Личность Юстасса. Тайное становится явным и "ящик Пандоры"
26 июня 2022 г., 19:29
***
Четверг начался с того, что Сабо отлип щекой от письменного стола, просыпаясь. Сонно поморгал глазами, зевнул, пытаясь сообразить, что к чему. И как только он выпрямил спину, принимая сидячее положение, то заметил, что с плеч соскользнул тонкий плед. Сначала парень не понял, откуда тот взялся, хмурился, с сомнением припоминая вчерашний день. Но стоило взглянуть на разворошенную кровать — события собрались в единую картину. Улыбка расцвела на его лице. Возможно, так выглядят люди, у которых утро начинается с приятных событий. Поэтому, натянув плед на голову, Кауэлл спрятался под ним, ощущая себя исключительно довольным человеком. Кажется, он понял выражение про тех самых порхающих бабочек в животе, когда эйфория заполнила его до краев и уже обжигала краснотой щеки.***
Эйс не был уверен в том, что Ло не спросит его про ночное отсутствие. Да что лукавить! Ло, само собой, обязательно придет за тем, чтобы узнать, где пропадал кузен. Этакий пунктик на беспокойстве. И с каким настроением мужчина найдет Эйса, было большим вопросом. Потому что после утреннего разговора вчера тот явно оставался не в лучшем расположении духа. А еще парню стало интересно, согласится ли Трафальгар продлить его нахождение здесь еще на неделю. Ведь мотивация остаться в больнице подольше приобрела совершенно иной смысл. И смысл этот сейчас наверняка глубоко спал на том столе, на котором уснул. Первое, что увидел Портгас рано утром — трогательно спящего Кауэлла, которого он рассматривал еще несколько минут, сидя на краю кровати. Изучал, запоминал черты лица, телосложения и силился понять, почему же его, Эйса, так тянет к этому человеку. По-всякому тянет. Почему сердце начинает волнительно, по-детски биться, стоит лишь посмотреть в его сторону? Разве так должно быть по отношению к другу? Портгасу казалось это очень трудным для осознания и принятия. Его ни разу не цеплял ни один человек, не привлекала ни одна девушка так, чтобы ее хотелось коснуться, обнять, дойти до чего-то большего, чем поцелуи. В городе, в компании друзей, Эйс вел себя более развязно, что ли, и среди них было обычным делом целоваться с кем-то на спор, по приколу, чтобы подразнить друг друга. Однако даже мало-мальского отклика действия подобного рода не находили в парне. Разве что смех. Никто не знал об этом, а Портгаса периодически гложил вопрос: что с ним не так? И вот, значит, теперь выясняется – Эйс не бракованный, чувствовать он вполне себе умеет, даже слишком умеет. Проблема в том, что объектом его внимания, абсолютно случайно, стал парень. У которого типа невеста или уже, походу, нет. В любом случае ситуация выглядела довольно-таки сложной для восприятия, и огромное количество мыслей непременно вызывали головную боль. Он совсем не знал, как в этом разобраться, не похерив что-нибудь, как обычно бывало. Протяжный вздох усталости получился очень громким, таким, что даже сам Портгас вздрогнул, осмотревшись. Никто не обратил внимания. Вокруг кипела работа, нарисовались еще пара помощников, и все занимались каждый своим делом. Однако в поле зрения Эйса попала спина Бон. Девушка стояла у столешницы, нарезала овощи и пританцовывала на месте, не забывая активно вилять бедрами. В ее коротких шортах такие телодвижения выглядели специфично. Парень пожевал губу, поразмышлял, даже успел погрызть уголок ногтя, прежде чем решился. А когда точно решился, отставил кастрюлю и тушки индеек, подходя к девушке. — Можно тебя на минуту? — оперевшись поясницей об стол, Эйс снова слегка залип на грудь Бон. Нет, ну она реально огромная! — Или на пять. Не отвлекаясь от работы, та щелкнула пузырь жвачки: — Говори. Слушаю. — Нет, ты не поняла. Это разговор не здесь. Надо выйти. Сей поворот событий заставил Бон поднять глаза на Эйса и пристально посмотреть. — Что за дела, красавчик? Хочешь сказать мне, что я великолепно выгляжу? Я и так это знаю, — усмехается, — а если нет, то лучше иди работай, или Дадан придумает тебе дополнительные полезные дела. Эйс напрягся и сжал кулаки в карманах шорт. — Это важно. Буду должен. Много времени не займет. Выкрашенная розовым бровь девушки изогнулась в удивлении. Ее быстрый взгляд прошелся по собеседнику в попытке найти ответ или подвох. Но ни того, ни другого она не выискала. В итоге хмыкнула, отложила нож и вытерла руки. — Ну, пойдем. Сомнительность задуманного Портгасом стала заметна уже на моменте, когда он затянул девушку на склад и закрыл следом дверь. Внезапная темнота сначала довольно сильно ослепила, но через несколько секунд зрение начало приходить в норму. Тогда Бон и обернулась, готовая к любой обороне, кроме того, что услышала: — Ты вчера про советы говорила, что можешь помочь. Ну, в плане, что у тебя опыт большой или что-то вроде, — запинываясь и краснея, как мальчик, Эйс еле смог выговорить волновавшую его проблему. Оживилась Бон моментально. — Так-так-так, – плывущей походкой кошки девушка сократила между ними расстояние, томно дыхнув парню в лицо, — что же, значит, совета хочешь? Совета в чем, напомни? Эйс напрягся, когда ощутил властную ладонь и цепкие пальцы на своем предплечье, опасно ползущие вверх, к шее. Во взгляде Бон он прочел если не похоть, то соблазнение как минимум, и у него аж воздух встал поперек горла. Настолько нелепо выглядела ситуация. — Ты поняла, о чем я. — М-мм, нет. Не поняла. Напомни, будь добр, а то у меня с памятью иногда беда. В беззастенчивой манере Бон достигла рукой шеи Эйса и уже начала переходить на подбородок в момент, когда он внезапно остановил ее руку уверенной хваткой. При этом посмотрел на девушку довольно серьезно. — Не придуривайся. Я имею ввиду Сабо и... — Тш-ш-ш, — она прикрыла ему рот, не дав договорить, — да все мне ясно. Ну, разве что кроме одного. И вот это одно, что Бон было не ясно, повергло Портгаса в оцепенелый шок. Ибо она, не смущаясь ни секунды, поцеловала с таким напором, что его спиной вжало в стеллаж с коробками. Чужие женские губы ощущались как нечто странное, потустороннее, не вызывающее каких-либо эмоций. Собственно, как и обычно. Даже округлая грудь, соприкоснувшаяся с Эйсом всем своим объемом, больше напоминала по ощущениям подушку. Прежде чем оттолкнуть девушку, парень почувствовал себя замаранным. Гнусным и бестолковым. Поцелуй прервался даже с некоторым сожалением для Бон. Она успела оценить, насколько приятные губы у Портгаса. Все, как она любила: плотные, но не сухие, не чересчур мягкие, не тонкие, а идеально объемные для парня. И рот широкий. Будь девушка заинтересована сейчас в отношениях или в желании подцепить кого-нибудь ненадолго, то определенно бы рассмотрела этого красавчика. Но тело Эйса ни одним мускулом не отозвалось на ее ухищрения. Даже когда она между делом опустила руку на его пах. Там тоже все было очень ... спокойно. — Хэй! Какого?! — отдернуло Эйса как от огня. — Чего ты вообще творишь-то? Офигела?! Столько ярости после своих ласк Бонни не видела ни разу. Обидно стало отчасти. Она вздохнула, цокнула, будто ее все достало, и оглядела парня перед собой, слово чудо испанское. Снисходительно. Жалостливо. — Чего орать, когда ты сам меня об этом просил? — Об этом? Я не просил меня домогаться! — Ох уж мне эти гейские истории, — сокрушалась Бон. — Ты хотел убедиться, солнышко ли голову напекло или же ты действительно хочешь этого одуванчика. Вот я тебе и показала, какой из этих вариантов верный. У тебя в штанах глухо, как в штиль на море. А так быть не должно. Если ты, конечно, не евнух. На последней фразе девушка вопросительно покосилась на Эйса. — Само собой, нет! — возмущению не было предела. — Не слишком ли много ты о себе мнишь? — Шутишь, милаха? Мой опыт тебе и не снился даже. Сколько тебе лет-то? А то вдруг я тут несовершеннолетнего чуть не совратила. — Нормально мне лет. Да это тут вообще ни при чем. Бонни театрально закатила глаза. — Ты не испанец часом, а? — Нет, а это здесь каким боком?! — Напомнил мне кое-кого. В общем, у моего брата был один такой испанец. Знаешь, сколько я наслушалась и насмотрелась их санта-барбары? Капец, конечно. Была и жилеткой, и грушей для битья, ну, в пределах разумного, ясное дело. И психологом. Осточертело, что капец. Я своих отношений построить не могла, вечно куратором у брата была. Но в итоге они разбежались. Слава Богу. Так нервы нельзя друг другу трепать. Гремучая смесь больно. Поэтому, поверь, я многое знаю об отношениях между мальчиками. Не то чтобы мне сильно хотелось, однако получается именно так. И друзья тоже, и на прошлой работе. Везде, короче. Теперь и ты тут, любознательный такой, новый мир для себя открываешь. Так что спросить хотел? Слегка заторможенный, Эйс хлопал глазами, все еще держась за стеллаж. У него и вопроса как такового конкретного не было. А речь Бон была безумно убедительной. Про такое вряд ли соврешь. — Да хрен знает... — Ой, блин, как сложно. Давай, начнем с простого и быстро, а то времени-то мало, — сделав губы трубочкой, она призадумалась, после чего зарядила в лоб, — Ты хочешь его?***
Перебирая шестнадцатую по счету папку в мягком переплете, Ло решил все же оторвать от них взгляд и потереть уставшие глаза. Бессонная ночь сказывалась вполне себе явно, сделав настроение еще хуже, а круги под глазами еще темнее. Мужчина предпочитал особо не показываться постояльцам и пациентам больницы, вместо себя отправляя помощника. Пока сам задавался вопросом: где, черт подери, носило Эйса?! И ладно бы в городе, у себя дома.Трафальгар знал про его местную тусовку, но здесь?! Здесь же совсем глушь! И тем страшнее и волнительнее было за него. В конце концов к десяти утра, не выдерживая пытки, Ло снял с себя медицинский халат, нашарил в куртке курево с зажигалкой и вылетел прочь из кабинета. Путь его лежал на кухню, но отнюдь не за едой. Цель просто обязана быть на месте, в противном случае мужчина даже думать не мог, что будет. Он тенью фурии преодолевал коридоры больницы, тщательно стараясь не отсвечивать, что ему почти удалось. Без врачебного лоска с ним поздоровались лишь три человека, и те сотрудники. Можно сказать, то был успех ужасного образа Трафальгара. Пропажа, к его же счастью, нашлась-таки на кухне, как и полагалось. Эйс с уж больно кислой миной нависал над разделочным столом, что-то рассматривая во внутренностях индейки? Господи, словно пятиклассник на уроке естествознания. Мужчине немного полегчало. Внезапный стук возле двери и оклик мигом обратили на себя внимание Портгаса. Вскинулся моментально, явно мало довольный тем, кто за ним пришел. Ло кивнул головой в сторону выхода, как бы намекая, а Эйс растерянно посмотрел на занятую повариху, которая активно колдовала над сковородой. — Дадан, я заберу у тебя на время этого товарища? — обращение к женщине хоть и было неформальным, не ощущалось неуважительным. К тому же женщина засияла при виде Ло. — Да, мистер Ватер Ло. На сколько потребуется. Сейчас у меня хватает людей. Спасибо девочкам из администрации! Нервно дернув щекой, Эйс в результате давит сиплый смешок. Он так ничего и не придумал для отмазы кузену.***
В большом здании больницы существовал черный ход. Не тот, где Эйс обычно разгружал продуктовые машины каждый день и принимал товар. А вообще черный. Самый черный. О котором он почему-то до сего момента не имел представления. Зато знал Ло. Что заметно уязвляло парня. На задворках левого крыла, почти с торца, аккурат на цокольном этаже, затесался незаметный такой выход, с серебристого цвета козырьком и парой ступенек вниз. А по бокам за низеньким кованым забором теснились, как и везде, гортензиевые кусты. Но тут их особо не стригли. Возможно, поэтому они смыкались над головой объемными гроздьями цветов, заставляя Эйса пригнуться. На ограждение Ло уселся почти как птица, согнув одну ногу в колене, при этом, уперевшись пяткой в верхнюю перекладину, а вторую свободно выпростал вперед. Само собой, закурил. На этот раз - сигарету с вишневым табаком, и очень внимательно стал рассматривать кузена. Эйс молча стоял в закрытой позе, скрестив ноги и руки, оперевшись на металлическую жердь позади себя. Ему кивнули подбородком вверх в ожидании, что он, видимо, начнет говорить, но парень закосил под дурачка и пожал плечами. — Что? — спросил чуть погодя. Выдох. Дым летит в сторону, а Ло выглядит еще более паршиво. Желтые глаза слегка щурятся, но не из-за едкости смога, Трафальгар пытается прочесть Эйса. — Рассказывай. — Чего рассказывать? Я нормально работаю. Даже хорошо. Дадан вон хвалит. — М-м-мм, — согласившись, покивал головой, стряхнул пепел поодаль от себя, а потом снова посмотрел на парня, показывая подобие улыбки, — так хорошо, говоришь? Так хорошо, что даже ночью остаешься работать? Я бы обмолвился про двойную ставку, но ты же на исправительных началах, а не оплачиваемых. Так что... подумай и попробуй снова. Отстой. Ло в плохом расположении духа, и необходимо было срочно выдумывать пути отступления. Кусая губы, Эйс отчаянно перебирал в мыслях все возможные варианты, но ничего не подходило. Портгас чувствовал себя как в детском саду, будто сломал чью-то игрушку, и теперь нужно признаться. Только Сабо не игрушка, он его не ломал, и признаваться про него ни в коем случае нельзя. А что, если вместо Кауэлла поставить другого человека? От внезапной идеи Эйс вспыхивает радостью, но голос делает максимально недовольный, будто его тайну вынуждено вскрыли. — Ну ладно. С девушкой был. Все? Теперь ты отстанешь с мамкиными расспросами? — Что за девушка? — Какая разница?! — Огромная. Я не отстану, Эйс. — Почему я должен на это отвечать? — Потому что, А, — втянув быструю затяжку, Трафальгар зажал сигарету в одной руке, а пальцы второй начал поочередно загибать, — ты на моей территории. Б — это закрытая территория больницы. С — ты все еще отбываешь свое заслуженное наказание. Д — ты уже был замечен в общении с пациентами. Е — я предупреждал, что этого ни в коем случае не должно быть. Достаточно причин? В ответ он услышал обреченный рык. — Она не пациентка, нет! Она.., — тут же вспомнилась Бон и ее проверки в кладовой, — она со мной работает. Новенькая. Мы, типа, гуляли в городе неподалеку. — Как зовут? — Да вот еще! Обойдешься! Чтобы ты пошел и все испортил? Имей совесть! Вначале мужчина хотел что-то ответить, однако передумал, закрыл рот и тяжело промолчал. Еще пару раз затянулся вишневым дымом да затушил бычок о подошву своих ботинок. Урны, как назло, рядом не нашлось. — Я надеюсь, про контрацепцию и все в таком духе мне не нужно тебе объяснять? — Ло говорит не то, что хотел сказать, но и так не плохо. — Ты сейчас прикалываешься? — изумление на раздраженно искривленном лице. — Я не какой-то там лох, который шлепает все, что движется. У меня есть голова, в конце концов! — Ну, это я заметил, — слегка оттаяв, попадая под яркие эмоции Эйса, Трафальгар добродушно встает и треплет того по голове. — Я просто волновался. Ты в курсе, что дед открутит башку мне и всем, если с тобой что-либо случится. — Ой, да ну его! Одним нахлебником меньше будет. Они начали шуточно бороться друг с другом. Ло старался взлохматить Эйсу волосы, а тот вовсю извивался, чтобы увернуться и попасть пальцами по ребрам кузена. Ведь тот с детства панически боялся щекотки. Можно сказать, щекотка – единственное действенное оружие против Трафальгара Ло. Ну, само собой, из приемлемых. Для Эйса приемлемых. Потасовка закончилась со счетом 3:0, где Портгас продул всухую и теперь выглядел почище недовольного бурундука: взъерошенный, раскрасневшийся. — Не переиграешь, не старайся, — усмешка у Ло хитрая, слегка подлая. — Да ну нафиг. Мне еще работать. Нашел бы себе, с кем побеситься. А то со взрослым кузеном – это явно последняя стадия, Ло. — Тебя забыл спросить. Напоследок, прежде чем уйти, Эйс присмотрел над головой шикарную гортензиевую гроздь цвета немного бледнее, чем волосы Бон, и, приподнявшись на мысках, сорвал ее. Весь куст задрожал, а мужчина взглянул на парня, зацокав. — Увидел бы наш садовник – уши бы оборвал. — Это тот, за которого я почти полностью газон покосил? Так он мне должен еще. А здесь вообще, походу, он не был очень давно. Так что можешь не переживать. Уникальное свойство Портгаса – умение всегда выставить себя в лучшем свете, даже когда ругаешь, даже когда не прав. Даже почти умирая. Ло часто вспоминал те моменты, которые оттиском оставлены у него на сердце и в памяти. Выжжены гравировкой, высечены на камне его самообладания. Тогда, два года назад, лежа на липкой от крови кушетке, Эйс даже с пеной на губах от кислородного коллапса что-то хрипел про свою самостоятельность. Вскоре он, конечно, вырубился, началась асистолия, но Трафальгар не просто так однажды на пальцах набил слово "смерть". Мужчина считал, что его рукам подвластно управлять этим человеческим свойством больше, чем кому бы то ни было. Тем более, собственноручно потерять Эйса он ни при каких обстоятельствах не мог. Этого в его картине мира просто не было. До последнего миллиграмма Ло помнил и сколько адреналина, и сколько атропина вкачивал в обезвоженные вены парня. Отлично помнил, как легко и одновременно сложно разрезать волокнистые мышцы сбоку под большой грудной. Как глубоко нужно скользнуть рукой, чтобы нащупать тот самый важный орган, буквально мотор человека. Безумно четко помнит, как потряхивает, когда в собственной ладони держишь сердце близкого тебе человека. Теплое, скользкое, бьющееся неровно, потому что с правого желудочка сочится темная венозная. И аорта – хоть и с еле различимой, но перфорацией. Помнит, как терял трижды, но каждый раз с упорством заводил, пока не ввел в медикаментозку, чтобы сделать невозможное. Двадцать. Двадцать операций, после которых он больше не притрагивался к скальпелю, потому что что-то внутри надломилось. Что-то внутри Трафальгара дало трещину. А он отчаянно посчитал, будто дистанцировав себя, будто разорвав любую связь с хирургией, он станет таким, как раньше, вернет силы и желание лечить людей, помогать им. Но, как оказалось, наивная идея нихрена не работала. Ло терпел эту боль до сих пор, каждый раз глядя на Эйса. Проклинал, ужасался и терпел, угасая с каждым днем все больше. Страх скатиться на дно душил, особенно по ночам, потому сна почти не было. Потому жизнь начала казаться пыткой. Только обязательства перед больницей и кузеном заставляли его ежедневно выходить из дома. И если Портгас всегда будет тем, ради кого он встанет даже при смерти, то больница казалась уже чем-то серым, опостылевшим, грузным. Ло терялся, умирал и возрождался раз за разом. Его, конечно, никто не просил. Однако, разреши мужчина себе так думать, все закончится мигом. Ему хочется знать, что есть причина, по которой он живет. И пусть причина не ценит этого так, как хотелось бы Трафальгару, не видит, достаточно и того, что Эйс живой, ходит, дышит, улыбается и смеет мечтать. Ведь Ло совсем забыл, каково это. Когда они дошли до развилки коридоров, мужчина заприметил, как в выражении лица Эйса застыл незаданный вопрос. Юлить не стал и сразу напрямую поинтересовался: — Что? Я вижу, что ты хочешь спросить что-то? Парень помахал гортензией перед носом, поднимая на кузена свои карие глаза. — Ты говорил про конференцию, симпозиум, саммит, форум или как там его? На выходных. Ты едешь? Я просто хотел взять машину и побыть в Сфолксе. Ребята, конечно, уплыли. Но я люблю это место. И Айку нравится. — Да, еду. Все в силе. Ты собрался один или... с кем-то? – видимо, намекая на его мифическую девушку. — Один. Это слишком личное место для недолгих знакомств. Смерив взглядом кузена, Трафальгар не нашел, к чему придраться, не увидел лукавства. Эйс выглядел серьезным и спокойным. Тогда внутренний сторожевой цербер мужчины опустил уши, спрятал оскал и тихо улегся, засыпая. — Окей. Машину оставлю на стоянке. Я отчалю примерно в шесть вечера. Постараюсь заправить полный бак. Парень расплылся широкой улыбкой, хлопнув Ло по угловатому плечу. — Спасибо! Все, я убежал, а то хорошее отношение может быстро стать плохим. И удачи на конференции! Убежал Портгас, как заправская лань. Только пятки сверкали. Ло выдавил из себя тяжелый вздох, точно сделал передышку, прежде чем снова на себя взвалить привычную усталость. Потолок над его головой тянулся по всей длине коридора белыми витиеватыми вензелями. Где-то побитыми, где-то стертыми, а где-то вовсе усеянными трещинами. Поношенное временем здание уныло выражало свою солидарность с внутренним мироощущением Трафальгара, молча наблюдая его в ответ. Некстати вспомнились слова последнего дня его отношений: "Ты чертов параноик, Ло! Когда-нибудь это пришибет тебя, а рядом уже никого не останется, да и спасать будет совершенно некого!" И как же двусмысленно теперь можно понять эту фразу. Иронично.***
В первой вариации того, как провести обеденный перерыв, рисовалась встреча с Сабо. Однако после разговора с кузеном Эйс скрепя сердце решился изменить стратегию. Необходимо выстроить фронт защиты, который включал в себя просьбу Бон подыграть ему в легенде о мифической девушке. Он, правда, вовсе не представлял, как скажет ей, но выхода другого не видел. Не съест же она его, верно? Подошел Эйс к Бонни тихо, пока та умиротворенно сидела на крыльце технического выхода с кухни. Было, как обычно, солнечно, и припекало довольно прилично, но ей будто все нипочем. Словно бабочка, она примостилась на низкой ступеньке, подставив солнцу на удивление еще не загорелую кожу. Если не знать, то можно было бы предположить, словно она отдыхает, как минимум, в пансионате, а как максимум, в люксовом отеле. В котором, правда, входная группа не видела ремонта уже существенно продолжительное время. Ветер ласково колыхал траву возле ее розовых кед и беззвучно звенел в распущенных кольцах волос. Не расшаркиваясь, Эйс протянул цветок гортензии, обращая внимание девушки на себя. Бон задрала голову, чтобы рассмотреть парня вверх ногами. — Мило. Ты запомнил, какой цвет я люблю. Хоть это и очевидно. Садись, — подвинулась, уступив место, несмотря на то, что его было в достатке, — Гортензии - не мое, но давай, раз принес. Девушка повела носом у цветка, скривившись в разочаровании. — Потому что не пахнут. Так что, если передумаешь насчет своего одуванчика, я люблю ароматные цветы. Куда пропал-то? — Да есть одна головная боль... — Ладно, не прибедняйся, вторая тогда уж. Отмахнувшись, Портгас, видимо, стал привыкать к манере общения Бон. Теперь она не казалась таким жутким монстром. — Мне понадобится твоя помощь. Она просто жизненно мне необходима. На удивленном лице его собеседницы заиграл неподдельный интерес. Бон повернулась к нему вполоборота, подперев рукой подбородок. — Как интересно. Второй день, а у нас так далеко продвинулись отношения, что, боюсь, мне стоит спросить, в какой день ты родился, и отметить это в календаре. — Ты выслушаешь меня? — морщит нос Эйс, потирая большие пальцы рук. — Вся во внимании. Только не забудь подумать над тем, что я за это получу. Обворожительная улыбка подобно мгновенной вспышке фотоаппарата озарила ее лицо, принявшее заинтересованный вид. Парень решил, что подумает об этом после, и собрался с духом. — В общем, дело такое. Я хотел бы, чтобы ты побыла моей девушкой. Розовые брови Бонни в удивлении приподнимаются. — В смысле, фиктивно! Не по-настоящему! Так вышло, что я всю ночь проспал у Сабо в палате, и дома меня не было. А у Ло возникли вопросы. Он не знает, что я с ним продолжаю общаться, потому что, по идее, он запретил мне, аргументировав это статусом Сабо. Мол, пациент, да еще из светской тусовки. А я возьми да ляпни, что я был с девушкой. Отмазаться надо было. Ну а кроме тебя, я никого не знаю. И вообще, ты отлично подходишь на эту воображаемую роль. Типа того. Портгас приткнулся, обратив свое выжидающее внимание на Бонни. Та же залипла в попытке осознать услышанное. Медленно моргнула пару раз и решила уточнить: — Твоя история, соглашусь, дико интересная, точно как в бразильских сериалах, но меня немного заинтересовало другое. Как ты сказал, Ло? Это имя назвал? — Да, Ло, мой кузен, он главврач этой больницы. Просто, видимо, его трагедия последних отношений очень гложет. Потому он сам не свой последнее время. И я попал под раздачу. Так ты поможешь? Бонни расхохоталась, как припадочная на ровном месте, обхватив голову. Смеялась долго, почти навзрыд, топая ногами. Эйс грешным делом думал сбегать в отделение душевнобольных за медбратом, однако собеседница вроде успокаивалась, затихая. Утерла мокрые от слез глаза, словно не доверяя происходящему. Когда она обернулась к Портгасу, взгляд ее казался слегка обдолбанным. Подшофе. — Ты знаешь, такого не бывает. Ну невозможно, чтобы так! Что ж получается? Сраное колесо сансары? Господи, за что ты меня так? — воздев руку к небу. — Ты, блин, о чем вообще? — Ты не понял? — удивленно. — Ах, так ты ж не знаешь. Вот не зря же я спросила, не испанец ли ты. Чего ты мне соврал-то? — Да кто врал? Я не испанец. Ну, может, есть в моей крови доля, но мне о том не известно. Я детдомовский. — Круто. И я. Я и мой брат. Ты же сказал, что Ло - твой брат. — Не родной. У меня нет родственников. Мы росли с ним вместе, — вдруг парень прерывается и кидает на Бон непонимающий взгляд. — Стой, погоди. Я нифига не понимаю. К чему ты это говоришь. В чем дело? Причем тут вообще моя семья? В первые секунды девушка выглядит все еще задорной, но всего миг, и улыбка гаснет, а взгляд перемещается к земле под ноги. Словно душу из нее вытянули за один присест. Сорвав травинку у ноги, Бон подносит ее почти к самому носу и рассматривает. Невидяще. Сквозь ладонь. — Я и мой брат. Мы как-то всю жизнь вместе. Вот он старше меня на пять лет, но всегда был как отец. Нет, я не про тех заботливых прилизанных папочек, катающих своих деток на каруселях с пони, покупающих мороженое, и которые приглашают первого мальчика на ознакомительный ужин. Мы с малолетства росли без пяти минут мародерами. Вместе разбойничали, добывали себе еду, одежду, игрушки, даже кастеты раздобыли однажды, когда мне было одиннадцать. Мы выживали вместе. У нас никого не было. И он учил меня защищаться, не показывать страха, слабости, неуверенности. Он пил и курил с тринадцати лет, как отпетый уголовник. Но он никогда никого просто так не трогал. Не поднимал руку на беззащитных и слабых, хотя в душе их презирал. А меня защищал, как никого и никогда. Он жертвовал буквально всем. Всем, что я могла видеть. Хотя, скорее всего, и много чем, мною не замеченным. Без базара он вышвыривал любых щеголей, что увязывались за мной, когда мне стукнуло пятнадцать, и скромная девочка-худышка превратилась в девочку-конфетку. Так часто обращались ко мне. Да и сейчас, пф, не редкость. Он чуял их похоть за километр, а они успевали только прикрыть себе яйца, убегая. Потом я подросла. Без труда научилась отваживать любую мерзкую рожу, чтобы им не захотелось еще. Мы жили с братом душа в душу, как волк с волчицей. Мир нам виделся интересным, веселым и опасным одновременно. Это зажигало огонь в крови, окунало в адреналин, делая жизнь шипучей, яркой, спонтанной, как рулетка. Прекрасное время. Оно ощущалось лучшим. Пока Юстасс не познакомился с Ло. Тогда все пошло наперекосяк. Все, что у нас было, рассыпалось, как пыль. Что-то ухнуло вниз, дальше желудка, к самым пяткам. Холодом, волнением, страхом неизвестной ранее истины. Эйс продолжал сидеть, крепко сцепив пальцы в замок, ибо прозвучавшее добавляло в историю кузена совершенно другие краски. Теперь парень перестал думать, что все понимает. — Юстасс? — Да, фамилии у нас разные. Киду не нравилась Джеверли. Твой кузен что-то рассказывал о нем? Сначала Эйс отрицательно помотал головой, потом вроде закивал, а потом вообще встряхнулся. — Вчера я спросил его про ревность. Я ничего не знал про его отношения. Никогда не интересовался, потому что раньше мы не жили с ним. У меня дед и брат в Накальме, там я тусовался. А после случая с дробовиком Ло теперь всегда рядом. И вчера, видимо, он вспомнил то, что хотел забыть, но не получалось. Не знаю. Большего мне не известно. Единственное, что я выпытал из него, так это имя человека, про которого он говорил. Он назвал его Юстасс. Тяжелое молчание задрожало и повисло между двумя людьми жарким солнечным полднем. Загустев, оно осело на плечи подобно смоле. Двигаться не хотелось. Слова рождать тоже. Бонни и Эйс погрузились в мысли. У Портгаса зачесалась нога, и он опомнился, оживая. Потрясывая маленькими усами, чуть-чуть ниже его колена сидела парочка серых в крапинку кузнечиков. Их масляные фасеточные глаза заметно бликовали на солнце, не боясь его, а прыгучие лапы порождали знакомый треск. Пока один кузнечик не прыгнул вслед за другим в высокую траву. — Бон, а где сейчас твой брат? — вдруг оборачивается через плечо Эйс. Ее жест больше выглядел неохотным, поверхностным. — Кид, сейчас? Не знаю. Последний раз, когда мы виделись, он укатил на своем долбаном харлее после нашей ссоры. Он совсем пошел в развязную после разрыва с Ло. И так уже пять лет. Вижу его редко, а когда вижу, то... Ввязываюсь в какую-нибудь подработку, потому что у него очередные долги. Отдаю все, что он одалживает, и так по новой. Предупреждая твои дальнейшие вопросы, сообщу, что знаю, как это ненормально и неправильно. Но я не могу иначе. Он всю мою жизнь заботился, защищал меня, растил. Теперь моя очередь помочь ему. И я буду делать это столько, сколько потребуется. Девушка сильно изменилась в лице. От прежней жизнерадостности и твердости во взгляде с хитрецой не осталось и следа. Всковырнув в себе не самые приятные жизненные эпизоды, она теперь насухую ощутила горький эмоциональный шлейф. Посетившая Портгаса безумная мысль заставила его заулыбаться, чем было вызвано явное недоумение Бонни. — Знаешь, — схватив ее за оголенное плечо, где рукав совсем не прикрывал кожу, — можно дофига говорить о плохом, это ж ничего не изменит. Вся проблема в том, что люди живут в самообмане и думают, что знают себя и как им жить. Но на самом деле мы не знаем, кто мы. Вот кто ты? Ты знаешь? Ага, вот именно. Нет. И сама важная и интересная задача – это понять, кто же мы на самом деле? И, пожалуй, одни люди без других не могут с этим справиться. Представляешь себе спичку без коробка? То же самое! Поэтому у меня есть одна, возможно, пока самая безумная идея за последнее время. Молча открыв рот, Бон взирала на него, как люди на сумасшедшего Икара, решившего, что он может летать. Хлопала глазами в попытке выстроить цепочку его мыслей. И когда у нее вроде вышло, девушка недоверчиво фыркнула. — Да ты шутишь. Это несерьезно. — О нет. Я не шучу. И я готов за это ответить! Вовсю искрящее воодушевление в темных глазах Портгаса ослепило Бон, и она обомлела. Впервые кто-то, кроме Кида, был готов ей помочь. И не за что-то. А просто так. Наверное, все-таки где-то есть силы, способные слышать просьбы людей. Силы, заключенные в других таких же людях.***
Сабо расстроился, потому что не нашел Эйса нигде. Даже на кухне. Дадан сказала, что у него перерыв, и он провалился как сквозь землю. Ни одна живая душа не видела. Иногда парень спрашивал себя, не выглядит ли он в глазах друга плешивой побитой живностью, которую просто-напросто жалко? Гложился этим, нервничал. А после вспоминал искренний, чистый взгляд Портгаса и ощущал, как в груди согревает, отсекая плохие мысли. Кауэлл четко осознавал, насколько эмоционально неуравновешенным он стал, а сделать ничего не мог. Плыл в своей маленькой лодочке далеко от берегов, стараясь загребать веслами, но течение было сильнее. Оставалось лишь наблюдать за всем этим молчаливым зрителем да ждать своей тихой гавани. Ибо любая река в своем исходе достигает большой воды. Большой и непредсказуемой. Вообще принять как факт вездесущее отсутствие друга в принципе оказалось не самым сложным делом. Забот у того своих собственных могла быть уйма. К кузену заглянуть или еще что. Эйс не подписывался под ежедневным нахождением рядом с ним, и Кауэлл это понимал. Однако привык к хорошему быстро. От нечего делать, имея в запасе около двух часов свободного времени, Сабо с отсутствующим видом прохаживался по дорожкам вокруг здания. В основном смотрел под ноги, на поблескивающий кварцевый песок, чувствовал, как гуляет сквозняком ветер под просторной рубашкой, и напряженно сжимал кулаки, спрятанные в карманах. Возможно, он прошел бы мимо, не вскинув голову, но внезапный шум и голоса сбоку решили иначе. За несколько шагов Кауэлл преодолел узкую полосу газона, по пути успев затоптать парочку белых маргариток, замедлился и осторожно выглянул из-за раскидистого куста, обнаруживая искомую ранее пропажу по имени Эйс. А нашелся он, к слову говоря, не один. В компании высокой девушки с розовой шевелюрой, которая почему-то активно висла на его шее, звонко целуя в щеку. В ту самую щеку, трогательно сдобренную крапинками веснушек. Не в таком формате Сабо хотел найти Портгаса. Точно нет. Чертовка-жизнь не спрашивает, волей случай награждает. Да и Портгас особо недовольным не выглядел, отчего Кауэлла досадно кольнуло увиденное. Его заметила Бон, отлипнув от Эйса. Взгляд ее выцепил светлое пятно на фоне пестрой зелени, затаившееся, словно в ожидании опасности. На деле выражение лица незваного гостя вызвало в Джеверли приступ веселья, которое она умудрилась не показать. С чувством собственной значимости в данной ситуации девушка задорно подмигнула другу Портгаса. — Кажется, я не совсем вовремя, — выговорил он, попятившись. Знакомый голос услышал Портгас, оборачиваясь. Честно сказать, Эйс сам не воспринял в восторге развернувшуюся сцену. Так по-дурацки парень не чувствовал себя давно. Как нелепый момент из фильма. И он бы посмеялся, однако неловкость в воздухе буквально можно было потрогать. — Куда? Я как раз собирался тебя найти, — Эйс натянул черную кепку козырьком назад, удержав Сабо за рукав джемпера, повязанного вокруг талии. — Кстати, я говорил тебе про Бон, только вы не знакомы. Инерционно Кауэллу хотелось вывернуться. Наизнанку или же подальше, только дернуть отсюда как можно скорее, потому что девушка посмотрела на него очень уж пристально, само собой, изучая шрам. — Фига тебя жизнь покорежила. А издалека милым одуванчиком выглядел, — как будто расстроилась Бон. Хватило доли секунды. Вспыхнув красным, Сабо зло поджал губы, а брови сошлись у переносицы, наделав много маленьких морщинок. — Ты офонарела такое говорить? — а вот тут уже нежданно и очень резко вклинился Портгас, будучи сильно недовольным. — Я уже подумал, что мозгов в твоей голове больше, чем показалось в первый раз. "Ох, какие же чудесные щеночки!" — Джеверли давилась улыбкой, глядя на обоих. Один задетый, колючий и обиженный, а другой взъерошенный, злой, готовый глотку грызть за первого. Бонни не хотела никого обидеть, ей всего-навсего хотелось увидеть то, кто они друг для друга. — Не злитесь, котики, это была проверка, — смеется она, обнимая их с двух сторон за шеи, — вы такие лапочки, что, если кто-то скажет вам обратное, я им головы откручу, только свистните! Веселилась девушка для вида. Оставила у каждого на макушке целомудренный поцелуй, а после, оттолкнув Эйса подальше, отвела под руку Кауэлла на пару шагов левее, зашептав на ухо: — Неважно, какой ты снаружи. Неважно, что ты говоришь. Самое ценное - внутри тебя и то, что ты делаешь для других. А еще важно говорить правду. Из ее губ надулся огромный синий пузырь, который она ловко щелкнула, даже не угваздав лицо. Странная особа сощурилась, задорно показала Сабо язык, а Портгасу длинный средний палец. Причем с той же веселой улыбкой. — Не забудь про наш план! — С тебя номера телефонов! — крикнул ей в спину парень, почесывая вспотевшую шею. Растерявшийся Кауэлл не знал, как реагировать, хотя к другу подошел. — Пояснишь? Эйс вздохнул тяжело и протяжно, размышляя о том, как правильно донести мысль, чтобы не спалиться. Давящая атмосфера, исходящая от Сабо, этому не способствовала. — В общем, подрабатываю свахой для Ло. Опять же на инициативе. Чисто случайно мне довелось узнать кое-какие интересные аспекты его жизни, о которых я не имел понятия. А его состояние в последние дни оставляет желать лучшего. Кстати, да, он допытывался, где я был, — после короткой паузы Портгас смотрит на Кауэлла, не отводя глаз, — пришлось соврать про девушку. А Бон просить, чтобы она подыграла, если вдруг Ло решит прикопаться. Так что не такой уж она и монстр. Хотя поведение оставляет желать лучшего. Сложно найти, что ответить, когда совсем не понимаешь, в чем же суть. Однако допытывать Эйса Сабо тоже не решился. Счел такое действие чересчур наглым. Да и зачем ему? Если тот не захотел рассказывать, значит, так тому и быть. Он смог согласно кивнуть несколько раз головой, изобразив при том самое осознанное выражение лица. После чего вскользь осмотрел Портгаса, внезапно залипнув на его руках, пока тот, ворча, перевязывал разболтавшийся шнурок. Крепкие, живые запястья под кожей вздыбливались сухожилиями, мышцами, создавая безошибочно-слаженную работу всего двигательного механизма. Лишь планеры раньше будоражили воображение Сабо. Их четкие продуманные линии, выверенные в соответствии всем силам сопротивления и гравитации. Гладкие, обтекаемые поверхности. Тонкость, но прочность конструкции. Идеально. Раньше. А теперь Кауэлл оказался в легком шоке оттого, что мужские руки способны вызвать в нем подобные эмоции и ассоциации. И что лишь от одного их вида может пересохнуть во рту. Дикость. Дикое ощущение удовольствия от пяток до затылка. Точное определение мазохизма парень познавал во всей его красе. Довольно резкая потребность устраниться в какой-то миг ощутимо засела в голове Сабо, что он и сделал, отмазавшись перед Эйсом предстоящими процедурами. Чувство неловкости и одновременно правильности решения рвало его на части, когда на него в недоумении посмотрели исподлобья. Господи, Сабо, действительно не умеет врать. Даже о вполне реальных событиях. Спорить и останавливать Эйс его не стал, пусть и хотелось. Он развел руками, затем словил извиняющийся взгляд и остался стоять один под шуршащей кроной рослого дерева. И сейчас парня стало очень бесить то, что с людьми вокруг него происходит нечто однозначно важное, а сам он как будто находился за бортом и мог лишь смотреть да бесполезно барахтаться возле. Ну ничего, грядущая пятница по-любому войдет в список лучших дней за время пребывания в данном месте. Унылом и бесперспективном. Потерев ладонь о ладонь после громкого хлопка, Портгас стал предвкушать поездку в Сфолкс. Однако для начала ему предстояло завершить одно гиперважное дело.***
Проникновение в святая святых главного врача данного больничного кластера произошло точно, быстро, без неожиданных эксцессов. Как и ожидалось, Ло находился в процессе крайнего обхода главных пациентов, которых он вел. В том числе и Сабо. Поэтому в этот короткий временной промежуток Эйсу предстояло найти любую информацию, касающуюся Юстасса Кида. Любую информацию о том, что Трафальгар не забыл того. Тогда хотя бы одного подтверждающего факта на данный счет вполне хватит, чтобы привести план в действие. Многие бумаги личного характера, письма Ло хранил в своем кабинете. Больницу он считал для них наиболее подходящим местом дислокации. То ли боялся, что дома сможет найти кузен, то ли потому, что действительно едва ли не жил на работе. Эйс в любом случае вряд ли узнает. Но пошуршать вполне мог. Прокравшись к большому дубовому столу страшно-потертого вида, парень успел три раза чихнуть от взбитой в воздух пыли, нервно обернуться на входную дверь и слегка успокоиться. Портгаса подбешивало то, что рабочее место Трафальгара находилось далеко от окна, и на него совсем не попадал солнечный свет. А еще сам проем был на две трети зашторен плотной гардиной. Отчего во всем кабинете возникал густой полумрак, даже днем, несмотря на жесткое пекло и яркое солнце. Словно сам Дракула поселился здесь. Эйсу ситуацию пришлось исправлять, отодвинув к краю окна тяжелый тканевой барьер. В него тут же ударил мощный поток света, заставив зажмуриться с непривычки и отвернуться в сторону. Яркие краски оживили серый кабинет, преобразив до неузнаваемости. Хотя парень прекрасно знал, каким бывало это помещение раньше. Окинув быстрым взглядом окружающее пространство, Портгас сходу наметил несколько мест, где стоило бы поискать, и спешно приступил к делу. Само собой, для начала рабочий стол. Все ящики, каждую полочку Эйс проверял на наличие вещей, хоть сколько-нибудь не относящихся к работе Ло. Хотя бы просто список продуктов? Усмешка вспыхивает на губах парня. Ну да, о чем это он? Трафальгару давно привозят необходимое на дом из одного и того же магазина. Связи все-таки делают свое дело. Что бы не попалось под руки – ничего лишнего, ни грамма постороннего. Исключительно работа да пустые бумажные листы. Эйс даже заглянул под столешницу, провел рукой, но и там ничего не нащупал. Последний ящик, который оставался неизведанным, в любое время дня и ночи был закрыт на замок. Однако каково оказалось удивление, когда Портгас дернул за ручку чисто автоматически, не рассчитывая ни на что, и открыл его. Сначала даже решил, будто это дурная шутка Ло, но в кабинете не заверещали фанфары, не посыпалось конфетти и не ворвалась охрана. Ничего не изменилось, кроме быстро заколотившегося сердца парня. С опаской облизав пересохшие губы, Эйс выдвинул нижний ящик, всматриваясь в содержимое. На первый взгляд ничего необычного. Справки, бумаги, папка. Но стоило начать доставать последнюю, глаза стремительно вычитывают на ее обложке с огромным количеством листов знакомые инициалы мелким печатным почерком: P.D.Ace. И даты двухлетней давности. Как описать, каким льдом кроет, когда держишь в руках несостоявшуюся историю своей смерти? Задокументированную, пронумерованную, расписанную от вывернутых наружу внутренностей до каждого шва, до каждого шрама. В этом Эйс очень хорошо знал кузена. Мужчина всегда дотошен во всем. И можно быть смело уверенным, если Портгас сейчас откроет то, что в его руках, забыть будет уже нереально. Потому что он видит замятые, заломанные уголки фотографий, перемеженных среди прочего, и на них явно не красивые пейзажи. У Портгаса сводит мышцы пальцев рук, но остановить он себя уже не в силах. Время словно обращается вспять. О том, что с ним происходило с момента, как его принял Трафальгар, и до первых самостоятельных воспоминаний, Эйс знал лишь со слов Ло. Сухую выжимку без подробностей, без описаний и, как оказалось, без многих значимых происшествий. Ему не говорили о том, что Ло был единственным его донором, совпавшим по группе. Что за всю историю операций он отдал порядка трех литров крови. И что Эйс дважды находился в состоянии клинической смерти, прежде чем пробыть в коме не пару недель, а больше месяца. А еще он даже представить не мог того, как близко он находился к трансплантации сердца. У Портгаса пальцы тряслись мелкой дрожью. Сжимались, сминая края бумаги. И не от того, какой могла стать его другая реальность, не от того, какие фотографии с самыми реалистичными отвратительными видами его раскуроченной груди были подшиты едва ли не к каждой странице . Нет, не это все. Парня трясло от осознания, что его обманули, и обманывают до сих пор. Вскипало кислое чувство обиды и злости на Ло за его пренебрежение человеческим, братским правом Эйса знать о случившимся правду, какой бы страшной и мерзкой она ни была. Чувство брошенности в условиях чрезмерного внимания. И как бы Портгас не любил Трафальгара, оставить все как есть он не мог. Поэтому по-быстрому перетянул папку резинкой и сунул ее подмышку, возвратившись к поискам первоначальной цели. Что теперь казалось довольно сложным. Ло будет в ярости, он будет настоящим демоном преисподней, когда узнает. Вот только Эйс готов был во всей красе составить ему конкуренцию. На дне злополучного ящика, как его уже мысленно обозвал парень, нашлись еще пара писем от деда, какие-то записки со странным содержанием и ничего более важного. Портгас задвинул его с громким хлопком и тут же чертыхнулся. На горизонте, хвала богам, еще было тихо, а дело не продвинулось ни на шаг. Выпрыгивая с колен во весь рост, Эйс осматривается по сторонам. Сканирует взглядом все шкафы со стеллажами да втягивает носом побольше воздуха. В запасе оставалось еще не более получаса. Полка за полкой, дверца за дверцей, ящик за ящиком, и даже мусорная корзина не остались без щепетильного внимания парня. И так как возможных предметов проверки нашлось немного, Эйс справился довольно скоро. Однако результат иным не стал. По-прежнему в наличии не больше, чем ничего. Он призадумался, нервно перебирая волосы на затылке. Если есть что-то, что видеть не очень хочется, но иногда срываешься, то оно должно находиться не на виду, а где-то подальше, поглубже, чтобы пришлось повозиться, если захочется достать. И во всем помещении Портгас не заметил ничего подобного рода. Разве что... Ему пришлось вытащить из дальнего угла стул, на котором хранилась стопка старых журналов и дряхлых книг. От активных движений в воздухе вновь запылило, из-за чего Эйс снова расчихался. Пыль, конечно, не самая неприятная вещь в кабинете Трафальгара, тут еще дофига всяких склянок, пробирок, замаринованных проб с гистологий, каких-то паразитов и солитеров, даже частей тела типа глаза или внутреннего уха. Однако от большого количества пыли у Эйса почти всегда начиналась аллергическая реакция в виде красных пятен на коже. И, пока она не проявилась по полной, парень поспешно придвинул хлипковатого вида стул к самому высокому шкафу, по виду явно платяному, и забрался на него, чтобы нащупать некий пакет. Почему Портгас был так уверен, будто найденное – именно то, что надо, он не ответил бы. Просто внутренняя интуиция да некоторое знание логики Ло не раз его спасали. Впрочем, как и сейчас. Потому что на поверку внутри пакета действительно нашлись подтверждения некой связи Трафальгара Ло и Юстасса Кида. К сожалению, фото, лежавшие там, были разорваны. Либо пополам, либо совсем на мелкие кусочки. И как бы Эйс не старался, среди них нигде не отыскал лица загадочного Юстасса. Тот оказался либо деликатно стерт из совместных фотокарточек с Ло, либо стерт почти в пыль, если деликатность не виделась возможной. В любом случае, парень не понимал, зачем хранить разорванные фото, если ты так обижен и зол на человека? Хотя, с другой стороны, стоило Эйсу повнимательнее вглядеться в выражение лица кузена, запечатленного на остатках фотографий, он заметил, как много улыбается на них Трафальгар. Даже удивительно. Портгас для верности поскреб ногтем, проверяя, не прилипло ли чего. Но нет. Самая настоящая радость в глазах и на губах. Он и не вспомнит, когда видел в последний раз именно такие улыбки у Ло. Ибо память ощутимо зажевала последовательность событий до того, как в Эйса стреляли. У него часто в голове путались многие вещи, сливались, замешивались в друг в друга или вообще превращались в то, чего никогда не случалось. Но, благо, про них никто не спрашивал, и по сути они перестали иметь хоть какое-либо значение, особенно для самого Эйса. Еще, помимо всего прочего, в пакете нашлась цепочка с круглым медальоном, несколько просроченных билетов на самолет до Мексики и, боже упаси, пачка невскрытых презервативов, родивших в парне глумливый смешок. Истекший срок годности, правда, слегка его расстроил, и контрацептивы, к сожалению, пришлось оставить. На самом же дне Эйс обнаружил маленький красный стикер, на котором виднелось полустертое чисто символическое сердечко и имя Ло. Портгас не смог удержаться, умиляясь. Нет, он определенно обязан был попытаться восстановить связь этих двоих. Так как был уверен, что причина их разрыва явно не настолько проста, как казалась кузену и, возможно, Киду. И, возможно, но только возможно, Эйс начинал ее понимать.***
Поползновений на свою территорию Трафальгар, как полагалось, не заметил. Со стопроцентной уверенностью Эйс списал это на его прогрессирующее состояние усталости и невнимательности в бытовых вещах. На работе, несомненно, Ло был собран, а вот, например, забыть закрыть крышку заправочного бака в машине или искать зажигалку, когда не далее, чем пять минут назад сунул ее в задний карман джинсов, или банально снять тачку с ручника, – вот это явно имело нехорошую тенденцию. Наблюдая за манипуляциями кузена, Эйс молчал, будучи не уверен, как начать разговор и стоит ли делать это именно сейчас. Несмотря на то, что проклятая карта болезни буквально жгла кожу сквозь рюкзак, парень все еще находил силы сдерживаться. Правда, постепенно приходил к выводу, что готов сорваться в любую секунду. Дай лишь повод.***
Вечерело. Разглядывая отсветы розового заката на кирпичных стенах больницы, Портгас расстроенно поджимал губы из-за того, что почти не видел сегодня Сабо. Тоскливо теснило в груди, но все равно все мысли крутились вокруг того, каким же будет завтрашний день. Ему было жаль, что окно палаты Кауэлла выходило не на парадную часть больницы, а во внутреннюю. Тогда бы он, наверное, смог отыскать взглядом нужное и убедиться в своих безошибочных ощущениях. Иногда Эйсу очень этого не хватало. А когда не хватало, он знал, что начнет погружаться в себя. Так еще и Бон, и Ло, и этот Кид с их непередаваемо запутанной историей. Слишком много событий начало происходить одновременно. И он слегка не успевал. Эйс цокнул. Усаживаясь поудобнее на переднем сиденье, он заметил, что они не едут уже больше десяти минут, при этом Трафальгар успел покурить в окно с самого начала. Обернувшись, он окинул его усталым взглядом. — Почему мы не едем? — Думаю. — Над чем же? Пауза. Мужчина откинул голову к подголовнику, а руки, вытянув, положил на руль, бесцельно уставившись перед собой. — Ты действительно согласен быть здесь еще неделю? — А, об этом, — Эйс потягивает шею и хрустит позвонками, — я же сам предложил. Так что да. У меня есть некоторые дела. Это займет еще время. От слов Портгаса Ло нахмурил брови. — Какие еще дела? — Это тебя волновать не должно. Мои дела. И все. Не ссы, все законно. — Это относится к той девушке? — Какой еще... А, да. Да, можно и так сказать. В общем, если это все твои вопросы, то заводи уже. И, кстати, модафинил, походу, откат вызвал. Меня тут вчера вырубило прям с ног. — Ты принимаешь его вовремя? Столько, сколько я тебе говорил? — негодует Трафальгар, поворачивая ключ зажигания, — ты следишь за режимом? — Вот какой, нафиг, режим тут? А таблетки принимаю. Ну, почти всегда. — Эйс, ты кусок кретина. Будешь забывать, однажды я найду тебя с разбитой башкой на лестнице где-нибудь! — Какие интересные у тебя мечты. — Это не мечты! Я боюсь за тебя, переживаю, в конце концов! Не для того я вскрывал тебя и засовывал руки по локоть за твои ребра! Чтобы потом вот так, по дурости! — А как надо? По умности? По-особенному как-то сдохнуть? — Да черт тебя задери! Все, забыли. Принимай таблетки вовремя, прошу. Это такая малая просьба. Говори, если чувствуешь, что что-то не так. Эйс не знал, как он сдержался, чтобы не кинуть папку с историей его болезни кузену в лицо. Безумно хотелось это сделать, но глубоко в душе нашелся какой-то мощный рычаг тормоза, сдержавший его, не позволивший на поводу эмоций встать и покинуть салон автомобиля. Парню показалось, что стоит изучить информацию детальнее, ибо вдруг там он найдет ответы на немалое количество вопросов, которые у него появились. До дома двое ехали в молчании. Эйс так ничего и не ответил, а Ло смирился с тем, что ответной реакции не получит. Два совершенно разных чувства овладевали им в подобные моменты: тоскливое разочарование и нечто, похожее на принятие. Они сплетались вместе, поочередно преобладая в реакциях мужчины. И чтобы такого сделать, дабы решить глубоко запутанный клубок внутри себя, Трафальгар не понимал. Единственный и пока самый гуманный выход – сходить на ревизию к психологу. Но он медлил. Медлил, потому что боялся. Жаждал и одновременно боялся решения своих проблем. По этой причине, когда днем следующего дня Ло проверял машину на наличие неисправностей и повреждений, чтобы с чистой совестью оставить ее кузену, он, поразмыслив пару минут, черканул короткую записку, положив ее возле коробки передач. Аккуратно убрал в чехол свои солнечные очки, коротко вздыхая. Желтая крыша нагретого авто отозвалась глухим звуком на ласковые похлопывания ладонью. — Присмотри за ним, — тихо произнес Трафальгар вроде бы в никуда. Послеполуденный зной так достал мужчину, что, не дожидаясь положенного часа, он сам вызвал такси и с абсолютно не боевым настроем уехал на предстоящую летнюю конференцию по кардиохирургии. Ло уже не удивлялся ироничности происходящего с ним. Пришло то самое время, когда осталось только наблюдать.
