Я и тот, кто на самом деле Я

***

По всем параметрам четверг предполагался быть таким же жарким, как и начало недели, однако природа решила иначе, позволив температуре опуститься до скромных в июле восемнадцати градусов. Конечно, не мороз, только вот после долгого двухнедельного пекла ощущалось чересчур уж холодно. И Эйс сильно сжимал зубы, чтобы не дрожать, когда ехал на автобусе в больницу. Ему никогда не удавалось выйти вместе с кузеном и доехать с ним на машине, потому что Ло, как штык, уже в шесть утра закрывал за собой дверь. Портгас же просыпался не раньше восьми, кормил пса, после чего кое-как приводил себя в порядок и отправлялся на автобусную остановку. В маленьком киоске рядом он обязательно покупал пачку соленого миндаля, иногда две, когда чувствовал сильный голод, а после ждал около десяти минут до регулярного рейса из города. Отсутствие людей в эту сторону всегда являлось приятным бонусом, так как была возможность подремать, уместившись на двух соседних сиденьях. Однажды, правда, так сладко уснув, он проехал мимо две остановки. А на третьей водитель узнал своего постоянного попутчика, разбудив его. В тот раз Эйсу пришлось возвращаться до больницы почти восемь километров пешком. Он опоздал на час, но Ло его рассказ естественно не удивился и продлил рабочий день на час дольше.  И таким был ежедневный путь Портгаса от временного дома до временной работы. Поначалу парня очень удручало такое подобие ежедневного моциона. Да и сами дни всегда тянулись, словно резина, в прозябании нудной работы. Поэтому он постоянно очень ждал выходных. Аж с самого понедельника. Однако с прошлой недели в его распорядке все кардинально изменилось. И теперь Эйс с нетерпением предвкушал каждый будний день, а выходные на горизонте маячили как нечто тоскливое, безрадостное. Потому что с Сабо ему интереснее. Если бы Эйс не знал, что тот из аристократичной семьи с фамилией первых кругов, то никогда бы не догадался. Нет, определенные загоны с манерами и культурностью у Кауэлла наблюдались, но в таком случае Трафальгар - тоже выходец из высшего света. У Сабо оказалось очень явно выражено чувство справедливости. Что особенно не свойственно богатеям, по мнению Портгаса. Парень виделся лично с немалым их числом и, честно говоря, ни с одним дел иметь никогда бы не стал, даже видеть по свою сторону баррикад отказался бы. А Сабо – другой разговор. Отчасти он еще был похож на самого Эйса. Личные трагедии, перипетии жизни довольно сильно объединяют людей, сближают. И, если говорить в таком ключе понимания, ближе него был только Эдвард. Но к тому старому морскому волку у Эйса образовалось эпическое восхищение и бескрайнее уважение, как к неимоверно сильному, стойкому борцу. Борцу за свою жизнь и свои правила. Отношение же к Сабо напоминало Эйсу первую детскую дружбу. Не всегда с хорошим началом, но обязательно цепкую, яркую, очень чистую, отважную, рисковую и немного ранимую. У Эйса внутри поднимался приятный трепет, когда он думал об этом. А когда думал, то улыбался. Сабо вызывал в нем улыбку. На кухню он явился довольно рано по обычным меркам, поэтому Дадан удивленно хмыкнула. Сегодня повариха оказалась в хорошем расположении духа и даже улыбнулась Эйсу. Он от этого слегка офигел, но помахал в ответ. — Сегодня у нас много работы. Приезжает делегация с проверкой, поэтому нужно будет трудиться в темпе вальса. Эйс, тебе придется поработать ножом. Как ты с овощами, помимо картошки? — перевязывая ослабевший фартук, женщина параллельно проверяла готовность каши по маленьким пузырькам в самом центре. — Нормально. Могу даже тушу освежевать, если надо, — неохотно пожав плечом. Не слишком уж ему хотелось вникать в готовку, вот только выбора не предлагали. — Ты серьезно? — резкое удивление поварихи слегка напугало Портгаса, и он посторонился. — Ну да. Часто приходилось делать это. — Ты спасение мое! Тогда беги на черный ход, там с утра привезли несколько уток. Нужно, чтобы к обеду они были готовы. Храни тебя Господь! Я думала, как же все успеть? Хоть и дали в помощники троих на один день, но возни меньше от этого не случится. О, удача на нашей стороне! Продолжая победоносно причитать, приходить в еще лучшее настроение, Дадан отправилась снимать с плиты утреннюю заготовку. Эйс настороженно вытянул голову, смотря ей вслед. Да, сегодня вряд ли он куда-нибудь вырвется. Если обед будет, то уже хорошо. Обреченный вздох парня ознаменовал начало работы. Что и говорить, Портгас оказался прав. Ни свободной минуты, ни передышки. Все впопыхах. Иногда между одним делом и другим он поднимал взгляд над разделочной доской в сторону дверей, гуляющих в обе стороны, и будто ждал чего-то. Только это что-то не случалось. Трудяжками сновали исключительно однодневные помощники. Эйс с долей разочарования возвращался к нарезке сельдерея, утирая вспотевший лоб. Ближе к полудню собственной персоной явился Ло и утащил Дадан на пару слов. Пока они что-то активно обсуждали, предварительно отойдя к дальней стене у склада, кузен периодически метал внимательные взгляды на Портгаса. В такие моменты Эйсу всегда очень, ну очень сложно было сдержаться, поэтому данный пункт он пропустил без зазрения совести и просто дразнил кузена, из вредности показывая язык. Его выпендреж Трафальгар ожидаемо оставил без внимания. Других изменений не было до окончания рабочего дня. Активность кухни продолжалась хоть и в ускоренном, но штатном режиме. И, по мнению Эйса, этот день оказался самым нудным и скучным из последних. Оставлять его таким парень явно не желал, по этой причине, наспех переодевшись в штатские толстовку и черные джинсы, он отправился на третий этаж стационара в знакомом правом крыле в попытке вспомнить номер палаты друга. Он исходил несколько этажей, бродил туда-сюда, как маятник, всматривался в каждую гравированную цифру на дверях палат, но не признавал знакомых сочетаний. Была идея громко позвать Кауэлла, крикнув, только с ней, к его великому сожалению, пришлось попрощаться ввиду возможного переполоха. Пришлось отложить идею. А отложить - не значит забить. Оставшись ни с чем, Эйс даже не ожидал, что расстроится так. Он покинул здание больницы, пробежался глазами по загоревшимся в легких сумерках окнам и уныло поплелся к остановке, чувствуя тоскливую досаду. С чего вдруг его настолько сильно проняло отсутствие общения с Сабо целый день, ему было невдомек. Да и какая разница, когда просто хочется все обиженно послать, ногами распинывая перед собой невидимые препятствия. — Эй, — внезапно окликнули его, но парень не обернулся, продолжая шагать, — Портгас! Вот кого он точно не желал видеть в данную минуту, так это кузена. Но тот, не спросив, подрулил на машине сбоку. — Садись. Проедешься с комфортом в кои-то веки. — Не хочу, — продолжил вредничать тот, хмурясь. — Лучше ехать час с квадратной жопой в автобусе или в салоне машины с музыкой и кондиционером? Портгас цокнул и закатил глаза, недовольно рыкнув. Вот же зараза! Знает! Всегда знает, куда жать. Возьмет свое. Однако Эйс тоже непременно внесет свою лепту, даже если ему попытаются навязать чужой выбор. Остановившись, он складывает на груди руки и щурится. — При условии, что я не дождусь от тебя глупых тем для разговоров, — ему в ноги по оголенным щиколоткам мел колкий песок от пыльной дороги, отчего очень захотелось их почесать, но он стойко терпел. Вокруг густело пасмурное окончание дня, затягивая ночную симфонию неугомонных сверчков. В воздухе все еще пахло сыростью вчерашней грозы. Одним ухом Портгас прислушивается к вечеру, а вторым ждет ответа от Ло из-за опущенного стекла автомобиля. — Подумать только. Предлагаешь ему почти люксовый вариант вместо старого автобуса, а он носом крутит и ставит условия, — сказано было не зло, скорее удивленно, со смирением. — Мне больше нравилось, когда ты был младше. Послушнее, сговорчивее. Ладно, садись. Вырос так вырос. — Я никогда не был послушным и сговорчивым! — протестует Эйс, однако в машину все-таки садится, пристегнув ремень. — И вообще, так говоришь, будто не ты всего-навсего на десять лет меня старше. Просто ты завидуешь, что я теперь могу составить тебе конкуренцию. Нахохлившись, Портгас спрятал руки в коленях, отвернувшись в открытое окно. — Завидую? — несколько быстрых щелчков зажигалки заканчиваются едким запахом табачного дыма в салоне и долгим усталым выдохом. — Ну да, может, и завидую. Беспечности твоей. Мне ее не понять. Но ты умеешь удивлять. Эйс покосился на кузена, явно не ожидав такого откровения. Стало совестно. Чуть-чуть. — А насчет конкуренции, — Ло смотрел сквозь лобовое стекло машины на геометричное здание больницы с горящими глазами окон, почти такими же, как у него самого. Перебирал свободными пальцами руки, в которой держал сигарету, и будто пытался что-то уловить в своих мыслях или что-то вычислить. Прищуривал левый глаз, когда снова затягивался, а потом медленно выпускал из легких дым. У Ло были пальцы хирурга: длинные, красивые и уверенные, без лишних движений. — Смотря в чем ты собрался со мной конкурировать и зачем? Задав вопрос, он опирается затылком о подголовник, поворачиваясь к кузену. Эйс фыркнул. — Ну, точно не в желании быть хирургом. Поехали уже, я голодный хуже, чем твой пес. Молча докурив о чем-то своем, Трафальгар аккуратно убрал бычок в пепельницу и вставил ключ в зажигание. На машине до дома было около получаса, поэтому поездка предстояла хоть и в полутьме, но с ветерком. Некоторая часть дороги пролегала среди маленьких поселков, но большая ее часть все же петляла сквозь поля, лес и мимо парочки скотоводческих ферм. Поэтому освещение было лишь в виде малиново-пурпурного неба и фар машины. Приготовившись, Эйс высунул голову в окно, вдыхая вечерний аромат. — Не думаю, что смогу пришить тебе на место голову, если ее отшибет. — Здесь никого не бывает в это время, кроме тебя, ты сам это знаешь. Так что хорош. — Кажется, у тебя настроение сегодня хуже обычного. Кто испортил? — Мы договаривались без тупых тем разговоров! — Заметим то, что я не соглашался, — Ло вздернул вверх указательный палец. Беззвучно взвыв, парень накрыл лицо ладонями, пытаясь абстрагироваться. Он бы вышел из машины, только дверь залочена и скорость уже больше девяноста километров в час по ту сторону. "Хорошо, — решил Эйс про себя, — будем считать, что это мое испытание на сегодня. Если его пройду, завтра будет легче. Бля... Завтра лежачие и утки". Кажется, Портгасу стало еще хуже, и он сполз по сидению автомобиля вниз, насколько позволял ремень безопасности. Обеспокоенность во взглядах мужчины, которые он кидал на своего кузена, обострялась все сильнее. — Эйс? Все нормально? — Нет. Я вспомнил, что завтра лежачие. А мне казалось, хуже сегодняшнего дня ничего не может быть. — Ты меня сейчас напугал, между прочим. Я думал, снова боль в груди. На Ло взглянули так, словно он озвучил несусветную чушь. Брови Эйса сошлись на переносице. — Мой шрам не болит. Ему не с чего. У меня вообще ничего не болит. И давай уже помолчим. Я устал за сегодня. Еще и бесплатно устал. Лицо Трафальгара сначала выглядело серьезным, а через минуту он уже слегка улыбался, поворачивая руль на плавной дуге дороги. — Есть предложение. Надув губы, Эйс промолчал, но было видно, что он готов слушать. — Поехали в Сфолкс. — В смысле? Сейчас?! — опешил парень то ли от радости, то ли от того, что кузен сказал об этом, когда на дворе почти ночь. — Заберем Айка и да, сейчас. — Туда ехать часа четыре, если не больше. — Вопрос только в том, хочешь ты или нет? Моментально ощутив фантомный запах морского побережья, Эйс проникся приятной дрожью, стараясь унять рвущуюся наружу улыбку. — Хочу.

***

В Сфолксе ничего не изменилось. Эйс не был здесь почти год, а, вернувшись, показалось, будто он и вовсе не уезжал. Не в силах надышаться, парень раз за разом набирал полные легкие воздуха, иногда срываясь на кашель, но ему все не хватало. Через раз спирало в груди от резких перепадов кислорода, даже голова закружилась.  Он устроился на краю деревянной пристани, наслаждаясь розовеющим горизонтом над поверхностью воды, и встречал рассвет, наполненный потрясающим умиротворением. Вокруг стояла звенящая тишина, истончалась туманная дымка и очень тихо плескалась вода в сантиметре от босых стоп. На какое-то время тоска внутри Эйса успокоилась. Пока он не вспомнил про Сабо, который остался один в большой скучной больнице. И, задумавшись об этом, Портгас уловил в себе вполне осознанное желание каким-нибудь образом показать это место ему. С усмешкой почесывая конопатый нос, Эйс подумал, что Кауэллу наверняка здесь понравится и, кинув в воду крохотный круглый камешек, пообещал себе исполнить задуманное. А как и когда, подумает об этом после. Портгас считал, что Ло решит отоспаться хотя бы пару-тройку часов перед обратной дорогой, но, вернувшись в дом, он нашел лишь пустоту да короткую записку, приколотую кнопкой к косяку. "Отдохни. Вижу, что тебе это сейчас нужно. Я заберу тебя в воскресенье вечером". С обратной стороны стикера нашлось дополнение. "Отработаешь в следующий раз. Развлеки Айка." — Ну конечно! Кто бы сомневался, – проворчал парень, а потом все же расслабился, пораскинул мозгами и радостно вскинул вверх кулак с бодрым "Ес!". А дальше все было отлажено: найти в ванной полотенце, какие-то плавки, захватить пару найденных пачек чипсов да подозвать пса несколькими громкими свистками. Айк вышел сонный из своего укромного места за диваном, чтобы оценить, отчего вдруг столько шума. Но когда пес увидел внезапные поспешные сборы, то активно завилял мохнатым хвостом, сумев сложить в уме картину происходящего. Через пять минут они вдвоем уже радостно неслись купаться на дикий пляж за соседним холмом. Что ни говори, а купаться Эйс очень любил. Проводить в воде огромное количество времени для него было сущей забавой и удовольствием. Иногда кузен называл его русалкой, а когда Портгас очень надоедал, то тритоном, что, по сути своей, не меняло отношения парня к купанию. Айк, к слову, как настоящая борзая, был очень солидарен в этой любви к водным процедурам и всегда оказывался бесконечно доволен, когда Эйс водил его на прогулки к побережью. Без малого полдня Портгас вместе со своим четырехлапым компаньоном провели под палящим июльским солнцем, наслаждаясь морской прохладой. Плечи то нещадно жгло, пощипывая, то благословенно охлаждало, стоило лишь нырнуть поглубже в бушующие волны. Со всего маху забрасывая кривую корягу подальше, на глубину, Эйс играл с Айком, раззадоривая старого пса. Дома Ло почти не играл с беднягой, и тот стал сильно хандрить, что периодически выливалось в тоскливые ночные подвывания. Надо сказать, для десятилетней собаки он был довольно активным, если давать ему простор. В такие моменты Айк преображался, у него открывалось второе дыхание, а от старой рохли не оставалось и следа. Эйс наблюдал за ним со смесью радости, светлой грусти и каким-то теплым умиротворением. Впереди серебром блистали неугомонные волны, налетая на пса воздушной пеной, горизонт сливался с небом в слепящую даль, и дикие чайки, не смолкая, кружили над головой. Все ощущалось настолько прекрасно, что Портгасу хотелось раскинуть руки в стороны и с легкостью упасть спиной в объятия моря, чтобы чувствовать его вечно. Чтобы стать морем. Чтобы море стало им. С этой прекрасной мыслью парень приоткрывает глаза, щурится сквозь ресницы вдаль и вдруг на горизонте в соседней бухте замечает белесый силуэт корабля. Присмотревшись получше, притеняя от солнца глаза ладонью, Эйс через секунду воспылал бешеной радостью. Он узнал один из кораблей друзей Эдварда, а потому, поманив за собой пса, бегом направился к заветной цели. Радостный пес одобрил пробежку и охотно залаял. Конечно, парень не ошибся. Вот только что делали эти ребята здесь в отсутствии Эдварда, Эйсу оказалось невдомек. Преодолев несколько километров, он нашел их так же на песчаном пляже, словно на временной стоянке. Хотя кто знает, может, так оно и было? Окликнув сидящих к нему спиной людей, Портгас замахал руками, а когда его заметили, то замахали в ответ, жестами подзывая к себе. — Какие люди! Эйс! — схватил в охапку парня светловолосый мужчина, потрепав того по голове. — Решил уйти с нами плавать насовсем? — Ха-ха, нет пока еще, — улыбнулся он, морщась от песка, попавшего в глаза, — меня кузен привез на выходные сюда. А вон его пес! Загорелая рука парня указала в сторону светлого силуэта вдали, играющего с волнами. Эйс свистнул изо всех сил, и мечущаяся точка, вскинув голову, ринулась в их сторону. Через пару минут пес налетел на Портгаса, весело тычась мокрым носом ему в руки и живот. — Это старина Айк. Но он все еще очень любит бегать и играть, — ласково гладя пса по влажной всклокоченной шерсти возле ушей. Собак в этой компании очень любили, и каждый из присутствующих не преминул с удовольствием потрепать столь чудесное создание. Попавший в эпицентр внимания Айк от счастья даже стал поскуливать, шутливо клацая пастью. — Ты выглядишь еще лучше, чем год назад. Время идет тебе на пользу, — сказал Эйсу мужчина, когда они отошли немного в сторону от остальных. — Ну, — жмет плечами, не особо понимая, как правильнее ответить, — я бы не сказал, что все так, как мне бы хотелось. — Отчего же не поступишь так, как хочешь? — светло-серые глаза мужчины взглянули на парня лукаво, но при этом еще очень заботливо. — Я же говорил. Дед, он... и кузен мой... — Ясно. Не уговариваю. Но на лице собеседника продолжала блуждать невесомая улыбка. Он шел, сунув руки в карманы светлых брюк, закатанных до колен. Босиком и в распахнутой настежь рубахе. На груди у него от ключиц и почти до пупка четкими линиями красовалась огромная татуировка. И Эйсу она очень нравилась. — Да в общем-то уже не в них дело-то, — продолжил Эйс, сам не понимая зачем. — Хм? — Я думал, что этим летом все-таки наплюю на все их мнения, в конце концов сделав то, что так хочется, и уплыву с вами. Но как-то раз я оказался у кузена на работе и нечаянно ему подгадил. В смысле, устроил небольшой переполох в его больнице. За это он выписал мне наказание на месяц. Теперь я там мальчик на побегушках. Убери, принеси, подай, постриги газон, помоги на кухне, поменяй утки, ну, знаешь, всякое там... А потом я познакомился с одним человеком. Он пациент, — потерев затылок, Портгас почувствовал странную неловкость, рассказывая об этом, и поймал себя на мысли, что ему слегка сложно. — В общем, знаешь, он похож на меня. Он боится своих шрамов, боится себя и того, что с ним случилось. Все еще живет со своей болью, все еще как я тогда. И я думаю, точнее, даже знаю, что могу ему помочь. Поэтому пока не могу уйти с вами. Это, наверное, моя миссия. Может, даже проверка. Черт его знает, слышишь? Одно я определенно точно чувствую — я нужен ему сейчас. Я знаю, что уже немного помог. Он меняется внутри, постепенно. Сначала был очень злым, а теперь и смеется чаще, и улыбается. Знаешь, у него есть любимая игра — Дженга. Слышал про такую? Я вот раньше ни разу! Войдя во вкус, Эйсу уже было не остановиться. Он все рассказывал и рассказывал про Сабо. Повторялся, но продолжал, будто не мог наговориться, как некоторые не могут надышаться после того, как едва не утонули. И, вспоминая каждую маленькую, но важную деталь, Портгас улыбался все шире, а руками жестикулировал все сильнее. — Хочу показать ему это место! Вот только не знаю, как провернуть это, чтобы нам не влетело! — завершив свою тираду, парень удивился негромкому смеху мужчины. — Эй, ты чего ржешь?! — А ты, смотри, не влюбился ли часом, Эйс? — утерев уголки глаз, его собеседник лукаво подмигнул. От такого вопроса Портгас неожиданно впал в конкретный ступор, при этом даже остановившись. Взглядом, наполненным явным непониманием, он окинул мужчину. И потряс головой, чтобы прийти в себя. — В смысле, влюбился? Ни в кого я не влюблялся! Почему вообще тебе в голову пришло это? — Так рассказывают о людях, которыми увлекаются. Которые становятся очень близки. Ближе обычного. Мне есть с чем сравнивать, поверь, — в подтвержение сказанному он очень недвусмысленно кивает головой Портгасу за спину. И когда Эйс обернулся, то заметил тех двоих, что сидели чересчур близко друг к другу, не стесняясь очень личных прикосновений и жестов. Подумать только! В прошлый раз парень ничего такого не заметил, а ведь они много общались. А теперь все иначе. Хотя, может, Эйс не задавался целью увидеть в их взаимодействии нечто иного характера? Загадочная ситуация заставила его задуматься. — Не все замечают, — мужчина напомнил о себе, положив Портгасу руку на плечо. — Это ни о чем не говорит, — не отрывая взгляда от парочки ребят. — Я просто поделился с тобой тем, что мне важно. Какая разница, на что это похоже? Мужчина прищурил глаз, пряча его от бликов волн, и, слегка задумавшись, согласился с парнем, вновь потрепав его макушку. — Твоя правда, Эйс. Не название важно, а то, что у тебя на сердце. Идем, нам пора на корабль. Огорчение ощутимо куснуло Портгаса изнутри, заставив его напряженно посмотреть на друга. — Когда вы отплываете? — Завтра, к семи утра должны сняться. Ну, а сегодня можешь повеселиться с нами. Пойдешь? Просияв, парень слишком довольно закусил губы, активно кивая головой. Вечера перед отплытием всегда на их кораблях по-особенному прекрасны. Эйс их очень любил.  

***

Трафальгар действительно приехал в воскресенье ровно в пять, и выглядел он, откровенно говоря, хреново. Еще хуже, чем обычно. Создалось впечатление, будто он вообще ни минуты не спал. Как он держался за рулем, для Эйса оставалось загадкой. А его намерение сразу ехать обратно в Дейгаду почти повергло парня в шок. Выпустив из дома пса, Портгас с сомнением заглянул за стекло со стороны водительского места. — На тебе лица нет. Синяки под глазами чернее Марианской впадины. Скорость реакции, вероятнее всего, тоже снижена. Не уверен, что хочу ехать с тобой в машине. — Заделался врачом общей практики? Садись. Я в норме. Пара банок энергетиков, и я уже в строю. Завтра возьму выходной. Может, и послезавтра. Чего встал? — кузен начинал терять терпение, постукивая пальцами по кожаной оплетке руля. — У меня идея получше. Ты остаешься здесь вместе с Айком, ему тут так нравится. Отдохни нормально, выспись, наконец. Я в курсе, что ты не спишь толком больше месяца. А может, дольше? Ло, на тебя действительно невозможно смотреть без страха. Но не за себя, а за тебя. Стремно, что ты просто грохнешься где-нибудь, и никто не узнает. Ты перестал адекватно воспринимать окружение. Уверен, вижу это не только я. Ты, конечно, считаешь, что не можешь со мной обсудить свои проблемы, поговорить. Уверен, будто я не пойму. Пусть так, хотя наверняка я бы удивил тебя и в этом. Однако и ежу понятно — есть что-то, что гложет тебя. И именно оно не дает тебе покоя. Так вот, останься тут. Повернись к своей проблеме лицом да поговори с ней. Посмотри ей в лицо. Иначе долго ты не протянешь. Я типа мелкий, как ты думаешь. Но считаю, что пережил достаточно, чтобы иметь представление, о чем говорю. Повисла тишина. Только пес носился где-то за домом, иногда подавая голос. Замерла напряженная рука Трафальгара, а сам он немигающе уставился в одну-единственную точку перед собой. И точка эта сходилась на синей стрелке спидометра, указывающей на ноль. Ирония. В том, что он действительно на нуле. И в том, что его младший брат оказался куда проницательнее и умнее, чем он сам. Никогда бы Ло не подумал, будто может настать тот день, когда к благоразумию его станет призывать Эйс. Однако. Он настал. Трафальгар вдруг медленно выдыхает, спрятав свое лицо, уткнувшись лбом в руль авто. — Не думал пойти учиться на психолога? — заявляет Ло на полном серьезе. — К хренам мозгоправов, я уже говорил. — А у тебя хорошо бы получилось. — Да иди к черту! — фыркнул Эйс и позвал пса. — Я правда так считаю, — на этот раз Портгас ловит на себе безумно усталый взгляд желтых глаз. Усталый, но благодарный. — Спасибо. Никогда не думал, что ты умеешь так говорить. Наверное, я хреновый брат. — Я много чего умею. Особенно удивлять. Обращайся. Что до того, что ты хреновый брат, то тут ты ошибся. Ты хреновый главврач. А вот хирург ты — от Бога. Это я знаю лучше, чем то, какой частоты у меня пульс. Совсем того не ожидавший мужчина ощутил, как глаза становятся горячими, а зрение стремительно мутнеет, пробиваясь слезой. "Кошмар! Ну и день", — со смехом про себя ругался Ло. Несмотря на то, что Эйс не был чужим, Трафальгар никак не был согласен показывать свою слабость. Не настолько он расклеился. Поэтому, проморгавшись, мужчина отлип от руля в попытке бодро посмотреть на кузена. — Помнишь, как водить? — Как зубы чистить. Вылезай. Я с друзьями каждый вечер колесил вдоль и поперек города. Выдох. — Поверю на слово. — У тебя вариантов нет.                                Будучи не настолько опытным водителем на дальние расстояния, Портгас в итоге добрался до Дейгады за шесть часов. Что, в общем-то, было большим достижением по его меркам. Беспокоиться за кузена не имело смысла, так как он вполне в состоянии приехать на дальнерейсовом автобусе самостоятельно. По этой причине очень уставший от вождения Эйс быстро перекусил тем, что нашел в холодильнике, залил в себя пачку сока да вырубился прямо на диване, сняв с себя лишь джинсы. На остальное его сил не хватило. Парень мигом уснул в ожидании понедельника. И тот, не заставив себя ждать, наступил через семь часов.

***

На удивление Дадан, в утро понедельника Эйс сиял похлеще медного пятака. Мало того, что довольное выражение не сходило с его лица ни на минуту, так он к тому же схватывал информацию на лету, делал все четко и быстро. Совсем как другой человек. От того, каким женщина видела его в последний раз, не осталось и следа. Она успевала лишь диву даваться от сказочной картины. Невольно мелькнула мысль о том, может, и не нужен им другой помощник? Хотя вроде мистер Д Ватер Ло упоминал, что Эйс здесь ненадолго. Что ж, тогда очень жаль. В послеобеденное время у Эйса образовался свободный на отдых час или два с позволения Дадан. Сегодня она решилась побыть щедрой, видя старания парня, поэтому с легкой руки отпустила его отдохнуть. Не преминув воспользоваться предоставленной возможностью, Портгас переоделся в свои шорты и запасную белую майку, оголяя обгорелые плечи. Футболка с рукавом из-за трения ткани о кожу приносила дискомфорт, поэтому он от нее отказался еще с утра. И первое место на поверку, куда побежал Эйс, пустовало. Нет, само собой, в большом зале с белыми столиками в самом правом крыле больницы находились пациенты, и даже, можно сказать, больше обычного, однако нужного человека там не оказалось. Нахмурившись, Портгас не бросил свои поиски, а решил быть еще усерднее, отправившись в парк на улицу. Приятным дополнением стало то, что снаружи оказалось не жарко, да и не холодно, как в последний день. Именно самая что ни на есть комфортная температура с не слишком ярким солнцем. Легкая облачность спасала саднящую после выходных кожу Эйса. Парень обрыскал за пятнадцать минут почти всю территорию, но в итоге остался ни с чем, начиная терять хорошее настроение. Ведь если Сабо у себя в палате — это дохлое дело. Портгас так и не вспомнил цифры. Резко подергав себя за волосы, Эйс связал их резинкой, чтобы влажные пряди не лезли в лицо. И стоило ему только на секунду притихнуть, размышляя о дальнейших действиях, он различил где-то поблизости до боли знакомый звук. Звук падения нескольких предметов. Не особо скрываясь, парень мигом двинулся в нужную сторону сквозь заросли кленов. Каково же было его удивление, когда возле самого тенистого дерева он обнаружил пропажу. Эта самая пропажа довольно напряженно сидела по-турецки спиной к дереву с наушниками на голове. А перед ним на картонной подложке красовалась наполовину выстроенная башенка дженги. Эйс не смог сдержаться. Хитро улыбаясь, он нашел в траве желтый одуванчик и, сорвав его, из-за спины ткнул им Сабо точно в нос. По крайней мере, Портгасу так показалось. На деле же он попал прямиком в приоткрытый в сосредоточенности рот. Кауэлл испуганно дернулся, тут же скинув наушники, опрокинув выстроенные детали, чтобы за спиной обнаружить безумно довольного своей выходкой Эйса. — Ты с ума сошел? Зачем так делать? — проворчал Сабо, успокаивая свою панику, когда понял, кто его нашел. — Не смог удержаться! — без доли сожаления. — Еле нашел тебя, между прочим. Сабо очень внимательно посмотрел на друга, буквально рассматривая каждую деталь, чем заметно смутил последнего, вводя в замешательство. — Что? Чего ты так смотришь? — отметив окончательный пункт назначения взора Кауэлла, который снова зацепился за шрамы на груди, Эйс слегка скис. — Я не для того рассказал, чтобы ты так на это смотрел. Ему в ответ качают головой, схватив поврежденной рукой одну из деталей игры. — Я хотел извиниться, — начал Сабо, пряча глаза, — за то, что просто ушел и ничего не сказал. Как минимум, с моей стороны это было очень невежливо. Особенно когда тебе рассказывают нечто настолько личное. Но я оказался под огромным впечатлением, что довольно плохо себя контролировал. А потом начались выходные. Тебя не было. Все это время я много думал о том, что услышал, вид этих шрамов не покидал мою голову. Я пытался представить, как все произошло, могло ли быть иначе. И, совершенно того не ожидая, я вдруг вспомнил, как это случилось со мной. Представляешь? Мне напрочь отбило память о том дне, а теперь я чересчур четко все вижу, как будто вчерашний день. Не то чтобы очень хотел вспоминать. Однако я благодарен тебе за это. Казалось, будто он сжался в одну маленькую вселенную. Слишком уязвимый, слишком ранимый. Не тот Кауэлл, который встретил его ругательствами и озлобленной миной. Сейчас он сидел рядом, держал в одной руке несчастный одуванчик, а пальцами второй выщипывал желтые лепестки, как на ромашке, будто гадая. На что? Эйс наблюдал за ним, будучи немного растерянным. — Похоже, мое сознание успешно вытеснило то, что ему не нравилось. Так что, — посмотрев-таки другу в лицо, Кауэлл слабо улыбнулся, и улыбка вышла кривоватой с его левой стороны, потому быстро исчезла, — ты единственный человек, действительно сумевший мне помочь. Я даже не знаю, как тебя за это отблагодарить. — Просто расскажи. Как-то снисходительно усмехнулся Сабо, пожимая плечом. — Это история не такая, как твоя. Она банальна и вполне прозаична. — Значит, я хочу услышать эту банальную и прозаичную историю, — Портгас придал себе очень серьезный вид, чтобы Сабо не думал давать заднюю. — Так и быть. Усевшись поудобнее и вытянув ноги во всю длину, он задумался, приложив к губе указательный палец. — Моя семья, точнее, в большей степени отец, имеет довольно высокий социальный статус среди таких же семей с аристократичным происхождением. Кауэллов всегда знали, эта фамилия вечно бежит вперед, обгоняя все и вся. В каждой бочке затычка, есть такое выражение. И вот в бочке под названием "благотворительность" моя семья не просто затычка, а, пожалуй, целая крышка, может, даже и сама бочка. Потому что больших ресурсовливаний я за свою жизнь не видел ни в чем. А из-за того, что с самого детства меня уверяли в бескорыстности и честности данного мероприятия, выставляя в свете неимоверного альтруизма, я, как наивное существо, верил в красивую легенду. Да и что может ребенок, когда за него все давно решено? Пару лет назад отец отошел от дел на первых позициях благотворительного фонда, и тогда совет принял единогласное решение, в результате которого я оказался лучшей кандидатурой на его место. На самом деле я почти уверен, что и это была его заслуга. Только вот, даже если и так, они не поняли, как просчитались. К тому моменту я видел и понимал многие несовершенства нашей системы общества, которые так долго не давали мне покоя, а потому разработал новую. Многое взял на себя, стал лично контролировать финансовый вопрос и вопрос главной сферы инвестиций. И я ее поменял. Еще задолго до того дня я много раз просил утвердить финансовый поток в сферу больных бездомных животных, животных-инвалидов и приютов, их содержащих. Но мне всегда отказывали. В мягкой форме, находя кучу отговорок и отмазок, на тот момент так удачно продуманных. Я терпел неудачи. А с момента назначения влегкую перекроил большую часть всей системы. И, когда я стал погружаться в нее глубже, тогда начал замечать нестыковки. Поначалу малозаметные, но, чем дальше совался, тем больше они становились. Я знаю, что меня называли чистоплюем и, кажется, блаженным. Потому что никому не пришлись по вкусу мои излишние внимательность и любопытство. Дойдя до самого ядра этой прогнившей системы, я безоговорочно пришел к одному-единственному выводу. Благотворительности нет. Ее не существует. Есть лишь грязное отмывание денег, бесконечный обман и отвратительное безразличие к тем, кому эти люди "помогали". Мне очень сложно было поверить в это, но пришлось. Целый мир мой оказался разрушен, все, на что меня учили опираться с малых лет. И разрушил это я сам. На секунду Сабо запнулся и нашарил рукой за воротником серебристую цепочку с маленьким крестиком. Обхватил его, словно успокаиваясь, и, облизнув губы, продолжил: — Когда все раскрылось мной, многие были уволены, отстранены, лишены прав и привилегий. С каждым нечистым на руку я расправился быстро и очень жестко. Оставив в результате лишь единицы. В те дни я не мог знать, что такие кардинальные действия не могут быть просто проглочены алчными и продажными людьми. Что один я - лишь маленькая веточка против грубого веника. В этом крылась моя ошибка, за что я и заплатил. Однажды один из основателей фонда, друг моего отца, прислал мне приглашение на собрание, в коем планировалось обсудить и поддержать новую стратегию и политику фонда. Он сообщил, будто многие из бывших членов совета пересмотрели свое мнение, желая поддержать мою позицию. Такой лапши налили в уши, а я развесил их, как наивный идиот, и поверил. Встречу назначили в одном из отелей, как часто бывало, оговорили время и участников. В назначенный час, как приличный человек, я пришел к месту сбора, но никого не обнаружил. Догадайся, что случилось дальше? — невеселая усмешка не нуждалась в пояснении. Он инстинктивно поглаживал затянутое шрамом запястье, словно читая с него. — По официальной версии следствия дверь в конференц-зал захлопнулась, а замок вышел из строя. Случилось короткое замыкание. За секунды в технике вспыхнул пожар, за минуты он охватил почти все помещение. Даже дурак в это не поверит. А кому какая разница, если везде все куплено, а деньги решают, жить тебе или умереть? Или остаться покалеченным на всю жизнь. Улыбка Кауэлла показалась Эйсу жуткой. Такая искусственно-тоскливая. Обреченная? И глаза цвета речных незабудок смотрели на Портгаса до безобразия отчаянно, но при этом смиренно. — Фактически мне дали понять, что они думают обо мне и о том, что я делаю. Этакая прелюдия. Предполагаю, мое пребывание среди живых, по сути, лишь следствие желания моего отца. Он старался не отсвечивать, а как только запахло жареным, то моментально все скосил. Единственно услышанные от него слова были об исключительно моей вине в произошедшем. В горящем помещении я пробыл не так уж и долго, по словам врачей. Однако сильно прогоревшая потолочная балка не выдержала напора и, треснув, отлетела большим обломком в меня. Слева, в лицо, руку. Вот, собственно, все. Номинально фонд все еще числится под моим руководством. Однако в реальности дела обстоят иначе. Здесь довольно четкий, продуманный план, в коем я всего-навсего пешка. Главный представитель и лицо благотворительного фонда должен быть всегда на виду. Всегда. Он — лицо. А во мне от этого ровно середина на половину. Я уже ничего не решаю, голос мой ничего не стоит. Безупречно обезоружен. Ну а фонд продолжает свою бурную деятельность. Черную, мерзкую, фальшивую, коррупционную и незаконную. Чего еще желать людям, способным на убийство ради собственной выгоды? Даже не представляю... Эйс пребывал в таком сильном шоке, что даже не смог выговорить ни слова. В груди, содрогаясь, кипящей волной закручивалась ярость, с ядом уходя к готовым все крушить рукам. Пространство будто трепетало всполохами вокруг парня, и Сабо отчетливо ощутил это кожей. — Я слышу и чувствую твою злость. Остынь. — Очень, очень сложно, знаешь ли, — сквозь зубы цедит Эйс, сжимая кулаки. Грудь его ходила ходуном от чересчур глубоких вдохов, и сам он едва сдерживался. — Я рассказал, потому что посчитал, что ты, как никто из тех, кого знаю, сможешь меня понять. — Понять тебя и понять тех людей — вещи кардинально разные. Покалечить человека ради денег? Ради мести? Проучить? Стоило парню задать эти вопросы, как он осекся, осознав, что к чему. И ведь реально он не сообразил, про что ему говорил Кауэлл. Очевидное не сработало, и Портгас провалился в эмоции. Остыл Эйс так же быстро, как вспыхнул. Во рту стало неприятно, кисло. Кислым выглядело и его выражение лица. — Поразительно. Ты совсем меня не знаешь, но так реагируешь, будто мы с тобой давние друзья с пеленок, — негромко начал Сабо, — почему? Даже то, что мы оба прошли через настолько тяжелые вещи, разве этого достаточно? У Кауэлла не было желания обидеть или оскорбить Портгаса. Пока он думал, крутил в голове разные фантомные мысли, они невольно обрели форму и слова, сорвавшись размышлением вслух. Он не сразу понял, что сказал, а когда сообразил, увидел темный, острый взгляд карих глаз. — Могу оставить тебя наедине с этим вопросом, — резкий ответ Эйса удивил его самого не меньше, чем собеседника. Внезапная колющая обида, вспыхнувшая в нем, оказалась чистой воды откровением. Так его не задевали даже язвительность и нравоучения кузена. А тут будто шило воткнули в основание горла, настолько сильно скрутило неприятное чувство. Явное недовольство, растерянность и непонимание овладели Портгасом, и первое, что ему захотелось сделать – уйти. Устраниться. Закрыться, скрыть уязвимую брешь, которая колотящимся сердцем вызывала в нем нарастающую панику. И среди всей происходящей мешанины мыслей, ощущений и слов яркой искрой в памяти вспыхивает совершенно четкое: "— А ты, смотри, не влюбился ли часом, Эйс?" Током бьет, когда Сабо хватает Эйса за плечо и смотрит ему в лицо очень обеспокоенно, возвращая в реальность. Мечущийся по пространству взгляд Портгаса останавливается, словно прикованный магнитом. На несколько секунд. Глаза в глаза. — Если я задел тебя тем, что сказал, извини. Я очень много думаю последние дни и часто не осознаю, когда мысли превращаются в слова. Дернувшись немного назад, Эйс только в эту минуту осознает, как жжется кожа на плече под пальцами Кауэлла. Поэтому он шипит сквозь зубы, отталкивая руку друга. — Больно, что ж ты хватаешь, как кусок мяса! — Да у тебя все плечи обгорели, — дошло до Сабо, и он виновато улыбнулся, — я не знал, извини. Сверху с крон деревьев сорвалась серая сойка, шумно трепеща крыльями. Маленькая пичужка унеслась прочь, слегка разрядив обстановку. Задышалось чуть легче, и Эйс перевел дух, прикрыв веки. — Все нормально. Не обращай внимания. Я сам перегнул палку. — Эйс? — Что? — Могу я спросить тебя? Парень невольно напрягся от его вопроса, однако кивнул. — Что ты делал на выходных? Отпустило. Портгаса совсем отпустило, и он устало лег обратно на траву. Ему казалось, будто он пробежал минимум двухсотметровку, а максимум пару километров. Понемногу сердце успокаивало свой сбитый ритм. — Ло отвез меня в Сфолкс. Знает, что со стопроцентной вероятностью спасет меня от хандры. — Сфолкс? — У него там дом, я рассказывал. Там я познакомился с Эдвардом. — Мне казалось, что это далеко. — Так и есть. Ехать туда при большой скорости четыре часа. А обычно около шести. Еще паром. Заинтересованный, Сабо устроился рядом, так же улегшись головой в заросли цветущих одуванчиков. Посмотрел вверх на трепещущие листья кленов и закрыл глаза. Ему вдруг стало так спокойно и хорошо. А от прежней тревоги почти ничего не осталось. — Ты видел море? — хотя Кауэлл спросил, ответ он уже знал, но ему слишком хотелось услышать, как расскажет о нем сам Эйс. — Угу. Видел. И смотрел бы на него бесконечно, — рассказывая, парню казалось, будто он слышит шелест теплых волн и крики береговых чаек, поэтому он растянул губы в улыбке. — Целый день мы с Айком носились по пляжу, купались, играли с волнами, я кидал ему какую-то корягу, а он радостно лаял, махал хвостом и тоже выглядел безумно счастливым для старого пса. Слепило яркое солнце, на небе не было ни облачка, только легкий бриз напоминал о том, что время не замерло. А потом я увидел их! Друзья Эдварда пришвартовались неподалеку, и я торчал на их корабле целые сутки. Вчера рано утром они вышли в море. Сказали, что плывут в сторону Индии. Поэтому я и обгорел. Щиплет теперь противно и чешется. — На сотую долю теперь ты, пожалуй, можешь понять то, что я чувствую ежедневно. Хотя за последнюю неделю стало гораздо лучше. И либо я попал на крючок эффекта плацебо, либо я действительно стал сильнее чувствовать запахи, немного четче видеть левым глазом. — Тогда скажи, что ты чувствуешь? Какой аромат ярче всего? — решив испытать друга. Сабо шумно втянул носом воздух и задержал дыхание. Заново обучаясь различать нотки и оттенки разных ароматов, он считал, будто это похоже на то, как заново учатся ходить. С неизвестностью и страхом. — Одуванчиками. Травой. Землей. Медикаментами. М-м-м, — немного застопорился, — морем, песком. — Хэй, откуда морем и песком-то? — недоверчиво выгнув бровь, Эйс приподнялся на локте. — От тебя. От тебя пахнет морем, — ляпнул и смутился. Хорошо, что он успел скрыть лицо рукой, очень удачно пряча заметную неловкость. Кауэлл не понял, с чего вдруг это у него вырвалось, хоть и было правдой. Эйс удивился. Что-то было в этом очень странное. Рухнув обратно на спину, парень заложил за голову руки. — Девяносто пять процентов попадания. — Почему не сто? — Потому что я с утра мылся! Вряд ли соль въелась мне в кожу. Тебе, наверное, почудилось после того, что я рассказал. — Да нет же! Я на самом деле чувствую этот запах! — протестующе заявили Портгасу, приняв сидячее положение. Последовав примеру друга, Портгас тоже сел, недоверчиво нахмурив нос. — Сабо, я пахну мылом, а не морем! — для пущей убедительности он даже сам обнюхал свою руку, утверждаясь в сказанном. — Значит, не руки, — тот продолжал стоять на своем, пока вдруг что-то в его глазах не изменилось. Зрачки медленно расширились, вытеснив голубой цвет радужки. У Кауэлла вдруг возникло странное ощущение. Словно в это мгновенье он увидел Эйса впервые. И это самое ощущение необъяснимой неизвестности оформилось во вполне осознанный вывод: он красивый. До этой минуты Сабо лишь Коалу называл красивой, и никого больше. Это открытие стало для него неожиданностью. Пришлось встать на четвереньки, упереться здоровой рукой в примятую траву, чтобы дотянуться до друга и осторожно вдохнуть почти у самого виска, ненарочно задев его волнистую прядь волос. — Вот. У тебя волосы пахнут морем. Определенно точно, — отстранился Кауэлл так же быстро, как и приблизился. Прошло лишь несколько секунд. Хотел бы Портгас улыбнуться в ответ, однако что-то ему не давало. — Я кое-что придумал, — ловко перевел тему, продолжая смотреть на друга. — Но есть вероятность, что тебе не понравится. Ну, или ты будешь сильно против. — И что за безумие посетило твой ясный ум? — Сфолкс. — В смысле? — Хочу, чтобы ты увидел его. — Эйс, все это, конечно, здорово. Меня, безусловно, прельщает мысль побывать на побережье. Но это далеко, а я здесь, в больнице. Море я тут увижу или на картинах, или услышу о нем от тебя. В ближайшее время на большее рассчитывать не приходится. Портгас не двинулся, а поза его продолжала источать уверенность и непоколебимость. Как и взгляд. — Это всего четыре часа езды. — О чем ты... — заикнулся Сабо, а потом до него дошло, будто по голове ударили, и он выставил перед собой руки, не в силах сохранять спокойствие. — Э, не-е-е! Нет, нет! Нет, Эйс! Только не это! — Ты даже не выслушал, что я хочу предложить! — По-моему, это очевидно! — Вовсе нет. — И что же тогда? Коварство и хитрость изменили Портгаса, сделав его похожим на лиса-охотника. Заострившиеся внешние уголки глаз и лихорадочный блеск явно не предвещали законных действий. — Мой кузен на следующих выходных отправится в Грестлад, по работе. Его не будет два дня при плохом раскладе, и четыре — при хорошем. Уладить вопрос твоего отсутствия здесь мне труда не составит. Сможем улизнуть в пятницу вечером. — Вот это я и имел ввиду! Черт, Эйс! Нет! Ладно, я понимаю сбегать пару километров до реки и вернуться через пару часов... — Четыре, — поправляют его со знанием дела. — Да какая разница! Ну, четыре! А ты что предлагаешь? — Несколько дней с ночевкой в крутом месте на берегу моря? Нет, нельзя делать такой невинный вид, предлагая столь дикую авантюру! Вот только Эйсу было безбожно плевать. Парень уже в своей голове все расписал от и до. Полушепотом, сам себе не веря, Кауэлл переспросил: — Ты сейчас это на полном серьезе? — В яблочко. — Да ты... — Сабо. Тебе понравится. Это то, что я обещаю. — Почему я вообще с тобой обсуждаю подобные вещи? Сокрушался Сабо, но совсем недолго, потому что природная харизма Портгаса совершенно волшебным образом оборачивала почти любые ситуации в его пользу. — Потому что я милашка, — поиграл он бровями, страшно довольный собой. И даже здесь Кауэлл не мог с ним поспорить. Кажется, он терпел поражение по всем фронтам. А самое фиговое, что он не понимал, почему. Определенные догадки стали возникать, однако парень предпочел считать их крайним вариантом. Очень крайним вариантом. В противном случае Сабо попадет в дико затруднительную ситуацию, неудобную для всех ситуацию. Вскоре конопатый дьявол убежал дорабатывать свое наказание, оставляя друга наедине с его мыслями. Мыслями, от которых у Кауэлла мурашки то и дело бегали вереницей по спине. Невиданное наваждение охватывало Сабо с ног до головы, стоило только вспомнить этот соленый морской запах у виска Эйса.