Я хочу его любить

      Со временем обыкновенные слухи превращаются в сплетни, а сплетни превращаются в огромный вихрь. Они вьются по коридорам Булвортской Академии, влетают в ухо и вылетают из другого. Они блуждают в головах учеников, проникают в сознание. И, конечно, не обходят стороной Лолу Ломбарди.  «У него определённо подружка.» Джонни никогда не умел что-то скрывать от неё. Она ловила взглядом его фигуру в школьных коридорах на переменах или после занятий. Она не планировала возобновлять общение с ним, она планировала быть свободной девушкой, но когда тот, кто был буквально одержим тобой, находит себе кого-то другого, ты невольно начинаешь чувствовать что-то не то. Лола не знает этого чувства, но оно не кажется ей приятным. Лола не хочет ничего возвращать, она не хочет возобновлять отношения с этим взрывным парнем, просто какого чёрта он больше не бегает так за ней? Почему не видит в школьных коридорах? Или претворяется, что не видит?  Лола пропускает его в школьной столовой. Джонни берёт яблоко со стола, проходит мимо неё и совершенно не смотрит, едва ли не задевает плечом.  Лола идёт ему навстречу мимо парковки. Он идёт в толпе других учеников и так же проходит мимо, не обращая внимания. Лола замечает его в зеркало во время разговора с одной из девочек на перемене. Джонни появляется в отражении, он спускается со второго этажа академии и заворачивает в сторону кабинета географии. Он не видит её. Совсем.  Лола хочет выбросить это чёртово зеркало.  Девчонка смотрит на неё и пытается понять, что не так, но Лола берёт себя в руки. Она улыбается.  Сейчас Лола идёт по длинному коридору на втором этаже после урока грамматики. Ей навстречу идёт множество учеников, кто-то толкается и роняет книги. Листы разлетаются в разные стороны, когда Лола с лёгкой ухмылкой поднимает взгляд и видит. Вот он. Вновь идёт в её сторону. И Ларри вместе с ним с этим его неподдельным щенячьим взглядом и желанием занять две стороны сразу. Ларри прекрасно знает, что столкновение Лолы и Джонни в коридоре может стать катастрофой и не старается вмешиваться. Он не знает, кто прав из них — либо Джонни с его буйным нравом и странным отношением к ней, либо Лола со своим диким желанием поглощать это. Ларри трясёт от них.  Они проходят мимо Лолы. Обходят её с двух сторон сразу, и она проходит по середине, когда Джонни совсем не смотрит на неё.   Это так глупо, Джонни. Либо он правда не видел её, потому что когда они прошли мимо, он громко засмеялся, словно до этого Ларри рассказывал ему смешную историю. Лола чувствует подозрительно ощущение где-то глубоко внутри. Она резко заходит в женский туалет, заставляя всех посмотреть на себя.  — Вы, обе, — резко она бросает в сторону двух девчонок, окруживших Кристи Мартин, — ушли отсюда.  И, конечно, девочки в лёгком страхе и удивлении уходят. Кристи громко выдыхает и скрещивает руки на груди. Не очень доброжелательно. — Что случилось? — спрашивает она, чуть изгибая бровь. — Ты меня сейчас пугаешь немного.  Лола закатывает глаза. Её сумка падает на раковину с завидным шумом, и девушка прислоняется спиной к стене. Кристи просто ждёт.  — Джонни с кем-то встречается, — наконец говорит она и переводит взгляд на Кристи. — Ты знаешь, кто это?  — Если бы у него была настоящая девушка, я бы уже давно знала её имя.  — Плохо работаешь, Кристи, — смеётся Лола. — Сегодня он в очередной раз прошёл мимо и не посмотрел на меня. Знаешь, как будто бы меня нет.  — Вот это неожиданность, — Кристи закатывает глаза и поворачивается к зеркалу.  — Ты немного агрессивная сегодня, — замечает Лола. — Что у тебя случилось? Кристи ничего не отвечает несколько секунд, потому что хочет просто спокойный, обычный день в Булвортской Академии, чтобы вокруг никто не ссорился и чтобы не было конфликтов. И чтобы от неё уже отвязались, Господи, с этим Джонни Винсентом. Кристи голову на отсечение дать готова, что скоро просто примет сторону Пинки Готье и тоже будет его официально ненавидеть.  — У меня всё отлично, — отвечает Кристи с натянутой улыбкой. — Вы не устали?  Лола слегка нахмуривается. Взгляд из внимательного становится немного непонимающим. Кристи выдыхает рядом, и у Лолы ничего не остаётся кроме как переспросить: — Мы?  — Ты и Мэнди, — отвечает ей Кристи. — То, что вы обе постоянно спрашиваете меня о Джонни, не значит, что я… И Кристи осекается ровно в тот момент, стоит только произнести его имя. Лола переводит на неё взгляд. Негромко усмехается. Кристи чувствует, что сказала больше, чем должна была. В женский туалет заходят несколько девочек в форме группы поддержки. Лола вновь прислоняется к холодной стене.  — Значит, он этой сучке всё-таки нравится, — спокойно замечает Лола. — Я замечала, но не думала, что всё настолько серьёзно. Кристи молчит. В целом, она не видит смысла оправдываться и как-то прикрывать Мэнди, потому что по школе летает множество сплетен, и та, что о Мэнди и Джонни — одна из самых частых. Кристи прекрасно знает. Кристи опускает взгляд и потом вновь поднимает на Лолу.  — Дело не в этом, — она качает головой. — А в вашей постоянной вражде.  — Это ведь не моя вина, что она такая, — Лола пожимает плечами.  — Не твоя вина? — Кристи чуть склоняет голову. — Ты говоришь, как младшеклассница. Она смотрит на Лолу, когда та смиряет её немного небрежным взглядом. — Говорит девочка, которая верит каждой сплетне младшеклассниц.  Кристи хочет ей что-то ответить, но слова мгновенно исчезают на кончике языка. Лола смотрит на неё таким взглядом, что у Кристи просто не хватает сил вообще что-то сказать ей. Она вынуждена опустить взгляд и покачать головой.  — Ты понимаешь, что у каждой сплетни есть основание? — произносит она. — Они все не просто так обсуждают вас с Мэнди.  — Конечно, я понимаю, — Лола соглашается с ней.  — Хорошо, тогда в чём дело? — теперь Кристи смотрит на неё. — Ты хочешь совсем испортить её жизнь в школе? Тебе вообще не всё равно?  И Лола смотрит на неё. Не моргает, потому что понимает Кристи. Кристи, которая всегда была свидетелем конфликтов Мэнди и Лолы, которая утешала Мэнди и, в какой-то степени, пыталась отговорить от Лолу от последующего конфликта, ведь Кристи знала, что и Лола этого не хочет. Кристи, возможно, устала больше их обеих — сдерживать эти две стороны становится всё труднее и труднее. Лола понимает. Она всё прекрасно понимает.  — Лола, сколько вы ещё продолжите воевать? Ты не устала? — Кристи переводит на неё взгляд.  Здесь становится прохладнее. От того, как Кристи смотрит. Лола чуть изгибает левую бровь. — Говорят, что люди могут драться по поводу одной и той же вещи, пока это окончательно не разобьёт их. Знаешь, может, сейчас пора остановиться.  Это последняя вещь, которую Кристи говорит перед тем, как уйти. 

///

      Рикки умеет замечать детали.  — Ты какой-то окрылённый. Джонни чуть было не порезался о цепь велосипеда. — Что?  Ну, конечно. Какое бы количество раз он не старался держаться отстранённо, молчать и просто работать над автомобилем, всё равно ребята всё прекрасно видели. — Ну, улыбаешься. Прошло всего два дня после крайней встречи с Пинки, и, видимо, каждый решил высказать ему, что он выглядит куда более приветливым, чем обычно. Это его бесило до такой степени, что даже из понтовых сначала никто не решался вмешиваться.  — К тебе обычно страшно подойти. Рикки неплохо понимает Джонни. Ведь он, несмотря на свой вспыльчивый характер, не стремился бить всех, кого не лень — в таком случае, он бы даже лез на старост или полицейских, но не делает же этого. Только мажоры с городскими и получали, но совершенно заслуженно. — Да ну тебя, — Джонни старается не пихнуть его в очередной раз. Палец, которым он задел цепь, немного болит, но самообладание выходит на первый план.  Он выдыхает.  И зачем только он согласился чинить велосипед Пинки Готье, если она могла отдать его в «Блестящие Велики»? У неё не переключаются скорости, видите ли, и это «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста» с её стороны было настолько мило-настойчивым, что Джонни, действительно, закинул велосипед к себе и уехал. Кажется, Пинки обещала ему поцелуй в щёку. Кажется, Джонни думал об этом и даже представлял пару раз.  Кажется, Джонни просто сходит с ума.  — А чей велосипед? — спрашивает Лефти. — Он какой-то… девчачий.  Как же дико его выводит из себя эта манера каждого так внимательно смотреть на него. Лучше бы просто занимались своими делами, чем задавали вопросы.  — Знакомая попросила, — отвечает Джонни спокойно.  — Знакомая? — Хэл скашивается в его сторону. Взгляд меняется в долю секунды. — М-м-м-м…  Густое облако дыма, которое выдыхает Лаки, поднимается вверх, достигая потолка автомастерской и рассеивается так же быстро. Джонни проводит рукой по волосам. Здесь нельзя курить. Нил оторвёт им руки.  — Надеюсь, это не Лола.  В самом деле, лучше бы Лаки молчал. Джонни отвлекается от велосипеда и переводит совершенно равнодушный взгляд на него. Тот стряхивает пепел с сигареты на тонкий кусок картона и прячет под стулом.  Джонни шумно выдыхает, когда Ларри и Рикки переглядываются, неодобрительно кивая Лаки.  — Долго ты ещё будешь упрекать меня этим?  Лаки качает головой и отводит взгляд, когда Джонни пальцами резко ломает сигарету. Весь табак сыпется ему под ноги. Если Нил узнает, что они курят здесь, он, действительно, их всех убьёт.  — Долго, друг, — хмыкает Лаки. — Очень долго. Дым, который он выдыхает, становится ещё более едким. Отвёртка падает Джонни под ноги, когда тот резко встаёт в полный рост.  — Серьёзно, чувак, это несмешно. И мне это надоело.  — Джонни, спокойно, — Ларри придерживает его за плечо.  Лаки делает шаг назад, прячась за капот автомобиля. Карие глаза Джонни в упор смотрят на него, и Лаки вдруг так резко вдыхает сигаретный дым, что начинает кашлять.  — Придурок, — Джонни почти рычит в его сторону, скидывая руку Ларри со своего плеча. — Если ты ещё раз так пошутишь, я тебе врежу. Я серьёзно.  — Я тебя понял, — Лаки отступает, прикрывая глаза.  — Реально, чувак, ты достал, — замечает Рикки, глядя в их сторону.  Лаки выдыхает громко и вновь нависает над капотом автомобиля. Джонни возвращается к велосипеду, в его карих глазах нет никакой обиды, но там настоящая глухая ярость. У него отлично получается контролировать её сейчас. Ларри смотрит на него и думает: надолго ли.  Внутри автомастерской летает жуткое напряжение — ещё секунда, и вокруг всё вспыхнет. — Парни, — зовёт Ларри, — идёте на День Булворта?   Кажется, он пытается разрядить обстановку. Так думают все остальные.  — И что я там забыл? — Хэл хмурится, облокачиваясь на машину, изредка поглядывая в сторону Джонни.  — Забыл найти себе подружку, — Лаки пожимает плечами. — Хотя бы там у тебя будет возможность.  — Умничай, умничай, — усмехается Рикки. — Когда-нибудь тебе за твои шутки разобьют башку. Конечно, он не жалеет о сказанном. Лаки отворачивается от него. У него отлично получается делать вид, словно бы ему всё равно, но когда Хэл толкает его, он сразу же выпрямляться в осанке и касается своих волос.  — Все девчонки уже заняты, — замечает Лефти, доставая очередную сигарету из пачки. — Если бы только мы сами могли выбрать, с кем идти… Видели мою пару?  — Зря ты так. Хорошая девчонка, — Рикки отмахивается. — Она просто ещё не знает, какой ты обаятельный сукин сын, вот и всё.  — И правильно, что не знает, — улыбается Лефти. — Кому-то у нас вообще повезло. Кто-то будет с Мэнди Вайлс.  Джонни и сам сначала не до конца понимает, что речь о нём, пока Ларри не пихает его в плечо со смехом. Джонни заметно тускнеет на глазах, стоит только поднять при нём тему с Днём Булворта. Издевательство какое-то. Серьёзно.  Он молчит.  — А вы помните ту девчонку из группы поддержки, когда Мэнди была ещё в младших классах? — спрашивает воодушевлённо Лаки.  — Ты про Сэнди Миллер?  — Да-а-а… Они мечтательно протягивают её имя, ведь тогда они сами были в начальной школе, а старшеклассницы из группы поддержки Булвортских Быков были чем-то по-настоящему недосягаемым. Девушки в Булвортской Академии вообще очень странные — Сэнди тогда бегала за одним боксёром из Долины на синем мустанге. Она была главой группы поддержки, красивой настолько, что даже парни из одной футбольной команды могли подраться за неё. Но Сэнди выбрала того боксёра в Акваберри. Как сейчас, Джонни помнит его — брюнет, голубые глаза, среднего роста, крепкий, заносчивый до ужаса, ненавидящий Нью-Ковентри всем сердцем и душой. Сэнди сделала очень глупый выбор. Тот мальчик на бал в День Булворта пришёл со своей подружкой, такой же в Акваберри. Она не была красивее Сэнди, даже близко нет. Но Сэнди проплакала весь вечер. Она ушла с бала одна, потому что отказала буквально всем парням, кто звал её, ради него. Так что девчонки здесь, по истине, странные — их больная логика и поступки удивляют. Они так по-идиотски влюбляются. Они влюбляются не в тех. — Она была шикарной, — нехотя соглашается Хэл. — Сейчас таких мало.  Джонни молча прокручивает педали велосипеда, и в мыслях уж слишком быстро рисуется образ совершенно другой девушки. Парни столько всего ужасного говорили о ней, и он соглашался. Они говорили, что она интриганка, обманщица. Да что хуже Лолы может быть только Пинки Готье — так ему лично говорил Вэнс после того, как их всех отправили в полицию после драки в Нью-Ковентри. Пинки Готье — двоюродная сестра Дерби Харрингтона, и она по определению не может быть хорошим человеком. Красивая — да, точно, с этим не поспоришь, но вот так появляться, проникать в его мысли — это что-то неправильное. Может, это и есть та самая точка невозврата, о которой все говорят. В конце концов, он часто думает о ней. Но, может быть, дело совершенно в другом. Девушки в Булвортской Академии очень странные — им дай только волю, и они всадят свои острые коготочки в сердце и давай, просто попробуй их забыть потом. Попробуй вырвать их из своего сердца, ага.  — Да достаточно таких сейчас, — говорит Рикки, отдавая Лефти гаечный ключ.  Джонни усмехается. Конечно.  — Ну, не знаю, чувак, — Лаки качает головой. — После Сэнди Миллер я вот, например, ни о ком думать не могу.  — Конечно, — вслух произносит Ларри. — Тебе было двенадцать.  — Я хотел пригласить её на свидание, — фыркает тот. Лёгкие возмущённые нотки в его голосе заставляют остальных парней чуть посмеиваться.  — Слушай, — Рикки лишь спокойно выдыхает и тут же ловит на себе его взгляд. — Из-за того, что ты её сталкерил, её эти боксёры с футболистами и наезжали на нас. Помнишь мелкого Спенсера? Такая заноза в заднице.  Лаки мрачно смотрит на него, хлопает капотом автомобиля и отходит в сторону.  — Я просто подкладывал ей шоколад в шкафчик, — заверяет он. — Ты ведь знаешь, какого это хотеть быть с человеком, который совсем не может быть с тобой?  — Не знаю и уж точно знать не хочу, — отвечает ему Рикки, краем глаза замечая уже и взгляд Джонни на себе. — Может, ты уже отойдёшь куда-то, Лаки, а то ты мне весь свет загораживаешь.  Им всегда казалось, что Лаки очень не любит, когда к его мыслям относятся несерьёзно, но чаще с ссорами он не лез. Лаки выдыхает и качает головой. Он не хочет идти против толпы. Он не хочет никого из них злить.  —А ты, Джонни, что бы сделал в такой ситуации?  — В плане?  Джонни им кажется кажется до невозможности тёмным и отстранённым человеком. А всё от того, что он почти не участвует в их разговоре.  — Ну, вот, нравится тебе девушка, но вам никак-никак нельзя быть вместе, типа, это запрещено, — объясняет Лаки. — Вот такая ситуация. — Поверь, я бы в ней не оказался. Джонни блефует.  Он уже в ней оказался. И не собирается уходить.  На мгновение ему кажется, что вокруг становится слишком тихо, отсюда даже слышно, как на улице воет прохладный ветер. Рикки на долю секунды ловит взгляд Ларри, который, видимо, прекрасно знает то, в каких ситуациях Джонни может оказаться. Самого Джонни словно бы передёргивает. Его взгляд всё тверже, но никто из парней не знает, о чем он думает. Джонни не хочет спорить с ними, хотя поводов иногда бывает предостаточно. Ему сейчас абсолютно плевать, что там у них в головах. Ему только не плевать на то, что если хоть кто-то узнает, он жутко подставит Пинки. Раньше бы он усмехался лишь от одной мысли о том, что ей может быть плохо. Он бы смотрел и мог бы даже подмигнуть, потому что она, богатая дурочка, сама оказалась в глупой ситуации. Не надо было ему глазки строить. Так долго смотреть ему в глаза. Многозначительно улыбаться, так элегантно проводить рукой по волосам и пользоваться своими вкусными духами. Боже, ему так жутко нравится запах её парфюма, что хочется скорее сбежать отсюда. Ему нравится, как она одевается. Ему нравится, как она выглядит и как преподносит себя. Эта избалованная, мажористая девчонка из Долины, что каблуком ударила его по ноге и потом поцеловала. Она сумасшедшая. Джонни не может не думать о ней.  Виноват здесь ты тоже.  Влюбился?  Разбирайся сам.  Джонни случайно зажимает палец между колесом и крылом велосипеда. Ругается.  Поцелуй её, когда никого не будет рядом.  — Чёрт, — вырывается у него сразу после того, как он отдёргивает ладонь.    Да лучше убей её.  Джонни дёргается от неожиданности, когда Ларри кладёт ему руку на плечо, чтобы как будто бы вернуть в реальность. Из-за его взгляда Джонни совсем забывает о Пинки Готье. Он оглядывает просторную автомастерскую. Хэл пытается разобраться в генераторе, который до этого ему приносил Нортон. Лаки что-то подкручивает гаечным ключом. Лефти, кажется планирует закурить уже третью сигарету, и Рикки стоит у окна, засунув руки в карманы джинс и облокотившись о подоконник, немного обеспокоенно поглядывая в сторону Джонни. — Может, покурим? — Ларри кивает ему несколько раз подряд.  На мгновение здесь воцаряется молчание, Джонни отворачивается, встречается взглядом с Рикки, и тот тут же кивает ему.    — Джонни, выглядишь немного потерянным. Джонни прикрывает глаза снова. Слова, произнесённые Рикки, вызывают еле ощутимую дрожь в теле. — Да, чувак, о ком бы ты там ни думал, она того вообще не стоит, поверь, — голос Лаки разрывает тишину автомастерской. — Серьёзно, забей. Что ты этим вечером делаешь? — На свидание меня решил позвать?  Джонни выглядит спокойно, но по лицу Лаки видно, что он всё понял. — А, нет, всё в порядке, — приподняв обе руки в защитном жесте, он отступает на шаг назад. — Парни, отбой.  Ларри скрещивает руки на груди, специально становясь между Лаки и Джонни, но в этом нет никакой грубости, скорее, немая поддержка в его глазах.  Джонни кивает парням и разворачивается, чтобы, действительно, выйти на улицу и покурить, не желая больше общаться об этом. Воздух в автомастерской становится затхлым, мешаются сигаретный дым и запах бензина. Это очень опасно, но каждому из них абсолютно без разницы. Даже на то, что Нил, действительно, поотрывает каждому головы и засунет их в… Неважно куда. Так и будет, на самом деле.   По разные стороны от автомастерской виднеются многочисленные деревья, постепенно утрачивающие свою листву. За ними — второй этаж главного здания академии, отсюда даже видно крышу женского общежития. Джонни прислоняется к кирпичной стене, и холод пробегает по его спине. Он только сейчас понимает, что вышел в одной футболке.   — Опять убегаешь, — голос Рикки кажется чем-то потусторонним, неожиданным, и это заставляет Джонни невольно вздрогнуть. Но, на самом деле, он удивлён, что из них всех, за ним вышел именно Рикки. Не Ларри, а именно он. — Сигареты забыл, Джонни. Хочешь врезать нашему общему другу?  Джонни смотрит на парня, стоящего точно напротив.  — Нет, просто... — Просто ты ушёл потому, что он поднял неудобную тему, — Рикки качает головой. Его слова до ужаса верны. Когда они проходят чуть дальше, к выходу из автомастерской, Рикки смотрит на Джонни очень внимательно, но не может понять, о чём тот думает. — Тему, неудобную именно для тебя. — Рикки, — произносит Джонни, забирая сигарету из руки друга, — есть зажигалка?  — Есть, — кивает тот, доставая предмет из кармана. Протягивает его Джонни. — Лаки и правда может быть невыносим, но, поверь, чувак просто беспокоится за тебя, как и мы все.  Рикки выдыхает и проводит рукой по тёмным волосам. Непослушная прядь ложится на лоб, когда Джонни лишь кивает и смотрит точно ему в глаза. Джонни прекрасно понимает, что Рикки никогда не догадается. Даже если он попытается, всё равно не сможет.  — Ты ведь расскажешь нам, если что-то не так?  Рикки переводит взгляд на небо, и Джонни слегка подталкивает его в плечо.  — Конечно, — говорит Джонни.  На самом деле, имея в виду «нет». 

///

      Пинки начиталась легенд, где принцесса влюбляется в нищего и умирает в конце. Но Пинки не знала, что такие легенды могут быть безумно романтичными. Пинки читала их взахлёб, когда было совсем маленькой девочкой — ночью, с фонариком забравшись под своё шёлковое одеяло. Пинки любила легенды и ещё больше любила влюбляться. Ей нравилось это ощущение трепета где-то внутри, поэтому неудивительно, что когда она видит понтовых в коридоре, она не чувствует этой глухой ненависти. Она чувствует лёгкое волнение, что тонкими острыми иголочками бежит по по спине и растворяется где-то в животе. Идущий рядом с ней Чед Моррис почти принимает боевую стойку при виде этих парней — он морщится, жмурится, хмурится, гримасничает и даже кидает пару злых фраз в их сторону, но Пинки не обращает внимания. Никакого вообще. Она ищет в толпе Джонни, не находит. Его нет.  Зато потом она находит его.  В очереди в столовой за фруктами Джонни натыкается на Теда Томпсона в компании Кирби Олсена, а Пинки в этот момент стоит в очереди с Юнис Пунд. Они стоят намного дальше, но Пинки видит, что Тед что-то говорит ему. Может быть, ей кажется, конечно, потому что Джонни терпеть не может Теда Томпсона, как и Тед ненавидит его в ответ, но сейчас их общении больше кажется непринуждённым. О, Тед даже посмеялся. Джонни куда-то показывает ему рукой и качает головой. Он что-то объясняет ему. Пинки смотрит на широкую спину, скрытую под этой извечно мятой рубашкой, и совершенно не слушает Юнис. Пинки смотрит на то, как этот парень забирает яблоко из вазы и думает о том, что лучше бы на деньги, которые она платит этой школе, они организовали секретные места для поцелуев.  Пинки расстроена тем, что не удалось пересечься с ним сегодня более близко.  А потом Джонни впервые приходит на совмещенную лекцию, которые мистер Гэллоуэй проводит каждый вечер вторника для учеников абсолютно всех классов. Джонни знает, что Пинки посещает грамматику довольно часто. Пинки любит грамматику, которую он так сильно ненавидит. Возможно, именно по этой причине, когда Джонни заходит в почти полную аудиторию, Гэллоуэй замолкает и через мгновение даже роняет указку. На первом ряду ученики почти роняют подбородки на парты, и в аудитории становится слишком тихо. Эрнест Джонс что-то шепчет Беатрис, и позади них Кристи просит быть потише, сама, на самом деле, не совсем понимая, что происходит, и какого чёрта он здесь вообще забыл. Рядом с ней, как один, усмехаются Брайс и Тадди, и Джастин Вандервельд, чуть правее от них, скрещивает руки на груди, пристально следя за каждым движением пришедшего сюда парня.  — Ох, что ж, — Гэллоуэй выходит из транса быстрее своих учеников. — Рад видеть тебя, Джон. Проходи, пожалуйста.  И он проходит, совершенно игнорируя взгляды других учеников на себе. И только с одним взглядом он встречается сам — её голубые глаза полностью задерживаются на нём, а потом останавливается где-то на воротнике его рубашки. Джонни смотрит в ответ. Девушка улыбается ему, когда он занимает место рядом с молчаливым Константиносом, полностью загораживая Пинки собой. Она теперь сосредоточенно что-то пишет в тетради, изредка проводя рукой по тёмным волосам. Сам того не осознавая, Джонни случайно надавливает на колпачок ручки и ломает его. Константинос рядом вздрагивает, вспыхивает от злости, но ничего поделать не может. Пинки поворачивается в их сторону, хмурится чисто по-своему, и Джонни в шутку подносит указательный палец к губам. — Не кричи на меня, — шёпотом. — Я ведь слушаю.  Он улыбается ей. А из Пинки словно бы воздух выбивают, причём самым жутким способом, но она зачем-то пытается казаться такой серьёзной и надменной. Но на деле, руки трясутся, по ним пробегает ток, что заставляет её улыбаться, словно дурочка. Пинки прячет лицо за волосами, но Джонни прекрасно знает, что она улыбается.  Конечно, Пинки сбегает потом и уже только поздним вечером вспоминает, что обещала прийти в дом Харрингтона, потому что сама лично хотела репетировать танец ко Дню Булворта в более приемлемом месте. Это важный танец, и Пинки с лета обещает себе быть примером для подражания. Но сейчас Пинки опаздывает и очень непростительно, что также не скрывается и от её друзей, ждущих её уже около сорока минут.  — Что такое, Горд? — спрашивает Паркер. — Ты в порядке?  — Ничего, — отвечает парень. — Просто Пинки обещала не опаздывать.  И Пинки врывается в гостиную дома Харрингтона настолько резко и нетипично для себя, что чуть дверью не сбивает рыцарские доспехи и заставляет вскрикнуть даже Тадди Спенсера.  — Прости! — первое, что говорит она при виде Горда. — Очередь в столовую была слишком длинная, я потеряла свой телефон и долго не могла его найти. Паркер приветливо кивает ей. Джастин скрещивает руки на груди, внимательно следя за её немного неуверенными движениями. После занятия Гэллоуэя Пинки, действительно, сбежала, и он не видел её. — Ты держишь его всегда в сумке, — мягко замечает Горд.  — Я поменяла сумку.  На самом деле, Пинки не находит, что сказать ему, потому что Горд отворачивается к зеркалу, и она получает сообщение на телефон, которое мгновенное захватывает её внимание и почти полностью отрывает от реальности. 

«Я хочу поцеловать тебя.»

Она улыбается.  Боже, ведь она дала ему свой номер, чтобы он написал, когда починит её велосипед.  Её щеки начинают предательски гореть.  — Всё готово. Кажется, понтовые боятся нас, раз вообще не подходят, — Горд поправляет ворот своей дорогой рубашки. — Предлагаю сейчас порепетировать немного, а потом можем поехать в Долину и съесть по любимому пирожному, которые так любит Пинки.  Только вот Горд не получает ответа ни от кого. Он резко отворачивается от зеркала и тут же закатывает глаза.  — Пинки, — зовёт её Паркер и даже поднимается с дивана, чтобы подойти к ней вместе с Гордом.  Пинки резко отвлекается. Мобильный она хочет спрятать, но вместо этого просто прижимает его к себе. На лице Горда она видит лёгкое недоверие в то время, как Паркер смотрит по-настоящему обеспокоенно.  — Ой, — смущённо произносит она. — Необязательно куда-то заезжать после, мальчики.  Телефон вибрирует опять, и в этот момент Пинки случайно роняет его. Боже. Экраном вниз. Прямо под ноги Паркеру. И он, как истинный джентельмен, конечно же, поднимает его, но не может не заметить то, как на телефон приходят ещё два сообщения.  — Прости, я не читаю, — он передаёт ей мобильный. — Но кто пишет тебе так часто?  Пинки поднимает взгляд, который полностью охватывает и Горда, и Паркера. Она выдавливает из себя улыбку и смотрит им за спины, точно в окно, отчего её глаза отчётливо становятся темнее, а выражение лица — каким-то отстранённым, но задумчивым, будто она обдумывает что-то очень важное.  — Это Биф.  Да, Пинки. Лучше ответа ты, конечно, придумать не могла.  — Временами он такая болтушка, — добавляет она чуть более уверенно.  — Кстати, да! — соглашается до этого молчавший Тадди. — Он же мне постоянно про все свои победы пишет! И про то, как ботанов достаёт.  Пинки смешно морщится, словно бы только от мысли об этом, а потом весело смотрит на Горда и Паркера. — Мне нужно бежать, мальчики. Мой папа задумал чаепитие в честь предстоящего праздника. И сам срочно уехал, так что всё ложится на мои плечи.  — Я зайду и помогу тебе, — Горд невесело улыбается. Паркер внимательно смотрит на девушку и даже не моргает.  — Не надо, спасибо, ты не обязан, — Пинки касается плеча Горда. — Я могу сама.  На секунду становится даже обидно, но Горд старается не выглядеть отрешённо на данный момент, потому что Пинки это сочтёт за глупую слабость и всё так же будет мило улыбаться.  — Кто ты и что сделала с Пинки Готье? — громко спрашивает Паркер, и девушка усмехается. Пинки смотрит в его карие глаза, вероятно, ловя в них сотни эмоций и даже ноток подлинного недопонимания. Девушка показательно задумывается, убирает телефон в сумку, и Паркер чуть напрягается, взглядом ловя каждое её движение. Пинки видит его белую рубашку, идеально выглаженную, чёрный галстук, что так выгодно сочетается с его тёмными волосами и уверенную осанку. И взгляд, что не совсем кажется ей таким дружелюбным.  — Неплохо, Паркер, — замечает она. — А я ведь уже почти забыла, какой ты красавчик.  А вот это уже больше похоже на неё.  У Паркера хватает сил на слабую улыбку. Лёгкий румянец пробегает по щекам, зыбкими мурашками спускаясь по спине. Пинки уходит так же быстро и неожиданно, как и пришла сюда, лишь оставляя за собой слабый шлейф парфюме и уверенный быстрый цокот каблуков. Сильное, странное возмущение зарождается внутри у Горда, когда Пинки уходит совсем. Ему даже хочется немного подраматизировать, но Паркер останавливает его, касаясь плеча.   — Я не понимаю. Это сейчас что было? — спрашивает Горд. — Я специально организовал эту встречу, чтобы мы репетировали без других учеников, которые нам бы мешали. Я на эту тупую репетицию даже не кроссовки, а туфли надел, как она и хочет.  — Как показывает практика, она просто занята чем-то другим, — Тадди пожимает плечами и теперь выпрямляется и поворачивает голову в сторону Горда. На секунду они даже сталкиваются взглядами и замирают.  — Или кем-то другим, — хитрая улыбка пробегает по тонким губам Джастина Вандервельда.  Он очень легко поднимается с дивана, выравниваясь теперь в полный рост. Школьная форма Булвортской Академии очень аккуратно смотрится на нём, даже если свитер сам небрежно накинут на плечи, а медная прядь волос выбилась из обычно уложенной причёски. Джастин подмигивает Паркеру, забрасывает спортивную сумку на плечо и медленно идёт к выходу из дома Харрингтона.  Горд и Тадди переглядываются.  И только взгляд Паркера кажется чем-то острым.  Джастина Вандервельда лучше не слушать.  Но в глубине души Паркер знает, что Джастин может оказаться прав.