Седьмая

      Фигура в тёмной мантии зашла в лифт, и двери со скрежетом закрылись. Лифт помчался вверх; лампочка в кабине не выдерживала напряжения, из последних сил освещая помещение. Последним вздохом звучала вспышка света, и через несколько секунд железная коробка погрузилась в полнейшую темноту.       Волшебницу, которая так нелепо оказалась в ловушке, тут же охватил страх, едкой кислотой проникая под кожу, сковывая движения.       Лифт остановился, пошатнувшись. Зажегся свет, который на контрасте показался таким ярким, отчего глаза в мгновение заслезились. Осторожно приоткрыв их спустя несколько секунд, все еще привыкая к обстановке вокруг, девушка посмотрела на пол, замечая его кожаные ботинки и маску, которая лежала у ног.       Маска. Где-то она её видела. Точно, маглы. Это маска какого-то борца против коррупции, режима и политики. Но причем тут девушки?       Она вспомнила про всех этих девушек. Точно, это он! Тот, кого она искала несколько месяцев. Это не мог быть кто-то другой — это именно он. Как она не догадалась сразу? В такое позднее время менеджер не назначил бы встречу… Или… Но… И его голос, он был такой бесформенный, спокойный, холодный, с привкусом металла на языке. Она оказалась жертвой. Поддавшись своему любопытству. Неожиданно. Без права на борьбу.       Только кто он? Надо просто поднять глаза и посмотреть в его лицо. Маска все еще лежала у ног, а это значило лишь одно: теперь он не скрывал от нее свое лицо. Опять маска, почему именно эта маска? Когда она подняла взгляд, смело и уверенно, наконец посмотрев на мужчину, который расслабленно стоял, прислонившись к дверям лифта. Молодой мужчина был одет в тёмную мантию и смотрел на неё. Когда их взгляды встретились, она увидела мгновенное любопытство — он либо разглядывал её, либо изучал. В его глазах не было агрессии. Но как только он понял, что она смотрела также изучающе, с ноткой любопытства вокруг карих радужек, его взгляд стал стеклянным. Мужчина в мгновение ока нацепил на лицо маску безразличия; так он больше походил на безжизненную фарфоровую куклу, нежели на человека. Она не сдержалась и издала непонятный звук; хотела сделать шаг назад, но лопатки уперлись в холодную стену. Отступать было некуда.       — Малфой, — она не сдержалась, не смогла и произнесла его фамилию.       Это был он. Его нельзя было перепутать ни с кем другим, и она узнала его сразу, как только взглянула. Его глаза цвета мокрого асфальта были так близко. Впрочем, сейчас они казались почти черными.       Он засмеялся так легко, словно они были давними знакомыми, а это все было лёгкой, дружеской шуткой. Словно они только что встретились после долгих лет разлуки.       — Волшебница, — спокойно констатировал он.       Нет, он не спрашивал. Он сказал потому, что понял. И спокойно продолжал её разглядывать. От его безжизненного взгляда по коже бежали мурашки.       — Да, я волшебница, — ответила она уверено и спокойно. — И вы тоже волшебник, Драко Малфой. Что вы делаете здесь, вне магической части Лондона? В недостроенном здании для маглов, которых вы так, — она замолчала, словно подбирая слова; пауза слегка затянулась, но она всё-таки продолжила. — Которых вы так не любите. — она посмотрела на него. Его взгляд не поменялся, ни одна эмоция не проявилась на его лице. — Что вы здесь делаете? Впрочем, мне не нужен ваш ответ. Я и так всё знаю. Знаю, что такой волшебник, как вы, никогда не окажется в таком месте, в лифте — изобретении маглов — да еще и в подобной одежде. Эта маска, она магловская. Совсем на вас не похоже.       Она посмотрела на него уверено, и в его взгляде как будто что-то промелькнуло; невесомая эмоция изменила черты его лица, но она проявилась так быстро, практически неуловимо, и так же быстро исчезла. Девушка не смогла узнать, как отреагировал на ее слова мужчина. Выражение его лица вновь стало каменным.       — Вы же что-то делаете здесь, верно? Волшебница в таком неподходящем для нее месте. Впрочем, я тоже не буду задавать вопросы, потому что я тоже знаю ответ. Вы пришли, чтобы присмотреть себе квартиру, верно?       — Не совсем так, Малфой. Я пришла сюда, потому что уже несколько месяцев расследую дело, в котором шести девушкам-маглам стёрли память магическим способом. В здании, архитектурно похожем на это. И что-то мне подсказывает, что вы появились здесь не просто так. — она достала волшебную палочку и сделала несколько шагов вперёд к нему.       Малфой рассмеялся громко, но его смех не был зловещим, безумным, он был… добрым?       — Милая леди, я бы хотел всё-таки услышать ваше имя, прежде чем вы… Что вы хотите сделать со мной? Убить? Может быть, вызвать на допрос? Разве вы пришли сюда не одна? Что ты хочешь сделать со мной? — спросил он и улыбнулся, и улыбка эта была усталой и безвредной, словно предназначалась старому другу.       Девушка захотела громко вдохнуть и выдохнуть — это было ее привычкой, когда паника начинала растекаться по венам. Сдержалась. Нельзя было показывать свои эмоции, свой страх и свою слабость.       Она действительно была одна. Ни единая душа не знала о её местонахождении. Вообще никто не знал, чем она занималась последние месяцы. Дело, о котором все благополучно забыли, не выходило у неё из головы. День изо дня она приходила на то место, в здание из красного кирпича. Он был прав! Что она могла ему сделать? Она не использовала боевые заклинание; война прошла, а значит жизнь была самым важным, что у них всех было. Она могла его задержать, отвезти на допрос, он должен будет рассказать ей всё. Но девушка прекрасно понимала, что он ничего никому не должен. И у неё не было никаких полномочий задерживать без доказательств. Её отдел занимался расследованием, а для задержания нужно было подключать другие структуры и ведомства. На это нужно время, которого у нее не было. Это же Малфой, влиятельный и богатый. Он обязательно сможет выставить ее лишь безумной девицей, которая напридумывала себе всякого. А может сказать, что это просто маскарад. И плевать им будет, что чистокровные волшебники и маскарад среди маглов — это несуразно и находится на грани любой логики. Никто не будет про это думать. Ей захотелось медленно спуститься по этой стене лифта на пол, закрыть руками своё лицо и громко закричать. Хлипкий стон сорвался с ее губ. Ну какая она идиотка.       Собравшись с мыслями, она тихо сказала:        — Меня зовут Анна. Занимаюсь расследованием дела о шести девушек, маглов. Им стёрли память, и я уверена, что без помощи магии тут не обошлось. Нет, мы знаем это точно, но не знаем, как именно это произошло. Они живы, но… — она замолчала и не знала, что говорить. Она не хотела на него смотреть, вновь сталкиваясь с его неживым лицом.       — Анна, весьма приятное новое знакомство, — он закашлял смехом, хриплым и неуверенным. — Не видел твоего лица раньше, а у меня замечательная память на лица. Особенно, на женские лица.       Она подняла взгляд и увидела его глаза — в них бушевал ураган эмоций. Он словно ждал ее следующей реплики. Ждал, что она, наконец, поймет и скажет это вслух. Но она молчала и смотрела. Девушка тонула в его глазах, которые казались тëмными, чёрными… Наверное, так выглядела бездна.       Малфой сделал шаг, ещё шаг. Она подняла свою палочку, и свет в лифте погас снова. Железная коробка начала движение вверх с протяжным скрипом, а её палочка упëрлась в его бледную кожу.       — Я из России, и мы никогда не встречались, но и там знают, кто такие Малфои, — она замолчала и посмотрела в густую темноту перед собой.       Анна чувствовала, что он стоит рядом, а палочка всё ещё упиралась в него. Он не шевелился, и ей казалось, что он не дышит. Его присутствие выдавало только сердцебиение — этот звук она отчётливо слышала, и казалось, что его сердце бьётся в унисон с её сердцем.       — Анна из России, скажи, твои родители — волшебники? — его слова разрезали воздух пополам, и она закрыла глаза, глубоко вздохнула. Ей не хотелось выдыхать.       Девушка понимала, что означал этот вопрос. И все догадки в ту же секунду стали правдой. Которые невозможно доказать, потому что она может всё забыть в один миг.       Её палочка тихо вибрировала в её руках, словно поддерживала её, успокаивала робким шепотом — всё будет хорошо.       — Нет, они не волшебники, — она замолчала на несколько секунд и продолжила, — Они маглы.       Она почувствовала его тёплое дыхание, и он тихим и хриплым голосом произнёс:       — Ты именно то, что мне нужно!        И лифт остановился.

***

      Анна проснулась от того, что солнечные лучи играли на её лице. Она зажмурилась, чтобы ещё немножечко побыть в темноте. Так не хотелось, чтобы сон прерывался. Такой сладкий, тихий и тëмный сон. Когда сновидения не приходят, и ты не мучаешься, не терзаешься всю ночь. Просто спишь, как на мягкой, теплой перине, а сон словно одеялом укрывает тебя от всего, что может произойти при свете дня.       Она открыла глаза, все ещё сонно улыбаясь новому утру, которое наступало в этот момент. Вокруг было тихо и приятно пахло. Она никак не могла распознать этот запах: он был свежим, касался кожи едва уловимым морским бризом и россыпью полевых цветов.       В просторной комнате было большое окно, тёмно-зелёные бархатные ткани повсюду, тёмная мебель из благородного дерева. Анна знала, где она находилась сейчас, она помнила каждую секунду. И ей не было страшно. Если бы она не знала, где она находилась и с кем, она подумала бы, что она дома, в своём собственном счастливом воспоминании. Но она была не дома.       Малфой мог жить где угодно, поэтому это мог быть любой другой дом. Но она знала, что это именно тот дом, в котором несколько лет назад она испытала страшную боль, злость, ненависть и отчаяние. Она бы ни за что не встала и не посмотрела в окно, чтобы увидеть и точно понять, где она находится. Пусть это будет призрачная догадка, а это просто комната. Пусть и его комната.       Анна перевела взгляд от окна и увидела свою руку, поцелованную солнцем. Ногти снова были короткими, аккуратными. А еще вчера на этих бледных руках, на тонких пальцах красовался маникюр средней длинны.       Что они позволили себе сделать? И вот теперь ей стало страшно. Потому что она хотела сохранить эту тайну лишь для себя.       Девушка затаила дыхание, чтобы понять, видел он её, или нет. Она чувствовала своим бедром его тёплую кожу, вчера обжигающе ледяную, а сегодня тёплую, согретую ею. Малфой был рядом.       Было очень тихо, и она даже не слышала его дыхание. Слушала пение птиц за окном, но так и не смогла распознать в этой какофонии звуков протяжные выдохи.       Обнажённое тело касалось шелковых простыней, и ей казалось, что стоит ей пошевелиться, как он почувствует и проснётся. Или он уже не спал? Она приподнялась на локтях. Нужно было приложить много усилий, чтобы её тело, в особенности ноги, не потревожило его. А эти чёртовы волосы… В этот момент она возненавидела их — они были повсюду, и они могли разбудить его.       Она аккуратно повернула голову и увидела белоснежные пряди, его спину и его фарфоровую кожу. Он спал.       Девушка замерла, и как будто на мгновение остановилось время. Она смотрела на его кожу, и вновь почувствовала её вкус, запах…       Закрыла глаза и уронила голову на подушку. Нужно было выбираться из этого дома. Откинув шёлковую простынь лёгким движением, она встала так быстро, что, казалось, стоит промедлить минуту — и она передумает. Ногами утонула в нежном ковре.       Анна в последний раз посмотрела на это большое окно, глубоко вдохнула запах свежего бриза и оглядела комнату в поисках зеркал. Если она посмотрит в зеркало, то отражение останется здесь навечно. Ей так хотелось отставить хоть маленькую часть себя. Чтобы хотя бы по ночам смотреть на него. Как будто это было бы возможно. Зеркал не было, и это было удивительно — такие, как он, обязательно должны иметь много зеркал. Красота, власть, эгоизм — всё нуждалось в том, чтобы наблюдать за этим в отражении. Но зеркал не было.       Она увидела дверь. За ней точно была ванная комната. Тихим шагом, практически невесомым, она подошла к ней, по пути захватив свою палочку с прикроватной тумбочки из темного дерева. Одно заклинание шепотом — и вся разбросанная по комнате одежда оказалась у неё в руках. Проскользнув в дверной проем, она оказалась один на один со своими мыслями.       Светлое помещение было оформлено в золотистых тонах, что было не свойственно его обладателю. Слишком по гриффиндорски. Ступни впитывали в себя холод кафеля, и девушка пошевелила пальцами ног, ощупывая поверхность.       Единственное зеркало было именно тут, и, посмотрев в него, она улыбнулась. В глазах этой девушки больше не было усталости. Она смотрела на своё отражение и, дотронувшись до стекла кончиками пальцев, произнесла:        — Привет, Гермиона Грейнджер, — сказала она, улыбаясь, переводя взгляд на свои босые ступни. — Пусть это отражение останется здесь, на память.       «И еще кое-что пусть тоже остается» осталось неозвученным, когда девушка выпустила из рук пару обуви, которая в этом обличии была ей явно велика. Ботинки так и остались лежать на холодном полу.       Она понимала, что в таком доме скорее всего стояла защита, и просто так уйти не получится. Но в глубине души она была уверена, что сможет…       — Удиви меня! — произнесла она и исчезла. Аппарация удалась.