Я хочу его любить

      Пинки приходит на встречу с друзьями с опозданием, потому что её задерживают на последнем уроке. Она не торопится, медленно выходит из класса, так же медленно идёт по коридору школы и так же спускается на первый этаж. Она останавливается у дома Харрингтона, предварительно задержав взгляд на автомастерской. Пинки смотрит туда некоторое время, но мгновенно отворачивается, стоит только вдалеке увидеть Нортона и, кажется, Лаки. Пинки не сбегает от них и даже не морщится — по правда говоря, в её голове не проступает ни одной негативной мысли о них. Это странно для неё. Закрыв глаза, Пинки пытается понять, что с ней происходит. Она думает о мимолётных встречах с Джонни сегодня в школе и том, что когда он тихо поздоровался с ней, её рот стал настолько неуправляем, что она буквально промычала ему в ответ какое-то непонятное слово. Джонни не услышал. Следующая их встреча в главных дверях академии была ещё более неловкой — Пинки почему-то ярко улыбнулась ему. Она забыла, что не должна так делать при других учениках, но чувства лезут наружу и отбивают ровный ритм где-то внутри. Какие-то непонятные чувства, бурлящие, волнительные, когда рядом с этим человеком чувствуешь себя так, будто сейчас упадёшь — руки трясутся и потеют, ноги не держат и голос становится до ужаса писклявым, чужим. Пинки знает свой голос; да, он у неё высокий, немного звенящий, но не настолько, боже. Джонни рядом с ней ведёт себя странно. Он придерживает ей двери и кивает в знак приветствия. В отличие от неё, он не улыбается, но что-то ощущается в его взгляде. Что-то, напоминающее «я рад, что ты здесь» или «буду рад увидеться и в Нью-Ковентри сегодня вечером, приезжай».  Я довезу тебя до дома и твоя мачеха увидит, как мы целуемся в машине. Когда Пинки заходит в дом Харрингтонов, она надеется, что друзья будут относиться к её состоянию с пониманием и не будут задавать вопросов. Когда Пинки останавливается у камина на первом этаже, она понимает, что так и есть — им попросту не до неё. Горд и Тадди обсуждают День Булворта и его предстоящее празднование, Джастин и Чед уже полчаса как игроют в шахматы, а Брайс слишком занят мыслями о своей семье.  — Спасибо, Биф, — Дерби Харрингтон говорит по телефону. — Уверен, твоя поддержка нам сейчас очень пригодится. Да, я передам Горду. Спасибо.  Дерби не сразу поворачивается к Пинки, но по звуку каблуков прекрасно понимает, что это она.  — Когда это Биф решил тренироваться в одиночестве? — спрашивет Чед. — Надо сказать ему, что сейчас у нас особо нет проблем с бриолинщиками.  — После той драки в луна-парке были ещё конфликты, — отвечает ему Дерби. — И даже если сейчас всё затихло, Биф всё равно решил, что не надо ждать.  — Приятно, что он так поступает. — Биф — хороший парень, — Дерби пожимает плечами. — Так как он и так недавно получил от Пучино, я решил поддержать его.  — Да… — Чед переводит взгляд на стоящую Пинки и вновь смотрит на Дерби. — Пинки, а ты говорила с Паркером? — Не говорила с того дня, как он ушёл с вечеринки, — отвечает она. — Я оставила много сообщений на его голосовой почте. Не знаю, злится ли он на меня. — Говорят, Омар позвал его на игру, — замечает Тадди. — Втягивает его в очередной долг.  — В очередной долг? — переспрашивает Пинки. — Их настолько много? — Это покер, — Дерби Харрингтон наливает в бокал прохладной воды.  — Это безумие, — Пинки подходит к нему. — Такие деньги отрабатываются много лет.  Дерби смотрит на неё несколько мгновений. Что-то в его лице не нравится Пинки. Она не может понять, что именно, но что-то определенно её очень смущает. — Тогда, боюсь, ему придётся работать на нефтяной вышке моей семьи все лето. Это. Вот оно. То, как спокойно и равнодушно Дерби это произносит, заставляет Пинки почувствовать укол обиды. Но Пинки удивляется, когда в разговор вступает всё это время молчавший Брайс.  — Это не смешно, Дерби.  Дерби кидает на него пустой взгляд. Ну, конечно. Кто такой Брайс и кто такой Дерби Харрингтон. Пинки знает, что будет. Особенно в тот момент, когда к ним подходит Джастин. Боже, она ненавидит это выражение лицо. Джастин вообще может нормально вести себя? Он может нормально смотреть и не усмехаться? Джастин отвратительный-отвратительный человек. Он ужасен. — Кажется, они хотят вытянуть из Паркера последние деньги, — он качает головой. — А я предупреждал его. Друзей у него там не будет. Брайс хочет хорошенько встряхнуть его. — Джастин, давай я заплачу тебе сто долларов и ты помолчишь. Пинки между ними. Страшно. — Сто долларов? Что-то маловато. Или что случилось? Отец уже и кредитку забрал? Конечно, Брайс хватает его за идеально выглаженный ворот рубашки. Со стола падает пара шахматных фигур. Ударяются об пол. Горд хочет разнять их, но Тадди придерживает его за плечо. Чед кидает взгляд в сторону Дерби. Он должен решить это. Обычно он наблюдает за конфликтами и даёт возможность ребятам разобраться самим, но сейчас случай другой. Дерби знает о ситуации Брайса.  — Джастин, следи за языком. Наши семьи имеют членство в одном яхт-клубе, — он так плавно становится между ними, что оба парня даже не успевают сориентироваться. — А ты, Брайс, иди выпусти пар в Стеклянной Челюсти. Ты чуть мне не снёс рыцарские доспехи.  Джастин и Брайс отходят друг от друга, пусть и самую малость помятые. Брайс проводит рукой по волосам, непослушные пряди спадают на лоб — обычно у него идеально ровная прическа. Джастин поправляет ворот рубашки. Её непременно придётся погладить.   — Это проблемы Паркера, — и вот, Дерби произносит эту фразу, от которой у Пинки бегут мурашки по телу.  — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — говорит она ему. — В прошлый раз это тоже была просто проблема для Горда. Ты помнишь, когда его заманили в велопарк в Нью-Ковентри?  В доме Харрингтонов воцаряется тишина. Чед смотрит на Брайса, Горд и Тадди переглядываются, а Пинки не сводит острого взгляда с Дерби. Классика.  — Так дела не делаются, — замечает она.  Какие мы тогда друзья? — Ребят, успокойтесь, — Горд выходит вперёд. — Конфликт с велопарком был прошлой зимой. И я знаю, что Дерби всё решил.  — Поэтому ты ждал Лолу сегодня утром? — спрашивает Тадди, переводя взгляд на лидера мажоров.  В тишине слышится негромкий выдох. Дерби касается своего лба ладонью. Прикрывает глаза. Здесь становится тусклее.  — Ты делал что?! — Пинки резко поворачивается к нему. Свет бликами играет на её золотых серьгах.  — А я-то думал, что ты ждал меня, — Чед чуть прищуривается.  — И зачем ты её ждал? — спрашивает девушка.  — Для разговора, — отвечает Дерби.  Пинки закатывает глаза.  — Это звучит так же глупо, как и от Горда.  Пинки смотрит на Дерби. — Давайте успокоимся, — предлагает Брайс. — У Горда была другая ситуация. Джонни просто оказался ревнивым придурком, не более.  Пинки во второй раз закатывает глаза и скрещивает руки на груди.  — Паркер же задолжает крупную сумму, и он не отделается простым, — Брайс делает паузу, — простым избиением в велопарке.  Горд хмурится.  — У Паркера есть своя голова на плечах, чтобы не связываться с городскими лишний раз. Я говорил ему, — произносит Дерби. — Это городские. Надо понимать, какие они люди. Любой, кто водится с ними, уже ставит на себе клеймо. Это чёртовы демократы. Никаких принципов. Мы с ними не будем иметь никаких связей. — Ты серьёзно сейчас? — удивляется Пинки. — Дело не в том, что они городские, Дерби. Дело в том, чтобы оставаться друзьями. И семьёй.  Это конкретно про нас с тобой. Ты ведь ничего мне не рассказываешь. Я обо всём узнаю от наших (друзей) приятелей. Я только что узнала, что ты говорил с Лолой, и для меня это неприятный сюрприз. Интересно, Джонни знает об этом? Он бы помог своим друзьям в такой ситуации? Он бы помог.  Он ведь даже тебе помог, Пинки.  Помнишь? Много раз.  У тебя очень быстро бьется сердце, когда ты думаешь о нём.  Ты уже давно это чувствуешь.  Паркер связался с городскими. Ты с бриолинщиком.  Какая идиллия. Спор утихает спустя пять минут, когда Пинки провожает Дерби пустым взгляд и выходит из дома Харрингтона, надеясь, что не вернется сюда ближайшую неделю.  — Он же это несерьёзно ведь? — тихим голосом спрашивает Пинки у Брайса на улице.   Они стоят у главных ворот Булвортской Академии. Статуя горгульи намекает на то, что не всё в порядке.   — Не беспокойся, — отвечает он, — у меня есть идея.  Брайс в последний момент успевает поймать такси, кивая Пинки идти за собой.  И Пинки идет.  Это ведь касается Паркера. 

///

      Важное здание Булвортской Академии — библиотека. В ней Мэнди Вайлс появляется не прям чтобы часто, но и не так редко для главы группы поддержки.  Библиотека Булвортской Академии — это столы, шкафы, тёплое освещение и старомодная миссис Кэрвин. Столы — для таких людей, как Эрнест Джонс, чтобы удобно разложить книги и чтобы уместилась доска для Гротов и Гремлинов. Шкафы — для девичьих секретов, ведь между рядами можно спрятаться и обсуждать. И поцелуи между шкафами всегда самые сладкие.  Миссис Кэрвин обычно разгоняет всех после девяти вечера. Свет в библиотеке выключается, и все расходятся по комнатам общежития. Сегодня немного другой день. И к тому же сейчас не девять вечера, только половина восьмого, так что Мэнди всё ещё здесь — как будто бы готовится к важному тесту, но за учебником скрывается девчачий роман. Да, Мэнди любит маленькие милые истории — да кто их не любит вообще? Они именно так сошлись с Пинки Готье. С этой богатенькой девчонкой. Мэнди она нравится. У Пинки есть принципы. Она такое ценит.  — Ты уже дочитала параграф, Мэнди? — тихо спрашивает Дональд Андерсон.  — Помолчи, мне осталось две страницы, — шипит она в ответ. Ведь это его учебником она закрывает роман.  — Библиотека скоро закроется, — Дональд качает головой.  — Она закроется через полтора часа, — Мэнди отмахивается от него. — К тому же, меня миссис Кэрвин отсюда не выгонит. Она хорошая.  — Да ты можешь бесконечно говорить о том, какая миссис Кэрвин хорошая, — он закатывает глаза. — Ты вернёшь мне мой учебник по химии?    — По химии? — Мэнди переспрашивает, нехотя поднимая на него взгляд.  — Химия — это одна из основных наук естествознания, изучающая… — Я знаю, что такое химия! От того, как Мэнди смотрит, у Дональда мурашки по коже бегут, и он не понимает, от страха ли это или от того, что Мэнди Вайлс нравится ему. Всё ещё после того, как она обзывала его и насмехалась. Но ведь из всех ботанов именно он ей делает домашнее задание. Это что-то значит. Да и порой Мэнди вела себя обычно. Не как заносчивая глава группы поддержки. Дональд видел это, и ему нравилось.  — Держи учебник, — Мэнди почти кидает книгу в него, и он едва ловит. — Спасибо.  Это неожиданно.  У Дональда нет возможности что-то ответить ей.  — Ну так чего ты встал? — спрашивает Мэнди, накидывая спортивную куртку на плечи. — Разве ты не идёшь?  Идти с Мэнди Вайлс? Это так волнительно.  У Дональда, кажется, спадают очки.  — Да, я… И почти падают вниз от несильного столкновения.  Дональд задерживается на месте, пытаясь пальцами понять, целы ли его очки.  — А если бы на мои ботинки наступил? — слышится низкий голос. — Это натуральная кожа. Знаешь, сколько стоят?  Вроде бы целы. Дональд надевает их на себя и понимает: Джастин Вандервельд.  Мажоры ходят в библиотеку. Родители Бифа Тэйлора вложили немалые деньги в её развитие. Джастин не лезет к ботанам, но он не может не сказать что-то язвительное.  — Джастин, не будь таким, — Мэнди качает головой. — Не нужно показывать всем своё эго. Это никому неинтересно.  — И тебе привет, Мэнди, — уже более учтиво говорит он. — Не нужно быть такой вспыльчивой.  — Мне сегодня опять сделали выговор за то, что я очень громко общалась с Лолой в столовой, — замечает Мэнди. — Поверь, уж я могу быть вспыльчивой.  — Знаешь, Лола так ведёт себя, потому что никогда не станет такой, какая ты, — говорит Джастин, складывая свои учебники в тонкий кожаный портфель.  — Посмешищем? — Мэнди качает головой.  — Королевой школы.  — Ты серьёзно? — спрашивает Мэнди с некоторым недоверием.  Джастин ничего не отвечает ей, просто придерживает дверь, когда они выходят из библиотеки на улицу. Мэнди замечает, как потемнело за всё то время, пока она была в библиотеке с Дональдом. Кстати, где Дональд? Хотя это не так важно. Они направляются в сторону дома Харрингтона. То есть Мэнди идёт к спортивному залу, а вот Джастин, да, именно к дому Харрингтона. К дому Харрингтона, где напротив автомастерская. Когда Мэнди идёт на физкультуру или на тренировку группы поддержки, она всегда проходит мимо автомастерской, и она смотрит туда куда чаще, чем раньше.  — Что-то эти бриолинщики подозрительно тихие, — внезапно замечает Джастин, кидая взгляд в сторону Мэнди. — Ты что-то знаешь об этом?  Мэнди немного удивлена подобному вопросу, но не подаёт виду. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает она.  — Винсент нам проходу в прошлом году не давал, — задумчиво говорит Джастин, немного сбавляя шаг. — Полагаю, это было из-за Горда и Лолы. — Скорее всего, это было из-за того, что вы ведёте себя, как напыщенные болваны.  — Как приятно, Мэнди, — Джастин убирает руки в карманы. — Но нет. У Джонни Винсента проблемы с агрессией всегда были из-за его доступной подружки. И даже сейчас от него можно что-то ожидать.  — Только сейчас у Джонни другая подружка, — вырывается у Мэнди. — Это не Лола.  Джастин останавливается, довольно резко, потому что Мэнди случайно задевает его локоть рукой. Она так же останавливается рядом и понимает, что не стоило этого не говорить. Не потому что это что-то вроде обычной сплетни, а потому что она сама говорит об этом. Ей должно быть это без разницы — обсуждать Джонни Винсента. Не надо его обсуждать. Особенно с его заклятым врагом.  — Откуда ты знаешь? — Джастин выглядит по-настоящему удивлённым. Он поворачивается к Мэнди, левая бровь чуть изогнута. Недоверчиво.  — Кристи сказала, — отвечает девушка.  Джастин громко усмехается.  — Ты будешь верить всему, что говорит Кристи, — и поворачивается к ней, как будто бы Мэнди сейчас сказала самую настоящую чушь.  По губам пробегает усмешка, потому что Джастин видит, как Мэнди опускает взгляд в пол. Для Джастина её фраза кажется странной. По крайней мере, то, что она говорит ему об этом. И сам факт. Джастин не верит, но ему очень интересно. Лола и Джонни всегда возвращались друг к другу. Это непреложная истина. Это одна из пар Булвортской академии. Такую пару нелегко просто взять и разрушить.  — Есть жизнь после Лолы? — спрашивает Джастин. — И кто она?  Мэнди качает головой.  — Я понятия не имею.  У неё даже нет идей, на самом деле, но в глубине души она прекрасно понимает, что такой парень мог понравится кому-то ещё и, возможно, этот кто-то лучше неё. Только чем лучше? Она более худая? Идеальные черты лица? Она тоже носит кожаную куртку? Чёрт. Мэнди негромко вздыхает, и, судя по всему, Джастин этот момент улавливает.  — Тогда, я думаю, мы узнаем с тобой вместе.  Мэнди не подаёт виду, что ей интересно, но Джастин как будто догадывается. Он знает школьные сплетни, и то, что Мэнди сейчас немного переживает, бросается ему в глаза. Джастин же не дурак, но он оставляет Мэнди, прощается и уходит к дому Харрингтонов, потому что обещал Чеду пойти вместе на тренировку.  Прохладный ветерок проносит пару листьев мимо Мэнди, когда она подходит к каменной статуе Булвортского Быка, что ярко освещается стоящими рядом фонарями. Статуя большая, и, по правде говоря, Мэнди она никогда не нравилась, но она присаживается рядом, на прохладный каменный бортик фонтана. Пара прохладных капель касается запястья, и Мэнди чувствует слабые мурашки на спине. Слабое дуновение ветра касается шеи. Кто-то загораживает свет фонаря.  Зои Тэйлор убирает книгу в сумку и смотрит на Мэнди Вайлс. — Каждый раз, когда тебя что-то беспокоит, я могу найти тебя здесь, — замечает она, подходя ближе.  — Ты пришла для очередного конфликта? — Мэнди поднимается с места. Зои лишь слегка усмехается. Ожидаемо от Мэнди Вайлс. Шум воды из фонтана заглушает уличные звуки. Зои смотрит на Мэнди, и они обе просто не знают, что сейчас сказать — это странно, вот так стоять друг напротив друга и молчать, пока никого нет рядом. Мэнди негромко выдыхает и касается пальцами замка своей сумки. Она достаёт чёрный блокнот, и Зои замечает небольшую жёлтую карточку в нём. Мэнди не торопится раскрывать его, смотрит на чёрную обложку блокнота. Лишь в тот момент, когда карточка оказывается в её руках, Зои спрашивает: — Что это? — Наша фотография с первого года обучения. Я нашла её в одной из коробок, — отвечает ей Мэнди. — Я не доставала её с того момента, как тебя исключили.  На фотографии — семь девочек. Пинки только-только появилась в Булвортской Академии, рядом улыбается Юнис. Кристи обнимает Анджи, ещё две девочки из первого состава группы поддержки и Мэнди с Зои. Яркая улыбка на лице Мэнди и чудная причёска Зои — она решила выбрить виски и сделать что-то наподобие ирокеза. Выглядело, конечно, вроде круто и так себе одновременно, но Зои всегда была против правил. Мэнди улыбалась ей на фотографии, и они держались за руки.  Сейчас Мэнди поворачивает фото другой стороной. На бумаге подпись чёрной ручкой.  «Лучшая группа поддержки. Булворт вперёд!»  — Кристи так и не сделала копию для меня, — произносит Зои на выдохе, рассматривая счастливые лица на фото.  Мэнди опускает взгляд.  — Она сделала копию, — говорит она. — Но я не смогла её отправить тебе.  — Может быть, это к лучшему, — Зои смотрит на неё. — Ведь когда я собирала вещи, ко мне подошли все, кроме тебя. Даже Пинки подошла.  — Я не знала, что сказать тебе, — Мэнди же смотрит себе под ноги. Фотография всё ещё в её руках.  Она чувствует, как на улице поднимается прохладный ветер. Мурашки бегут по спине, и Мэнди не может понять, от чего — то ли вечерний холод, то ли встреча с Зои Тэйлор лицом к лицу.  — Ты была моим лучшим другом, Мэнди, — голос дрогнул, когда Зои произнесла имя. — И знаешь, каково мне было, когда моя лучшая подруга не заступилась за меня, потому что побоялась потерять место главного чирлидера?  — Мы могли бы пойти к директору, — голос становится тише. — Это бы… — Это бы что? — резко спрашивает Зои. — Ты обо всём знала, Мэнди, и ты даже ни разу не поговорила со мной об этом. Ты ни разу не позвонила мне после.  Мэнди закусывает губу. Ей становится холодно от того, как Зои сейчас смотрит на неё. У Зои сжаты кулаки, но взгляд такой, будто ей очень больно.  — Я не могла, — Мэнди выдыхает, изо всех сил пытаясь держать интонацию голоса ровной. Она поднимает взгляд на Зои. Губы начинают подрагивать. — Я не знала, как мне быть твоим другом после всего, что я сделала, — Мэнди чувствует, что всё теряет. — Мне очень жаль. Зои видит, как по её щеке стекает слеза. У Мэнди блестящие ресницы и полный раскаяния взгляд. Зои видит это, и она верит. Она вдыхает прохладный воздух, и даже если сам вдох кажется каким-то рваным, слабым, она всё равно находит в себе силы посмотреть Мэнди в глаза.  — Кристи рассказывала мне обо всём, что было в школе, — голос Зои становится более спокойным. — Я думаю, тебе тоже было нелегко всё это время. Опустив взгляд, Мэнди кивает. Зои отворачивается, чтобы смахнуть подступившие слезинки с глаз. Прикрывает лицо рыжими волосами, чтобы никто не видел того, что Зои Тэйлор способна на искренние, девчачьи эмоции. На душе становится легче. Мэнди чувствует, как быстро бьётся сердце внутри. Она поджимает губы в очередной раз, и Зои, поймав её взгляд, произносит:  — Мэнди, ты не знаешь, но я срывала те твои фотографии.  Позже Мэнди будет говорить, как это на неё не похоже, что такие разговоры — это глупо и по-детски. Зои будет нервничать и говорить о том, как сильно нервничала, а Зои постарается не смотреть на неё. Зои не заметит синяков под глазами и сильную худобу.        Мэнди умеет хорошо прятать свои шрамы. На сердце — особенно.

///

      Булворт был похож на что-то, что можно было прочитать в книгах. Подростки всегда пытались вести себя как взрослые, а взрослые осуждали, но ничего не делали, чтобы это остановить. Взрослые как будто бы просто не знали, чем их дети занимаются кроме уроков в Булвортской Академии.  — Городские проводят игру в покер?  Пинки шла не торопясь рядом с Брайсом. Им пришлось брать такси до Нью-Ковентри, чтобы добраться незамеченными и по возможности без лишних происшествий. В Нью-Ковентри темно, мрачно, сыро. Иногда Пинки казалось, что она слышала здесь странные звуки. Стоя на крыльце детского приюта, она оглядывала эти дома и была готова поклясться, что в шуме городка различала звуки бьющихся тарелок. Крик женщины. И даже плач ребёнка. Это было страшно. Пинки пыталась понять, как Джонни Винсент может жить здесь.  Сейчас же она пытается не отставать от Брайса.  — Да. Омар Ромеро, — отвечает он. — И Гёрни. Просто представь эту компанию.   Где-то вдалеке раздаётся лай собак и вой полицейских сирен. Пинки думает о Старой Булвортской Долине.  — Думаешь, они, действительно, смогут взять такой большой долг с Паркера? Брайс чуть замедляет шаг. Под кожаным ботинком что-то скрипнуло и размазалось. Брайс с ужасом опускает взгляд, чтобы увидеть подошву. И выдыхает. Это всего лишь окурок. Пинки беспокоится за его ботинки ничуть не меньше, и, когда понимает, что всё в порядке, ловит взгляд Брайса на себе. Парень усмехается.  — Они видели, как наши друзья ставили золотые часы, несколько сотен долларов и членство в яхт-клубе. — Ладно, — Пинки чуть закусывает губу, — почему ты думаешь, что мы легко сможем их найти? Ты же плохо знаешь их район.  — Ну. Однажды ночью, в Нью-Ковентри, Дункан рассказал Горду о местах, где играют в покер, — Брайс пожимает плечами. — Не знаю, правда, как Горд достал эту информацию, но они сразу растеряются, когда поймут, что за Паркером пришла ты.  В этот момент Пинки скашивает в его сторону крайне непонятливый взгляд и чуть замедляет шаг.  — Стой, — она тянет его за локоть на себя. — Я?  — Да, — спокойно отвечает парень. — Ты будешь общаться с ними.  — Брайс, — тон голоса Пинки становится серьёзнее. Глаза открываются шире. На губах появляется слабая полуулыбка. Кажется, она считает, что это шутка, и просто решает остановить Брайса одним движением. — Нет! — Пинки. Омар и Гёрни ненавидят меня, но им нравятся брюнетки, — Брайс убирает руки в карманы. — А ты провела всё лето с Дерби, когда он как раз научился играть в карты.  — Мне было одиннадцать лет, — замечает она. — Я играла с Дерби на шоколад.  Брайс вновь пожимает плечами. Кивает ей ободряюще.  — Ну, вот и представь, что Паркер должен Омару несколько сотен тонн шоколада.  И Пинки честно и искренне пытается это представить, когда они оказываются почти в самом центре Нью-Ковентри. Брайс пропадает из виду, но потом находится — зовёт её к какому-то дряхлому зданию, потом они спускаются по лестнице вниз, и Пинки почти вскрикивает, когда на неё падает холодная капля чего-то… Боже! Лучше бы она не соглашалась с Брайсом так легко! Лучше бы сидела в комнате общежития! А ещё лучше бы осталась в Старой Булвортской Долине, потому что с Брайсом Пинки не чувствует себя уверенно. Серьёзно. Да, он высокий. Он превосходный боксёр, но, чёрт, почему ей кажется, что при любой возможности он бросит её тут? Пинки вздрагивает, когда слышит смех и приглушенную музыку. Она думает о том, как вечером в Нью-Ковентри она наткнулась на городских и как Джонни Винсент защитил её. Потом она купила в автомате холодную бутылку лучистой колы и дала ему, чтобы ушиб не болел уж слишком сильно. Джонни поблагодарил её. Джонни сейчас нет. Никто городским не разобьёт носы. Господи. Ей страшно.   Они заходят в подвальное просторное помещение, и Пинки сразу же чувствует запах сигарет и слышит:  — Так-так, Брайс Монтроуз. Пришел поиграть? —  голос Омара бьёт по ушам так, что Пинки хочет скривиться. — Боюсь, для тебя места не найдется.  При виде Брайса и Пинки Паркер Оджильви чуть не открывает рот и не роняет дешёвую сигарету прямо на карты. Он хочет задать самый правильный вопрос, но ловит взгляд Брайса и тут же выдыхает. Это провал. Чёрт. Что они тут забыли?  — Брайс играть не будет, — отвечает Пинки более уверенно и скрещивает руки на груди. — Мы, — она делает паузу. — Я хочу перекрыть все ваши ставки. Смело.  — Если вы, конечно, не боитесь, — добавляет  Брайс. Омар хмыкает. Клинт скрещивает руки на груди. Леон откидывается на спинку деревянного стула. И Гёрни. Гёрни просто смотрит на Пинки. Своим взглядом. Это ужасный взгляд. И Паркер, сидящий почти напротив, его видит.  — Ставка шесть тысяч долларов, — говорит Омар.  Брайс достает из кармана кошелёк.  — Это большая сумма, — Пинки склоняется к нему, чтобы никто не услышал, и придерживает за руку. — И тебе эти деньги куда нужнее. Давай я позвоню отцу и… — Нет, Пинки, — Брайс почти обрывает её. — Не проигрывай.  И кидает кошелёк с деньгами на стол прямо перед Омаром и Гёрни. Паркер переводит взгляд на Брайса, и тот ему уверенно кивает. Леон же в этот момент решает освободить место для Пинки прямо рядом с Гёрни. Паркер напрягается.  — Присаживайся, дорогая, — говорит Гёрни, указывая на место рядом. И, конечно, Пинки это делает. Брайс остаётся стоять за спиной Паркера и просто смотрит на неё. По его взгляду сейчас не видно, но он сожалеет и, возможно, ему чуточку страшно. По крайней мере, за то, что их с Паркером двое на четверых городских и несколько тяжёлых бит за их спинами. Брайс выдыхает, успокаивая разыгрывающиеся нервы. Он отличный боксёр, он настоящая боевая машина, но в такие моменты ему очень не хватает Бифа и хотя бы Чеда для подкрепления.  Помещение заполняется сигаретным дымом и чем-то очень сладким.  — Так не хочется забирать деньги у красивой девушки, — тихо произносит Гёрни, чуть наклоняясь к Пинки.  Она жмурится-щурится-кривится. Ей сейчас очень противно, и она переводит взгляд на Паркера, одними только губами произнося: — Я проигрываю. И Паркер уверенно кивает ей, как будто бы говоря так же тихо: — Не беспокойся. Омар расслабился. Мы их подловим.  И. — Я не хочу, чтобы ты была здесь, но я сделаю всё, чтобы ты ушла отсюда невредимой.  Или, может быть, Пинки кажется, что он это говорит, и она уже изо всех сил убеждает себя, что всё в порядке.  — Брайс, ты ещё долго будешь стоять? — смеётся Омар Ромеро. — Я оплачу тебе такси до вашей гнилой Долины.  Брайс качает головой. Ему так хочется вломить этому Омару, но он понимает, что нельзя. Не пока Пинки здесь и этот чёртов Гёрни. Паркер смотрит на Брайса, кивает, и Пинки видит это. Брайс ловит её взгляд и кивает тоже. — Ну что, закончилась ставка? — Леон усмехается.  Помни про сигналы, Пинки.  Сигналы.  Она переводит уверенный взгляд на Ромеро.  — Вообще-то, Омар, мы поднимаем ставку.   Брайс чуть приоткрывает рот, когда понимает, что его последние деньги уже лежат на их столе. Он на всякий случай касается карманов своих брюк и понимает, что в них не осталось больше ничего кроме кредитной карты его отца.  — И на что ты хочешь играть, красавица? — интересуется Гёрни.  — Не угадаешь, — Пинки скрещивает руки на груди. — На Паркера Оджильви.  — О-о-о, понял. Ты подружка Паркера, — смеётся Омар. — Но плохие новости, милая. Паркеру уже не выйти из этих игр. Его долг больше, чем эта ставка.  Пинки закусывает губу. Паркер сжимает руки в кулаки и опускает взгляд в надежде придумать хоть что-то, чтобы вывести её отсюда. Брайс — крепкий парень. Пинки — хрупкая девушка. Разница очевидна. Паркер негромко выдыхает, но тут же отвлекается.  Брайс подходит к их столу и становится прямо напротив Гёрни и Омара. Пинки поднимает взгляд, её брови изгибаются в немом удивлении, когда Брайс закуривает сигарету. И из кармана достаёт небольшой листочек.  — Ты отпустишь Паркера, а я поставлю фотографию Гёрни. В тот день, когда спортивный зал Булвортской Академии подожгли и несколько учеников чуть не погибли, — он переворачивает листок, и Гёрни заметно напрягается. — Вы понимаете, о чём я?  Омар опускает взгляд. Разочарованный выдох. Секунда, и Клинт подрывается с места. Хватает Брайса за ворот его белой рубашки и встряхивает как следует.  — Ты угрожаешь нам, крысёныш?  Пинки вскрикивает, и Паркера хочет загородить её собой, но не успевает. У Леона очень сильная хватка, он хватает Паркера так, что у того по спине пробегает слабый спазм боли. Гёрни перекрывает путь Пинки. Ей страшно.  — Ты отвратительный, — хмыкает Пинки и не дает Гёрни схватить себя за запястье. — И не трогай меня, потому что я закричу. И очень громко. — Здесь не будет твоего дружка-бриолинщика, чтобы спасти тебя, — гадко усмехается Гёрни, и Пинки чувствует, как внутри всё сжимается в тугой узел. Паркер кидает на неё взгляд, и она думает, мог ли он услышать или нет. Джонни тут правда не хватает. В тот вечер он защитил её от троих или четверых? И даже он говорил, что с городскими связываться не надо. Даже он! От боли в запястье Пинки жмурится. Наверняка останутся следы.  Паркер пытается вырваться из стальной хватки Леона. Он кидает злобный взгляд на Омара Ромеро, и тот ему улыбается, но выбора уже нет. Паркер видит сцепившихся Клинта и Брайса. Он видит, что Пинки сдерживает Гёрни. Он смотрит на лицо Омара, и ему так хочется врезать, но Паркер от безысходности выдыхает. Кретины. Эти городские чёртовы уроды. Но в этот момент слышится, как громко распахивается дверь где-то вдалеке. Клинт отвлекается, и Брайсу удаётся вырваться. Ворот его рубашки разорван, нос красный, как будто скоро пойдёт кровь. Он кашляет. Пинки хочет подбежать к нему, но Гёрни не даёт ей. — Просто отдай уже все свои деньги, Паркер, — говорит Омар. — Деньги для тебя ничего не значат.  Паркер стискивает зубы почти до скрежета. Выбора нет. — Вот и твои настоящие друзья.  Громкий голос разносится по подвальному помещению, заставляя всех городских резко обернуться ко входу. Омар отходит от Паркера и недружелюбно спрашивает: — Кто впустил тебя сюда, Харрингтон?  За спиной Дерби Харрингтона высокая фигура Бифа Тэйлора заставляет Омара Ромеро сделать небольшой шаг назад. Чед Моррис разминает шею, явно готовясь к драке. Горд Вэндом держит бейсбольную биту. И Тадди Спенсер дополнительно вооружился коробкой яиц.  Пинки чувствует, как к горлу подкатывает ком. — Они нас подставили, — выкрикивает Брайс, и Клинт вновь перехватывает его.  — Слушай, никто его не вынуждал, — Омар кидает злобный взгляд на Дерби. — Твой мажорик проиграл открыто и честно, — он толкает Паркера в плечо. — Слушай, приятель, если ты не отдашь нам деньги, мы наведаемся в Старую Булвортскую Долину. Что думаете об этом?  Биф делает несколько резких шагов в сторону Омара, и тот пятится назад, а когда оборачивается, тут же натыкается на Дерби. Биф до боли сжимает предплечье Омара, и тот останавливается на месте.  — Слушай, у тебя золотой браслет Горда и деньги почти всех моих ребят. Оставь это себе, — Дерби кладёт руку на плечо Омара и смотрит точно в глаза. — Ты придержишь своих ребят, а я не буду вызывать полицию. Мы просто уйдем отсюда.  В этот момент Биф почти заламывает его руку и тут же отпускает, отталкивает от себя. У Омара едва получается удержаться на ногах. Он резко дышит.  — Ладно, я понял, — произносит он. — Я понял.  Нервно проводит рукой по затылку и хмыкает. Леон отпускает Паркера, и Брайс отталкивает от себя Клинта. Чед уводит Паркера первым, а Биф, как самый высокий, одним только своим взглядом заставляет Гёрни отойти от Пинки. Она кивает Дерби, и тот делает жест рукой, что пора уходить. Он хлопает Брайса по плечу. Тадди берёт Пинки за руку, и Горд накидывает на неё свою толстовку Акваберри, потому что на улице уже становится холодно. И только в след она слышит ядовитое: — Избалованные, наглые мажористые подонки.  На улице Пинки видит несколько припаркованных автомобилей, на которых приехали ребята. Нью-Ковентри становится совсем тёмным, и Пинки садится в машину, потому что ей холодно и её жутко трясёт даже так, в толстовке Горда. Биф садится впереди за руль, но ничего не говорит ей, просто кидает пару взглядов через зеркало, но Пинки этого хватает, чтобы в очередной раз поймать его взгляд и кивнуть в знак благодарности. Биф молчит, но кивает в ответ.  На улице Тадди Спенсер громко возмущается по поводу грязного Нью-Ковентри и говорит о том, как же сильно хочет обратно, в Долину.  — Нужно перевести деньги и молиться, чтобы отец не заметил этого до того, как я их верну, — говорит Паркер, облокачиваясь на автомобиль.  — С нами расплачиваться не надо. Я серьёзно, — Дерби улыбается. — Увидеть то, как эти городские тряслись от безысходности, стоило того.  — Нет, правда, парни, — Паркер смотрит на друзей. — Спасибо. — Какой сентиментальный, — смеётся Чед. — Тогда, может, ты погуляешь с Честером завтра утром до занятий?  Паркер толкает его и садится в машину к Горду.  — Брайс, чего застыл? — зовёт Горд. — Идём, скорее. Топ-топ, время деньги!  Автомобили заводятся. Внутри салона тепло и уютно. Пинки кутается в толстовку Горда Вэндома и смотрит в окно на полуразрушенные дома ночного Нью-Ковентри.