Я хочу его любить

— И тут он перехватывает мяч. Он идёт вправо, и я иду вправо. Потом он идёт влево, и я иду влево, а потом бум! Спотыкается. Представляешь?  Часто хочется разорвать на куски сердце того, кто небезразличен. Ещё сильнее хочется столкнуться в школьном коридоре, схватить за руку и утащить куда-то в кабинет ИЗО и целоваться, пока в лёгких не закончится воздух. Это чёртово чувство. Лучше бы никогда это не ощущать — то, как бьётся сердце при виде человека и как оно старательно пытается выпрыгнуть из груди. Горда это медленно убивает. Горд хочет разбиться вдребезги. Ведь он чувствует и от этого избавиться не получается. Иногда ему кажется, что это никогда не пройдёт, и он смотрит-смотрит-смотрит на неё. И будет продолжать смотреть, даже если она вновь сделает что-то ужасное.  — Ух ты, невероятно, — Лола устало подпирает голову рукой, равнодушно глядя на Теда Томпсона.  Но Горду было смешно, когда Брайс сказал, что он влюбился без памяти. Только и он прекрасно понимает, что влюбиться можно надолго. Несмотря на всю ветреность Горда и его странные романы, кое-что остаётся неизменным. Мысли в голове заставляют бегать мурашки по коже, ему хочется сильнее сжать ладони в кулаки. Очень тяжело живётся, когда получаешь многое, но не можешь заполучить девушку.  — Правда, невероятная история, — саркастично замечает Горд. — Явно получше, чем когда ты пошёл вправо, потом опять влево и сбил трёх футболистов с ног.  Они устраивают вечеринку почти сразу же после победы Булвортских Быков в последнем матче чемпионата старших школ. Горд немного даже расстраивается, что Теду Томпсону как обычно всё сходит с рук, но очень быстро вспоминает, что Тед всё-таки тот еще придурок. — Горд не очень разбирается в футболе, — Лола касается плеча Теда с лёгкой улыбкой на губах.  — Да, я знаю.  — Он любит бокс и всё, что связано с одеждой, — смеётся девушка.  Тут будут практически все. От двери родительского автомобиля до дверей дома Кирби Олсена Горд думал об этом. Пинки Готье избегает его или у неё, действительно, есть дела поважнее? Почему она ещё не подошла к нему и хотя бы не извинились? Она не хочет быть с ними всё-таки или..? Горд даже думать об этом не хочет, и Пинки постоянно пропускает их репетиции, из-за чего день ото дня он оказывается напротив той самой девушки, когда мысли заставляют думать его о ней буквально каждый вечер. Тонуть в глазах и пропускать всё, что происходит вокруг. Так он и думал, пока не поймал себя на мысли, что он хочет ловить взгляд Лолы на себе. Ребята в классе нередко говорят о том, что любовь и симпатия к кому-то — самые прекрасные чувства на свете. Чед и Брайс много раз сами спрашивали и его об этом, он же пожимал плечами и просто улыбался, ведь у него было много, даже не самых традиционных интрижек в этой школе. Но, похоже, каждому из них хотя бы раз надо было влюбиться, иначе так и будут продолжать думать, что это замечательно.  — Я схожу в дамскую комнату, — Лола отвлекается на тонкий голосок девушки, что всё это время сидела рядом с Гордом. — Знаешь, что? — с лёгкой улыбкой замечает Лола и вновь касается плеча Теда. — Мне нужно выпить.  — Я принесу тебе. — Нет, не беспокойся, — девушка поднимается с дивана и кивает ему. — Я схожу сама. Не успела ещё со всеми поздороваться. Лучи заходящего солнца проникают в просторную гостиную, заставляя жмуриться. Позже они сменяться совершенно тёмным небом и ярким светом фонарей на улицах Булворта.    — Она шикарная, — неожиданно говорит Горду Тед, когда Лола совершенно исчезает в толпе других учеников.  В голове сказанная им фраза молоточком отбивает ровный ритм. Горд бегло кивает ему, молча поднимается с дивана следом и направляется на кухню, где ребята разливают алкоголь и делают коктейли. Тед лишь провожает его непонятливым взглядом, но словно бы, на самом деле, понимает всё, что происходит здесь. — Это опять твой великий план заставить ревновать? — в его голосе отчётливо слышится обида. — Идёшь сюда с Тедом Томпсоном? Но я не твой бывший парень и я не люблю устраивать сцены.  — Я это не планировала.  — Конечно.  — Я думала, что мы можем делать, что хотим, и видеться с теми, с кем хотим.  — Ну, ты точно выбрала победителя.  — Он сильный и не нервный, — Лола смиряет его спокойным взглядом. — Хорош для разнообразия.  — Очень элегантно, Лола. Спасибо.  — Элегантно? — она ловит слегка удивлённый взгляд Горда, подёрнутый едва заметной обидой. — Также, как попросить мисс Питерс никогда не ставить нас больше вместе и даже предлагать ей деньги? — Я попал из-за тебя в больницу!  — Я знаю, — резко отвечает Лола. — Но это не моя вина и мне всё ещё обидно. Чего ты ожидал? Я не претворялась, Горд. Мне пришлось уйти, но это не значит, что я могу забыть всё, что было между нами.  — Это девиз Лолы Ломбарди, не так ли? Никакой вины, никакой ответственности, всё нормально. Ты говорила мне, что люди не видят тебя настоящей. Может, это ты себя не видишь? С моего ракурса ты такая. Совершенно. Некоторые ученики отвлекаются и поворачиваются к ним. Взгляд карих глаз Лолы мгновенно меняется, на красивом лице появляется лёгкая улыбка.  — Ты так обо мне думаешь? — она смотрит ему в глаза.  — Да, — кивает Горд. — Так.  Ей на долю секунды кажется, что внутри от слов, пропитанных таким ядом, разрастается самая настоящая горечь. Горд уходит, исчезает в толпе, пока некоторые продолжают задумчиво следить за Лолой. Алкогольный запах мешается с чем-то сладким, по телу бегают едва ощутимые мурашки. Ей хочется, чтобы было теплее, и она смешивает мартини и джин, сверху кладёт две оливки.  — Лола, — она оборачивается на женский голоса за своей спиной. — С тобой всё в порядке?  — Да, — со смешком отвечает Лола, немного даже фальсифицируя. Конечно, девчонки догадаются, поэтому когда они вновь сталкиваются взглядом, она лишь глубоко вдыхает.  — Тогда не злись, — произносит одна из них. — Мы решили, что кое-что может поднять тебе настроение. — Да, — вторит ей вторая. — Кое-что.  Лола сначала не знает, что им ответить, потому что не очень понимает, о чём идёт речь. Одна из девчонок выпрямляется в осанке, отходит чуть в сторону, и Лола видит Мэнди, Кристи и Анджи. Какой-то парень в форме футбольной команды оказывается рядом и предлагает ей банку пива, но Лола отказывается. Мэнди проходит мимо, даже не взглянув в её сторону. Кристи же смотрит, как и Анджи, а потом они обе отворачиваются. Лола лишь усмехается.  А потом девочки расходятся, и за их спинами Лола видит совершенно другого человека, которого, на самом деле, совершенно не ожидала увидеть здесь. Она едва заметно улыбается и кивает, стоит только их взглядам встретиться. — Джонни.  Он смотрит так, что по телу пробегает лёгкий холодок, и Лола готова поклясться: ещё ни от одного мужского взгляда ей не хотелось отвернуться. Её нередко пробирало до мурашек, но она продолжала смотреть и понимал, что её всё равно тянет к этому парню. — Разве не надо было надеть что-то менее откровенное? — Джонни немного равнодушно пожимает плечами, смиряя её взглядом почти с головы до ног.  — Может, в следующий раз надену, — так же колко отвечает она ему, заставляя пробежать лёгкую усмешку по его губам. — Если тебя здесь не будет. 

///

      Взгляд Мэнди совершенно бесцельно блуждает по потолку, и она просто без интереса следит за передвижением теней, застилающих свет, по стенам. Фоном, где-то в просторном зале, играет громкая музыка, и ночное время полностью покрывает собой Булворт, растворяя его в темноте.   Девочки из группы поддержки хихикают, но даже небольшое алкоголя меняет их почти полностью — они становятся громкими, обнимаются с ребятами и постоянно танцуют. Кристи Мартин исчезает в толпе так же быстро, как и мелькнула несколько минут назад. В состоянии опьянения она добродушная и милая, как никогда. Готова сделать всё, что угодно даже для незнакомого человека. Побыв же излишне болтливой, Кристи обычно успокаивается и просто становится уже более молчаливой.  Мэнди убирает непослушную прядь волос за ухо и вдыхает тёплый воздух, пропитанный алкоголем. Получается обдумать многое. Музыка становится громче, и только редкие разговоры вокруг могут отвлечь её от своих мыслей. Это вечеринка, и на ней надо веселиться, но Мэнди чисто машинально барабанит пальцами по деревянному подлокотнику. Она любит вечеринки. Но не так, как раньше.   — Почему опять одна?  Дэн Уилсон стоит напротив и раздражающе долго смотрит на неё. Она ведь нравится ему. Мэнди прекрасно знает это, помнит каждое слово и просто закатывает глаза, словно бы не ожидала даже, что он подойдёт к ней. — Тед послал тебя поговорить со мной?  — Хочешь верь, хочешь нет — не он.  — В другом случае я бы тебя и на выстрел не подпустила.  Нет, ей не нравится грубить ему при каждом удобном моменте. Вернее даже будет сказать, что она не давила бы на Дэна, не будь Тед капитаном футбольной команды. У Мэнди к тому же настроение сегодня на редкость мерзкое, а его спокойное выражение лица лишь больше помогает ей сохранять нейтралитет. Здесь они, в какой-то степени, единственные изгои в футбольной команде. Только здесь, пожалуй, пересекаются их пути.  Дэн присаживается слева от Мэнди, чуть прищуривается, прекрасно замечая её состояние, которое хочешь-не хочешь, но заставляет его волноваться. Это ведь Мэнди Вайлс, разве нет? Глава группы поддержки и просто девушка. Со своими женскими желаниями, мыслями и чувствами. Дэн знает это. Он понимает и также чувствует многое. — Тед поступает, как чёртов придурок. Ребята не понимают этого, потому что он капитан команды. Это его призвание, правда, — Дэн качает головой и переводит взгляд на девушку. — Но школа закончится. И начнётся взрослая жизнь, где надо будет брать ответственность за свои действия. Но он, похоже, не собирается. Каждый раз, когда я иду на тренировку, я говорю себе: «в этот раз я скажу Теду всё то, что я думаю. В этот раз я посмотрю ему в глаза и скажу: «либо перестань быть кретином, либо я врежу тебе. Очень сильно».» И вот недавно я сидел с ним за одним столом на обеде, смотрел ему в глаза, но так ничего и не сказал. Не знаю, почему я это рассказываю тебе. Мэнди смиряет его неоднозначным взглядом, когда осознаёт, что и Дэн понимает, что в этой школе часто происходит что-то ужасное. Бьют, разрушают жизни (в чём, кстати, нередко Мэнди участвовала сама с особым цинизмом, но со временем как-то прошло), сплетничают, смеются. Все считают, что в Булвортской Академии хорошо, но не знают, как на самом деле здесь бывает жестоко. Они продолжают отправлять сюда своих детей. Очередной капитан футбольной команды и глава группы поддержки. Богатые детки и их родители в золотыми картами. Мэнди смотрит на Дэна.  — Почему ты промолчал? — спрашивает она.  — Не знаю. Но я жалею об этом, — Дэн пожимает плечами. — Даже если бы это ничего не изменило, он понял бы, что не прав. Что чувствуют другие люди, когда он ведёт себя, как кретин.  Мэнди на долю секунды кажется, что внутри от его слов, пропитанных искренностью, разрастается самая настоящая горечь. Дэн рядом продолжает задумчиво следить за каждым её движением. Музыка продолжает громко играть в доме. Мэнди хочется, чтобы было теплее, и она несильно сжимает ладонь в кулак, пока не замечает Кристи Мартин, несущуюся мимо, словно горячий поток ветра.  — Горд? Постой.  У Горда словно бы земля уходит из-под ног. Мысли в голове разбегаются в стороны, бьются друг о друга, крошатся. Разлетаются быстро, и не сдержать, не сосредоточиться. А ещё так противно и неприятно, что у него пальцы ломит и лоб болит. Он про себя ругается и злится так, что перед глазами темнеет. Наверняка именно потому и не успевает заметить, как Кристи касается его плеча, и он практически сразу отталкивает её, почти сбивая девушку с ног. Почти. Кристи падает на пол. Удар отдаётся глухой болью где-то у нижней губы.   — Кристи, — Рикки Пучино мгновенно появляется рядом, помогает девушке подняться. — Что случилось?  — Ничего, — Кристи убирает его руку осторожно.  Её начинает мутить: то ли от волнения, или виной всему боль, постепенно разрастающаяся на нижней губе и то, как сейчас выглядит Горд. Ученики смотрят на них и отходят в стороны, негромко перешёптываясь. — Тебе лучше успокоиться, — серьёзно говорит Рикки, и Горд дёргает плечом раздражённо.  — Отвали от меня, чёртов бриолинщик!  Пинки отвлекается на голос друга, она находит Мэнди, рука касается плеча подруги. А Кристи... Кристи... не шевелится даже. Её словно бы в холодную воду окунули, и она будто чувствует тот самый яд, что вот-вот парализует Горда, не давая возможности больше успокоиться. Горд уходит на улицу и, кажется, она ещё видит, как за ним выходит Тадди и Чед. Рикки злобно смотрит на клетчатые свитера Акваберри.  — Я ему сейчас морду набью.  — Нет, не надо этого здесь, — просит она, когда Рикки касается её ладони. — У всех бывают срывы.  — Срывы? — он перехватывает её ладонь, взглядом на секунду стреляет в сторону выхода. Успокаивается ненадолго, пока Кристи просто смотрит. — Он тебе губу разбил. — Я попрошу что-то холодное.  — Поговорить с ним?  Разбить ему нос?  — Нет, пожалуйста, просто пойдём со мной, — просит она. — Я возьму что-то холодное, хорошо?  Но напряжение Кристи совсем не отпускает, когда Мэнди и Пинки буквально ловят её, и Мэнди сама обхватывает руками её лицо и смотрит. Злится. Пинки просто протягивает ей бокал со льдом. Рикки за плечи придерживают Кристи, усаживая на диван. Рядом кучкой стоят парни из клуба астрономии. Это всё становится похоже на какую-то злую шутку.  — Горд никогда не вёл себя так, — обеспокоенно замечает Пинки. — Что на него нашло?    И после её слово Кристи видит это. Она замечает их, точно напротив лестницы на второй этаж. Лола накидывает на плечи свою кожаную куртку и закутывается в неё, внезапно кажется такой маленькой и хрупкой, лишённая этой своей едкости и вседозволенности. Она что-то говорит ему, Джонни Винсенту, и он смотрит и также кивает в ответ. На его губах играет лёгкая ухмылка. Он слушает её, и такое происходит впервые. Они не разговаривали несколько месяцев. Конечно же, на это было миллион причин.  — Чёрт возьми, — слышится слишком уставший голос Рикки. — Вот что.  Он ленивым движением руки расстёгивает одну пуговицу на вороте рубашки, вновь назад зачёсывает волосы и уже в очередной раз за день смотрит на Кристи выжидающе, но через секунду переводит взгляд на слишком тихую Мэнди. Лишь небольшая доля напряжения появляется, когда она прислоняется спиной к стене и закатывает глаза. — Серьёзно? — в её голосе не слышатся нотки горечи, но во взгляде отчётливо читается разочарование. И что-то ещё. Кристи не может понять, но Мэнди не выглядит так, как будто ей хорошо. — Сколько можно? Взгляд зелёных глаз Кристи живо переходит на Пинки в этот момент. Она мгновенно замечает изменения на лице подруги. Хмурый взгляд серо-голубых глаз, сжатые в тонкую линию губы, и внутри всё словно бы смешивается. Неприятные эмоции накрывают с головой, так и грозясь растоптать её состояние в пух и прах. — Эта парочка, — Рикки выдыхает. — Они как яд в этой школе. Стоит им только хотя бы посмотреть друг на друга, страдать начинает кто угодно, но только не они. Слишком много разбитых сердец из-за двух людей.  Слова звучат как приговор. От него не отступить, и это будет продолжаться в стенах Булвортской Академии, пока они не выпустятся и не пойдут разными дорогами. Рикки всё время казалось, что Лола — это тот человек, который отравляет воздух и жизнь людям. Что она та, кто начал всё это и только она виновата. Но когда рядом появляется Джонни Винсент, это двойной эффект. Девушки, влюблённые в него, ненавидят Лолу. Парни, сходящие с ума по Лоле, терпеть не могут его. Ни от кого в этой школе не сходили с ума, как от них. И это было ужасно.  — Да, Мэнди, хоть ты и удивительная, — Кристи смотрит на подругу и жмурится, стоит только коснуться холодным бокалом со льдом ранки на губе. — Но по моим наблюдениям, вкус на парней у тебя ужасный.  Только не проходит и минуты прежде, чем Пинки Готье поднимается со своего места.  — Так, мне пора уезжать.  А когда Мэнди собирается сказать ей хоть что-то, Пинки едва заметно кивает ей и, так и не дождавшись, удаляется, сильно сжимая в руке ремень своей сумки. Кристи смотрит ей вслед вплоть до того момента, пока не чувствует руку Рикки на своём плече.  Всё это так глупо.  И сложно. 

///

      Дверь на первом этаже дома Харрингтона открывается так тихо, что на мгновение кажется, что сюда просто залетел слабый сквозняк.  — Да, Брайс, я знаю, как ты любишь отца, я понимаю. Я сам много раз прощал своего отца, но не позволяй ему манипулировать собой. Ведь это он оставил вас в том положении, в котором вы сейчас. Что ещё делать?  Паркер, довольно быстро переложив мобильный из одной руки в другую, негромко выдыхает, равнодушно поглядывая в сторону скрипнувшей входной двери. — Есть тут кто? — раздаётся знакомый женский голосок. — Паркер?  И сейчас ему просто безумно хочется пожать плечами — кажется, они не виделись в этом доме целую вечность. Это как общаться с друзьями, которые живут не в Булворте, — их даже и друзьями-то не назвать. — Прости, Брайс. Я бы послушал новости, но мне надо идти, — спокойно произносит Паркер, глядя на Пинки. — Я тебе перезвоню.  За её спиной негромко хлопает дверь, по коже нитями скользит сквозняк. За довольно тонкими стенами слышатся звуки приглушённой музыки, разбавляемые редкими ударами часов.  — Я знаю, ты мне не очень рад, но… это я, — Пинки смотрит на него. — И мне больше не к кому пойти. Я думаю, что, — она негромко выдыхает. — Я думаю, что делаю ошибку.  — Почему тебе не к кому пойти? — Паркер бросает беглый взгляд на неё и убирает телефон в карман джинс.  — Потому что мне сейчас плохо, — Пинки смотрит на него, и он делает небольшой шаг в её сторону. — Потому что это Джонни Винсент.  И она ждёт ссоры с Паркером, правда. Она ждёт и ей даже хочется спрятаться, стоит только подумать о том, что он в порыве раздражения скажет ей что-то обидное и слишком оскорбительное. Пинки ничего-ничего не делает, просто стоит и смотрит на Паркера. А сам Паркер присаживается на диван, сначала подпирает голову рукой и как будто бы хочет сдавленно выругаться, но не делает этого. Он закрывает лицо руками, когда холодный сквозняк бьёт в спину из приоткрытого окна, и Пинки присаживается рядом. Паркер видит это виноватое выражение лица. Он молчит и просто смотрит на девушку в ответ, не говоря ничего.  — Я не понимаю. Джонни Винсент? Правда? Ты же ненавидишь бриолинщиков, — спустя некоторое время, когда градус в зале понижается, Паркер всё-таки решает заговорить первым. И быть рассудительным, да. — Дерби многим пожертвовал, чтобы остановить эту войну. Мы все старались. И сейчас всё пойдёт по новой из-за тебя?  — Да, Дерби боролся и я тоже. Но я не могу не думать о нём, — Пинки негромко смеётся, а Паркер поворачивается к ней и лишь усмехается. — Кажется, моё сердце впервые бьётся так сильно при виде человека.  — Но ты ведь из Долины, Пинки.  Она ничего не говорит, лишь качает головой и поднимается со своего места, лёгким элегантным движением подхватывая свою маленькую сумочку. Паркеру до сих пор неприятно, что с ней у него больше не получается вести самый обыденный разговор, как это было раньше. Пинки очень красивая, и Паркеру нравится смотреть на неё, но они знакомы так давно, что это всё никогда не переходило грань дружбы.  — Видимо, ты не тот, с кем я должна обсуждать это, — произносит она. — Я пойду.  Паркер невольно вздрагивает, прикрывает глаза и устало потирает рукой шею. — Послушай. Ты права, — поднимается следом за девушкой. — Прости меня. Ты можешь обсудить это со мной.  Я не хочу, но ты можешь.  Пинки смотрит на него так внимательно, как, кажется, ещё не смотрел никто. У него получается разглядеть цвет её глаз. Они серые, возможно, чуть голубоватые, такие серьёзные, что хочется отвернуться и не смотреть, потому что её глаза словно бы считывают все его эмоции. Но даже так Паркер не разворачивается, а просто качает головой и садится обратно.  Лёгкий сквозняк заставляет девушку поёжиться.    Паркеру и самому холодно.  — У Горда сегодня тоже проблемы с бриолинщиками, — с усмешкой произносит он, глядя на неё.  — Опять?  — Даже не спрашивай.  Пинки переступает с ноги на ногу, словно школьница, которую вызвали к доске и заставили отвечать на сложные вопросы. Она словно знает, чувствует, что добром этот разговор может не кончиться, но она всё равно садится обратно в кресло рядом с Паркером. Выдыхает. Плечи расслаблены.  — Ты сегодня психолог для всех.  — Я всегда слушаю, — Паркер отводит взгляд. — Но тут Горд бы тебе помог больше. Романы с бриолинщиками, любовные треугольники — в этих проблемах он большой эксперт.  Пинки отмахивается, негромко смеясь, и Паркер смотрит на эту улыбку, понимает, что красивая. На улице, кажется, фонари светят ещё ярче, голоса учеников становятся ещё громче, но они не обращают на это внимания. Пинки пожимает плечами, заглядывая в карие глаза парня, когда он поднимается со своего места. — Ну что? Ты готова появиться в том баре в Нью-Ковентри?  — Паркер, откуда ты… — Я подвезу тебя. Расскажешь по дороге. Говорят, он неплохой. 

///

— Ты понимаешь, что мы не пили вдвоём с… — Со свадьбы твоего отца на Кэтрин.  Пинки понятия не имеет, откуда Паркер знает про это заведение на окраине Нью-Ковентри. И как Пинки подумала об этом, Паркер делает небольшой глоток своего виски с колой и жмурится, потому что, на самом деле, никогда не пил такого крепкого алкоголя. Позади, дальше от бара, где они заняли два уютных местечка, слышатся громкие разговоры и приглушённая музыка. Помещение с тёплым освещением, немного винтажным интерьером и многочисленным количеством людей в кожаных куртках, употребляющими такой же тяжелый алкоголь, его самого практически не пугает, но на всякий случай значки Акваберри они всё-таки прикрыли. Порой за столиками можно даже заметить ребят в кожаных куртках из их школы, которые, беспрерывно куря, потягивают крепчайшие напитки и постепенно пьянея, рассказывают друг другу о бурных приключениях. На входе они с Пинки протянули несколько купюр, чтобы их просто хотя бы пропустили сюда.  — Да, — замечает Пинки, смотря на него. — В тот вечер многое изменилось.  — Да, — соглашается Паркер. — Может, закажем еду и протрезвеем?  — Перестань, Паркер, прошло столько времени! — Пинки смеётся, и он бросает на неё удивлённый взгляд. — Я могу контролировать себя и ты можешь. Повторите, пожалуйста! Бармен принимает заказ, легко подбрасывает одну стеклянную бутылку и ловит её другой рукой, на секунду привлекая их внимание. — И долго они делают коктейли? — Вот этого Паркера я помню.  Ему становится смешно от её слов. На лице появляется искренняя улыбка, когда он в полной мере осознаёт, что эта безумно красивая девушка его друг. — Я долго переживал за то, что тогда случилось с Гордом, — Паркер допивает свой напиток. — И вообще то, что происходило между нами всеми. Эта дурацкая война, эти драки. Лола, в конце концов.  Здесь очень громко и даже пахнет табачным дымом. Пинки выдыхает, наблюдая за тем, как бармен ставит перед ними два стакана с яркой жидкостью. — Спасибо, что хотя бы ты не имеешь никакого отношения к Лоле и бриолинщикам, — смеётся девушка, подпирая голову рукой. — Я не знаю, как так получилось. Правда. Я всегда ненавидела его, но теперь я думаю о нём и не могу перестать. Это ужасно.  — В этом нет ничего ужасного, Пинки, — спокойно говорит Паркер, когда девушка делает глоток. — Это потрясающее чувство. Ужасно лишь то, что это Джонни Винсент. Это… неожиданно. От тебя. И от этого могут быть большие проблемы, узнай другие. — Я знаю.  — Разве ты не правильная девушка со строгим пансионным воспитанием? — смеётся он, наблюдая за тем, как Пинки начинает по-смешному хмуриться.  — Правильная, Паркер, даже чрезмерно,— она смотрит на него, и Паркер с лёгкость отвечает ей на этот взгляд. — Но, видишь, мы все не такие поверхностные, как все они думают про нас. Мы тоже способны на глубокие чувства, даже если мы из Долины, разве нет? Меня расстраивает, что о нас все в Булвортской Академии такого мнения.  Тусклая вывеска на самом верху, почти у высокого потолка, отдаёт синим светом, а вечер кажется необъяснимо долгим. Громкие разговоры вокруг уже совершенно не мешают, они здесь находятся словно бы вдвоем в контрасте с табачным дымом и тихой музыкой. Сейчас до всего этого уже совершенно нет дела. Особенно, когда Паркер ловит взгляд Пинки на себе и видит эту лёгкую улыбку на её губах. — Конечно, ведь никто нас не знает, как мы все знаем друг друга и наши проблемы, — отвечает он, когда Пинки убирает стакан в сторону и просто внимательно смотрит на него. — Глупо и несправедливо, что они делают такие выводы, да?  — Знаешь, почему они так считают? — девушка поднимает на него свой взгляд, цепляясь тонкими пальцами за прозрачный стакан. — Потому что мы всё переживаем в одиночку и не делимся ни с кем. И это наша главная проблема. — Ну, возможно, ты и я единственные, кто умеет выражать чувства и делиться с другими, — он качает головой и вновь смотрит на неё.  — Правда? — Пинки улыбается. — Откуда у нас такая сильная связь, Паркер? Не с Дерби, не с Гордом и даже не с Брайсом.   — Без понятия. От тебя одни проблемы, — смеётся он. — Год назад на Хэллоуине я увидел тебя в том голубом платье и хотел сказать, как сильно ты мне нравишься. Но не сказал этого, потому что какой-то придурок отравил Честера и Чед названивал мне потом весь вечер.  Пинки продолжает смотреть, удивление во взгляде сменяется какой-то странной мягкостью, возможно, умилением. Но Паркер делает большой глоток, потому что продолжает любить её. Он не знает, как именно, и не хочет понимать этого, просто наслаждаясь моментом.  — Я тебе нравилась?  Паркер позволяет себе на долю секунды усмехнуться, сжимая стакан в руке и вновь переводя взгляд на девушку.  — Конечно, нравилась, — тише говорит он. — Пинки, ты самая красивая и чудесная из всех знакомых мне людей.  Пинки расслабляет руку, несильно сжимает бокал и выдыхает. А ему хочется просто взять её ладонь. Всё остальное, неважно, это может забыться.   — Паркер… На секунду он ловит взгляд девушки на своих губах, её красивые глаза смотрят на него, пробуждая внутри сотню мурашек. Пинки впервые за всё время теряет улыбку и не отстраняется, когда Паркер подаётся чуть вперёд. Пульс внутри чуть усиливается, и ей кажется, что становится холоднее, словно бы здесь появился сквозняк. Его тёплая ладонь накрывает запястье Пинки.  — Надеюсь, я не помешал вам?  Паркер осторожно отпускает её руку, отстраняется и выдыхает, совершенно не чувствуя ничего внутри. Пинки переводит взгляд ему за спину.  Кожаная куртка поблёскивает в тусклом освещении. Непослушные каштановые волосы и серьга-колечко в левом ухе. Кажется, ветер на улице через некоторое время подует сильнее. — Паркер всё знает, — говорит Пинки, когда Джонни проходит к ним и смиряет обоих мрачным, немного усталым взглядом. — Ты замёрзла, — замечает он, касаясь её руки и едва заметно кивая Паркеру.  Милая искренняя улыбка появляется на лице Пинки, придавая ей очаровательный вид, когда Джонни просто встаёт рядом и смотрит на неё. Мягкий, спокойный взгляд. Паркеру странно видеть его таким, но он просто отворачивается и делает очередной глоток своего напитка.  — Всё в порядке, не переживай, — отвечает Пинки, едва касаясь его ладони. — Ты как?  — Не особо, — Джонни качает головой, на губах неизменная ухмылка. Он переводит взгляд за спину Пинки, смотрит на Паркера поверх её плеча. — Ваш друг Горд не в очень хорошем состоянии. Видимо, дело в Лоле. Я поговорил с ней и всё понял.  — Горд разочаровался уже во всём, в чём только можно было. Я выслушал его. Им не стоит видеться.  — Никому с ней лучше не видеться, — замечает Джонни.  — Паркер, так в этом проблема? Всё настолько плохо? — удивляется Пинки. — Почему ты не рассказал мне?  — Не хотел беспокоить тебя ещё сильнее.  — Ты хороший друг, — произносит Джонни, переводя взгляд с него на Пинки.  — Да, во мне это есть.  И когда Пинки вновь замечает проницательный взгляд Паркера, ей хочется отвернуться, никогда больше не смотреть на него, но ещё больше — обнять. Где-то на заднем плане слышится смех, какая-то девушка громко разговаривает. Паркер не смотрит на них.  — Пинки, я не очень хочу быть в шумном месте, — произносит Джонни, ловя её взгляд на себе. — Мы можем прогуляться?  Его вопрос немного сбивает её с толку, но Пинки всё равно еле заметно кивает. Паркер лишь качает головой чуть и опускает взгляд ниже, на свой полупустой бокал.  — Да, — вслух соглашается Пинки, и Джонни, кивнув ей, направляется к выходу из бара.  И она тоже хочет пойти, но Паркер аккуратно касается её локтя, чуть придерживая. Смотрит ещё более глубоко. А потом всё же выдыхает и смотрит на фигуру лидера понтовых у самой двери. Чёрная непослушная чёлка падает на лоб, и Паркер жмурится. Девушка смотрит на него.  — Пинки, я не сказал про состояние Горда, потому что и Лола, и Джонни Винсент из понтовых, и я не хочу пугать тебя, — говорит он. — Последствия могут быть хуже, чем ты представляешь. Если пойдёшь с ним сейчас, перейдешь грань.  Пинки мягко высвобождает локоть, чтобы больше не чувствовать теплоты его рук, аккуратно накрывает его ладонь своей и просто опускает. Отстраняется. Паркер не выглядит обиженным, не выглядит разочарованным даже. Он просто смотрит на неё. Молчит.  — Паркер, прости меня, — произносит Пинки, глядя ему в глаза. — Но эта грань стала очень размытой.