Я хочу его любить

      С Пинки это происходит впервые. То есть даже не так. Впервые Пинки чувствует это волнение внутри, жуткое биение сердца, непосильный жар, стоит только переглянуться хотя бы один раз. Пинки никогда так по-глупому не терялась, она не краснела настолько сильно при других людях и уж точно не пыталась думать в деталях о нём перед сном. Она не пыталась вспоминать то, что случилось в кабинете ИЗО, она старалась не думать об этом, забыть, но каждый раз ночью возвращалась к мыслям о нём. И это было невыносимо. — Значит, ты не особо торопишься на вечеринку к Чеду. На вечеринку Чеда? Пинки немного недоуменно смотрит на парня перед собой, кажется, чувствуя лёгкое раздражение внутри и, в какой-то степени, самую малость — страх. И, на самом деле, никто из Старой Булвортской Долины так ещё не напрягал её. Обычно они могли просто поспорить, либо просто кто-то из ребят мог упрекнуть её, и Пинки, конечно же, могла сказать что-то в ответ или просто совершенно забыть обо всём сказанном. А Джастин ничего не говорил ей, просто небрежно смотрел. Даже сейчас Пинки почти готова хмыкнуть в его сторону, проклиная этого непонятного парня всей душой. Потому что это Джастин Вардервельд. — Я уже говорила, Джастин, — Пинки качает головой, глядя ему в глаза. — Эти вечеринки не для меня. А ещё Пинки говорила, что ненавидит Нью-Ковентри. Она видит, что Джастин смотрит на неё, не понимая, почему вообще говорит с ним, ведь не должна. Это ведь Джастин. От него бежать надо поскорее и не оглядываться. Он вежливый, он улыбается и у него очень хорошие манеры, но характер оставляет желать лучшего. Пинки знает прекрасно, что Джастин — не самый хороший человек. Пинки знает, что не должна говорить с ним. Но она делает это, потому что выбора нет. Он и так больше не доверяет ей. — Как знаешь, — он выдыхает, и Пинки понимает, что он даже не спрашивает её причину. — Спешишь? Пинки немного напрягается, когда слышит этот вопрос. Джастин молча смотрит на неё. И в этот момент Пинки понимает, что всё это было мысленно, когда он, даже не дожидаясь её ответа, просто растягивает губы в ухмылке. — Спешу, — прежде, чем вновь получить его острый взгляд, соглашается Пинки. Выражение его лица очень красноречиво напоминает о том, что сдерживать эмоции при нём, — самое главное. Взгляд Джастина кажется Пинки насмешливым, и она отвечает на него не слишком резко, но очень тактично и вежливо. — Куда? — тон его голоса достаточно твёрдый. — Акваберри уже закрыт. Время позднее. У Джастина идеальная ровная осанка и очень внимательный, вкрадчивый взгляд. Он выше её на голову. — Папа сказал, что купил мне подарок ко Дню Булворта, — говорит Пинки, не глядя ему в глаза. — Я хочу увидеть его. Его губы искажаются в усмешке. Он прикрывает глаза на мгновение, и Пинки даже кажется на долю секунды, что Джастин поверил ей. Может быть, это её предположение, но его прикрытые глаза — явный признак того, что он отвлёкся. Он убирает руки в карманы, широкие плечи опускаются, когда он вновь смотрит на неё. Возможно, Джастин видит очень многое. То, чего не видят другие. От того, что на телефон приходит сообщение, Пинки внезапно вздрагивает. Она не видит взгляда Джастина на себе, когда читает текст, и отвлекается с едва заметной улыбкой на лице. — Что за подарок? — Возможно, это браслет или те чёрные туфли, которые я давно хотела. — Они бы подошли к твоему платью на праздник, — Джастин кивает ей. — Думаешь? — Я уверен. — Всё-таки есть в тебе человечность, Джастин, — Пинки впервые позволяет себе улыбнуться ему. Он лишь пожимает плечами, когда Пинки смотрит на него, чувствуя себя уже чуть более расслабленно. А Джастин недолго глядя ей в глаза, просто выпрямляется в осанке. Ветер треплет каштановые волосы, всегда аккуратно уложенные на правую сторону. Джастин смотрит на Пинки, чуть склонив голову. — Да, Пинки, только один вопрос, — выдыхает он прохладный воздух. — Как долго ты видишься с Джонни Винсентом? Пинки не может держать своё обыденное выражение лица. С этим именем связано слишком много всего, чтобы отрицать очевидное, и сейчас она совершенно не знает, что делать и что говорить Джастину. Она молчит. А сердце внутри отстукивает неровный громкий ритм, от которого по коже бегут мурашки. Джастин ухмыляется, заметив такую реакцию, и упирается вкрадчивым взглядом в Пинки. — Неужели тебе так нравиться смеяться над людьми, Джастин? — Мне не привыкать, — констатирует он и, немного устало выдохнув, делает небольшой шаг в её сторону. Пинки делает небольшой шаг назад. — Но ты на полном серьёзе должна понимать, что бриллиант требует хорошего ювелира, а не Джонни Винсента. На Буловорт постепенно спускаются сумерки, темнотой покрывают территорию школы, освещаемое лишь тусклыми фонарями. В зданиях общежитий загорается свет, ученики готовятся к вечерней рутине. Джастин прищуривается, когда смотрит на свои наручные часы, словно бы сейчас опаздывает куда-то. Пинки хочет уйти. — Разве это нормально — уводить парня у своей подруги? Она сглатывает. Ведь Джастин сейчас говорит о Мэнди, и Пинки понимает, какую именно драму она устраивает, ведь Мэнди совершенно не заслуживает подобного. Пинки любит Мэнди. Ей нравится её стойкость, уверенность и самоотверженность — Мэнди, действительно, добрая. Она может быть резкой, может быть стервой, но она добрая девушка — не зря ведь многие парни обращают внимание на неё и хорошо говорят о ней. Характер Мэнди Вайлс слишком яркий, чтобы не замечать. А Пинки совершенно не хотела никого уводить. Она даже не думала что-то делать. Пинки просто должна вернуться в общежитие, хотя взгляд Джастина так и кричит о том, что она самая настоящая дурочка. Пинки кажется, что она сходит с ума и делает сумасшедшие вещи. Правда. — Я никого не уводила, Джастин. Любовь нашла меня сама, честное слово, я не планировала. Джастин проводит рукой по волосам, просто прикрывая глаза. — Пинки, просто возвращайся в своё нормальное состояние. Не общайся с нищебродом, — говорит он, подходя к ней ближе. — Знай, люди не меняются. Он тоже не изменится. Я с удовольствие увижу твой провал, девочка.

///

      И, кажется, судьба была явно несправедлива, когда вместо женского общежития Пинки выбрала приют в Нью-Ковентри. Миссис Томас радушно встречает девушку, предлагает выпить чай, но Пинки отвлекается слишком быстро. В ту же секунду она сталкивается в дверях с уходящей Лолой Ломбарди, и окружающий мир становится похож на фейерверк красок, куда её насильно поместили и совершенно не дают выбраться. Хотя сознание возвращается, стоит Пинки только крепко зажмуриться. Она пытается отвернуться, потому что Лола — последняя, с кем она хочет сейчас увидеться. Это неприятно. Настолько, что Пинки мгновенно меняется во взгляде. И начинает чувствовать, как внутри сильнее начинает биться сердце от неприятного раздражения. — Разве Джимми не говорил, что между всеми нами должен быть мир? — очевидно, Лола видит её состояние сейчас. Она скрещивает руки на груди, тоже закрывается от неё. Воздух пропитан ядом и напряжением. Миссис Томас этого не замечает. Лола улыбается Пинки, но та даже не пытается — она считает это полной глупостью. Забавно. Всё это просто смешно. Они встречаются взглядами, Пинки поправляет ворот своей белоснежной блузки, пока Лола просто смотрит на неё с презрительно-сладкой улыбкой. — Джимми всегда говорит красиво, — негромко произносит Пинки, поднимая на неё взгляд. — Но это ничего не значит. Лола от неожиданности едва ли не давится смешком. А Пинки становится забавно от собственной фразы. По позвоночнику проходится мелкая холодная дрожь, а губы против воли растягиваются в усмешке, которую очень тяжело контролировать, учитывая то, что при виде Лолы Пинки планировала только хмуриться. — Да, — соглашается Лола внезапно. — Джимми придурок. Иногда. Теперь Лола смотрит точно на неё и улыбается. Пинки замечает подведённые помадой губы и тонкую переносицу. Каштановые волосы немного небрежно уложены. Красивое лицо, длинные ресницы, уверенный взгляд. Чёрт, какой бы сукой Лола ни была, она, действительно, красивая девушка — неудивительно, что у неё так много поклонников. Она не самоуверенная, как Мэнди, и не холодная, как сама Пинки. Она не болтушка, как Кристи, и не скромняшка, как Анджи. Она не заучка и всезнайка, как Беатрис. И, конечно же, она совсем не Юнис. Пинки качает головой — конечно же, Джонни сходил с ума по ней. В ней, действительно, что-то есть — это нельзя объяснить словами, просто надо видеть и смотреть. С Лолой они ведь почти не общались. Любой взгляд Пинки в её сторону заканчивался лишь саркастичным молчанием. И Пинки понимала, что так будет до конца школы, поэтому чаще старалась не смотреть и просто проходила мимо. Двери просторного холла громко скрипят, стоит только миссис Томас пройти к ним. Отчего-то Пинки начинает казаться, что воздух здесь начинает пропитываться напряжением и острым ощущением чего-то ещё. Она старается не замечать Лолу, но невольно вздрагивает, когда понимает, что миссис Томас смотрит на них обеих и мягко кивает в сторону кресел и небольшого чайного столика. — Почему вы обе так легко одеваетесь? — возмущённый голос старушки заставляет невольно вздрогнуть. Пинки кидает взгляд на Лолу, и та неловко улыбается. — На улице ведь так холодно. Пинки слегка ёжится. Миссис Томас словно их обеих видит насквозь, читает по лицам каждую эмоцию и понимает, что не так уж и дружат они, даже если учатся в одной школе. Она не проводила ни с кем из них разговоров и вразумительных бесед о дружбе, не ругалась и не заставляла думать над своим поведением; она просто приносила чай и уходила. Боже. Пинки только сейчас начала понимать, что каждый её проведенный вечер с Джонни почти всегда был без миссис Томас. Сейчас Пинки гордо расправляет плечи, стоя не так далеко от самой Лолы. В мыслях нет страха или обиды, но есть лёгкое волнение. Здесь тепло и уютно, но от этого всё равно уже не легче. Пинки не должна волноваться, но это происходит, когда она видит, как Лола распахивает окно и достаёт зажигалку из кармана. — Боже, Лола, что ты делаешь? — Пинки быстро оказывается перед ней. — Ты не можешь здесь курить! Девушка так медленно поднимает на неё взгляд, что Пинки на мгновение теряется и даже отступает на шаг назад, но потом скрещивает руки на груди. Стоит на месте, даже когда Лола намеренно делает шаг в её сторону. — Я и не курю здесь, дура, — мягко произносит она, не сводя с неё острого взгляда. — Я просто хочу достать их и покурить на улице. Здесь так мерзко пахнет твоими сладкими духами. Пинки молча наблюдает за тем, как Лола убирает зажигалку в свою небольшую сумочку и чему-то улыбается. — Чего ты вообще делаешь здесь, Пинки? Она не улыбается, взгляд стальной. Лола знает, что Пинки ненавидит её. Знает и молчит. Пинки отчего-то думает о том, как была здесь и как Джонни защищал её. У неё тряслись руки после той драки ещё несколько часов, но он был безжалостен к ним. Ко всем. Разве нет? С улицы слышен скрип веток о стекло. Удары капель. Они стекают вниз, рисуют витиеватые узоры. — А разве тебе не всё равно? — Пинки замечает темноту за окном. В общежитие она опаздывает, а домой возвращаться не планирует, но всё так же смотрит на Лолу, не моргая. — Честно говоря, да. Мне всё равно. Но я удивлена, что человек вроде тебя сюда вообще приезжает, — Лола усмехается. — Что происходит в этом мире? — Лучше спроси, что уже произошло, — Пинки качает головой и смотрит. В упор, серьёзно, не хлопает своими длинными ресницами, не старается улыбаться, быть идеальной девочкой здесь. — Нам необязательно общаться. Лола молчит, но продолжает смотреть, словно сканируя её взглядом. Это странно, потому что они ни разу не сталкивались вот так друг с другом. Особенно вне школы. — Согласна, — её голос словно ломается на две части, она смотрит Пинки в глаза. — Но мне странно видеть тебя. Я не думала, что ты правда приезжаешь. Я думала, это всё просто ради репутации. Пинки хочется отвернуться. Но она всё ещё стоит и смотрит на Лолу. Пинки всё равно отворачивается, когда Лола чуть склоняет голову. — Это всё потому что мне не плевать на этих детей, — собственный голос кажется каким-то слишком неуверенным. — Ах, ну да, я же из Долины, а вы из Нью-Ковентри, конечно же, считаете нас лживыми лицемерами. — И вы все такие милые молодые люди, я права? — с лёгкой усмешкой продолжает Лола. — Совсем-совсем никому боли не причинили. — Я не в праве их осуждать. Сейчас время такое. — Это время у всех одинаково, — Лола горько усмехается и проходит мимо, едва касаясь её плеча своим. Пинки чуть поворачивает голову ей вслед, глазами цепляясь за тонкий силуэт. Пинки прикрывает глаза — на мгновение — и пару раз моргает. — По крайней мере, они не причиняли боли мне, — Пинки на долю секунды прикрывает глаза. Она ладонью касается ткани своей блузки, пальцами ведёт выше, аккуратно расправляет ворот. — И я не причиняла боли им. Причиняла. Но даже в половину не так, как могла это сделать Лола Ломбарди. Лола прекрасно знает. Ей нечего скрывать. То, как Джонни поступал с ней. То, что он говорил, как относился к ней — он всё получал с двойной отдачей. Если он считал её каким-то чёртовым призом, он должен был бороться. И Лола знала, что бороться будет сложно. Она усмехается краешком губ, когда Пинки смотрит на неё. — И, знаешь... Пинки делает паузу, задумывается и, наконец, говорит то, что вызывает в Лоле огромное множество разнообразных чувств: — ... когда-нибудь ты тоже почувствуешь то же самое. Уголки губ Лолы медленно-медленно опускаются, лёгкая полуулыбка исчезает в одно мгновение, уступая место немому вопросу. Кажется, в её глазах пропадают эмоции, исчезают буквально так же быстро, как появились. Сердце начинает биться чуть быстрее. Лоле всё равно, но слова эти всё же малость неприятны. — Поосторожнее с угрозами, — Лола негромко выдыхает, смотря ей в глаза. — Не у меня одной тут крылья демона. Ты ведь даже его не знаешь. Боюсь, мой любимый бывший парень и в половину не такой хороший, как все считают. Пинки не хочет ей дерзить. Лола каким-то странным образом притупляет все эти желания, заставляя девушку стоять на месте и просто смотреть. Пинки не может возразить. Она вынуждена просто молча слушать. — Всё это романтично, — произносит Лола. Голос у неё сладкий, как самая большая сахарная вата в луна-парке. — Но избивать людей до полусмерти — это уже слишком. Даже ради меня. Она направляется в сторону дверей, едва бросив взгляд на Пинки. Девушка продолжает смотреть вслед, удивление во взгляде сменяется какой-то странной избитостью, возможно, даже отчаянием. Но Пинки позволяет себе невольно усмехнуться, потому что продолжает думать о нём, ведь назад пути попросту нет.

///

      Струи воды в фонтане взмывают вверх, рассеиваются, разбиваясь о ледяную каменную поверхность. Джастин рукой вновь касается волос, пока не замечает, как Константинос начинает кашлять. Взмывающие вверх ржавые струи разрезают воздух, и Джастин вновь усмехается. Громкий сухой кашель заставляет его поднять взгляд. Он крепко сжимает ладонь в кулак, когда прохладный ветер касается тёплой кожи. — Чёрт, Джастин! — он отвлекается на подрагивающий голос Константиноса. — Вода очень холодная! Джастин пожимает плечами. — Скажешь старостам, что упал сам, — негромко говорит он, подходя чуть ближе. — Шёл с тренировки и споткнулся от усталости, хорошо? В фонтане грязная мутная воду, и струи больше не вздымаются в верх, лишь шипят. Константинос пытается отжать свой школьный свитер и рубашку с брюками, но не выходит. Взгляд Джастина слишком острый, и когда Константинос ловит его, чудом только не валится обратно, словно бы теряя равновесие. Джастин совершенно внезапно протягивает ему руку, и тот сначала вздрагивает, потом злится, пытается ровно стоять на ногах, но всё же сдаётся, когда Джастин почти улыбается ему. — Хочешь ведь ей отомстить, да? — едко интересуется Джастин, вытаскивая парня из воды. — За то, что так поступает с тобой? Джастин тянет его на себя из фонтана, Константинос перешагивает через бортик. Он кашляет, хрипит, но дыхание уже почти полностью восстанавливается. Капли воды стекают вниз, ему невероятно холодной, и он чувствует запах ржавчины, очевидно, исходящий от воды в фонтане. Позади раздается негромкий смех. Низкие голоса неприятно бьют по ушам, и Джастин отворачивается первым. Он прикрывает глаза, сильнее сжимая челюсть, и медленно оборачивается, чувствуя на себе два холодных взгляда. Джонни и Нортон медленно проходят мимо, мрачно оглядывая их. Константиноса — почти с ног до головы, и потом уже самого Джастина, недолго, лишь пару мгновений. На улице словно бы становится холоднее, едва заметно поднимается сильный ветер и качает верхушки деревьев на территории Булвортской Академии. Тени чёрных стволов падают на асфальт у самых ног. Они вновь остаются совершенно одни, и Джастин негромко хмыкает. — Отпусти меня, — тихий дрожащий голос Константиноса разрезает тишину вокруг. — Я хочу в общежитие. Мне надо… — Что тебе надо? — в словах Джастина отчётливо слышится усмешка. — Продолжать оставаться неудачником, когда из-под носа уводят девушку мечты? Слышится негромкий кашель Константиноса, он старается не дёргаться от каждого дуновения усиливающегося ветра. Ему безумно холодно, он такими темпами схватит воспаление лёгких. Джастин ловит его взгляд, и Константинос, кашлянув в очередной раз, спрашивает неуверенно: — Её уводят? Ком встаёт в горле, когда Константинос вдыхает холодный воздух. — Кто? Он смотрит на Джастина своими взволнованными глазами и походит на загнанного в ловушку зверя. Секунду они стоят в тишине, пока Джастин не хлопает его по плечу. Константинос дёргается. — Да, уводят, — голос Джастина в тишине улицы кажется особенно хриплым, и Константинос жмурится, непроизвольно сжимая обе ладони в кулаки. — Ещё как. Константиноса начинает трясти, дрожь охватывает пальцы и кисти рук, но он лишь сглатывает, медленно отходя в сторону и пропуская Джастина мимо себя. Константинос хочет бросить что-то ему вслед, дрожащей рукой он касается волос, немного пятится назад, стараясь держать себя, но через секунду срывается. По щекам текут слёзы, мешаются с грязной водой, но Константинос не чувствует их от холода улицы.

///

      Пинки неожиданно встречает Мэнди Вайлс в компании старшеклассниц на втором этаже женского общежития и даже ловит себя на мысли, что её немного пугает улыбка девушки конкретно в этот момент. Мэнди замечает её не сразу, но Пинки отлично видит, как на лице Вайлс появляется мягкая улыбка, и Пинки кажется, что именно сейчас она рада её видеть. Она понимает это по тому, как Мэнди касается её плеча. — Ты как, Пинки? — осторожно интересуется она, отводя её в сторону подальше от девочек. Пинки невольно вздрагивает от того, как серьёзно звучит её голос сейчас. — Джонни хоть и может быть подонком, но он молодец, что заступился за тебя. — Этот Константинос такой придурок! — восклицает одна из девушек. — Что ты сделала ему, что он так завёлся? Мэнди кидает раздражённый взгляд в сторону той. — Я не знаю, — отвечает Пинки, прекрасно понимая, что лжёт. — Я… — Ладно, девочки, хватит, — спокойно говорит Мэнди. — Константинос — полный идиот, да и надо ли переживать о его чувствах, если он сам это прекрасно понимает? — она тут же смягчается, заметив взгляд подруги. — Но мне правда хочется сделать так, чтобы он больше не подходил к тебе. Он не имел права вот так кричать на тебя при всех, Пинки, какой бы ты ни была. Думая о каждом прикосновении, о каждом поцелуе с Джонни, Пинки просто хочется забрать свои вещи и никогда больше не появляться в Булвортской Академии. Мэнди касается её запястья, и они уходят на первый этаж. На лице Пинки и намёка нет на улыбку — дышать становится тяжелее. Как-то трудно свыкнуться с мыслью, что Джонни Винсент нравится Мэнди. Она пыталась не говорить о нём с ней, но не получалось. Мэнди почти всегда упоминала его в разговоре . Пинки не знает, что было бы, узнай Мэнди обо всё сейчас. Пинки прекрасно знает, что она сильная, но порой даже у таких сильных людям может поехать крыша. Пинки перестаёт верить сама себе в такие моменты. Кто-то из девочек сначала недоумённо смотрит на неё, потом пытается как-то окликнуть, но Пинки слишком быстро оказывается в комнате общежития и буквально захлопывает дверь за спиной. Пинки пытается закрыться от мира подушками и одеялом, потому что на глаза наворачиваются слёзы от разочарования в самой себе. Слёзы, которые ещё никогда не проявлялись. Это больно и неприятно. Это невыносимо. Настолько, что сердце будто разрывается на части. И словно бы по какому-то закону подлости дверь в комнату негромко приоткрывается, и в комнате внезапно появляется Анджи, взгляд которой мгновенно становится взволнованным. — Пинки… — Уйди, пожалуйста, — тихо говорит та, чувствуя вновь подкатывающие слёзы. — Ты плачешь? — Нет, все в порядке. Слёзы бегут по щекам, и Пинки размазывает их руками по лицу. — Что случилось? — Анджи осторожно подходит ближе к её кровати, и Пинки не может не посмотреть на неё. — Расскажи. Пожалуй, Анджи — одна из немногих людей в этой школе, от которых Пинки не хочется ничего скрывать. Анджи не вызывает опасений, а Пинки сейчас слишком не в состоянии защищаться. — Я вижусь кое с кем, и я всё испортила, — она ладонь пытается вытереть слёзы, но выходит паршиво. — Я всё испортила, потому что я сука. — Я даже не знала, что у тебя кто-то есть. И не говори так, Пинки, ты не сука, — тихо замечает Анджи и присаживается на кровать, чуть подальше от самой девушки. — Ты одна из самых хороших людей, которых я когда-либо встречала. Пинки усмехается. Солёные слёзы скатываются по лицу вниз, а щеки такие красные, словно бы она несколько раз ударила себя по ним. Жуть. Анджи подвигается чуть ближе. Рука касается влажной ладони Пинки. — Ты такая красивая и такая умная, и если этот парень слишком тупой и слепой, чтобы это увидеть, это лишь его потеря. — Да? — Пинки улыбается через силу. — Не плачь, — мягкая улыбка в ответ. — Он того не стоит. — Это не просто какой-то парень. Это Джонни Винсент. Мне нравится он. Пауза. Знак стоп. Пинки окончательно добивает себя, смотря на Анджи и видя то, как на её лице перестаёт играть улыбка. — Ох, Пинки… Пинки вытирает слёзы и садится ровнее. Щёки совершенно красные, ресницы такие мокрые, что давно уже слиплись. Пинки трёт уставшие покрасневшие глаза, когда Анджи просто смотрит на неё. — А кто-то ещё знает? — тише спрашивает она. — Кристи. — Вау, — Анджи поджимает губы. — Я удивлена, что ты рассказала ей первой это. — Да, знаешь ли, я тоже удивлена. Пинки отворачивается от неё, но Анджи всё равно смотрят. Её глаза под линзами очков будто горят пламенем настоящего недоумения и какого-то лёгкого страха. Анджи не знает, что сказать ей, но видя состояние подруги, говорит лишь: — Я очень рада за тебя. От горячих слёз Пинки почти не чувствует собственных щёк. Дыхание постепенно сбивается, и не получается нормально посмотреть на Анджи в ответ. Пинки чувствует, как ком подкатывает к горлу, и ей становится неприятно. Слёзы наворачивают с новой силой, руки дрожат и голос перестаёт казаться родным. Просто прекрасно. — Я не хочу, чтобы всё так было. Меня это правда пугает, — Пинки с силой сжимает ладони в кулаки. Губу закусывает почти до боли. — Все мои принципы, всё меняется из-за него. — Я понимаю тебя. Это Джонни Винсент. И для тебя такие отношения это правда страшно, — соглашается Анджи, осторожно касаясь её плеча. — Но я думаю единственный путь, по которому ты должна быть счастлива, это быть собой и делать как ты хочешь. Пинки на секунду замирает, дыхание становится ровнее, и она буквально хватает Анджи, резко обнимает за плечи. Анджи хранит молчание некоторое время и обнимает в ответ, чувствуя лёгкую дрожь. — Ты правда очень хороший человек, Пинки. Анджи выдыхает с облегчением. Потому что ощущает, как дыхание девушки становится ровнее. — И ты тоже, — почти шепчет Пинки. Она старается улыбнуться, и у неё даже получается, пока Анджи просто гладит её по спине.