Я хочу его любить

      У Кристи Мартин упрёк во взгляде, что кажется горячее кипятка. У неё волнистые рыжие волосы, а ещё молчаливое состояние с самого утра, что заставляет Мэнди Вайлс отпустить её с тренировки группы поддержки и не говорить с ней вплоть до самого вечера. Кристи видела, как Джонни и Пинки переглянулись.   С каким-то странным замиранием сердца она следит за тем, как Пинки улыбается Мисс Питерс и говорит с Анджи, когда за окном на территорию Булвортской Академии опускается вечерний туман, охватывающий эти большие окна и огромные каменные колонны. Небо над городком грязное и серое, низкие облака лениво двигаются в сторону Старой Булвортской Долины. Мисс Питерс и мисс Филлипс любят устраивать совместные вечера в столовой и приглашать тех, кто участвует во внешкольных мероприятиях. Обычно они просят старост сдвинуть столы и купить свежую еду в магазинах Булворта, потому что брать еду с кухни у Эдны — самое настоящее самоубийство. Сюда приходят ребята с репетиции, некоторые даже приходят с вечерних занятий — синие и тёмно-зелёные свитера, белые рубашки с гербом школы, школьные брюки мешаются со спортивной формой. Кристи почти безотрывно смотрит на Пинки, сидящую на противоположной стороне стола. На душе становится слишком неприятно, мигом появляется ощущение, что виновата именно Кристи, что утаила, не рассказала, что молчит. Во главе стола мисс Питерс рассказывает про День Булворта, что был несколько лет назад, и не может не улыбаться.  — Я так счастлива, что у нас такие замечательные ученики, — признаётся она. — Вы такие красивые.  — Это вам спасибо, что организуете такое, — Пинки Готье улыбается своей богатой улыбкой. — Уверена, мы можем многому научиться. Я очень счастлива.  Её взгляд плавно ложится на мрачно смотрящую на неё Кристи. Когда рыжеволосая девушка касается своей чашки чая, тут же дёргается — внезапно пальцам становится горячо. Она жмурится. Кажется, Юнис только что сказала ей, что надо быть аккуратнее, но Кристи, конечно же, не слышит. Она слишком в своих мыслях, и всё, что происходит вокруг, пробирает её буквально до мурашек, заставляя тихо выдохнуть. Подушечки пальцев краснеют, настроение стремительно портится, когда она видит, как Пинки улыбается Мэнди.  — Прошу прощения, — негромко произносит Кристи и поднимается из-за стола.  Не выдерживает. Уходит.  Только Рикки слышит её и сначала даже не понимает, что происходит. Он замечает, как Джонни смотрит на неё, а потом, через мгновение отворачивается.  — Мисс Филлипс, расскажите нам всё, что знаете о Дне Булворта, — просит Лола Ломбарди. — Мне, как человеку, участвующего в мероприятии, хотелось бы знать побольше.  — Лола, дорогая, тебе надо было почаще посещать собрания в актовом зале, мы всё рассказывали именно там, — с мягкой улыбкой отвечает мисс Филлипс. — Но Горд Вэндом обещал мне, что будет всё рассказывать тебе по возможности.  — Это всё замечательно, только вот Горд не разговаривает со мной, — замечает девушка. Сидящие напротив Чед, Тадди и сам Горд переводят на неё взгляды. — Во-видимому, Горду просто нравится игнорировать меня.   — Горд? — мисс Филлипс переводит на него строгий взгляд. Парень смотрит на неё. — Ты совершенно ничего не рассказал Лоле, хотя обещал мне это сделать целых четыре раза?  — Он не общается со мной уже вторую неделю.  — Ты вроде как сама не горела желанием общаться со мной. Я и не хотел давить.  — Спасибо. Но нас временно поставили в пару.  — Ты же мне сказала, что идёшь на День Булворта с кем-то из футболистов.  — Да, точно, — Лола мягко улыбается ему, заставляя Горда сжать обе ладони в кулаки. — Кстати, тебе подлить чаю?  Его взгляд меняется слишком быстро, но он быстро берёт себя в руки. На лице и намёка нет на улыбку — он тоже пытается не думать о том, что происходит, но не получается. Как-то трудно разговаривать с человеком, из-за которого ты оказывался в больнице примерно два раза. Горд пытается не хамить, и парни стараются не говорить с ним о Лоле сейчас, просто молча смотрят на него и на девушку, но и это не помогает. Горд не знает, что бы было, если бы они совершенно не общались с ней. Горд сильный парень, но порой даже сильным людям бывает тяжело. — Почему Лоле всегда нужно испортить кому-то настроение? — не понимает Анджи.  — Слушай, она несколько раз изменила ему и в какой-то момент просто пропала из его жизни, — она слышит немного отрешённый голос Паркера. Его взгляд направлен в сторону Пинки. Анджи невольно вздрагивает от того, как же отстранённо звучит его голос сейчас. — Это уже абсолютно нормально, что она так ведёт себя.  — Ты целый вечер сидишь молча и совершенно ничего не говоришь, — замечает девушка. — С тобой что-то случилось, Паркер? Она скептично смотрит Паркеру в глаза, её левая бровь чуть изгибается, и это заставляет парня прерывисто выдохнуть и даже от неловкости податься чуть назад. — И у тебя опять это странное выражение лица, — говорит Анджи.  — Чего? — Паркер усмехается, стараясь вести себя непринуждённо и не думать о Пинки. — Нет, слушай, это просто смешно. Забудь, хорошо? Он качает головой, а Анджи замечает, что начинает проявлять больше внимания к нему, отчего в одно мгновение становится неловко. — Приятель, серьёзно, ты весь вечер сам не свой, — замечает Тадди. — Не бери пример с Горда. Не надевай эту маску и не притворяйся, что всё хорошо. У Лолы даже нормального партнёра нет на День Булворта. Чего он убивается так?  Его фраза заставляет Мэнди поднять взгляд на него. — Ты ошибаешься. У Лолы есть партнёр, — Мэнди произносит с лёгкой усмешкой. — Спросите Теда.  Тед, сидящий в компании Дэймона и Бо, на мгновение теряется, не зная, как реагировать на эти слова. — Чего? — чуть раздражённо спрашивает он спустя пару секунд после того, как они начинают смотреть друг на друга. — Мне рассказали, что буквально на следующий день после того, как ты хотел помочь мне после тренировки, ты позвал Лолу на День Булворта, — Мэнди не скрывает усмешки. Тед напротив закусывает губу, когда его товарищи по команде просто молчат. Мэнди чуть склоняет голову набок. — Что? Тебе нечего сказать мне?  Тед всё ещё смотрит на неё, но ничего не говорит. Он тяжело выдыхает, Тадди слегка улыбается, а Мэнди опускает взгляд и отмечает, что в кои-то веки она не хочет злиться на Теда. Ему просто нечего сказать, и её взгляд неспешно приковывается к Джонни Винсенту. Он же смотрит на Мэнди чуть меньше, чем настороженно. — Но я так понимаю, в этой школе нормально иметь несколько запасных вариантов, — Мэнди говорит это, совершенно не сводя взгляда с его карих глаз.  Когда Джонни хочет что-то сказать, она пытается сохранить на лице привычную холодность и отчуждённость, но побороть это двойственное отношение к нему у неё всё равно не получается.  Все отвлекаются на то, как мисс Питерс стучит чайной ложечкой по чашкам и поднимается со своего места, с очевидным желанием произнести речь.  — Дорогие ученики, — громко говорит она, — а сейчас самое время приступить к торту!  Руки Мэнди дрожат, любимый чай теряет свой вкус, когда она резко поднимается со своего места именно в этот момент. Но чья-то широкая ладонь ложится на её запястье и тянет назад, не давая сделать шага дальше.  — Мэнди, — зовёт Джонни. — Я не думал, что всё это будет такой проблемой.  Они смотрят друг на друга. Джонни сжимает запястье сильнее, но Мэнди не чувствует того трепета в груди. Она не чувствует радости.  — Забудь. У тебя это хорошо получается, — резко выдёргивает руку из его хватки. — У меня нет аппетита.  И Мэнди уходит.  Ученики перешёптываются, пока мисс Питерс рассказывает всем какой-то смешной случай с прошлого бала. Джонни смотрит вправо, и они с Лолой просто сталкиваются взглядами. Её янтарные глаза переливаются в освещении школьной столовой. На губах медленно, словно тягучий мёд, растягивается лёгкая ухмылка. Джонни хочет послать её к чёрту, но молчит, потому что знает, что Лола та ещё сука. Она качает головой, и Джонни попросту отворачивается от неё.  Пинки Готье не смотрит в его сторону. Она молчит и берёт кусочек торта.  На противоположной стороне стола Джастин Вандервельд не сводит внимательного взгляда с неё и спокойно выдыхает. Константинос напротив него смеётся внимательно слушает мисс Питерс. Джастин пихает его ногой под столом, привлекая внимание. — Как ты вообще можешь сидеть и улыбаться? — спрашивает он, заставая Константиноса врасплох. — Ты совсем растерял остатки мужества?  — Джастин, слушай… — Помолчи, Чед.  Чед замолкает, внимательно глядя на друга. Чед всегда считал, что иногда Джастин перегибает, просто не говорил ему этого. Даже был уверен, что его поведение является самым обыденным, его некой изюминкой даже. Но сейчас, глядя на Константиноса, Чед чувствует лёгкий укол сочувствия, хоть и не показывает этого. Просто молчит. — Пинки встречается с другим и ей совсем плевать на тебя, — спокойно говорит Джастин.  У Константиноса полное право чувствовать себя растерянно. Он не знает, что сказать Джастину в ответ. Правда, на деле принять это становится труднее, и даже сидящий рядом с Чедом Брайс переводит на Джастина слегка удивлённый взгляд. — Откуда ты это знаешь? — спрашивает он.  Но Джастин не смотрит на него. На его губах играет лёгкая полуулыбка. Аккуратно проводит рукой по волосам, не сводя взгляда с Константиноса. — Ты будешь главным школьным посмешищем, и она навсегда запомнит тебя, как неудачника, который так и не стал мужчиной.  И Константинос сразу отворачивается от него, принимая более закрытое положение. Слова Джастина жалят, его скользкий взгляд неприятно колит. И в этом случае даже нет смысла как-то оправдываться, потому что он чертовски прав. Пальцы сжимаются с такой силой, что кажется, словно кости внутри вот-вот начнут ломаться. Константинос оборачивается на смех Пинки и медленно ставит чашку обратно, стараясь не смотреть на эту красивую девушку сейчас. Джастин смотрит на него, практически не моргая, а потом лишь коротко кивает: — Как я и говорил.  Звук шагов Константиноса кажется слишком громким и очень быстро разносится по столовой академии. Не дожидаясь даже взгляда Пинки, он становится точно напротив неё, сжимая кулаки до побеление костяшек и челюсть до красноты на лице, отчего все сидящие ученики практически сразу замолкают. Она же сидит вполоборота к нему, но потом всё же оборачивается, получая его злобный взгляд.  — Джастин, что ты наделал? — качает головой Чед. Брайс просто закрывает глаза. Ему отвратительно всё это. Одно только мгновение, и чашка с чаем разбивается о пол. Взгляд Константиноса кажется устрашающим, но даже так, это всё равно выглядит слишком жалко.  — Ты такая тварь, Пинки Готье, — его сиплый голос пробивается сквозь шёпот учеников. — Я бегаю за тобой с первого класса начальной школы, но ты такая тварь, что даже ни разу не обратила на меня внимания!  Схватить Пинки за запястье и вытащить её из-за стола не кажется тяжёлым. Он до боли сжимает её руку потными пальцами и злобно дышит, отчего Пинки по-настоящему ужасается. Она хочет выпутаться, когда мисс Питерс только-только замечает происходящие конфликт.  — Что ты...   Разве её голос может быть настолько жестоким?    — ... творишь, придурок?! Такой ты урод, Константинос!  Сильнее сжимает её запястье, заставляя Пинки зажмуриться.  — Ты просто… У входа в столовую появляются двое старост, мисс Питерс держит Паркера и просит Брайса быть спокойнее, потому что под ногами Константиноса острые осколки чашки. Он сейчас не в адекватном состоянии. Он может порезать их. Он может порезать саму Пинки, но ей слишком плевать.   — Ты чёртово уродство этой школы! Самый жалкий кусок бедности! Не трогай меня, кретин!  Хватка на её запястье слегка ослабевает. Кожа горит пламенем, ей не хватает воздуха от возмущения и, может быть, чуть малость от страха, когда Константинос начинает смотреть ей в глаза.  — Ты не понимаешь, дура! Я влюблён в тебя, Пинки, я не… Он живо прикладывается затылком о стену. Горячая ладонь ложится на нос, сжимает сильнее, размазывая выступившую горячую жидкость. Всё вокруг становится слишком мутным, руки перестают быть жгуче горячими.  Перепуганный Константинос закрывает голову руками, когда Джонни Винсент на глазах всех встряхивает кулаком, становясь между ним и Пинки.  Девушка вскрикивает от неожиданности, но тут же замолкает, чувствуя тошнотворный ком, вставший в горле, потому что понимает, что хуже уже быть не может. Константинос не умеет драться, но Джонни слишком плевать. Константинос дрожащей рукой закрывает свой красный нос, по пальцам бежит бордовая кровь, растрёпанные волосы, мятая школьная форма. Но в голове у Пинки словно все мысли взрываются. Они видит, что сюда смотрят все. Абсолютно все.  И ей просто безумно хочется пропасть, но толпа учеников вокруг продолжает смотреть на них. Когда Константинос чуть ли не начинает терять сознание от одного только вида крови на своей руке, Джонни отступает на шаг назад, смотря куда-то в толпу учеников. Джастин Вандервельд чуть прищуривается, глядя на него в ответ, и Джонни, чуть ухмыльнувшись, отворачивается первым.  Миссис МакРэ оказывается на месте. Она расталкивает всех локтями, не обращая внимание на возмущённых подростков. Паркер отбрасывает руку мисс Питерс, которая щедро разбрасывается ругательствами на взбалмошных детей.  — Джонни, живо ко мне в кабинет, — мисс Филлипс кладёт ладонь на плечо парня, слова кажутся непосильным грузом. — Я объясню старостам, что это несчастный случай и что ты защищал девушку, но это уже слишком.  Константинос сплёвывает кровь прямо на пол. Его уводит медсестра, когда у Пинки начинает постепенно болеть голова, тело становится слишком ватным, лёгким. И мысли сами исчезают, пока кто-то не подхватывают её аккуратно под локоть, заставляя удержать равновесие. Это Анджи. От ощущения того, как она дрожит, Пинки становится ужасно не по себе. Пинки ужасно не по себе, потому что сейчас его нет рядом.  Пинки ужасно не по себе, потому что она буквально сгорает. 

///

— Это безусловно благородно, Джонни, но не стоило бить его сразу в нос.  Он слишком быстро согласился идти с мисс Филлипс. — Я понимаю, что ты хотел защитить её, но ведь это можно было сделать словами, разве нет?  Мисс Филлипс слишком спокойная и умная, чтобы он мог накричать на неё и послать куда подальше. Она слишком рассудительна, чтобы он мог не слушать её.  Школьная территория почти тонет в темноте, когда Джонни убирает последний мольберт в её кабинете. Мисс Филлипс явно дала понять, что не всегда сможет вот так вытаскивать его из-под носа старост и отправлять на сравнительно несложное исправительное задание — складывать мольберты в кабинете ИЗО поздно вечером. Иногда она просит убрать рисунки учеников в шкафы. Иногда, более редко, даёт кисти и просит нарисовать всё, что он думает. Такое было, когда он устраивал драки с Бифом в прошлом году. Мисс Филлипс никогда не говорила Джонни ничего плохого, не считала его сумасшедшим и агрессивным — просто запутавшимся в себе подростком, и распутывать этот клубок с каждым днём становилось всё труднее.  Это ведь происходит с ним не впервые. Но в этот раз по-другому. Впервые Джонни совершенно сбит с толку. А он ведь никогда не терялся настолько.    Джонни всегда прекрасно распознавал момент для драки. И, может быть, да, дело в лёгкой вспыльчивости, но очень часто люди нарывались сами. Сами давали повод для драки. Например, так было с Гордом и, в какой-то степени, даже с Тедом Томпсоном. А, вот, Константинос — совершенно другая история. Джонни попросту не замечал его в этой школе до сегодняшнего дня. И на деле, Константинос оказывается слабаком, который не может постоять за себя и постоянно жалуется старостам.  — Только потому что он сжал мою руку, необязательно было разбивать ему нос на глазах у всех.  Да?  Джонни немного недоуменно глядит на тонкий силуэт девушки в тусклом освещении у дверей кабинета мисс Филлипс. Пинки ничего-ничего больше не говорит ему, даже в какой-то степени небрежно поворачивает замок двери за спиной. Джонни даже сейчас почти готов отвернуться, проклиная этот чёртов снобистский мажорский взгляд девушки, но не делает этого. Потому что перед ним Пинки Готье, а это не просто какая-то девушка.  — Прости, — Джонни равнодушно пожимает плечами, закрывая дверцу шкафчика с мольбертами, — в следующий раз буду деликатнее, когда он решит сломать её тебе.  — Это Константинос, — произносит Пинки, делая шаг в его сторону. — Даже если он что-то и хотел, он не со зла.  — Ты пытаешься оправдывать всех подряд, несмотря на то, что они мудаки, — звучит слишком пассивно-равнодушно. — Как обычно. И самое ужасное, что ты продолжаешь верить в то, что они все хорошие.  — Разве это плохо, Джонни? — Пинки чуть хмурится и серьёзно смотрит на него. — Он просто жалок. Он просто не способен на большее, понимаешь?  — Ты не видишь этого. Кретин сжал твою руку и не отпускал, пока я не врезал ему, — он качает головой, скрещивая руки на груди. — Ты так же оправдываешь каждый тупой поступок своих друзей из Долины. Только вот из-за этого другие уже страдают.   — Не надо только теперь делать из меня плохую.  — Потому что ты делаешь хороших из всех! Пинки вздрагивает от тона его голоса, но чего уж Джонни точно испытывать не намерен, так это того самого сожаления. Он внезапно понимает, что был прав, а Пинки не хочется уходить. Сама делает шаг в его сторону, пока он исподлобья смотрит на неё.  — Ты сделал это при всех.  Она невольно вздрагивает, ощущая спиной холодный угол стола, когда он, словно бы повторяя, делает слишком резкий и внезапный шаг в её сторону. Пинки рвано выдыхает, но не отворачивается — её упрямый взгляд направлен точно на него. У неё совершенно не получается унять бешеное биение собственного сердца, когда Джонни подходит ещё ближе, оставляя между ними лишь какие-то жалкие десять сантиметров.  — Пусть тебя защищают твои же друзья. Кстати, я не видел, чтобы они что-то предприняли. В следующий раз я просто ничего не буду делать. — Ты уверен, что у тебя получится ничего не делать? — когда Пинки произносит это, ловит взгляд Джонни совсем близко, отчего он даже теряется. — Ты ненормальный и сумасшедший.  — Не надо быть такой едкой стервой.  Беглый взгляд очерчивает дизайнерский значок Акваберри на её свитере. Джонни касается ладонью её плеча, ведёт ниже, касаясь подола юбки. — Молчи.  И судя по судорожному выдоху Пинки и возбуждённому взгляду, она совершенно забывает обо всём, что происходит. Джонни хмыкает и тут же перехватывает её ладонь, которая тянется к его лицу, грубо и даже больно сжимает. Пинки машинально цепляется за ворот его рубашки, отвечает на глубокий поцелуй, ощущая ненормально жаркую кожу в контрасте с холодной улицей за окном. Его глаза кажутся совершенно тёмными, когда он подхватывает её и сажает на стол. Изнутри вырывается негромкий стон, как только его ладонь мучительно-медленно начинает вести от колена выше по бедру. Пинки резко хватается за его плечи, где-то в глубине души понимая, что что это уже переросло в нечто большее. Либо она и Джонни — вместе — просто сумасшедшие. 

///

      Чувствуя прохладный уличный воздух, Кристи вспоминает разговор с Пинки Готье, на которую больше не может нормально реагировать, и не может не переживать. Но сейчас она проходит мимо дома Харрингтонов. В голове мигает навязчивая мысль о том, она вообще не должна появляться здесь. Она не хочет видеть мажоров. Она просто не может адекватно относится к ним. Так она сегодня сказала Рикки, и он посмеялся. Он-то их давно ненавидит, для него это уже сродни привычки. А вот Кристи теперь совсем не смешно. Напротив автомастерской Кристи выдыхает, стараясь хотя бы так успокоить себя после прошедшего вечера. Старосты делают обход территории академии — она видит свет от фонарей, но не слишком торопится в общежитие, даже не боясь получить выговор. На секунду ей кажется, что она почти слышит смех Пинки, видит её спокойное лицо, но на деле всё это иллюзия.  Когда время близится к половине одиннадцатого, в доме Харрингтона в будние дни обычно гаснет свет. Даже сейчас свет горит только на втором этаже.   — Кристи? — слышит девушка и тут же оборачивается. — Что-то интересное хочешь рассказать?    — Джастин, — Кристи прикрывает глаза и устало выдыхает. — Смотря, что ты имеешь в виду под словом «интересно»? На долю секунды кажется, что её сейчас задушат. Джастин смотрит слишком внимательно, и она просто кивает ему. Свет фонаря от школьного фонтана ложится на её рыжие волосы. — Хорошо. Мне вот особенно интересно, — он пожимает плечами. Он стоит чуть поодаль, отчего Кристи точно не может распознать выражение его лица, — наша общая подруга Пинки завела себе дружка или просто балуется?  Кристи скрещивает руки на груди, ловя этот неприятный взгляд Джастина на себе. Только вот его слова заставляют сердце биться сильнее, обжигая её изнутри. Свет от фонаря начинает внезапно казаться слишком ярким.  — Зависит от того, как вам всем будет приятнее думать, — произносит она, взглядом ловя его надменную полуулыбку. Джастин качает головой. — Пинки может делать всё, что хочет. Разве нет? Если тебе больше хочется думать, что развлекается, так пускай. Какое кому дело?  — Дело есть, Кристи, — Джастин не теряет своей вежливости, прикрывая глаза. — Никакой разницы до её чувств. Важно лишь то, кто он. Потому что я прекрасно знаю, что он есть.  По территории Булвортской Академии проносится холодный ветер, в отдалении слышится вой полицейский сирен и звон маяка. — Вообще без понятия, — мрачно отвечает Кристи. Её голос звучит куда менее уверенно, чем обычно. Сердце отбивает неровный ритм. Джастин прищуривается, молча склоняет голову набок и убирает руки в карманы брюк. Кристи вдыхает прохладный воздух. Она прекрасно знает о характере Джастина: он любит бокс и любит побеждать — он часто может погружаться в собственные мысли и вести себя, как полный кретин, но все уже давно к этому привыкли, такая натура. Только сейчас его взгляд доводит девушку до лёгкой дрожи. Сейчас Кристи кажется, нет, она почти уверена, что он просто не верит ей. И это ожидаемо — слишком упорно она молчит и пытается не смотреть ему в глаза. Особенно в тот момент, когда он делает небольшой шаг в её сторону, поближе к свету фонаря.  — Джастин.  — Подожди, — он не пытается даже скрыть свою ухмылку, но его фраза кажется больше наигранной, словно бы он попросту издевается. — Я просто хочу кое-что спросить. — Нам сделают выговор, если продолжим тут стоять.  Кристи замечает, как же внимательно он смотреть на неё, и это заставляет её отвернуться первой. У Джастина — тяжёлый, непонятный взгляд — она просто не может его выдержать. Джастин выпрямляется в осанке, мгновенно становясь выше. Порыв ветра пронизывает их чуть ли не насквозь. — Это ведь Джонни Винсент, да?  Кристи кажется, что у неё начинает болеть голова.  Секунду она стоит неподвижно просто смотрит на него непонимающе, словно бы слышит самую настоящую глупость. Только всё сказанное не оказывается глупостью, и осознание приходит слишком быстро. Кристи кажется, что она ходит по самому острому лезвию из всех, по которым когда-либо ходила. Слова тяжёлым комом подступает к горлу. Джастин долго смотрит в её глаза, и Кристи едва ли выдавливает из себя какую-то жалкую кривую улыбку.  — Это самое нелепое из того, что я слышала, — говорит девушка и снисходительно качает головой. Джастин хмурится, когда она ловит его взгляд. — Ты серьёзно это? Девочка из Долины и бриолинщик? Джастин, мне кажется, ты вообще не тем занимаешься.  Кристи резко отворачивается от него, лёгким движением проводит рукой по волосам и уходит от него, даже не попрощавшись. А Джастин смотрит ей вслед вплоть до того момента, пока не замечает старосту, стремительно направляющегося в его сторону. Свет на первом этаже дома Харрингтона гаснет, когда он закрывает за собой дверь.