BOLO EFFECT

      C момента вторжения Жнецов в Пространство Цитадели, Совет был совершенно ошарашен и едва не впадал в откровенную панику. Да, члены Совета проводили совещания, оглашали срочные постановления, делали публичные заявления для СМИ… но в действительности, стремительный прорыв синтетиков к Земле и Палавену буквально парализовал политиков Цитадели. Мощнейшие армии Галактики понесли огромные потери в считанные дни, нанеся врагу весьма ограниченный урон. Родные планеты турианцев и людей оказались в осаде, как и десятки колоний. Не считая всей батарианской Гегемонии, которая первой попала под удар Жнецов.       В противовес этому, войска азари и саларианского союза до сих пор почти не понесли потерь, лишь несколько удалённых колоний было атаковано. Тем не менее, никто из них не собирался выделять войск для помощи землянам или палавенцам но, правда, они немного усилили флот обороны Цитадели. В то же время, большая часть рядового населения Галактики ещё не осознавала всего масштаба надвигающейся катастрофы, полагая, что: «в худшем случае будет что-то вроде Рахнийских войн!». На контрасте, политики и промышленные магнаты уже начинали впадать в отчаяние, пытаясь сохранить свои богатства и активы.       Экономика Галактики уже резко просела, началась паника на бирже и взлёт цен на продукты первой необходимости, а многие мега-корпорации стремительно разорялись. Даже волусы – признанные мастера финансового сектора, едва справлялись с удерживанием цен и попытками вывода капитала. Многие инвесторы и фонды пытались вытащить свои капиталовложения из фондов рухнувших или уничтоженных предприятий, хоть это и было уже бессмысленно.       Лишь под давлением политиков и спецслужб, банки были вынуждены заблокировать свободный трафик крупного капитала, чтобы сохранить деньги в реальном секторе. Биржевые операции и торги, фактически переходили под жесткий контроль государств и военных союзов. Суды Галактики уже задыхались под валом обращений, исков и жалоб ото всех слоёв общества, недовольных ущемлением своих прав, неисполнением обязательств, срывом контрактов и прочей чушью. Мало того, многие планеты, до сих пор даже не ввели не то, что военного – даже чрезвычайного положения! Обыватели не хотели признавать того, что они в буквальном смысле оказались в процессе тотального истребления, подлинного Апокалипсиса, охватывающего всех и каждого.       Да, такая «слепота» и самоуспокоение немного снижали градус народной паники, и даже поддерживала некоторые отрасли (вроде индустрии развлечений), но ни к чему хорошему не могла привести по определению! Первые же подсчёты экспертов показали, что в таком режиме Галактическая экономика протянет не более года. Дальше пойдёт необратимый развал всего того, что не уничтожат Жнецы. Если на фронте не произойдёт резких улучшений, даже крупнейшие корпорации и технологические цепочки просто рассыплются.       К счастью, за последние дни нежданно-негаданно появились первые хорошие вести с полей. Благодаря помощи Альянса, турианским армиям удалось нанести серьёзный урон войскам синтетиков у Палавена, а затем был подписан договор о вступлении кроганов в Войну. Известие об отправке кроганов на отвоевание Палавена, немного улучшило состояние галактической биржи, и приободрило жителей Галактики, хоть многие и опасались этих ящеров-варваров. Ведь, история Кроганских восстаний была всем хорошо известна.       Совет тоже переживал на тему «что будут делать кроганы после Войны?», но в данный момент их куда более заботили успехи флотилии землян у Менае. Одна-единственная эскадра «Динохром» смогла нанести Жнецам такой урон, которого не смогли достичь крупнейшие флоты турианцев. Более того, разведка донесла, что боевая машина «Боло», вокруг которой фактически и строился Динохром, управлялась ИИ. Все это до крайности беспокоило Совет. Если с Иерархией проблем возникнуть не должно – впечатлённые турианцы примут любые условия, лишь бы им почаще помогал Динохром, то азари и саларианцы откровенно боялись этого ИИ. Тем более что эта боевая машина обладала огневой мощью, намного превосходящей Жнеца. Вдобавок, было совершенно непонятно – откуда у землян взялись такие невероятные технологии?       Удину, временно-исполнявшего должность «Советника от человечества» буквально завалили требованиями о немедленном представлении Динохрома перед Советом и о принятии совместной резолюции о применении данной эскадры в пределах Пространства Цитадели. Ксеносы явно намеревались вынудить людей использовать Динохром для помощи их армиям. В идеале – заставить человечество поделиться технологиями, применёнными в конструкции Боло. Коллегия адмиралов, как и Парламент, совсем не стремились показывать инопланетянам эту удивительную машину, и тем более, затыкать ей дыры в обороне Сур’Кеша или Тессии, но Альянсу и правда, требовалось содействие всех кого только можно. Тем более что, реализация проекта «Горн» требовала всё больше ресурсов, и помощь азари и саларианцев в этом проекте была просто неоценима.       Поэтому, после напряжённых дебатов, Парламентом всё же было принято решение об официальном представлении эскадры Совету. Также было решено предоставить Боло возможность (при необходимости) участвовать в переговорах с Советом. Разумеется, адмиралов очень беспокоило то, сколько секретной информации утечёт к «галактическим полит-экономическим партнёрам», но Боло заверил Коллегию, что не выдаст инопланетянам никаких секретных сведений.        И поскольку Альянсу нельзя было говорить Совету правду о происхождении Боло, значит, стоило придумать «максимально правдивую ложь», в которую мог бы поверить любой бюрократ и политик. По согласованию с командованием Альянса, было решено обосновать «создание» Боло обнаружением технологий древних, до-протеанских цивилизаций. Мол-де и супермощные орудия, и непробиваемый энергощит, и прочнейший корпус машины были созданы на основе найденного археотека. Вот почему они настолько превосходят всё то, что есть у нынешних цивилизаций. Но, к сожалению планета, на которой были найдены все эти удивительные технологии, равно как и место строительства Боло были безвозвратно утрачены после вторжения Жнецов. Слабоватое объяснение, но звучало более-менее правдоподобно.       С остальным – чуть проще. То, что про Боло никто ничего не слышал – так то заслуга контрразведки Альянса. А мощнейший ИИ Лекса – это результат неофициальных экспериментов Человечества по созданию боевого ИИ, сравнимого по мощи со Жнецами. Ещё месяц назад за такие заявления вполне можно было вылететь из Совета и потерять связи с «просвещённым галактическим сообществом», но теперь всё изменилось. Ситуация в Галактике катилась к статусу всеобщей катастрофы, поэтому Советники, хоть и высказали множество протестов и угроз, всё же внутренне успокоились, хоть немного. Они желали ответов, и они их получили. Но «личной встречи» это не отменяло.       Командование эскадры Динохром, как и сам Боло, были вынуждены прибыть на Цитадель, для прямого разговора с Советом. Шребер был совсем не рад тратить время на болтовню с Советом, вместо того чтобы бить Жнецов, но адмирал Хаккет был непреклонен. Да и сама флотилия Динохром требовала основательного ремонта и пополнения. Даже сам Лекс запросил некоторые ресурсы, необходимые ему для пополнения своего боекомплекта (вроде концентрированного дейтерия). Ожидалось, что за время переговоров на Цитадели, удастся восстановить боеспособность эскадры, после чего подобрать Лекса и отправиться на новую боевую операцию.       Как итог, представители Динохрома были доставлены к Цитадели на временно реквизированном тяжёлом транспортнике «Мадагаскар» в сопровождении всего пары крейсеров Пятого Флота. И если капитана Шребера привезли челноком к самому Президиуму, то Лекс оставался на борту корабля, зависшего на расстоянии в пол-световой секунды от Цитадели. Похоже, его умышленно вывели за пределы выявленной эффективной дальности огня «Хэллборов». Мало того, сторожевые флотилии Цитадели держали такой строй, чтобы иметь возможность максимально быстро обрушить всю свою мощь на Боло. Командование Альянса это хорошо понимало, но раздувать скандал не стало. Правда, Удина буквально проскрежетал зубами от подобного угрожающего жеста со стороны «союзников», но сдержался.       Начало самих переговоров оказалось на удивление спокойным и благочестивым. Советники-ксеносы поблагодарили людей за помощь в битве у Палавена и даже наградили Шребера «медалью за заслуги». Даже Спаратус казался искренним в своих благодарностях. Однако стоило начаться разговору о Боло, атмосфера в переговорном зале стала резко ухудшаться. Судя по всему, Советники поверили в версию о «секретной разработке Боло на основе археотека», но претензий в адрес Альянса это не убавило. Они высказывали множество упрёков и обвинений в адрес Альянса, «занимавшегося сокрытием столь важных технологических открытий» и к тому же, «тайно экспериментировавшего с мощным боевым ИИ». И с точки зрения законов Пространства Цитадели, их упрёки были оправданны.       Люди в ответ напомнили, что прочие расы цитадели тоже занимались тайными работами по изучению древних технологий, как пример – орудия Таникс, созданные турианцами на основе обломков «Властелина». И если бы эту технологию сразу стали бы развивать силами всего Совета, то флоты галактики сейчас могли бы иметь куда большую огневую мощь! В общем, спорить, препираться и упрекать друг друга можно было бы долго, но никакого проку от этого никакого. Спустя несколько минут пошёл уже более конструктивный диалог.       Совет не стал выдвигать совсем уж дерзких требований, в духе «разобрать и уничтожить Боло», но взамен требовал предоставить им полный комплект схем и техкарт на конструкцию данной боевой машины. Мало того, Совет планировал максимально ограничить и забюрократизировать применение Боло в Пространстве Цитадели. Явно читалось их желание взять Лекса под свой контроль, чтобы применять его именно там, где он будет нужен более всего. Даже предлагали распустить эскадру Динохром, и взамен создать новую, в которую входили бы корабли всех рас Цитадели. Ну и до кучи просили предоставить координаты планеты, на которой был создан Боло. Мол, даже если она потеряна Альянсом, то отряды ГОР или СПЕКТР могут проникнуть туда и вывезти уцелевшие документы и технологические образцы.       Представители Альянса предсказуемо резко отвергли столь наглые требования инопланетян, заявив, что поскольку Земля в данный момент находится под полной осадой Жнецов, как и множество людских колоний, то отдавать контроль над Динохромом тем расам, которые ещё даже не начали воевать просто недопустимо. Люди не оказывают другим расам в помощи, но только при условии, что эти расы и сами окажут помощь человечеству. Как уже делают турианцы и кроганы. У Советников Тевос и Валлерна от этих слов совсем испортилось настроение.       Касательно технологий и места создания Боло, Удина вновь сослался на полную утрату того «секретного комплекса». Даже предоставил качественно сфабрикованный отчёт о том, что комплекс был уничтожен термоядерным взрывов вскоре после атаки Жнецов. Архив чертежей в свою очередь был потерян вместе с кораблём, на котором пытались эвакуировать технический персонал. С трудом удалось перенести Боло к Арктуру, где он впервые и вступил в бой. Командующий Шребер подтвердил, что ситуация была столь плохой, что даже изначальный корабль, на котором перевозили Боло с места изготовления, был потерян. Вся нынешняя эскадра Динохром, по факту, была вынужденным экспромтом.       Поскольку большинство этих слов было правдивыми, Совет поверил им. Видимо, они внутренне признали, что недоверие к людям уже вышло им всем боком. Что если бы они сразу поверили словам Шепарда о Жнецах, галактика была бы намного более подготовленной к Войне. Да и все турианцы были искренне признательны за Менае, отчего даже Спаратус был почти приятен в общении.       Демонтировать Боло ради реверс-инжиниринга Альянс также категорически отказывался, ссылаясь на то, что лучше иметь одну действующую боевую машину «сейчас», чем десяток через пятилетку. Напомнили, что некоторые из технологий в Боло и вовсе невозможно скопировать, ведь они были основаны на археотехе. Признали, что инженеры Альянса уже вовсю работают над воссозданием хотя бы части технологий Боло, и им очень пригодится помощь специалистов. Тут Альянс сознательно шёл на компромисс, собираясь поделиться с ксеносами, возможно, самыми передовыми технологиями в галактике. Возможно, когда-нибудь нынешние союзники и применят эти технологии против людей, но чтобы это «когда-нибудь» наступило необходимо победить Жнецов.       После озвученных взаимных требований, начался уже полноценный торг. Каждая сторона предсказуемо желала получить максимум выгоды с минимумом затрат. Скажем, Альянс был готов включать в состав эскадры Динохром корабли азари и турианцев, но только при условии сохранения верховенства командования. Саларианцы в свою очередь готовы были предоставить своих инженеров, но требовали, чтобы эксперименты по воссозданию элементов конструкции Боло проводились именно на их заводах. Азари были готовы полностью взять на себя снабжение и обслуживание эскадры, но при этом требовали усиления защиты их колоний. Пожалуй, турианцы высказывали самые скромные просьбы – просто помочь им окончательно снять осаду Палавена.             Боло почти не участвовал в данной «политической баталии», хотя и вставил пару филигранных ремарок, на которые Совет не смог ничего возразить. Даже угрюмый Удина поблагодарил ИИ за хлёсткие и неоспоримые замечания.       Но самым неожиданным событием посреди этих прений, стало внезапное предупреждение Лекса, о том, что им был обнаружен взлом диспетчерских каналов доков Цитадели, грозящий неминуемым столкновением двух транспортов Альянса с пехотой. Даже не предположив вероятности ошибки Лекса, Шребер тут же приказал предупредить транспортники и заодно – СБЦ. Советники ещё даже не поняли всей ситуации, когда экипажи транспортников получили срочное сообщение от Боло. Ещё и присланное по армейскому радио-каналу Альянса. Пилоты кораблей были слегка ошарашены, но всё же перешли на ручное управление. И очень вовремя – ведь активировавшиеся вспомогательные корабельные радары буквально заорали предупреждениями об угрозе неминуемого столкновения. Рулевым едва удалось избежать удара, хотя выхлопы манёвровых двигателей всё же обожгли бока обоих транспортников. Кто-то из пассажиров шибанулся башкой от резких манёвров, но в остальном обошлось без жертв.       Тевос и Валлерн ещё пытались разобраться в ситуации, но Боло (с разрешения своего командира) уже искал виновника несостоявшегося теракта. И менее чем за минуту, взломав инфосети Цитадели, боевой ИИ смог определить точку ввода вредоносных данных, а заодно – и вероятного виновника. Им оказался батарианский офицер Балак, скрывавшийся среди толп беженцев, прибывших из Гегемонии. Боло сообщил об этом командованию, ну а затем Удина озвучил все эти новости Совету.       Советники едва не впали в ступор от прозорливости Боло и от того, как легко он проник во внутреннюю сеть Цитадели. Валлерн явно хотел обрушить на землян новый шквал вопросов и претензий, однако Тевос одним коротким жестом остановила его. Вместо этого она хмуро попросила Спаратуса сообщить сведения о Балаке СБЦ, для проверки.       ***       Вскоре, следуя наводке Лекса, опергруппа СБЦ нашла и повязала террориста-батарианца. Он даже не успел оказать сопротивление, хотя имел при себе и пистолет и боевую гранату. Обезоружив и «физически обработав» негодяя, СБЦшники сразу потащили четырёхглазого на допрос. Впоследствии, Балак выдал немало ценнейшей информации о событиях в Гегемонии, о начале вторжения Жнецов и о тайных исследованиях «Левиафана из Дис». Этот легендарный корабль действительно существовал, и более того – являлся Жнецом, уничтоженным в одном из прежних Циклов. Гегемония активно изучала его, стремясь обогнать в развитии расы Цитадели, и это стало первопричиной стремительного и всеобщего краха Гегемонии. Останки Жнеца одурманили верховное командование батарианской армии, и поэтому вместо ожесточённого сопротивления и эвакуации гражданских, произошло тотальное предательство. Оборонительная сеть, линии связи, электростанции, целые флоты и полчища боевых дронов – всё это оказалось саботировано приказами и диверсиями одурманенных. Поэтому Жнецы и смогли так быстро прорваться сквозь Гегемонию и вырваться на галактический простор.       После таких новостей, Совет с одной стороны поблагодарил Альянс за обнаружение опасного преступника и предотвращение теракта, но вместе с тем потребовал запрета на подключение Боло к сети Цитадели. Их явно напугали его способности к электронному взлому. Формально, Шребер согласился на это требование и отдал Боло приказ, запрещающий «напрямую подключаться к инфосети Цитадели». Лекс принял сей приказ к исполнению и отключился от Цитадели. Разумеется, он тут же установил новое подключение, использовав в качестве промежуточного звена крейсер сопровождения. Формально, он не нарушил приказа, а экипаж крейсера даже не заметил подключения Боло.       В конечном итоге, не смотря на все старания Совета, тот не смог всерьёз повлиять на Динохром. Да, Советники добились того, что Альянс будет учитывать запросы других рас на помощь Динохрома, но при этом последнее слово всё равно оставалось за людьми. Оставалась слабая надежда, что привлечённые к воссозданию Боло специалисты смогут относительно быстро изучить его передовые технологии, и запустить их в производство на мощностях азари или саларианцев.       В то же время люди получили от рас Пространства согласие на снабжение и обслуживание эскадры, помощь их специалистов и заводов. Даже саларианцы, искренне разозлённые исцелением кроганов, были вынуждены подписаться на содействие Динохрому.       Завершив этот неимоверно длинный и насыщенный день подписанием целой кипы соглашений, приказов и постановлений, переговоры были наконец-то завершены. Измождённые Советники только-только разошлись по своим апартаментам после этих напряжённых переговоров, когда их огорошили очередной шокирующей новостью. И источником очередной невероятной новости, по обыкновению был Шепард.       ***       Пока на Цитадели шли острые политико-юридические споры, Нормандия стремительно приближалась к пункту назначения – Иден Прайм. Хаккет сообщил, что на днях археологи Альянса обнаружили в здешних руинах что-то очень важное. Какое-то неповреждённое протеанское стазис-хранилище. А буквально сутки назад, центр раскопок был атакован Цербером. Причём, удар трехглавых был столь силён и беспощаден, что весь раскоп оказался полностью зачищен, а силы местных ополченцев до сих пор не могут прорваться через выставленные врагом кордоны.       Никаких крупных кораблей на орбите планеты не наблюдалось, поэтому пока можно было не опасаться внезапных пополнений войск Цербера. Судя по показаниям сканеров Нормандии и данным радиоперехвата, основные силы врага охраняют дальние подступы к раскопу, так что есть шанс проскочить на Кадьяке прямо к хранилищу. Что бы ни обнаружилось в протеанских руинах, оно станет преимуществом для Цербера и угрозой для Альянса. Шепард был твёрдо намерен лишить своих бывших «спонсоров» этого козыря.       Подлёт к месту раскопок прошёл без проблем – маскировочные системы Кадьяка скрыли его от радаров ПВО, но для надёжности, десантную группу высадили на окраине поселения. Когда десантный отряд ступил на планету, Шепарда охватило чувство Дежа Вю, приправленное отчаянной тоской. Выпрыгнув из челнока, капитан невольно замер и медленно повертел головой по сторонам. Хоть окрестный природный пейзаж и был спокоен, на душе у капитана было тревожно.       Иден Прайм.       Это было поистине судьбоносное место для Шепарда. Тут всё началось, здесь произошёл первый бой этой Войны. Прекрасная природа, протеанские руины под ногами и опустошённые поселения колонистов… всё было как и три года назад.       И вновь Шепард здесь. Только нет рядом ни Андерсона, ни Дженкинса, ни Аленко, ни Уильямс. Даже Нормандия теперь совсем другая. Из ветеранов того судьбоносного дня, рядом только Джокер с Чаквас и Адамсом, но и они на орбите. Но, по крайней мере, рядом с Шепардом сейчас были другие верные товарищи – Лиара и Гаррус. А значит, он и в этот раз справится. Как и тогда.       Напомнив товарищам быть наготове, Шепард и сам вскинул винтовку и повёл их к раскопу. Пока что Цербер их не засёк (вроде как), но богатый опыт сражений заставлял Шепарда ожидать засады. Но поначалу им везло – ни мин, ни сторожевых роботов на окраинах не встретилось. Как и ни кого живого. Только пустующие жилые модули со следами перестрелок, и громады протеанских строений на горизонте. Осмотрев местные терминалы, нашли часть переписки церберовцев. Лиара пообещала передать найденные данные местному сопротивлению, может это поможет им быстрее разбить трёхглавых.       Затем они добрались до подъёмника, на котором покоились главные находки, найденные в протеанских подземельях. Это было несколько запечатанных контейнеров, внешне неповреждённых. Редкая удача, но содержимое самого большего контейнера искренне ошарашило Лиару. Просканировав его инструментроном, она с потрясением в голосе заявила, что в этой стазис-капсуле хранится… живой протеанин!       Гаррус предположил, что речь идёт о замороженном Коллекционере, но Серый Посредник возразил, что речь идёт именно о настоящем, неизменённом Жнецами протеанине! Что ему и правда, почти 50000 лет, и что его стазис капсула до сих пор работает! Тут и Шепард начал вспоминать, что на Илосе ему встречались похожие капсулы, вот только все они были пусты и разрушены. Его, конечно, смущало что здесь, на Иден Прайм капсула всё ещё работает, но Лиара отметила, что здесь уцелела система энергообеспечения комплекса. Так что, с учётом развития протеан, в этом нет ничего теоретически невозможного.       Совершенно невероятное открытие! Если бы её нашли на полгода ранее, это была бы сенсация галактического масштаба! Жаль только, что теперь – на фоне Войны, это открытие уже не выглядело столь значимо… С другой стороны, если этот протеанин и правда окажется жив, и если с ним удастся наладить контакт, кто знает – может быть он даже подскажет что-либо о Горне! Возможно, он был выдающимся учёным или мыслителем, если он удостоился такой чести – быть замороженным на тысячи лет.       Данная идея, высказанная Лиарой, заодно объясняла такой огромный интерес Цербера к этой находке. Бело-золотые явно старались побыстрее достать и эвакуировать эту капсулу. Вот только корабль, на котором планировали вывезти находку, оказался сбит против противо-орбитальными ракетами, отчего интервенты и были вынуждены выстраивать жесткую линию обороны, дожидаясь прибытия нового корабля. Что ж, они дождались Нормандии.       Вакариан между делом отметил, что поверить в такую уникальную находку крайне сложно. Впрочем, поверить в существование древней расы синтетиков, регулярно истребляющей все развитые цивилизации галактики – тоже было невозможно! До тех пор, пока сам с этим не столкнёшься.       К сожалению, из-за спешки Церберовцев, при извлечении капсулы был повреждён её контур электропитания. Жизненные показатели спящего становились нестабильны. По-хорошему, капсулу стоило бы эвакуировать и доверить её анализ компетентным органам. Вот только индикаторы капсулы буквально верещали о критически низком уровне заряда. Что бы там ни было, внутри капсулы, оно может в любой момент сгинуть. Если всё оставить как есть – они точно потеряют «содержимое». Если рискнут и откроют – есть шанс спасти ещё один прощальный подарок цивилизации протеан.       Раз выбора как такового не было, оставалось действовать. Открывать капсулу грубой силой было никак нельзя – так они точно угробят спящего, поэтому им стоило поискать команду вывода капсулы из стазиса. Т’сони сообщила, что их нужно искать в лаборатории археологов. К сожалению, к этому моменту Цербер соизволил отреагировать на незваных гостей – из-за холма выскочил десантный челнок, с которого началась выброска вражеской пехоты.       Расстреляв первую группу десанта, дальше пришлось пробиваться через шквальный огонь турелей, спешно выставляемых церберовскими инженерами. Но умений Гарруса и Лиары, вкупе с поддержкой Шепарда вполне хватало, чтобы прорваться через оборонительные линии врага. Кроме того, пришлось взламывать замки доступа в лабораторию, но это отняло лишь пару минут. Благо хоть сам компьютерный терминал лаборатории был включен, а записи из протеанских сетей – загружены. Запустив первую из них, Шепард увидел поле боя, на котором десятки протеанских пеших воинов тщетно атаковали эсминца Жнецов, шагающего по Иден Прайм. Подлинная бойня, так похожая на то, что теперь творится на Палавене или Земле. Запись была прерывистая, но потом Шепард внезапно увидел события, будто от лица одного из протеанских солдат. Тут уже среди врагов мелькали и знакомые фигуры Коллекционеров, от которых отбивались «нормальные» Протеане. Судя по записи, здесь когда-то находился мощный оборонительный комплекс, в котором хотели заморозить сотни тысяч протеан… но Жнецы нашли его. И судя по тому, что кроме обнаруженной ранее капсулы, не удалось найти ни одной другой уцелевшей, синтетики преуспели! По крайней мере, в видении Шепард увидел последовательность команд, которые должны были бы открыть капсулу. А ещё, отключившись от терминала, капитан удивился тому, что никто кроме него не разобрал содержание протеанской записи. Лиара предположила, что ранее обретённый Шепардом «Шифр» всё ещё работал, помогая воспринимать и осознавать записи протеан. Оставалось разыскать в архивах код выключения протеанского стазиса. На этом терминале более ничего ценного не нашлось, поэтому пришлось искать вторую лабораторию.       Учитывая, что Цербер подбросил к посёлку ещё одну боевую группу, Шепарду вновь пришлось попотеть. Особенно раздражали вражеские снайперы и пулемёты, но его отряд так просто не остановишь! Тем более что найденные в домах трупы граждан Альянса ещё больше мотивировали к безжалостному истреблению слуг Цербера. Как бы враг не старался, группа Шепарда нашла второй терминал и благодаря Шифру, смогла даже найти и скачать на инструментрон искомый код отключения.       Но обратный путь к стазис-капсуле оказался наиболее тяжёлым испытанием за день. Трёхглавые подтянули туда свои последние резервы и даже сбросили долбанного Атласа. Если бы не снайперский огонь Гарруса и найденный ящик гранат, это могло бы стать и вовсе непосильной преградой. В конце, когда враг понял, что отряд Шепарда не удастся сдержать, лишившийся щитов Атлас развернулся к ним спиной и зашагал к капсуле. Вероятно, они решили уничтожить последнего протеанина, чтобы он не достался Альянсу.       Благо, что вовремя брошенная Лиарой «деформация» и последняя граната от Шепарда заставили меха оступиться, ну а меткий выстрел турианца добил механического великана. Пехота ещё пыталась огрызаться, но итог был предрешён. Отряд Шепарда полностью зачистил округу и стал готовиться к вскрытию капсулы. Перебросившись парой фраз с Лиарой, не смотря на все опасения, Шепард всё же приступил к вскрытию капсулы. Повторяя шаги, увиденные в протеанской записи, капитан Нормандии активировал внешнюю панель управления стазис-капсулой. Даже удивительно, что после стольких прошедших тысячелетий, протеанский голо-интерфейс заработал без сбоев.       Несколько нажатий, и капсула зажужжала, перейдя в режим пробуждения. Стазисные системы плавно отключались, а мед системы напротив – активизировались, выводя из глубочайшего сна своего подопечного. Прошло несколько томительных минут, прежде чем на дисплее капсулы высветилось сообщение о готовности к открытию. Всё это время группа Джона настороженно держала на мушке всю округу, ведь никто не знал, когда сюда может вернуться Цербер.       Вернувшись к пульту, Шепард на секунду замер, но потом всё-таки нажал на клавишу открытия капсулы. С лёгким пшиком, створки открылись, выпустив наружу облачко холодного морозного воздуха. Осторожно заглянув внутрь, со-партийцы увидели внутри капсулы тело невиданного ранее гуманоида. Крепкое на вид тело, было облачено в алый костюм полувоенного вида, и покрыто тонкой плёнкой изморози. На руках и ногах пришельца из прошлого было по три пальца, а голова имела аж две пары глаз. Кожа бурого цвета была покрыта множеством цветных пятен, образовавших сложный узор.       «А ведь Коллекционеры и правда, похожи на него» - подумалось тогда Шепарду. Хотя, это скорее раса Коллекционеров являлась грубым подобием Протеан.       - Как думаешь, он ещё… - обратился Гаррус к Лиаре, но в этот момент тело протеанина дёрнулось, и сделало резкий вдох. На лице пришельца на мгновение отобразилась гримаса боли, а его ладони сжались, но спустя пару секунд его немного отпустило, и он задышал ровнее.       Протеанин открыл глаза, и несколько раз поморгал всеми ими в разной очерёдности, вероятно пытаясь вернуть зрение после стольких тысячелетий тьмы. И если Шепард с Гаррусом смотрели на пробуждающегося протеанина с огромным интересом, то уж Лиара едва сдерживалась, чтобы не вцепиться в очнувшегося.       К этому моменту, протеанин видимо начал осознавать обстановку и заметил стоящих вокруг капсулы наблюдателей. Четырёхглазый сфокусировал взгляд на Шепарде и внезапно переменился в лице. Протеанин рывком вскочил и покрылся зеленоватым свечением. Лиара хотела что-то прокричать, но уже в следующее мгновение Шепарда сотоварищи раскидало по сторонам. Похоже, протеанин был биотиком, и весьма сильным.       Впрочем, пробудившийся не хотел их убить, и атаковал отряд скорее рефлекторно. Пока Шепард вставал с пола, протеанин кое-как выбрался из капсулы и нетвёрдой походкой подошёл к краю платформы. Он не пытался прыгнуть с неё – а просто окинул взором всю округу. И судя по всему, открывшийся вид его совсем не порадовал. От слабости он невольно склонился, опершись руками на колени, и сделал череду глубоких громких вдохов. Доктор Т’сони была до крайности обеспокоена состоянием пробудившегося, даже подготовилась применить биотику – на тот случай если протеанин вновь попытает их атаковать или сбежать. Но проснувшийся ничего такого не предпринял. Немного отдышавшись, он встал в полный рост и обернулся к группе Шепарда.       - Простите что напугали, мы не хотели – заговорил Шепард, осторожно подходя к протеанину, демонстративно убрав оружие и показывая безоружные руки. Протеанин смотрел на Шепарда с явным подозрением, резко переводя взгляд то на одного, то на другого сопартийца.       Когда расстояние до человека сократилось до пары метров, протеанин внезапно бросился на капитана. Даже для Шепарда, обладавшего выдающейся реакцией, это было быстро. Четырёхглазый схватил правую руку Шепарда своей левой, а правой – схватил Шепарда за голову. Капитан попытался оттолкнуть странного ксеноса, но в этот момент его накрыло волной жуткой головной боли. И через мгновение, его сознание утащило во тьму…       Нет, капитан не потерял сознания, но его мозги будто пронзало током и одновременно давило тисками. Боль была жуткая, но всё же, среди этой боли сознание капитана стало видеть воспоминания из прошлого… чужого прошлого. Шепард увидел несколько эпизодов, на которые он смотрел не своими глазами. Он видел, как разорялась Иден Прайм в прошлом Цикле, как погибали в безнадёжной битве протеане, как на них нападали Коллекционеры… и как здешний протеанский ВИ активировал зачистку комплекса.       Когда эта адская карусель воспоминаний закончилась, Шепард едва не упал наземь от головокружения и острой мигрени. Протеанину тоже явно было не по себе, он отшатнулся, держась за свою собственную голову.       Лиара даже не знала, что предпринять, бросая взор то на живую реликвию, то на её лучшего друга.       - Эй, капитан, ты как? – участливо спросил Гаррус, склонившись над Шепардом.       - Будто голову кипятком ошпарили! – прокашлялся Шепард и, сняв шлем, смачно сплюнул. После чего, нетвёрдо выпрямился.       Контакт с протеанином был чем-то неуловимо похож на «объятья вечности»… вот только вместо приятной неги, сопровождался неимоверной головной болью и последующей слабостью. Да и «отходняк» после него был тяжёлый: поджилки тряслись, плечи сводило судорогой, а тело бил озноб.       Сам же протеанин, хоть и выглядел усталым, но явно был в куда лучшей форме.       - Сколько ещё моих сородичей уцелело? – спросил Шепарда протеанин, даже не подняв взора.       - ЧТО?! Вы говорите на интерлингве?! – донельзя удивилась доктор Т’Сони, даже опередив аналогичный вопрос капитана.       Окинув взглядом сопартийцев Шепарда, четырёхглазый заговорил вновь:       - Азари. Турианцы. Люди. Кругом одни примитивы! Так знайте, Мы тысячи лет оттачивали своё мастерство «чтения» других. – продолжил равнодушно объяснять пришелец из прошлого, - Я поверхностно считал вашу память. Достаточно, чтобы понимать язык.       - А я, значит, видел ваши воспоминания? – уточнил Шепард, всё ещё мучимый мигренью.       - Да. Наши последние мгновения. Нашу гибель. Хотя удивительно, что вы вообще хоть что-то в них разобрали.       - Так получилось, что мне передался протеанский Шифр. Я видел некоторые из записей вашей цивилизации. Ваш народ не сдавался до самого конца. Это достойно искреннего уважения. – пояснил капитан.       - Так сколько ещё уцелело? – повторил свой вопрос протеанин.       - Насколько нам известно... лишь Вы. – сухо отчеканил Шепард, смотря ксеносу прямо в центральную пару глаз.       Ладони протеанина сжались в кулаки, но при этом он не вымолвил ни звука. Не дождавшись новых вопросов от протеанина, Шепард сам обратился к нему:       - Я понимаю, что вы шокированы, но тут небезопасно. Мы просим Вас отправиться с нами.       - Ты ведь сражаешься со Жнецами?       - Всеми силами.       - Тогда посмотрим. – процедил пришелец из прошлого и даже не стал пожимать руку, протянутую капитаном.       Протеанин был всё ещё очень слаб, но всё же он забрал из капсулы пару каких-то небольших предметов – вероятно, его личные вещи. А ещё, он попросил Шепарда забрать из ранее поднятых Цербером контейнеров, несколько протеанских артефактов. Как пояснил пробудившийся, металлические ромбовидные устройства были протеанскими ружьями, вроде нынешних пехотных винтовок. Да, они никак не отреагировали на попытки активации, но были шансы, что после подзарядки их ещё можно будет вернуть в строй. Капитан всегда питал слабость к оружию, поэтому без зазрений совести нагрузил своих сопартийцев раскопанными сокровищами.       Когда челнок подобрал группу Шепарда, капитан предупредил Нормандию:       - Нормандия, готовьтесь к встрече. У нас особый груз и особый гость. Процедура первого контакта.       - Ох… понял Вас, коммандер. – даже Джокер удивился такому сообщению от капитана.              ***              После всех процедур по выгрузке и первичной дезинфекции, было решено разместить последнего протеанина на пустующем складе, когда-то обжитом Грантом. Хотя и было несколько споров с офицерами Нормандии по поводу постоянной охраны протеанина, Шепард приказал убрать стражу. После чего начался первый полноценный диалог с гостем из прошлого. Вот только итоги этого разговора принесли немало разочарований. И Шепарду, и Лиаре и самому протеанину, которого как, оказалось, звали Явик.       В самом начале диалога Явик вновь применил свой навык «чтения», подключившись к памяти капитана. На этот раз, контакт прошёл куда мягче, чем на Иден Прайм, так что лютой мигрени удалось избежать. Зато Явик искренне рассвирепел, когда узнал, что Шепард видел предостережения из протеанских Маяков. Но при этом так и не подготовил галактику к Жатве!       Обвиняющий тон совсем не понравился капитану, поэтому и он сам в красках расписал Явику, что никто поначалу вообще не мог понять смысл видений из Маяков, сам Шепард едва не погиб из-за этой протеанской технологии! Раздосадованный Явик только и вымолвил, что «значит, связь в этом Цикле примитивна».       Тут в диалог вступила Лиара и отметила что, несмотря на все сложности, три года назад Шепард смог остановить вторжение Жнецов. И что старания протеан не пропал даром – ведь в руки нынешних рас попали чертежи Горна. Доктор Т’Сони сразу спросила Явика – знает ли он что-нибудь об этой машине? К сожалению, последний из протеан слышал одни лишь слухи об этом огромном устройстве, которое так и не было достроено в его Цикле. Им не хватило ни времени, ни ресурсов.       Надо признать, Явик в общении оставлял очень тяжёлое впечатление. Мало того, что все его рассказы о реальной протеанской империи полностью рушили устоявшиеся представления историков галактики, так ещё и его характер оказался чрезвычайно тяжёл. Высокомерие, злобность, разочарование в нынешних расах верховодящих Галактикой… Но с другой стороны, его можно было понять. Когда ты оказываешься последним живым представителем своего вида, когда вся ваша культура и достижения становятся прахом… когда все ваши планы по спасению цивилизации и вида рухнули… Поистине тяжелейшее бремя, которого Шепард никогда не хотел бы ощутить.       Как рассказал Явик, он родился уже после начала Жатвы протеан, и всю свою жизнь посвятил выживанию и уничтожению Жнецов. Какое-то время он даже был капитаном боевого корабля, и был весьма успешен… до того момента как произошло очередное предательство. Да, Одурманенные оставались одним страшнейших орудий Жнецов, во всех циклах.       Задав ещё несколько первоочередных вопросов о биологии и истории Протеан, Шепард покинул Явика, оставив того на допрос Лиаре. Хоть Явик был ошарашен и опечален услышанными после пробуждения новостями, он всё же признал, что «этот разговор с примитивами был занимателен». И он поклялся, что будет истово сражаться на стороне Шепарда, покуда он будет противостоять Жнецам.       Поэтому, Явик категорически отказался от предложений быть эвакуированным куда-либо в тыл, или принятым в каком-либо посольстве в качестве почётного гостя. Он желал лишь одного – уничтожения Жнецов. Он солдат, и он должен отомстить синтетикам за погибшую Империю, за каждого убитого и не рождённого его сородича! Воплощённый аватар Мести.       Явик действительно был Воином своей Империи, до мозга костей. Такой непоколебимый подход вызывал у Шепарда искреннее уважение. И хотя Шепард понимал, насколько нелепо и неправильно – отправлять на войну последнего уцелевшего представителя исчезнувшей цивилизации… но ему хотелось, чтобы в его команде были такие непоколебимые и опытные воины. Тем более сейчас, когда большая часть его старой команды была рассеяна по всей Галактике. Да и сам Явик рвался на поле битвы, хотя ещё не полностью восстановился после тысячелетий стазиса.       Доктор Чаквас попросила немного крови протеанина для анализа, и посоветовала максимально изолировать «гостя из прошлого». Не хватало ещё всей Нормандии слечь из-за какого-нибудь древнего протеанского вируса, и ещё хуже, если сам протеанин погибнет из-за какой-нибудь современной простуды. Впрочем, она немного перестраховывалась, поскольку особенности генной структуры протеан делали их иммунными к большинству современным болезней. Как собственно и бактерии протеан не приживались у нынешних видов.       Ещё одной сложность в общении с Явиком, стала его полная нетерпимость к любым видам ИИ. Едва он узнал о существовании СУЗИ, как сразу затребовал немедленно уничтожить «бездушного синтетика». Заявления Шепарда о том, что СУЗИ уже не раз спасала жизни команды и всячески помогает им в борьбе со Жнецами, ничуть не убедили Явика. Даже показанные записи с момента захвата Нормандии Коллекционерами, его не убедили.       - Раньше или позже, они всё равно вас предадут. – только и процедил протеанин, после чего вкратце рассказал о том, что Протеане задолго до Жнецов были вынуждены воевать против синтетиков. Война Метакона была самой кровавой в истории Протеан… до тех пор, пока не пришли Жнецы. Так что он имел полное право ненавидеть и опасаться любых разумных синтетиков. Зато он поблагодарил команду Шепарда за уничтожение его одурманенных сородичей – Коллекционеров. «Это было милосердие» - заявил на этот счёт Явик. Но следующая фраза Явика даже выбила Шепарда из колеи.       - Коммандер. Я хочу знать всё об этом вашем «Динохроме». – категорично сказал Явик, смотря Шепарду в глаза.       - Я поговорю со своим командованием на этот счёт. – потерев шею, нехотя ответил капитан.