D U O

      Часы пробили полночь, и под сводами библиотеки двенадцать раз прозвучал низкий безмятежный звон. Малфой сидел в кресле, наслаждался прохладой на коже ноги и приятной щекоткой внутри лодыжки. Целебная мазь осторожно излечивала и дарила крохи покоя.       Гермиона протянула бутылёк с зельем от кашля.       — Спасибо, — Малфой положил лекарство в карман халата и опустил штанину. Хозяйка поместья казалась расстроенной, как он подумал. Лицо не выдавало похожих эмоций. Однако слегка опущенные веки и отсутствие блеска в глазах, что ещё вечером сиял, внушали ему слабое чувство вины.       — Зря ты её сразу не залечил. Теперь дня два будет заживать, — упрекнула она его, указывая на ногу.       — У нас времени не было, чтобы залечить её. Он почти поймал нас в переулке.       — Тот человек?       — Мгм, — гость сдержал зевоту и размял себе брови. Он задумался о том, почему они с Грейнджер забывали их прошлую жизнь.       — А как он вас находит?        Казалось, что это плохо. Но беспокоило его только отсутствие волнения.       — Странно, что он использует лук. Он когда-нибудь попадал в вас? Возможно…       Решил, что чем меньше будет об этом размышлять, тем меньше забудет.       — Малфой? — Гермиона заметила, что он её не слушает.       — М?       — Думаю, тебе пора идти спать, — заключила она и ушла к столу.       Гермиона сосредоточенно думала что-то своё, а он не мешал. И сказать ему особо было нечего. Разве что спросить, почему она хочет уйти от мужа?       Драко великолепно манипулировал людьми и верил в то, что хорош в этом. За стаканчиком виски Малфой позволял ему почувствовать себя хозяином положения, слушал слова о его переживаниях, делился своими, молчал, когда нужно, и намеренно поддерживал почти во всём. Такое поведение гарантировало им с Грейнджер безопасное пребывание в поместье, пока они не уйдут.       Хозяйка заклинанием высыпала весь летучий порох в центр стола.       — А ты разве не пойдёшь?       — Нет, я останусь, — Гермиона зачаровала порошок на разделение по группам: на частички песка времени из Маховика и на грязь из шкатулки.       — Тогда я тоже, — внезапно за её спиной ответил Малфой, пытаясь загладить чужую ему вину.       — Зачем? — она сделала шаг в сторону, чтобы не стоять близко.       — Тут, вроде как, речь о моей жизни, — ответил он, подозрительно наблюдая за тем, как из горки порошка медленно летят тонкие струйки в две разные плошки.       — Я всё расскажу вам утром. Мне не нужна помощь.       — Хорошо, тогда я почитаю для себя, — Малфой стащил стопку пергаментов с края стола.       Кожаное кресло, постукивая короткими ножками, само подошло к нему, и гостю показалось это немыслимым упущением — в его доме до такого не додумались.       Свечи убаюкивали. Малфой в уме почти согласился уйти обратно спать, однако совесть ныла хуже лодыжки.       Кому это нужно: мне или ей?       — Ладно, это смертельно скучно, — Малфой хлопнул ладонью по пергаментам на коленке. — Лучше расскажи мне, что уже знаешь. И раздобудем кофе?       Поля за окнами библиотеки потемнели до сине-чёрного цвета. Вдоль горизонта тянулась аквамариновая дымка, подчёркивая круглые силуэты деревьев. Звёзды подмигивали из прошлого.       На основание языка отчётливо чувствовалась кислинка арабики. Малфой выпил четыре чашки, а Гермиона всего одну. Она рассказывала взахлёб.       Септимус Малфой экспериментировал с рецептами Летучего пороха для будущего обогащения семьи. Однажды в Маховике времени он заменил пески на Летучий порошок и в ходе неудачного эксперимента обнаружил редкий доныне несуществующий ингредиент — пыль неизвестного дерева.       Между восторгом о записях об Исчезательном шкафе и негодованием из-за отсутствия нескольких страниц Гермиона упомянула, что её настораживала каждая заметка, где были только инициалы Э.М. вместо подписи с размашистой цифрой семь.       После открытия пыли и подтверждения её существования — путём сжигания древнего предмета из Боргин и Беркс — прадед был одержим добычей и использованием компонента. Он заинтересовался перемещением во времени и…       — …дальше. Так он пишет в заметках, — уточнила Малфою Гермиона, причмокнув сладким кофе, и продолжила.       Проблема заключалась в том, что можно было только один раз использовать пыль, добытую из порошка или пепла. «Floo-Pow» даже судились, чтобы Септимусу пожизненно запретили с кем-либо контактировать из сотрудников компании и членов семьи основателей. Ему не удавалось узнать, где добывается ингредиент, или найти людей, владеющих такой информацией.       Большую часть страниц после тех событий он начал зашифровывать. Из-за чего неожиданное расследование волшебниц существенно замедлилось.       Последнее, что Гермиона подозревала, — это то, что конспирация и осторожность начались из-за использования чёрной магии в разработке трёхкольцевого маховика времени.       — Все эти страницы и зарисовки, — она разложила пергаменты и чертежи на столе, — непохожи на то, что он его не использовал. Тут вот, я думаю, он изменил механизм заводных головок. Но зачем? А вот тут, вторая инструкция по использованию, которую он предлагает. Вот это, мне кажется, что-то вроде инструкции по безопасности, и у меня большие вопросы к прадеду Драко. Зачем было её шифровать?       Малфой откинулся назад в кресло и так сильно зевнул, что даже брови поползли на лоб.       — Ты устал, — заметила Гермиона.       — Ни капельки, — потянулся Малфой и вернулся в исходное положение: поставил локоть на колено и положил подбородок в ладошку. — Просто… это всё слишком. Я думал, у нас обычный, старой модели маховик завалялся. Он, кстати, выглядел намного хуже, чем сейчас, — гость взял со стола блестящий Маховик времени. — Это ты его починила?       Гермиона, поджав губы, отрицательно покачала головой:       — Думаю, это из-за чёрной магии. Такой механизм просто так нельзя уничтожить… О! Я же… Чёрт, — она вспомнила о старых вещицах, спрыгнула с подлокотника кресла и умчалась к волшебному каталогу.       — В чём дело?       — Шкатулка! Я сейчас, — хозяйка убежала к дальним стеллажам.       Гость встал на ноги и подошёл к грязно-золотому сундучку. Предмет не обладал какой-либо магией или чарами. От него не веяло теплом или холодом. Кажется, что он даже не имел запаха. Наоборот, исключал разного рода особенности вокруг себя.       Малфой вспомнил, что испытывал нечто подобное в кабинете отца, когда тот доставал или прятал документы в волшебном сейфе.       Он открыл шкатулку, и изнутри вылетели крохотные блестящие песчинки. Чары подхватили их и определили в первую плашку.       — Так и знала! — Гермиона уронила тяжёлый том на стол. Горочки порошков слегка подпрыгнули. — Это Шкатулка Атлантов, — в её глазах сияла гордость.       — А это что? — проигнорировал он открытие и обратил внимание на высеченные латинские буквы внутри.       D OUOSVAVV M       — А вот это не знаю. По правде говоря, никто не знает, — не хотела признавать свою неосведомлённость Гермиона. — Маглы уже лет двести над подобным шифром голову ломают.       — Может быть, инициалы? Почему D и M отдельно?       — И много ты людей знаешь, чьё имя состоит из десяти слов? — она двумя руками откинула толстую обложку и открыла случайную страницу, рисунки в которой были похожи на узоры шкатулки.       — Серьёзно, смотри, — он прижал палец к крышке. — Драко. Малфой. И другие, — теперь гордость сияла в его глазах.       — Ха-ха, — саркастично оценила шутку Гермиона и слегка толкнула его в плечо. Она взглянула на текст под рисунками островитян. — Хочешь сказать, что древние люди Атлантиды высекли твои инициалы?       — Почему бы и нет? — Малфой ещё раз сильно зевнул.       — Всё. Нам точно пора отдохнуть, — хозяйка проверила чары на медленно сортирующемся порошке.       — Согласен, — гость помял себе веки и направился к выходу. — Идёшь?       — Нет, я сначала загляну на кухню, — собирая чашки из-под кофе, сказала Гермиона.       Он ей поверил, и на этот раз совесть не отговаривала его ото сна.

***

      Пламя кусало её за ноги, рвало лёгкие изнутри, терзало и мучило тело, как кошка мышку. Грейнджер с кашлем проснулась в холодном поту и в липкой из-за крови пижаме.       Всё лицо, грудь и руки затянуло пятно. Казалось, огонь из камина освещал только кровь. На простыне по краям чёрно-красного озера медленно отрывались хлопья пепла. Они исчезали во тьме балдахина. Это ужаснуло её душу.       Она не могла кричать, словно ей перерезали голосовые связки. Изо рта и горла просто выходил воздух. Из раны на груди текла холодная кровь. Малфоя не было рядом.       Сердце сбивалось с пути. Лёгкие отчаянно накачивали воздух. Грейнджер упала с кровати.       Слёзы заливали и искажали мир вокруг. Гермиона не сразу поняла, что почти ослепла. Когда она открыла глаза, ей стало ещё страшнее. Правый совсем ничего не видел, лишь красную пульсирующую тьму.       Из памяти улетучивались все события до. Она чувствовала это, словно из головы, как из аквариума, выплескивалась вода. Тело теряло вес. Дрожь пробила все конечности. Она так всё забудет. Ей нужно было срочно записать всё то, что она знает. Малфой и Гермиона ей помогут.       Грейнджер, еле держась на ногах, надавила на ручку двери и выпала из комнаты. Она впечатывалась в кабинет, в спальню хозяев. Но никого в крыле не было. Кровь пачкала белые двери, а через мгновение разлеталась.       Её тело не оставляло следы.       Гостья бежала изо всех сил к лестнице — вниз, в библиотеку. Удары её ног стихали, но это было неправильно, ведь она продолжала идти.       Исчезал слух.

***

      Ночь теряла силы на востоке и постепенно уступала небосвод голубому океану. Малфой пошёл другой дорогой, чтобы прогуляться по чарующему Поместью. Его сон испугался свежей прохлады со двора, хотя будь гость сейчас под тёплым одеялом, то заснул бы так же крепко, как и Грейнджер.       Он поднялся на второй этаж Восточного крыла. Дверь в спальню хозяев была приоткрыта. Малфой подглядел и никого не увидел внутри. Заправленная кровать и убранный письменный стол мирно ждали хозяина под светом луны. Вдруг из соседней комнаты раздался железный грохот и противный писк.       Ветер за открытым окном свистнул, будто хлыст дёрнули обратно. Во дворе никого не было, и лишь изгородь-лабиринт покачивалась.       Комната Скорпиуса — она могла быть примером для подражания всем школьникам и мальчишкам. Каждая деталь: одеяло, наволочка, книги, рисунки, ковёр, шторы — вторили ровным линиям. Всё, что могло пересекаться перпендикулярно, пересекалось. Иные углы словно соблюдали биссектрису или шаг в пять градусов. Казалось, что даже мебель не имеет лишних миллиметров.       Здесь царил истинно безупречный порядок.       Единственным недоразумением стала перевёрнутая клетка с пикси на полу. Малфой поднял её и поморщился от писка проказливой пакости. Вокруг разлетелись квадратные кусочки мяса. Гость собрал их обратно в миску, и существо при виде еды смирно село на перекладине.       Малфой не сразу понял, что происходит, пока не увидел красочные рисунки на стене. Синие феи за уши и хвосты тянули кошек вверх — выше деревьев — и отпускали их вниз. После чего лакомились ярко-красным — как любезно подписал его сын — «джемом».       Он закинул мясо в клетку, пикси на лету поймала его и принялась чавкать искусственной добычей, примурлыкивая.       Выше школьных исследований к стене были приклеены рисунки домового эльфа и леса. Среди десятка зелёных иллюстраций Малфой узнавал образы Хогвартса и квиддича. Явно спрятанный рисунок рыженькой девочки неуклюже выглядывал из-под рисунка Гермионы и Драко, где Скорпиус только стоял рядом.       На секунду ему показалось странным, что мальчик с того портрета в зеркальном зале выглядел точно так же, как их с Асторией сын.       Пикси запищала, прося ещё лакомства. Малфой рассматривал рисунки и не глядя бросил ей кусочек. Противное создание шикнуло и отбросило камушек в стенку.       — Эй, — возмутился он, поставил чашку на стол и накинул на клетку одеяло.       В угол комнаты улетел маленький чёрный камень с четырьмя углами. Малфой поднял его и покрутил в руке, пытаясь в сумерках разглядеть рисунок внутри.       По спине пробежали знакомые мурашки. Он узнал её до того, как услышал голос:       — Драко?

***

      Первые лучи солнца застали хозяйку на кухне. Гермиона сварила кофе. Сложила любимый семейный сэндвич и заскучала по сыну. Она подумала: хорошо, что его сейчас здесь нет. Супруги всегда защищали ребёнка от своих неурядиц и блестяще притворялись в трудные времена.       На летние ленивые завтраки обычно Драко готовил сэндвичи. Он виртуозно магией поджаривал их до румяной корочки и, как финальный штрих, капал одну слезинку циклопа в центр. Сын обожал этот момент и всегда наблюдал за ним, как в первый раз. Сэндвич оживал, подбегал поближе и начинал танцевать до первого укуса. Скорпиус особенно любил есть его заживо, но без ломтика мяса.       Гермиона поставила чашку и тарелку на зеркальный поднос, взяла бутылёк и капнула жидкость на хлеб. Завтрак не пошевелился, из-за чего ей неожиданно захотелось заплакать. Кислая и детская обида, та, что морщит лицо в розовую кляксу, поднялась откуда-то из живота. Это чувство обычно подавлено, укрощено, но когда никто не видит…       Стало тоскливо. Она уставилась на этот сэндвич и увидела в нём не просто овощи, мясо и хлеб, а её безнадёжные попытки не желать другой жизни.       — Глупость какая, — Гермиона шмыгнула носом, не позволяя себе думать дурное, и попробовала ещё раз. Вторая голубая капелька плюхнулась на мякиш.       Кухня наполнилась утренним рассветом. Длинные тени от специй и баночек вытянулись на столешнице. Верхний ломтик хлеба прижался к нижнему, будто человек-невидимка ладошкой мягко надавил сверху, и соус чуть-чуть вытек.       У сэндвича вылупились две выпуклости, точно крошечная румяная попка младенца. Бутерброд внезапно занял вертикальное положение и радостно крикнул писклявым голосом:       — О, да!       Он спрыгнул с тарелки на пол и побежал к выходу, щеголяя румяным задом. Гермиона опомнится не успела, как завтрак уже выскочил в коридор.       — Ой. Стой!       Она нагнала его у окон, ругая себя за то, что опять забыла волшебную палочку в библиотеке.       Сэндвич, как слюнявый щенок, весь извазюкался в соусе и частицах пыли. Пожалуй, для примирительного перекуса он больше не пригоден. Гермиона безрадостно облокотилась на подоконник с детской едой в руке. Ей нужна была минута, чтобы справиться со своими мыслями о другой жизни.       — И-ни-ци-алы, пф… Ну кому в голову придёт на древнем артефакте инициалы высекать?       Две слезы циклопа утратили свою магию, и булочки хлебушка характерно сдулись. Выжженная буква «D» на маховике времени Септимуса и остальные латинские буквы на кольцах, как молния, пронеслись в её сознание.       — О боже, — испугалась Гермиона и мгновенно побежала в библиотеку, повторяя себе под нос. — Это координаты, это координаты!       Размокший сэндвич бросили лежать на подоконнике. Лучи солнца с горизонта резко потухли. С земли поднялась тень. Неподалёку от изгороди-лабиринта из зелёной рощи, мерцая и постепенно сливаясь с небом, взлетел чёрный дирижабль.

***

      Палочка Драко искрилась синими огоньгами, человек с сумкой через плечо шёл по дороге от теневых ворот.       Поначалу супруг сомневался только в одном: стоит ли заменять жене палочку?       — Доброе утро, — хозяин поместья в чёрном костюме протянул руку для приветствия. — Я Драко Малфой.       — Доброе, — взаимно пожал ему ладонь Хранитель и даже едва улыбнулся. — Мы получили ваше письмо, мистер Малфой, и меня направили, чтобы изъять Маховик времени и… уничтожить записи.       — Конечно, проходите, — Драко жестом пригласил его в поместье. Новый гость вошёл внутрь.       Зал встретил их с открытыми глазами. Хранитель поправил сумку и осмотрелся, проверяя намерения поместья.       — Простите, как я могу? — невзначай и простым вопросом хозяин дома поторопил гостя, шаг которого всё-таки замедлился.       — Эд, зовите меня Эд.       Драко повёл его через единственный коридор. Мимо, как гнетущий призрак со сладким шёпотом, безмятежно проплыла картина. Эд не обернулся на Тьму. Однако всё равно узнал её на полотне. Как он мог забыть ту, что прокляла и навсегда осталась с ним?       Что она здесь делает?       — Как вы это сделаете? — вдруг спросил хозяин поместья, провожая гостя по ясно-голубым коридорам.       — Оставьте меня с ними наедине в комнате. Обещаю, что убираться вам не придётся, — снова едва улыбнулся Хранитель. — И я не попрощаюсь. Не заходите в помещение два-три дня. Я оставлю окна открытыми.       — Хорошо, — Драко остановился на предпоследнем повороте, так как не услышал то, чего ожидал. — Эд, почему вы не замечаете, что я не в заложниках?       — У меня нет привычки задавать лишние вопросы, Мал… мистер Малфой.       — Обычно лишние вопросы щедро оплачиваются. И, откровенно говоря, мне так спокойней.       — По-вашему, это обычный случай?       — Нет.       — Тогда не задавайте лишних вопросов. У нас их никто не оплачивает, — предупредил Эд. — Так… Куда мне идти?       — Библиотека прямо и налево, — невозмутимо ответил Драко. — Если там будет моя жена, скажите ей, что вы…       — Банкир.       — Да, допустим. А гостей я вскоре приведу.       Хранитель буднично кивнул и направился в библиотеку, а Драко забеспокоился.

***

      Руки Гермионы легонько тряслись от возбуждения из-за маленького открытия. Она торопливо и ужасным почерком записывала догадки о том, что Маховик времени Септимуса использует латинские буквы как координаты для перемещения между Вселенными. И если это так, то Вселенная Малфоя должна была быть под буквой D — самая часто используемая буква на первом кольце.       Гермионе не терпелось всё это ему рассказать. Она отыскала артефакт среди пергаментов. Открытая шкатулка чуть не упала со стола. Впервые хозяйка заметила за собой такой беспорядок и пренебрежительное отношение к вещам.       Песочные часы полностью восстановились. Маховик времени Септимуса словно отполировали шёлком. Заводные головки отодвигались и задвигались, как по маслу. Жутко приятные ощущения. Гермиона заставила себя эмоционально отстраниться от этого. Мало ли как может повлиять на неё чёрная магия.       Хозяйка посильнее надавила на заводные головки до щелчка. Песочные часы одной стороной выскочили из механического зажима. Теперь она могла их зарядить.       Гермиона заклинанием по очереди призвала две порции из плошки с песками времени. Это был процент всех известных и измеримых элементов в теле человека. Затем из плошки с пылью она призвала ещё две порции.       Она боялась, что не хватит пыли. Но на блюдце оставалось ещё немного. Тогда глупые затеи, как маленькие дети вокруг, зашумели у неё в голове.       А, может быть, она сможет отправиться с ними? Только посмотреть, узнать… Туда и обратно.       Прикушенные губы раскраснелись. Гермиона решила, что ей будет проще извиниться, чем спросить мужа, и добавила в часы третьи порции.       Она движением пальца вставила часы на место. Маховик, приятно жужа, покрутил кольцами, словно был живым, как снитч. Буква «D» засветилась, будучи выбранной правой заводной головкой.       — Доброе утро, — поздоровался Хранитель за её спиной.       Гермиона вздрогнула нутром и охладела телом.       Почему двери не проскрипели?       Она медленно обернулась. Человек с чёрными волосами и с сумкой через плечо стоял посреди библиотеки. Ей не понравилось то, кого она в нём заподозрила.       — Кто вы?       Он не ответил и просто смотрел на неё тёмно-зелёными глазами. Опасения подтверждались. Гермиона, как могла, незаметно спрятала заряженный Маховик за спиной и хотела выйти с ним.       — Вы миссис Малфой, верно? — с любопытной ухмылкой уточнил Хранитель.       Она кивнула один раз, туго, как фарфоровая кукла.       — Он останется здесь, миссис Малфой, — вежливо и страшно неподвижно решил за неё человек. — Ни к чему вам эти хлопоты.       Сердце дико застучало в груди. Она оставила Маховик времени на столе. Гермиона, молча и не сводя глаз с гостя, вышла из библиотеки. Только дверь закрылась, она бросилась бежать.

***

      Хранитель остался наедине с библиотекой. Стоило Гермионе выйти, как окна стали пропускать меньше света. Поместье не одобряло его присутствие, но и не вредило.       Он спокойно дожидался двух гостей этой реальности. Сообщить им неприятную новость и дать время на прощание. Последнее было необязательным по инструкции, но он допускал человеческое отношение, когда мог.       Заряженный маховик времени Септимуса умело манил его своим блеском. Хранитель замечал подобные влияния с помощью артефактов от Министерства магии и выбирал, поддаваться им или нет.       Он поднял волшебный предмет со стола. Золотой металл притягивал пальцы, а точнее кровь тела человека. Маховиком хотелось любоваться на свету.       Эд пожелал прекратить, пусть и приятное, действие предмета и положил его обратно на стол, заметив, что цепочка ещё не восстановилась и была разорвана.       Ветерок из окна шевелил пергаменты и свитки. Сердце Хранителя пропустило удар.       Шкатулка Атлантов.       Он видел её лишь однажды в альбомах старой-старой подруги и ещё до службы в Министерстве.       Старушка Полли рассказывала ему, что в ней хранилось, откуда взялась та вещь и почему её украли волшебники. Они часто теряли мир, с помощью которого богатели. Пыль в шкатулке помогала им вновь отыскать его. Маги делили и хранили прах деревьев в одной-единственной семье до тех пор, пока не разгадали имя того мира. Чтобы его не забыть и не потерять во времени, тайну высекли на дне той шкатулки.       Миссис Пламмер ошибалась. Имя высекли не на дне, а на крышке.       С помощью того мира Хранитель мог найти и вернуть семью.       Маховик времени Септимуса прошептал недоброе.

***

      Гермиона бежала, и ей приходилось хвататься за углы и перила, чтобы повернуть и не потерять скорость. Сердце стучало в груди и ушах. Лёгкие горели, словно их вывернули наружу.       Комната Малфоя была в конце восточного крыла. Она пролетела комнату Скорпиуса, и ковёр под ногами поставил ей подножку, мягко поймав тело на весу.       — Ты чего?! — выругалась она на поместье.       Ковёр сжал ступни и развернул её лицом к двери спальни сына. Гермиона увидела Малфоя, сидящего на полу у кровати.       — Малфой!       На кровати Скорпиуса аккуратно лежал Воскрешающий камень. Гость обречённо смотрел на стену с рисунками.       — Что с тобой? Где ты взял его? — хозяйка отбросила камень, как безделушку. — Неважно. Малфой? Он здесь. Этот человек, что вас преследовал, он в библиотеке! Малфой?       — Это неважно.       — Ты головой ударился? Он же убьет вас! Нам нужно спешить! Нужно спрятать вас! Вставай, я помогу вам.       — Гермиона… — Малфой посмотрел ей в глаза, и в его не было причины жить. — Нам некуда возвращаться. Всё кончено или в любом случае кончится так.       — Кто тебе сказал эту чушь? — засопротивлялась она.       — Тори… Её и Скорпиуса больше никогда не будет, — он сжал челюсти, чтобы сдержать отчаяние и крик внутри.       Избитый дракон спрятал своё лицо в ладонях. Его погоня потеряла смысл. Он ничего и никого не вернёт. Его сын навсегда умер в той церкви.       Лицо исказили еле сдерживаемые боль и горечь. Он сжимал кулаки и хотел бы остаться совсем один. Сдаться судьбе и мукам. Он заслужил их. Это единственное, что осталось от близких в его теле, — слёзы и боль.       — А Грейнджер?       Малфой замер, и даже дыхание его притихло. Страх расцвёл, как бутон белой лилии во тьме. Грейнджер не заслуживала всего этого.       Мимо спальни прошёл Драко. Двое в комнате Скорпиуса выдохнули в унисон до того, как время замедлилось…       Голубой коридор плыл перед глазами. Тело наполнилось жгучей силой борьбы за жизнь и ярости. Малфой точно знал, из-за кого в дом смог войти Хранитель.       Он догнал Драко в своей спальне. Красное пятно в постели медленно исчезало. Гнев затуманил разум Малфоя.       Гость набросился на хозяина.       Драко заблокировал удар Малфоя и прижал его к стене, удушая предплечьем. Гость не мог выбраться из захвата, но был очень близок к лицу хозяина. Тогда он ударил его лбом в нос.       Муж отлетел назад, хватаясь за лицо и пытаясь остановить кровь.       — Где она?! — взревел Малфой.       Поместье чудовищно сотряслось и прогудело из-за взрыва на первом этаже. Трое переглянулись. Двое испугались:       — Грейнджер!

***

      Стены, пол и мебель водили её лабиринтами и подталкивали вперёд. Глаз видел всё хуже и хуже. Вдали плавали лишь смазанные цветные пятна. Грейнджер не понимала, как могла идти вслепую и как добралась до библиотеки.       Высокие двери распахнулись перед ней. Она увидела силуэт человека с сумкой через плечо, а за ним огромное бело-серое светящееся пятно, от которого веяло холодом и пустотой.       Грейнджер ничего не слышала, уже ничего не знала и ничего не могла сказать. Но одно ей было известно точно: перед ней враг. Она ещё помнила Малфоя. Она могла его спасти сейчас.       Гостья отчаянно набросилась сзади на Хранителя.       Сфера Маховика времени свернулась из-за вмешательства.       Библиотеку разорвало в клочья.

***

      Трое бежали вниз, перепрыгивая ступеньки и обгоняя друг друга. Драко вдруг схватил Гермиону за запястье и с усилием остановил её.       — Отпусти!       — Гермиона, зачем нам это?! Они уйдут откуда пришли и…       — Отпусти меня! — жена вырвалась из цепких рук. — Я хочу пойти с ними.       — Что? — Драко пропустил удар в сердце. Его оглушили эти слова.       Через миг Гермиона осознала, что будто вонзила ему ножь в грудь. Серые глаза не верили. Её голос, крик, слёзы и вырванные руки говорили гораздо больше, чем простое: «Отпусти»‎.       Тёмная кровь медленно капала с его переносицы на рубашку, превращаясь в ещё более чёрное нечто.       Она боялась своих чувств и желаний. Но не позволила себе отступить. Жена воспользовалась замешательством мужа и сбежала вслед за Малфоем.       Входные двери библиотеки вылетели в разорванный коридор. У входа под руинами стеллажей и книг лежало два тела. Окровавленная Грейнджер погрязла в каменной пыли и щепках, а Хранителя взрыв словно и не задел.       Малфой спешно руками откидывал камни, порванные картины и балки.       — Отойди! — вдруг за его спиной крикнула Гермиона.       Она достала палочку. Он быстро отбежал в сторону.       — Венгардиум Левиоса! — Пару искр треснули в воздухе.       Камни и не подумали пошевелиться.       Гость не успел предупредить хозяйку. Малфой увидел за её спиной выбегающего Драко.       За мужем мчалась и врезалась в стены огромная бирюзовая волна. Он одним притягивающим движением руки и палочки создал щупальце, которое обвило ногу Гермионы и поглотило её в воду.       Малфоя ударило об развалины. Волна выбила проход.       Не теряя ни минуты, хозяин поместья вбежал в былую библиотеку. На глаза сразу попался блестящий Маховик времени Септимуса.       — Акцио!       Артефакт зажужжал в руке, его кольца нетерпеливо переливались буквами, а заводные головки примагничивали к себе пальцы. Буква «D» вновь сияла золотым светом. ‎       Малфой, откашливаясь и еле держась на ногах, вылез из коридора.       Драко решил, что избавиться от незваных гостей любой ценой.       Он нажал на заводную головку и бросил Маховик в сторону Малфоя, Грейнджер и Хранителя.       Разорванная цепочка блеснула последними лучами в сие реальности. Песок вырвался наружу. Библиотека опустела.       Трое исчезли.