Стратегия Эйса и ее финал. И как проиграть бывшему.
15 октября 2022 г., 22:07
Дадан по воскресеньям всегда цвела добротой. Об этом Эйсу поведала Бон, а ей шепнул по секрету Найджел, очень гордившийся своим знанием. Парнишка, очевидно, крепко запал на Бонни, ну а та, зная сей факт, периодически пользовалась расположением воздыхателя, чаще отлынивая покурить или уплетая дополнительную порцию обеда. Что, кстати, ее фигуру ничуть не портило. Чему удивлялся даже Портгас.
Когда ребята покинули кабинет Трафальгара Ло, они очень осторожно преодолели целый коридор, а затем пробрались на техническую лестницу, чтобы спуститься на первый этаж, где находилась кухня. Все ради того, чтобы представителя семьи Кауэллов ненароком не заметили шастающим в обществе людей явно не светского сорта. Они довольно быстро и беспрепятственно достигли места назначения, в дверях столкнувшись с Дадан, которая встретила с очумелым материнским радушием и устроила им трапезную в дальнем углу кухни, возле высокого стеллажа с посудой, отделяющего обеденную зону от рабочей.
Эйс плюхнулся на лавку, оголтело взглянув поварихе вслед, пока та не скрылась за дверьми своей каморки. И, обернувшись, так же неверяще он уставился в свою тарелку с куриным супом.
— Я же говорю. Может, ей по воскресеньям зарплату выдают, — посмеялась Джевелри, уплетая суп ложку за ложкой.
На нее с неприкрытым негодованием косился Сабо, так и застыв с приподнятой над столом рукой. Кажется, Эйс в его глазах на фоне Бонни качественно вырос. Последнюю вообще не заботило то, как она ест.
— Сабо, ты ешь курицу?
Эйс прогундосил так тихо, что Кауэлл услышал лишь со второго раза, когда Портгасу пришлось повторить.
— Сабо, прием! Да прекрати ты пялиться на Бон. Да, она не аристократка, ест как в хлеву, однако ее поведение моего вопроса не отменяет!
— Что?
— Ты курицу ешь?
— Да, а что?
— Можно, я отдам тебе ту, что в супе? Меня от нее тошнит.
И тут Кауэлл включился, наморщившись:
— Само собой, НЕТ! Делай что хочешь с ней, хоть выбрось, но мне даже не смей нечего подкидывать!
— Ну Сабо-о-оо!
— Нет, отвали! — убирая подальше свою тарелку от хищных поползновений.
— Тебе жалко, что ли?
— Да выбрось ее!
— Дадан увидит – убьет! А меня блевать тянет, когда вместо мяса ошметки сухожилий, связок, жира и костей.
— Боже, какие вы милые. Обосраться просто, — подперев щеку рукой, Бонни разглядывала парней, зажевывая тост с сыром и томатами. — Свадьба когда?
— Чего ты несешь! — от Эйса в нее полетела солонка в виде желтого петуха, но, к счастью, мимо.
А Кауэлл аж чуть не подавился, вовремя сумев прикрыть рот салфеткой.
— Ну, а что? Такие разные, но вместе! Вы идеально дополняете друг дружку. Как свет и тьма, как солнце и луна, как огонь и вода, как принц и нищий!
На лице Джевелри заиграла улыбка, полная неприкрытого злорадства, прежде чем Эйс возмутился.
— Это я нищий?
— Не дословно. Но ведь не он же, да? Ты же важная шишка, да, парень?
— Статус семьи не играет никакой роли в моем личном отношении к людям. К Эйсу в том числе.
— Ой, да ладно. Тебя дразнить скучно. Не то что вот этого, конопатого. Особенно мне понравилось в кладовке, было познавательно. Для меня, во всяком случае.
— Черт, Бонни! Не смей! Ешь свои тосты! — проскользившая по столешнице тарелка с подачи Портгаса четко оказалась в подставленной руке девушки.
— А ты что? Стесняешься? Рассказать своему милому, как отчаянно пытался понять, привлекают ли тебя красивые девушки? — вряд ли кто-либо поверил в невинный взгляд Бон, но она продолжала теребить кончик волос своего розового хвоста.
— Помолчи ты! Тебе обязательно все портить? — угрожающе вскочив с лавки.
— Да ладно, ладно! Угомонись! — подняв руку в капитулирующем жесте, второй девушка схватила нектарин из миски и укусила. — Не буду рассказывать про наши ученические поцелуи в кладовке.
Эйс покраснел пуще прежнего, боясь взглянуть на затихшего Сабо. А чертовку, что сидела с другой стороны стола, парень всеми силами хотел придушить на месте. И взглядом старался ей показать это во всей красе, злобно сжав губы. Кроме звуков кухни было слышно, как Бонни жует фрукт и волнительное сердцебиение самого Эйса.
— Либо ты хороший учитель, либо ученик талантливый, — разрушив молчание, Кауэлл отодвинул от себя опустевшую тарелку, вытерев рот салфеткой. — В любом случае, не ведусь на подобные провокации, а значит, не стоит себя утруждать.
Джевелри неверяще покачала головой.
— Вот это ты нудненький, — а потом, хмуря брови, обернулась на Портгаса. — И как тебя угораздило? Хотя, признаюсь, всякое в жизни бывает. И даже не такое. Но, я надеюсь, ты его, а не он тебя? Иначе я начну верить в астрологию...
— У тебя нет личной жизни, чтобы обсуждать чужую? — ложка в кулаке Сабо резко звякнула о стол, а сам он мрачно посмотрел Бонни в лицо.
— Вот здесь ты прав. Как никогда и никто. Нет у меня ее. А все из-за одного красноволосого ушлепка. Ну, вы его видели. Брат мой, — вздох. — Блин, даже вспомнила, как мне грустно от этого. Ненадолго, правда.
Свою показушную грусть Бонни постаралась заесть еще одним тостом. Но смурной Эйс рядом не поддержал ее, ибо порция принадлежала ему.
— Ты, кстати, не сказала, как вышло так, что твой брат оказался здесь в столь короткий срок. Ведь говорили мы с тобой всего пару дней назад, и ты дала понять, что не знаешь, где он.
На кухне чем-то загрохотали, и Джевелри выглянула из-за стеллажа, чтобы проверить, тут же наткнувшись взглядом на парочку заготовщиков, уронивших таз с чищенной морковью. Ох, кто-то сегодня останется без морковного пирога.
— Знаешь, сама офигела. Я звонила ему по всем номерам, которые знала, даже нашла парочку новых от его знакомых. Но ни один из них не отвечал. Сутки, двое, трое. Думала, уже забил на меня и не выходит на контакт специально. Потом я набрала Фредди. Фредди – чувак один из тех, кому Кид был должен немалую сумму. Позвонила сказать, что отошлю деньги на днях, а он как захохочет в трубку, чуть не оглохла. Говорит, что долг погашен и Кид ему больше ничего не торчит, однако пожертвование он примет, — рассказывая это, Бонни оперлась локтем о поверхность стола, без интереса наблюдая за процессами готовки других работников. — Я, конечно, послала его, но была в растерянности. Тогда решилась и позвонила другому торчку, который тянул с Кида бабки. И что ты думаешь? Тот сказал ровно то же самое! Решив в таком случае обзвонить всех, я оказалась итогом сражена наповал. У моего брата не осталось долгов вовсе. Само собой, я пыталась звонить ему еще и еще, но на том конце провода было все так же глухо. А теперь представь. Проходит всего полутора суток. Я на работе в воскресенье стою, чищу эти тушки от потрохов, и ни с того ни с сего дверь распахивается, а в проходе стоит пропажа. Да я прифигела, честно! Бросила эту курицу и понеслась его обнимать. Ведь мы ж не виделись больше года! Потом я вспомнила наш план, только он мне даже не понадобился. Кид сам все пронюхал. Собственно, и то, где меня искать. Правда, он пытался меня допытывать, зачем я пошла работать под начальство его бывшего. Ибо его не особо устроил ответ из разряда, что я не спрашиваю на каждом месте работы, спал ли кто-то из них с Юстассом Кидом. Дальше ты знаешь, он поперся к твоему кузену. Я успела немного рассказать о том, как он чересчур опекает тебя, ну, и то, как твой кузен упомянул о самом Юстассе. Вот тебе история в двух словах. Сказал, что сегодня заберет меня, и мы куда-то уедем. Без понятия, куда, но я все больше думаю об отдельном путешествии без Кида. Хочу свою жизнь наконец пожить.
— Правильно. Жизнь-то, она одна, — ухмыльнулся Эйс, задержавшись взглядом на Сабо, нарезающего нектарин дольками. — И что они там делают? Долго уж больно ничего не слышно, не видно.
— Ну, либо трахаются, либо бьют друг другу морды, — ответила Бонни, зевая.
— Почему у тебя все сводится к постельно-насильственной теме? — это Кауэлл вдруг озвучил свое недоумение.
— Может, потому что жила в такой среде, грубой и беспощадной? Не как некоторые, в свете полированных речей и беспечных взглядов?
— Много ты об этом знаешь, — припечатали ей в ответ голосом, полным стали.
— Бон, ты ничего не знаешь о том, как жил и рос Сабо, потому тормози на поворотах. В следующий раз я не посмотрю, что ты девушка, — Портгас был серьезен как никогда. — А что до твоего брата и моего, то Ло слишком не в себе, чтобы делать нечто из перечисленного тобой. Серьезный разговор более вероятен.
— Кид не из тех, что ведут беседы, диалоги. Его мозг проще устроен, — ее жест плечами заставил Кауэлла еще больше сомневаться в ее адекватности.
— Любишь же ты своего брата.
— Да, очень любишь, Бон-Бон, — подтвердил голос из-за спины.
Все обернулись, увидев хмурого Кида в дверях кухни, куда хода ему, как постороннему, не было.
— Собирайся. Поедем, — добавил он и чуть сузил глаза, присматриваясь, когда заметил кузена Ло.
— Да ну, ты чо?! — ответ вполоборота.— Я не могу просто уйти посреди рабочего дня, подставить Дадан и всю кухню. Это у тебя, возможно, такое в норме, но не у меня. Хорошо хоть, в принципе, мой уход не усложнит здешнюю обстановку, так как работников сейчас достаточно. В ином случае еще б неделю работала. Так что иди, в машине отдохни, погуляй по окрестностям, покорми уток в пруду. Еще часов восемь. Моя смена заканчивается в девять вечера. Хотя в ночь ехать я не горю желанием.
Кид разочарованно закатил глаза, запустив пальцы в свои волосы.
— Вы что же, собираетесь ехать ночью? А прогноз погоды никто из вас не видел? — из каморки причапала повариха и посмотрела на каждого, надевая на голову колпак. — Ураган и грозу обещают. Вон уже небо затянуло, пасмурно стало. На дорогах точно делать нечего в таких условиях.
Беспокойно взглянув на Эйса, Сабо коснулся его ноги мыском туфли. Но Эйс вовсю был погружен в чужой разговор, покусывая косточку от съеденного нектарина.
— Вот, бля, еще новости! — рыкнул недовольный Юстасс, собираясь уйти.
— Я могу оставить вам ключ от комнаты для персонала, на экстренные случаи, — это Дадан сказала уже Бонни, но та нахмурилась.
— Там же Найджел живет в ближайшие дни...
— Вот же! Забыла я, — разочарованно махнула полотенцем повариха, — Тогда и не знаю.
— Мы можем уехать сейчас! — Кид решил продолжать настаивать.
— Нет! — непреклонность девушки била не только разумные рекорды, но и смогла родить в голове Эйса потрясающую мысль.
— Оставайтесь у нас!
Достаточно громко заявил парень, обратив на себя взгляды всех четырех участников их маленькой беседы.
— Думаю, на час пораньше сможем все уехать, и здесь недалеко вообще-то.
— В хату Трафальгара Ло? Еще чего! — грозный протест Кида отразился яростным стуком в дверь и его уходом прочь.
Минуту все помолчали, Дадан ушла делать свою работу, а Джевелри заметила:
— А что, я бы и не прочь. Это самый комфортный вариант. Только вот кузен твой о таком щедром предложении знает?
— У него не будет выбора, — выбравшись из-за стола, Портгас вытер рот, — потому что лучшего варианта для выполнения моего плана даже не придумать. Пойду поговорю с Юстассом.
— О, советую быть осторожным с тем, что говоришь, и подбирать слова. Кид вспыльчив, — немного напряглась девушка.
— Разберусь, не волнуйся, — кивнул ей Эйс и обернулся на молчавшего смурного Кауэлла, — А к тебе я забегу через час где-то. Только не пропадай.
Отвечать Сабо не стал, просто молча проглотил настигшую его беспричинную ревность. Парень был уверен в том, что это именно она.
***
Найти Кида Эйсу большого труда не составило. Как он и предполагал, тот нашелся на автостоянке больнично-реабилитационного центра, активно ищущий нечто утерянное между передними сиденьями своего массивного черного внедорожника. Находясь возле открытой двери салона, он стоял одной ногой на специальной ступеньке и по-тихому ругался. — Эй, — окликнул Юстасса парень. Тот, не меняя позы, обернулся через плечо. — Чего? — Я по поводу моего предложения. Кид тут же саданулся затылком о потолок над собой, матюгнулся, а затем кое-как уселся на водительском сиденье, уложив ушибленную голову на подголовник сиденья. Протяжно выдохнул. — Оно бредовее некуда. Держу пари, ты и сам это понимаешь, — удивительно то, что мужчина был гораздо спокойнее, чем когда находился на кухне. — Многие мои идеи всем сначала кажутся идиотскими, а потом люди говорят спасибо. Ну, да я не о том. Я не знаю, о чем вы говорили с Ло в его кабинете, но мне кажется, вам нужно больше времени. И мой вариант – отличный шанс. — Шанс для чего? Что ты придумал в своей голове? — поморщился Юстасс. — Я считаю, что ты ему нужен. Вижу по нему. Теперь. Раньше я почти не знал, что происходит в его жизни. Только когда Ло проговорился, до меня начало потихоньку доходить, в чем проблема, в чем... Его перебил смех Кида. Но смех тот явно был не от счастья. Смех напоминал больше безнадежное злорадство. — Что до тебя дошло? Ха? Проблема! Проблема... проблема Ло не во мне. Это был бы самый решаемый случай из всех – найти себе кого-нибудь еще. Проблема Ло в том, что у него ПТСР! Ты знаешь, что это за хрень такая, а? Нахмурившись, Эйс замялся и задумался на секунду, вспоминая эти сложные аббревиатуры. — Посттравматическое... — ... стрессовое расстройство. Да, это то, чем страдает Траф. Он не признает и не признает данный факт. Но я сам прошел через это. Я знаю эти симптомы, а теперь, будучи в курсе еще некоторых фактов, вижу целую картину. Очень хуевую, скажу тебе. Знаешь, почему? Портгас выжидающе смотрел, не отрывая взгляда от собеседника. — Потому что причина его расстройства – это то, что произошло с тобой. Не завидую тебе, парень. Но сочувствовать не буду. Я лишился руки, потому мне об этих вещах известно. И говорю тебе все это для того, чтобы ты открыл ему глаза, так как только тебя он услышит. Все его бессоницы, сигареты, кошмары, уверен, ты в курсе о них, – все они от страха, блядского страха за твою жизнь. И в этой помойке он тоже сидит из-за страха снова брать в руки инструменты, чтобы спасать жизни. В ход уже идут галлюцинации, а твое лицо накладывается на лицо любого другого человека, находящегося в критической ситуации. Понимаешь, о чем речь? — отвернувшись, Кид опустил обе руки на руль, уставившись вперед, сквозь лобовое стекло. — Я не врач, не могу это красивыми словами описать, только как сам знаю. Такое было у меня с Бон. Давно. Но лишь она и помогла мне из этого выползти, пережить гребаный ПТСР. Никто другой. Потому не говори, что я ему нужен. Трафальгар сам решил уничтожить все, что было. Да и было ли хоть что-то в том нормальное, откровенно говоря, я не знаю. Он параноиком был, не верил мне, таким и остался. И сегодня, спустя пять лет, я понял – ничего не изменилось в нем. — Он хранит ваши фотки в пакете, — решил приврать Портгас после недолгого молчания с упорным разглядыванием серого неба на горизонте за воротами да покачивающихся от ветра макушек высоких деревьев, — и не только. Еще билеты на самолет до Мексики, пачка презиков и какой-то медальон. Я думал, он не умеет улыбаться, а на фотках он счастлив. Мне кажется, вы оба начали неверно, натворили всякого дерьма. Но, повторюсь, мое предложение – шанс. По меньшей мере, не использовать его будет глупо. Ты ему нужен. Если передумаешь, мы в восемь отчаливаем домой. С трудом выдохнув, Эйс сунул руки в карманы, в последний раз скользнув взглядом по притихшему Киду. Что-то очень активно подсказывало парню, что этих двоих разделяет лишь их ослиная упертость, но вещей, которые объединяют, куда больше. — И спасибо тебе. Что рассказал про Ло. Я обязательно поговорю с ним, — Эйс отсалютовал Юстассу и ушел обратно к больничному корпусу. Так мерзко, раздавлено и болезненно Юстасс себя не ощущал ровно с момента разрыва с Трафальгаром. И он не планировал снова чувствовать то же самое сейчас. Однако жизнь решила по-своему. Громко послав все и всех в одно причинное место, при этом зарядив бионическим кулаком по центру руля, мужчина заставил машину засигналить. От произведенного громкого звука птицы в округе переполошились и взмыли шумными стаями, чтобы унестись как можно дальше. Кид в сердцах плюнул на землю. Затем хлопнул дверью внедорожника, чтобы на нем уже через минуту зло покинуть полупустую автостоянку больнично-реабилитационного центра.***
Первое, что намеривался сделать Эйс – зайти к кузену, поговорить. И хоть вопросы того плана, которые парень хотел обсудить, не решаются вот так поверхностно, на работе, между прочим, ему казалось необходимым увидеть сейчас Ло. Чисто интуитивно. Поэтому, стоило ему толкнуть вовнутрь тяжелую белую дверь да шагнуть внутрь, он ощутил легкую необъяснимую панику. — Ло, — позвал в пустое пространство Эйс, осматриваясь. Пространство ему ничем не ответило, поэтому он двинулся дальше, чтобы заглянуть в закуток справа за шкафом, но вздрогнул, обнаружив Трафальгара за диваном, сидящего на полу возле открытой двери балкона и смотрящего за его пределы. — Эй, — подойдя ближе, он опустился, уперевшись коленями в пол, — надеюсь, ты не укурился... Ло повернул голову заторможенно, будто с трудом, держа ее чуть запрокинутой назад, так что отчетливо виднелось движение кадыка на шее. И свежая царапина. Разлепив веки, мужчина взглянул на Эйса, и тот замер, растерявшись. Глаза у Трафальгара были красные, опухшие. Пустые. А дернув лениво плечом и что-то хмыкнув, он снова опустил голову, указывая на свою ладонь со смятой сигаретой на ней. Такие же еще с десяток, но разорванные на части, были раскиданы возле его ног. Оглушительная мысль озарила парня, неловко присевшего рядом. У Ло произошел срыв. А серьезность срыва вполне отчетливо отображали внешний вид Трафальгара и его отказ от привычного никотина. Точно сказать, из-за чего, Портгас на тот момент не мог, хотя, вероятно, появление Юсстаса давало вескую причину. Но. И слова мужчины о том, чем страдает Ло, продолжали навязчиво крутиться в мыслях Эйса. — Мне... просто надо побыть одному, — пусть хрипло вышло, но Трафальгар очень старался контролировать свой голос. — Ты достал. Тебе не надо быть одному, — в порыве злобного отчаяния Эйс обхватил Ло за голову и обнял, прижав к себе и зажмурившись. — Ты мог мне рассказать. Поделиться со мной тем, что волнует. А ведь оно напрямую касается меня. Ты идиот, Ло. Понимаешь? Юстасс сказал мне про ПТСР или как там его. И ты молчал. Сколько? Сколько это длится? Год? Два? Так же нельзя, я не могу тебя видеть таким! Как ты не спишь, мучаешься то от кошмаров, то от бессонницы. Как нашпиговываешь организм никотином и заливаешь нейролептики, а потом и вовсе забиваешь на себя! А мне рассказываешь, как жить? Гребаный эгоист, — хлюпнув носом, Эйс сглатывает лишнюю влагу, задирая голову, чтобы с уголков глаз не скатилось по щекам. — Ты еще и чертов врун, Ло. Ты врал мне, я знаю. Потому что я нашел твою папку со всеми записями по мне. Да, я рылся в твоем столе, можешь говорить что угодно. Но какого хрена ты не сказал мне правду? Не рассказал все как было? Я очень злился на тебя в тот момент. Сейчас тоже злюсь, хоть и меньше. И даже несмотря на все это... Ты мне не чужой. Ты мой брат, я не могу просто оставить все как есть. Хочу, чтобы ты жил, как сам того хочешь, и занимался лишь тем, что приносит тебе счастье. Помолчав, Портгас тихо добавил: — Засранец. Что немного рассмешило Трафальгара, и мужчина пусть и скупо, но улыбнулся, ощущая, как намокает солью одежда Эйса у самых глаз. Ло обнял парня в ответ, чтобы тихо прошептать: — Я устал.***
Говорить о своей идее с гостями в исполнении Кида и Бонни Портгас не решился. Шаткое психологическое восприятие кузеном действительности и пока неясное решение Кида по данному вопросу предостерегали от преждевременных действий. Голова, правда, от этого болела не меньше, и парень не заметил, что три часа пролетели как один. Три часа они разговаривали с Трафальгаром о самом Трафальгаре. Немножко об Эйсе, но в основном не о нем. Наверное, за всю жизнь парень не вспомнил бы столь искреннюю и правдивую беседу между ними, в которой Эйс открыл для себя немало нового. Ло даже слегка затронул тему отношений с Кидом, но достаточно глубоко копнуть пока не позволил, остановившись лишь на довольно общих словах. Значит, данная тема его волновала достаточно, и Портгас в том не ошибся. А еще он был очень рад тому, что кузен был достаточно не в себе, чтобы завести разговор о Сабо. Иначе Эйс наверняка запорол бы все от и до, как едва не случилось с утра. Спутанный ворох мыслей не оставлял парня ни на минуту: ни пока он забирал свой рюкзак с кухни, ни пока шел по коридору до палаты Сабо и ни тогда, когда постучал в его дверь. Открыли не сразу, но Эйс и не заметил, молча протиснувшись мимо друга в светлое помещение. Подозрительно проводив друга взглядом, Кауэлл прикрыл дверь, прежде проверив коридор на наличие ненужных свидетелей. Таких не нашлось. Эйс же тем временем, бесцельно мухой покружив по комнате, плюхнулся поперек кровати Сабо, затылком подперев стену. — С тобой все в порядке? — решил уточнить Кауэлл и подошел ближе, забирая с покрывала книгу, что читал пятью минутами ранее. — Не знаю, — честный ответ. — Хочешь рассказать? Ну, или можем поговорить о чем-либо еще. Сабо очень внимательно вгляделся в лицо Эйса в попытке понять, что же за эмоции одолевают его изнутри. Но ничего не дало ему нужной подсказки, будто от него хотели закрыться. И лишь нервные перебирания пальцами говорили о том, что есть нечто, его волнующее. Решив присесть рядом, парень отложил на стол книгу, но не успел обернуться, как почувствовал внезапную тяжесть у себя на ногах. А когда опустил взгляд, увидел лежащего на них головой Эйса, который открыто и пронзительно широко смотрел на Сабо карими глазами. — У Ло ПТСР. Знаешь, что это такое? Кауэлл кивнул. В самом начале, как только он попал в этот центр, ему почти поставили такой диагноз, но вовремя исключили, не получив статистически полного подтверждения. Однако он хорошо знал, что это за рыба и с чем ее едят. — Да. — А виноват в этом я. Вернее, тот случай с дробовиком, — рука его легла на грудь, сжав ткань футболки. — И так уже год, а я ничего не знал. Думал, он просто так до меня докапывается. Теперь я чувствую себя ужасно, Сабо. Когда знаю. Не представляю, что сделать, чтобы не чувствовать себя так. Чтобы не было так больно. Его брови застыли в грустном изломе, а взгляд буквально молил о помощи. Любой, неважно, какой. Кауэлл в таком специалистом не являлся, но и игнорировать не мог. Поэтому погладил Эйса по волосам, запустив пальцы сквозь их мягкие пряди. Действительно, это очень приятно. — Не бери ответственность за действия других людей. Ведь это был его выбор. И он его сделал. Ты можешь лишь помочь ему это принять, если он сам того захочет. "Боль может принести с любой стороны света. Любой человек. Любые слова. В любое время. И мы никогда не готовы к этому. И не будем. Потому что важна не сама боль. Важно понять ее. Пройти. Принять. И двигаться дальше, получив этот опыт". Сначала на Сабо немигающе и удивленно посмотрели, а затем понимание накрыло Эйса, спровоцировав его улыбку. — Никогда бы не подумал, что мне же будут цитировать слова Эдварда, — от приятных поглаживаний Портгас довольно прикрыл глаза. — Наверное, это самое лучшее, что я мог бы услышать в данной ситуации. Самое нужное. Спасибо, Сабо. И, наверное, Сабо соврал себе, если бы сказал, что не захотел в ту секунду поцеловать Эйса или хотя бы просто слегка коснуться. Именно поэтому врать он себе не стал, а просто нагнулся, чуть подвинувшись назад, и коротко прижался губами к его рту. Портгас заулыбался еще сильнее, чтобы, распахнув глаза, вовремя осечь себя от чуть не слетевшей с языка опрометчивой фразы, которая не на шутку испугала парня. — Ты чего? — шепнул Сабо, облизав уголок рта. — А, да нет... Ничего. Задумался. — О чем же? — О том, что ты будешь делать завтра, когда приедет твой отец. — Пф-ф-фф, — фыркнул Кауэлл устало, откидываясь обратно к стенке, — умеешь ты испортить момент, Эйс. Совсем не та вещь, о которой мне хочется думать. — Но придется ведь. — Подумаю над этим вопросом, когда вы все поедете домой, а я останусь здесь один. В грозу, — вредно наморщил он нос. — Да ладно, Сабо! Это что, ты ревнуешь меня к этой компашке, что ли? — захихикал в ответ парень и поднялся. — Серьезно? — Это простая зависть. И я все еще недолюбливаю грозы, а тем более не переношу ураганы. Особенно зная, что буду один. Для пущей убедительности своих слов Кауэлл сложил руки на груди, демонстративно глядя мимо Эйса в окно. — Та-а-ак, — Портгас, загоревшись очередной идеей, пулей спрыгнул с кровати, — у тебя есть листок и карандаш? — Зачем? — Вот не задавай лишних вопросов. Есть или нет? — В столе, второй ящик. Только не ройся! Наверное, последнюю просьбу Эйс пропустил мимо ушей. Во всяком случае, искомое он нашел, подвинул к себе поближе стул, сел и принялся активно орудовать карандашом по бумаге. Минут семь или десять грифель шуршал по листку, новоявленный художник хмурился, кусал губы, морщился, менял положение руки, по-разному наклонял голову и постоянно вертел бумагу то в одну сторону, то в другую. И все это время Сабо покорно ждал, заинтригованный итогом. В конце концов Эйс оторвался от стола, скептично осмотрев свою работу. — Ну, я не художник так-то. Но что смог, то сделал. Вот. Держи, — протягивая другу листок. На белом квадрате бумаги, предоставленной ему, красовался совсем как детский, трогательно нелепый рисунок, на котором один лохматый человечек с круглыми глазами и несколькими точечками на лице мило обнимал другого, менее лохматого с очень деловым видом. Возможно, иные люди ничего не поняли бы, однако Кауэлл понял все и сразу, радостно рассмеявшись. Рисунок он прижал к груди, и тот почти слился с его белой больничной рубахой. — Что-о-оо? Я старался, между прочим! Подлый ты человек! — моментально нахохлился Эйс, слишком волнуясь, что Сабо сочтет это стремным. — Потому и великолепно. Мне нравится. В самом деле, Эйс. Прежде никто не рисовал мне картины. Особенно столь милые, — поспешил Кауэлл успокоить его. — И вовсе это не картина. Так, мелочь. Ну, чтоб тебе в грозу сильно не припекало. Посмотришь, представишь, что не один. — Спасибо. Я ценю то, что ты делаешь для меня. Смотрел на Эйса Сабо с негаснущей проникновенной улыбкой и теплотой во взгляде. Ему очень хотелось бы на уровне ощущений показать Портгасу весь спектр своих эмоций, которые он в нем пробуждал. Но отчего-то получалось только стоять и пронзительно смотреть в ответ на взгляд, прятавший в себе тысячи загадок. "Какой же ты разный... И я так тебя..."***
Обстановочка вышла слегка напряженной, когда Ло во второй раз за день столкнулся лицом к лицу с Кидом в паре шагов от своего автомобиля. Честно говоря, Эйс не знал, радоваться или нет очевидному согласию Кида на ночевку, вот только придумывать, что говорить, приходилось буквально на лету, ведь кузен мрачнел с каждой секундой, как и небо над их головами, не считая уже усилившегося в разы ветра. Сдувало даже мелкий гравий с автостоянки. — Я чего-то не знаю? — вопрос прозвучал не к кому-то конкретному, а ко всем, и Портгас мигом обежал машину, привлекая к себе внимание Ло. — Можешь, конечно, злиться. Но ты же не последний мерзавец, чтобы отправить этих двоих на машине в разгар непогоды? Дадан сказала, ночью будет сильный ураган, а потом я еще и по радио на кухне слышал. Хотя, собственно, это очевидно уже сейчас. Буря надвигалась на Ганвур с юго-востока, не спеша сбавлять обороты. Где-то вдалеке уже слышались пока скромные раскаты грома, и иногда в толще грозовых туч можно было наблюдать переливистые, как в гирляндах, световые вспышки. Холодный порыв ветра закрутил на верхушках деревьев, а через мгновение ударил Трафальгара в спину так, что накинул ему на голову капюшон от плаща. Юстасс театральной паузы не выдержал и недовольно ушел, погрузившись в свой внедорожник. За стеклом заднего сиденья которого не шибко воодушевленно махала рукой Джевелри. — Наш сегодняшний разговор вовсе не значит, что теперь ты вправе водить меня за нос без последствий, — откинув капюшон и убрав с лица мешающие из-за ветра волосы, Трафальгар открыл дверь с водительской стороны. — Садись. Едва сдержав ухмылку, Портгас на радостях вскинул руку в сторону машины Юстасса, показав большой палец. Знак расшифровали верно, и вслед за машиной Ло громким рокотом завелся мотор черного внедорожника. Эйс ощущал себя великим стратегом. На полпути связку из двух машин, следующих друг за другом, накрыл сильный ливень. Он поливал так, что видимость на дороге снизилась почти до нуля, а по этой причине Трафальгару пришлось съехать на обочину и заглушить мотор. Повисшая в салоне тишина, прерываемая лишь барабанящим снаружи дождем, прервалась деликатным покашливанием Эйса. — И? — Что "и"? — Ло смотрел вперед, поставив автомобиль на аварийку. — Так и будем стоять? — А у тебя есть идеи? Может, ты Иисус и раздвинешь завесу дождя, как две гардины, дав священной колонне проехать до обители святой? Или обладаешь другой магией, о которой я не знаю? — сарказм так и бил ключом из мужчины, заставив парня вымученно выдохнуть, прижавшись щекой к дверному стеклу. — Будем стоять, Эйс, пока дождь хоть немного не утихнет, мне же ничего не вид... — ЭЙ! — внезапно распахнувшаяся дверь со стороны Трафальгара напугала обоих, но это был всего-навсего Кид, стоявший под стеной холодной воды. — Какого хрена не едем?! Ночевать собрались тут, что ли? Он старался перекричать громкий шум сильного дождя, ветра, только слышимость оставляла желать лучшего. — Моя машина не может ехать в такую погоду! — гаркнул в ответ Ло. Кажется, Юстасс не услышал, Ло пришлось повторить, потом снова что-то сказал Юстасс, и Трафальгар в очередной раз не разобрал ни слова. Раздраженно дернув губой, Ло отстегнул ремень безопасности, чтобы выйти из машины и захлопнуть за собой дверцу. Далее Эйс с любопытством наблюдал немую смазанную картину взаимной перебранки, которая сопровождалась эмоциональными жестами, повышенным тоном, скорее всего, руганью и, безусловно, посылом друг друга куда подальше. Парень даже попытался вслух озвучить фразы каждого из мужчин, но ему быстро стало смешно, поэтому он покорно уселся ожидать завершения данного акта. Закончился, как ни странно, он быстро, после нескольких взмахов рук Трафальгара, вслед за которыми тот вернулся в машину мрачный, к тому же полностью вымокший. Недовольно шмыгнул носом, утер его кулаком и завел машину, предварительно сняв с ручника. — О чем договорились? — не скрывая улыбки, поинтересовался Эйс. Радости Ло не разделил, медленно обратив на Портгаса потемневший взгляд. Глубину вложенных в него эмоций парень оценил, только ответить не успел, отвлекшись на пристроившуюся перед ними машину Кида. Собственно, мужчина и сам показался почти сразу с тросом в руках, которым подцепил тачку Ло, а затем вернулся в машину. — Никаких вопросов, — отрезал Ло, зажимая сцепление. Внедорожник Юстасса зарычал, тронулся с места, и натянувшийся трос дал Трафальгару отмашку, чтобы переключить передачу. Перетасовавшийся состав вереницы из двух авто вновь покатил по дороге, дав Эйсу понять, что теперь ведут их, а не они. Особенно когда над крышей внедорожника включились дополнительные прожектора, чтобы лучше освещать пространство впереди. И тогда парень тотчас же соотнес, отчего Ло столь категорически недоволен происходящим. Ему просто пришлось довериться Киду, принимая незапланированную помощь. Поэтому уязвленное самолюбие Трафальгара наверняка глубоко внутри него вопило, билось и кривлялось в агонии катастрофического неприятия. Несмотря, однако, на внешнее спокойствие, коим впору было замораживать целые континенты. Итак, проблема видимости на дороге была решена хоть и не совсем однозначным, но не менее действенным способом. А уже через некоторое время все четверо успешно достигли дома Трафальгара. К сожалению, имевшийся во владении гараж не вмещал в себя больше одного транспортного средства, которым, собственно, и была машина Ло, но Юстасс не особо расстроился. Он просто загнал свой джип под дворовой навес, слегка проехавшись по новенькому штакетнику. Благо, видел это преступление исключительно Эйс, потому что хозяин поломанного имущества моментально умчался в дом, следуя в душ первым по праву. Ну, а рассказывать Трафальгару о столь мелких неурядицах Портгас не посчитал нужным. Поэтому, оставив природу бушевать в ночи снаружи дома, парень забежал самый последний, запирая за собой на несколько замков.***
— Чур, я здесь сплю! Довольная широким диваном Бонни разлеглась на нем, задрав ноги на его спинку. Она злорадно глазела на брата снизу вверх. Юстасс же, не обронив ни слова с момента приезда, только скинул с себя вымокшие куртку с ботинками, хмыкнул и стал без интереса разглядывать гостиную, потому что делать было, в общем-то, нечего. — Так в любом случае было бы. Если подумать логически, — Эйс сел растапливать камин, громыхая дровами. — Со мной ты спать не будешь, да и я тоже. С братом - тем более. И обычно девушкам отдельное спальное место выделяют. У меня своя кровать, совсем крохотная, а вот у Ло лежак здоровый, там двое точно уместятся, поэтому, Юстасс, у меня новости! — Я буду спать на стуле. Или на полу. А все свои детские фантазии засунь себе в одно место. Твой план обречен на провал. Можешь быть уверен, — его хоть и уставшие, но злые глаза метнулись ко все еще не подожженным дровам. — Давай ты пойдешь, сделаешь нам пожрать или еще чего, а я, наконец, разведу огонь, а то мы сдохнем тут все от холода. Эйс возражать не стал. Почему-то всегда во время дождя у него плохо получалось зажигать камин, ну, а раз есть желающие сделать это вместо него, почему бы и нет? — Поможешь? — прежде чем Бонни отреагировала, парень ущипнул ее за пятку. — Ауч! Твой одуванчик не научил тебя с леди обращаться? Или аристократы больше не в курсе данных приличий? — Тебе до леди, как мне до носорога. Идем, есть разговор. Активно кивая головой в сторону кухни и всеми своими мимическими возможностями показывая, что покинуть гостиную дико необходимо, Эйсу таки удается поднять Бонни с дивана не без стона, полного удручающего разочарования. Юстасс на них бегло оглянулся, а затем вновь уставился на занимающиеся огнем поленья. Он протянул руки к еще скромному пламени и от долгожданного тепла почувствовал озноб по всему телу. Учитывая то, что он до сих пор находился в мокрых шмотках, ощущения были не из самых приятных. А еще спасибо конструкторам протеза, что металл, из которого он состоял – титан. Легкий, но довольно прочный и динамичный в использовании, с низким коэффициентом теплового расширения и магнитного свойства. И это было тем, что нравилось Киду даже больше, чем наличие руки из собственной плоти и крови. По крайней мере, правой рукой он не мог так бездумно проводить над пламенем огня, играючи меняя его силу и яркость. — Сожжешь проводники – останется лишь груда металла, — сказал знакомый голос над головой Юстасса. — Слишком дорогая вещь, чтобы так беспечно к ней относиться. — Сама забота прям, — отвечать Кид не слишком-то хотел, однако вырвалось как-то спонтанно. Он еще раз напоследок убедился, что камин полыхает бодро, и поднялся с колен, обратив внимание на хозяина дома. Тот все еще был мрачен, сверкая из-под махрового полотенца на голове своим золотым взглядом. Особенно когда свет огня бликами попадал на радужку его глаз. Тогда они мерцали как что-то неприлично дорогое. — Я схожу в душ, или там по пропускам? Трафальгар устало покачал головой, привычным жестом сжав переносицу. — Твой юмор не дотягивает даже до пяти по стобалльной шкале да к тому же неуместен. Я не шакал, каким ты хочешь меня видеть. Душ свободен, полотенце на полке. Обрисовал обстановку Ло кратко, уже собравшись уйти, но в последний миг ему в спину прилетел неожиданный вопрос: — Я могу рассчитывать на какую-то одежду, или мне голым ходить? Моя вся насквозь. Ну, да ты в курсе. Ответом его не удостоили. А все потому, что Трафальгар очень рьяно старался сохранить самообладание и не высказать Юстассу все, что он подумал о нем и его вопросе. Подумал мужчина, несомненно, только самое нелицеприятное, но ушел в свою комнату, так и не проронив ни слова. Юстасс же на самом деле приготовился расхаживать голышом. Ну, собственно, а что такого? Своего тела ему стесняться не приходилось, не зря же столько времени уделял ему в спортзалах и до сих пор сидел на правильном питании. И если Ло решил говниться, он не будет ему уступать. Захотел играть, пусть готовится к ответкам. Удивлению Юстасса, отчасти даже разочарованию после горячего, расслабляющего двадцатиминутного пребывания в душе поспособствовала сложенная стопочкой чистая одежда на стуле у выхода из ванной. Мужчина уже успел представить, как нервирует бывшего, а тут такая подстава. Гостеприимность в Трафальгаре все-таки не сдохла. С размером, естественно, тот не угадал, но оно и неудивительно. В этом доме ни один человек не мог похвастаться комплекцией Кида. Эйс хоть и был ближе по параметрам, чем тот же поджарый Трафальгар, хотя, скорее, больше худой на тот момент, все равно выглядел куда меньше. Пацанячья фигура еще проглядывалась . В гораздо более позитивном расположении духа Кид зарулил в просторную кухню, отметив аппетитные ароматы еды. Его сестренка вовсю варганила поздний ужин, а ей между делом помогал уж больно инициативный Эйс. Обстановка вокруг заметно сгладилась, атмосфера стала более спокойной. Но, как только мужчина лениво уселся за высокий стол наподобие барной стойки, снаружи дома так сильно громыхнуло, что поверхности завибрировали, а в стекло окна что-то попало, противно по нему заскрежетав. — Ло, ты закрывал мансарду на чердаке? — крик Эйса пронесся от кухни до коридора. — Я ее и не открывал, — явившись, он сразу посмотрел в то самое окно. — В стекло что-то попало? — Ветка, — просто бросил Юстасс, не обернувшись. Ло на это закатил глаза. Их идиллию нарушил бодрый девчачий голос: — Ну все, если кто-то голоден, можете есть. Сразу предупреждаю, что в моих способностях сомневаться не стоит, иначе Дадан выгнала бы меня в первый же день. — Не то чтобы ты там долго проработала, — усмешка Эйса вышла слегка с издевкой, за что он мигом получил смачный подзатыльник от Бонни. — Голодным останешься, — в ход пошла тяжелая артиллерия из угроз. — Я, между прочим, тоже готовил, так что не выпендривайся. Полетевшая в Бон прихватка угодила ей точно в лицо. — Ах ты ж, мелкий... — Стоп. Все. Остановились, — мышиная возня ребят, оказывается, припекла терпение Трафальгара, сидевшего на подоконннике. — Детский сад. Из вас точно не вышла бы никакая парочка. Вы бы поубивали друг друга в первые же дни. — Не думаю, что кто-то из нас об этом жалеет, — Джевелри, чтобы растеряться, нужна задачка посложнее, эту она щелкнула как орешек, — Хотя целоваться мне понравилось. Кид и Ло одновременно с непониманием уставились на девушку, в то время как Портгас хлопнул себя по лбу. — А чего вы так уставились? — не унималась она. — Надо же мальчику понять, из голубой он страны, или еще не все потеряно. — Клади уже еду, — пристыженный Эйс пихнул ей в руки оранжевую тарелку, — Хватит болтать об этом направо и налево! — Ой, да будто для них это новость! И вообще! У одной меня в этом доме нет личной жизни, в отличие от всех вас. Так что дайте хотя бы говорить что вздумается! — Малая, что-то ты не в духе. У тебя, между прочим, диван целый на ночь, а я вообще на полу буду спать. Это мне бы тут возмущаться, но я молчу. Положи уже пожрать, не то помру сейчас прям на этом столе. Зевнувший во весь рот после своей речи Юстасс почти лег на столешницу, брякнув со звоном титановой рукой. Трафальгару это не особо понравилось, и, покинув подоконник, он подошел к Бонни, протягивавшей ему тарелку с лапшой и сливочно-грибным соусом: — Будешь спать на раскладушке, Кид. Надо только достать ее с чердака. — Просто королевская щедрость! — смех того вышел наигранным, но взбесил он больше девушку, нежели Трафальгара. — Да бля, спите вы уже вместе! Потрахайтесь подите! Это уже и слепому видно, что каждый из вас об этом думает! — Я бы попросил тщательно контролировать свою речь, — холодно пресек Ло, вернувшись к окну. Кид же ограничился усмешкой, принял от Эйса свою порцию лапши да начал молча есть. Из приятной и расслабляющей атмосфера превратилась в ощутимо напряженную, даже несмотря на то, что Эйс позаботился и включил радио. Треск вместе с помехами на радиостанциях поначалу смущали, но потом всем стало привычно. Потому что они успешно отвлекали от сумасшедшего свиста ветра за окном, стука дождя по черепице и несмолкающих раскатов грома. Пока ребята ели, каждый думал о чем-то своем. Особенно задумывался Портгас. Парень периодически подвисал взглядом на вспышках молний за окном, не прекращая спрашивать себя, как же там Сабо один в своей палате? И сам старался убеждать себя, что с другом все в порядке, потому что мысленно он с ним рядом.***
Когда дело дошло до той самой пресловутой раскладушки, Юстасс особым счастьем не воспылал. Оглядев хлипенький на вид и довольно узкий для него лежак, мужчина представил себе эту потрясающую ночь впереди. А мысль о том, чтобы перебраться на пол, выглядела с каждой минутой все более и более привлекательной. Трафальгар хоть и сказал, что конструкция крепкая, Юстасс предпочел ему слепо не доверять, поэтому, забирая предоставленные ему подушку и одеяло, одарил Ло вполне говорящим взглядом, на что тот мысленно усмехнулся. Что поделать, незначительное вредительство Киду всегда грело душу Ло, а этот вечер не был исключением. Однако тлеющие угли противостояния в любой момент могли вспыхнуть пламенем, а в зависимости от того, чем их подпитать, может измениться и цвет пламени от желтого или красного до синего и зеленого. Выбор был большой. К первому часу ночи в частном доме северной части города Ганвур наступила тишина. Чего нельзя было сказать о продолжавшемся буйстве погоды снаружи. Ветер не смолкал ни на секунду, хоть и сила его явно сбавила обороты. Те, кто хотел спать, уже видели десятый сон, а некоторые так и не смогли сомкнуть глаз. И одним из этих несчастных был Юстасс. Крутясь и ворочаясь на узкой раскладушке, он поочередно отлеживал себе то руку, то ногу. А еще постоянно звенел титановой рукой об алюминиевое основание своего лежака. Хорошо, что рядом спящая Бонни никак не реагировала на перманентный шум и скрип под боком, сдабриваемый в придачу постоянными ругательствами. Эту девушку в принципе было сложно разбудить, что несомненно являлось положительным моментом. Пусть и единственным. Кид терпел буквально до победного. И когда его терпение лопнуло, он решил, что ляжет на полу, однако идею быстро отмел, оценив его прохладу и ощутимый сквозняк. Камин особо не спасал. Тогда у мужчины оставался последний вариант — прилечь под бок к сестре. Сложно ручаться, проснешься ли ты в итоге на полу или оттого, что тебе заехали кулаком в глаз, а может, коленом в пах, но Кид был готов рискнуть. Даже несмотря на то, что память о детских и травматичных ночевках с сестрой на одной кровати до сих пор не угасала. Однако перед тем, как решиться на дикую авантюру, Юстасс захотел утолить жажду, сходив до кухни. И не успел он встать, как услышал, что его кто-то опередил, в спешке прошлепав по коридору. Какая интуиция в нем проснулась, он не знал, но догадался, что ночным гостем кухни вперед него стал именно Трафальгар. Кое-как преодолев плывущий по диагонали в глазах коридор, а затем сужающийся проем двери в кухню, Ло буквально врезался коленями в кухонную тумбу под мойкой, ухватившись за ее бортики руками. Тяжелое дыхание неравномерно вырывалось изо рта, суша губы, в то время как все внутренности без пяти минут очень просились очутиться в глубокой раковине, заставленной грязными тарелками. Сдержаться было трудно. Так же, как и остановить остаточные видения перед глазами, которые еще пять минут назад жутким кошмаром поглотили сон Трафальгара. Как день назад или пять. Или неделю. Как все предыдущие месяцы, не становясь слабее. Наоборот. Кошмары жрали Ло медленно, но верно и со вкусом. Перемалывая разум в кашу, органы в фарш, а кости в мелкую крошку. И Трафальгар почти молился на те дни, когда его одолевала бессоница, ибо он давно забыл, каково это – просто уснуть, чтобы утром проснуться. В животе у него все-таки родился глубокий позыв, спазмом прокатившись по пищеводу вверх и вырвавшись протяжным кашлем вместе с горькой желчью и вязкой слюной. Потом еще один, и еще. В конце концов на лице Ло нарисовалась истеричная усмешка, ведь он не выблевал съеденный ужин, да и позывы сегодня ограничились в количестве до рекордных трех. Чтобы умыть лицо и прополоскать рот, он, пошатываясь, потянулся к смесителю, но резко дернулся от неожиданного голоса за спиной, подобравшись всем телом: — Кошмары, заканчивающиеся таким состоянием, слишком серьезны, чтобы продолжать их игнорировать, — Юстасс замер в проходе, сохраняя дистанцию. — Иди спать, Кид, — бросил Ло, утирая рот тыльной стороной руки и устремляя взгляд на рябившую в посуде воду. — Я сам решу, что мне пойти сделать. — Да похер. Делай что хочешь, только проваливай. Больше всего Ло не хотел сейчас о чем-либо спорить или говорить. Тем более с Кидом. Состояние слабости и расфокусировки точно этому не способствовали. Только желания мужчины актуальны оказались исключительно для него одного. — О, я помню эту фразу. Ее ты говоришь с особой честностью и заботой. — Не испытывай мое терпение. Вали спать, Кид, иначе... — ...что? — Юстасс прервал фразу, чтобы закончить угрозу вполне логичным вопросом, прозвучавшим во взлохмаченный темный затылок Трафальгара. — Иначе что? Ло молниеносно вскинулся и обернулся, чтобы сразу же оказаться вжатым поясницей в край столешницы. Его единственный путь прочь преградил Юстасс. — М? — цепляя взглядом почерневшее золото глаз напротив. Расстояние, разделявшее мужчин, было столь незначительным, что одного из них данное обстоятельство не радовало совсем. И им был Трафальгар. Но адреналин, экстренно выброшенный в кровь, быстро прояснил его сознание, позволив процедить злобно сквозь зубы: — Иначе я тебе и вторую руку вырву. В лучшем случае. В ответ Юстасс долго смотрел на него, слегка щурясь в темноте, пытался понять, чем он заслужил столько агрессии и как долго Ло будет так себя насиловать. Однако человек напротив делал все, чтобы закрыться от него наглухо, не позволяя приближаться. Хотя Киду хватило единичного взгляда на заученный до беспамятства рисунок татуировок от ног до груди Трафальгара, дабы старые желания незапланированно проснулись в нем ото сна. Поэтому вместо того, чтобы послушно отойти, он приблизил голову к лицу хирурга еще сильнее, на свой страх и риск. — Ну валяй. Я готов, — медленно, но тихо произнес Кид, нависая словно скала. И вот снова, уловив второй раз за день запах человека из своего прошлого, но который так бесцеремонно пробрался в настоящее, Трафальгар понял, что проигрывал. Как бы он себя ни заставлял, как бы ни убеждал, ему не хотелось противостоять Киду, не хотелось сопротивляться. Эта моральная слабость его бесила, и трезвость мысли с каждой секундой сходила на нет. Не выдержав натиска, он резко повернул голову в сторону, сдержанно прикрыв глаза. Сумрак ночи тревожно колыхался в кухне, ненадолго пропадая, лишь когда молнии освещали ее яркими вспышками. В окно продолжал бить косой дождь. — С-сука. — Если ты мне честно ответишь на вопрос, то я, так и быть, исполню твое ярое желание, оставлю тебя. Последовавшее затем молчание Юстасс воспринимает как согласие и потому четко спрашивает Трафальгара: — Откуда ко мне столько злости даже спустя пять лет? А у Ло от прозвучавшего вопроса холодом мазнуло вдоль всей спины, и губы поджались и оказались закушены зубами. Так же, как он почувствовал, что защелкнулся его капкан. Никто не знал, каких трудов и силы воли стоило Трафальгару снова посмотреть в ждущие глаза Кида. Кажется, даже он сам не знал. Но когда они сцепились одинаково голодными взглядами, Трафальгар сокрушенно понял, что произойдет дальше. Исход был ясен. Оба как по щелчку пальцев сорвались, словно ужаленные, впиваясь друг в друга ртами, втискиваясь друг в друга. Теряясь в пространстве, в давно забытых ощущениях, что с легкостью подрывали многолетнюю выдержку. Ло не ожидал того, как руки могут помнить каждый сантиметр плотной, горячей кожи, как губы – этот типично его привкус. Терпкий, соленый, будто всего лишь пять минут назад он сожрал миску фисташек. Чертов Кид! Сукин сын, который слишком хорошо знал каждый чувствительный участок на теле Трафальгара и чересчур умело пользовался своими знаниями. Да так, что Ло смог упустить те неуловимые секунды, за которые Юстасс обхватил его правой рукой со спины, чтобы провести ею вдоль позвоночника и запустить пальцы в короткие черные волосы, крепко сжимая. За подобную фривольность мужчина мигом был укушен за язык. — Пришивать язык ты мне будешь? На коленке? — голос Кида сбоил, прерывался частыми вздохами через рот, а глаза шарили по лицу Ло, считывая – Ло хотел. Хотел не меньше его самого. И только поэтому они так дико и непрерывно целовались дольше нескольких минут. Будто бы не было никаких пяти лет, а Ло не перечеркнул их отношения, однажды с утра сказав: "Проваливай". Будто бы они снова вместе. И как бы Киду не хотелось в это верить, замков воздушных строить он не собирался, поэтому действовал исключительно по ситуации. — Кто сказал, что тебе кто-то будет его пришивать? – все еще пытался ужалить Трафальгар, но попытки были очевидно слабее предыдущих. — Пусти. Впечатанный кулак в живот Юстасса тоже выглядел жалкой попыткой последнего сопротивления. Пострадавший от него даже глазом не моргнул, а невесомо провел пальцами по кромке уха, задевая две металлических серьги. — Я же вижу, что ты хочешь. Я знаю тебя, когда ты хочешь. Думаю, очевидно, что я тоже хочу. Так в чем проблема, а? — Это ничего не значит, — прошипел сквозь зубы тот, — паршивая физиология. Как включил, так и выключил. — Ну, так давай, выключай. Я посмотрю, — напрягшиеся желваки Трафальгара были видны даже в темноте, — прекращай, Траф. Тебе не двадцать, и мне тоже. Твои тело и мозг реагируют так, потому что изголодались уже по удовольствию, по прикосновениям, по чувству нужности, по страсти. Не нужно быть дохуя умным врачом для понимания, что пять лет ты никому себя не давал. Наверное, даже себе самому. — Да пошел ты! — слова задели, значит, были истинны как никогда, вот только Юстассу надоело ломать комедию, он захотел отступить, однако его не пустили цепкие пальцы Ло, сомкнувшиеся на титановом запястье. Почти одновременно они вместе уставились на руку Трафальгара. И если Юстасс видел в том победу, то сам Трафальгар – окончательное предательство последнего союзника. Почему-то именно сейчас он вспомнил слова деда: "Принимай победу достойно. А поражение еще достойнее". Вспомнил и отлип от кухонного гарнитура, упрямо столкнувшись с Юстассом лбами. — Это ничего не значит. Вообще, — рука скользнула вверх, дошла до шеи Кида и сильно ее сжала. — От слова совсем. Просто секс. — Просто секс, — эхом соглашаясь. Все контрольные пункты оказались пройдены, все препятствия преодолены, все доводы озвучены, все пленные сданы, а правила оговорены. Печатью в их экспресс-договоре послужил спешный, но чувственный поцелуй с его тактильным продолжением по всем частям тела и сложным путем до спальни Ло, в которую они добирались, сбивая в темноте каждый угол и порожек. Когда за шумной парочкой дверь захлопнулась, Бонни наконец смогла выдохнуть, тихо похихикав. Она никогда еще не проигрывала в спорах, не отличился и этот раз. Теперь Эйс торчал ей сотку, а заодно любую интимную подробность из личной жизни. Ох, и не рад Портгас будет с утра! В конце концов, нежась в мягком одеяле, Джевелри засыпала с огромным удовольствием. Чтобы утро началось внезапно и довольно рано с хмурого лица Трафальгара Ло в паниковатом виде и с единственным вопросом: — Где Эйс?!
