Семья

Комната Камило идеально подходила для тренировки превращений. Большая сцена и множество зрительских мест с зеркалами, поставленными на них – ну не счастье ли для niño del teatro? Камило практиковался настолько много, что научился даже имитировать некоторые голоса. Правда, горло после долгих разговоров начинало болеть, зато никто во всем Энканто, наверное, не знал так хорошо манеру речи чуть ли не каждого человека и в особенности каждого члена семьи Мадригаль. Особенно хорошо, как ни странно, получалась у Камило Изабелла: ее речь оказалась самой простой для подражания. Никаких грубых слов, все в мягком тоне, плавно и утонченно. Поведение старшей кузины было так легко скопировать, что Камило это даже пугало временами. Оно буквально не включало в себя ничего неожиданного. Впрочем, если «сеньориту Перфекто» это устраивает – пусть будет так. Уж не ему, Камило, судить об этом. Со многими другими проблем тоже не возникало. В основном, достаточно было определить «тип» человека, а потом постепенно добавлять «деталей» вроде походки, мимики, речи и прочих элементов поведения, которые, впрочем, в любом случае исходили из основных черта характера. Абуэла, отец, Тонито, тиа Джульетта… лицедей уже давно не испытывал проблем с тем, чтобы превращаться в их. Да, идеального сходства добиться удавалось далеко не всегда, но все же. Однако был один человек, изобразить которого Камило не мог, как ни пытался. Парень вздохнул, глядя на лицо младшей кузины в зеркале. - Не то, - знакомый голос произнес это, но звучал иначе. Знакомое лицо выражало растерянность и тоже казалось другим. Знакомая мимика, знакомые интонации, знакомые движения... знакомо было абсолютно все, но в то же время совсем ничего. Камило не мог понять, в чем дело. Он делал все, как обычно, даже еще старательнее, но ничего не получалось. Это просто была не Мирабель, и даже как имитация девочка в зеркале была довольно посредственной. — Может, твой дар – блокировать мой? — усмехнулся он пару раз при при кузине, жалуясь на эту проблему. Та лишь посмеивалась, но чёткого ответа так и не дала. Однажды Камило вновь обратился к этой теме. Момент, возможно, был не самый удачный: Мирабель зашивала его руану (самую лучшую вещь во всём Энканто, на минуточку). Но это был единственный шанс застать Миру и продержать её на месте достаточно долго так, чтобы и самого Камило в этот момент никто не позвал. — Может быть, mi querida prima что-то скрывает от нас?.. — он наклонился к Мирабель, серьёзно глядя ей в глаза. Несмотря на привычный шутливый тон, его в самом деле начинала волновать эта проблема. И нет, не потому, что становилось невозможно под видом младшей сестры выпросить ещё ареп у Джульетты – та в любом случае всегда замечала, когда её детей подменял Камило. Материнское чутьё, не иначе. Просто не по себе было от того, что Мирабель могла скрывать что-то серьёзное. Однако, сейчас он лишь получил щелчок по носу. — Не дергайся, а то уколю! — шутя, погрозила ему Мирабель. Она была в процессе восстановления лучшей, на секундочку, вещи в этом доме – руаны. Камило драматично возмутился: — Ты мне угрожаешь? — Предупреждаю, — ухмыльнулась девушка. Затем, подумав, добавила: — Если бы я хотела запугать, я бы обратилась к одной замечательной кузине. Далее Мирабель имела великое удовольствие наблюдать за театральной обидой кузена-хамелеона. — Оо, так тебе мало было моей глубочайшей душевной раны? — Que?.. Вместо ответа Камило перевоплотился в неё и натянул «самую светлую и искреннюю» улыбку. — «Хэй, Долорес, из всех моих старших кузенов ты у меня самая любимая!» — пародировал он, — «Самая любимая во всей семье!» Его (вернее, уже её) голос приобрел ехидные нотки. — «Что? Камило?.. Ой, ну скажешь тоже! Всего-то самый близкий друг, с которым я пять лет делила детскую, пф!» — Да, действительно, — невозмутимый голос Мирабель и не менее невозмутимое выражение лица заставили парня замолчать. — Ещё и шумный до невозможного. Ужас! Девушка едва сдержалась, чтобы не засмеяться, когда Камило, снова став собой, драматично схватился за сердце и резко опустился на пол. — Ах! В самое сердце! — он страдальчески посмотрел на Мирабель. — Por qué me haces esto?! Но – увы! – вместо простого человеческого сострадания лицедей получил лишь новую насмешку. — “Ах! Предан я! И ни одна арепа милой тиа не заживит моих душевных ран!..” — на манер постановок пьес задекламировала Мира. — Ах ты..! — во мгновение ока Камило схватил подушку и пошёл в наступление. — Предательница! Издевается над несчастным старшим братом! Парень ожидал, что Мирабель атакует его следом – раньше она всегда так делала, – так что сразу выставил одну руку для защиты. Однако, девушка лишь ухватилась за другую, которой он держал подушку, и попросила Каситу помочь. — Мира?.. — Дай я твою руану зашью уже, — всё ещё улыбаясь, но уже перестав смеяться, произнесла она, — у меня и другие дела есть, чтоб ты знал. Касита между тем придвинула половицами швейные принадлежности, которые Мирабель прежде благоразумно отложила в сторону. Повозившись немного с тем, чтобы вдеть нитку в иглу, девушка попросила кузена встать на прежнее место. Тот попытался возразить, но новое упоминание старшей сестры заставило нехотя согласился. — Ну и молодежь нынче пошла! — тихо проворчал парень, покачав головой и презрительно цокнув языком, подражая одной пожилой соседке, — Совсем старших не уважаете. Мирабель вскинула бровь. — Мы одного возраста! — Шесть недель – это все еще шесть недель. Однако при всей напускной обидчивости Камило не мог сдержать улыбку при смехе младшей сестры. — Долго ещё? — он вернулся к насущному вопросу, наблюдая за работой девушки. — Уже почти… — Мирабель забавно высунула язык, и Камило, сам не заметив, повторил за ней. — Всё! Полюбовавшись своей работой , она разрешила оценить результат и Камило. Тот довольно покрутился вокруг своей оси перед зеркалом. — Gracias, прелестная синьорита. — De nada, — девушка стала убирать нити и иглы в специальный ящичек. Камило направился было к выходу, но вдруг остановился, задумавшись о чём-то. Затем резко развернулся и набросился на Мирабель с объятиями. — ¡Mi dulce prima, mi querida, mi salvadora! — он зацеловал её щёки ровно настолько, насколько нужно было, чтобы Мира начала всеми руками и ногами отпихиваться от прилипшего братца. — Кто-то вроде бы доказывал, что он у нас взрослый — фыркнула она. Насилу отклеив от себя Камило, Мирабель вытолкнула его из комнаты: иди, мол, у меня ещё дела есть. Тот обиженно цокнул языком, но, тем не менее, спустя пару секунд уже съехал вниз по перилам лестницы и направился к кухне, планируя прихватить пару печений. Однако на середине он вдруг остановился, кое-что осознав. С недоверием, перемешанным с растерянностью, посмотрел в сторону комнаты кузины. Да, Камило много изучал повадки, уловки разных людей, особенно Мирабель. Отмечал в голове, как и на что она они реагируют, как избегают неприятных тем. Мира, к примеру, часто переводила нежеланный разговор в другое русло, причем настолько умело, что Камило не сразу стал это замечать. Вот как сейчас.