забываемое

Люмин сюрпает лапшу быстрого приготовления и запивает холодным клубничным молоком. От этого зрелища живот Паймон скручивает. На часах одиннадцать утра, они завтракают, в телевизоре показывают лягушек. Люмин не выходит из съемной квартиры и не отвечает на звонки Катерины. У Паймон нет телефона, ей в принципе невозможно дозвониться, даже если очень захотеть. Дайнслейф свалил недели две назад, не оставил контактов, не попрощался. Он пришёл, чтобы уйти, и это было ожидаемо. Паймон ещё не успела соскучиться по авантюрам, хотя ей не присущи застои. Она щёлкает с лягушек на новостной канал, фукает — на дисней. Принцессы — это позитивно. Хлопья с молоком, бутерброды с мёдом. Паймон облизывает липкие пальцы, кусает хлеб, прежде чем сладкая жижа снова успеет стечь. Мирная спокойная жизнь, вау. У них давно такого не было. Ну, заказов от а до я, драк, встреч с мутными типами. К такому легко привыкнуть. Звонок в дверь — чёрт, мысли материальны, не стоит думать. — Нас нет дома, — Паймон переглядывается с Люмин. Та многозначительно сюрпает лапшу. Звон повторяется. Два раза. Три. Четвертый особенно долго. Паймон раздражённо спрыгивает со стула: «я разберусь, продолжай кушать, дорогая» — топает к двери. Распахивает её гневно, даже не заглядывая в глазок, что фатально. — Да что?! Огненно рыжий. — Привет. Нельзя не впустить. Даже если у них отпуск. — Данна пришёл в гости, — сообщает Паймон, возвращаясь на кухню. Люмин угукает, продолжая тянуть лапшу. Там три метра, не меньше. — Будешь чай? У нас есть рулетики. Дилюк здоровается с Люмин, садится на свободное место, кивает. — Не могу отказаться. — Ай, данна, сколько манер, — Паймон открывает холодильник и ищет глазами нужную пачку. Находит. Срывает упаковку. Ищет свою кружку. Их всего две на весь дом, так что ему повезло, что у неё сегодня хлопья с молоком. Чай с молоком хорош, только если они в одном напитке. По отдельности ей не особо нравится. Дилюк пьёт чай из кружки со слаймом. Она меняет цвет при смене температур — пиро-слайм с кипятком, крио-слайм с ледяным молоком. Гидро-слайм с водой комнатной температуры, анемо — по дефолту, с воздухом. Паймон обожает эту кружку. — Вы в Монде уже третью неделю, — между делом начинает он, — но вас почти не видно. — Отдыхаем, — Паймон увлечённо смотрит Русалочку — она такая же рыжая, как Дилюк. Переводит на него взгляд: — У нас отпуск, каникулы, терапия. — Что-то случилось? Не-е-ет, только не «скажите мне, если нужна помощь». — Скажите мне, если нужна помощь. — Нет, — Паймон смотрит на Люмин, безмолвно спрашивая, действительно ли это так. Люмин моргает. Жмёт плечами, кивает, возвращается к лапше. — Нет, спасибо за заботу, данна. Прямо сейчас мы в шоколаде! Он обыкновенно молчит некоторое время после её слов. Почти ощутимое «…» светится на воображаемой дилоговой строке. Она переиграла в генш. — Хорошо, я не буду настаивать. — Ты слишком деловой. Расслабься, мы же друзья, — Паймон склоняет голову, и в тоне её на самом деле проскальзывает вопрос. Люмин и Дилюк — абсолютно точно. Даже не обсуждается. Пройдено вместе достаточно много, чтобы таковыми не быть. Она говорит «мы» вопросом лишь про себя. Это не тот диалог для полуденного завтрака. Совсем не тот. Дилюк, наверное, это понимает. Смотрит в тёмные глаза пристально, едва дольше, что нельзя не заметить. Прокашливается. Люмин сюрпает, будто что-то пропустила. — Я принёс всю информацию об организации, которая у меня есть на данный момент. Дилюк протягивает флешку Люмин, «можете оставить себе». Она сжимает её в кулаке, и по этому жесту становится ясно, чем будет занят весь следующий день. — Спасибо, Дилюк. Правда. Я рада и мне жаль, что у нас общая цель. Паймон как-то неожиданно лишний раз и вновь осознаёт, что за всей хернёй стоит её брат. Она таращится на Люмин. Нет. Нет, они же не будут ему лгать? Лишь недоговаривать. Только не ему, Люмин. Особенно ему, Паймон. Хорошо. Она не может не согласиться. Это не её секрет. Не её брат. Не её друг. — Я куплю нам мороженое, — Люмин улыбается. — Я не буду. Данна, пожалуйста, воспользуйся этой акцией за меня. Паймон выключает телевизор. Скидывает тарелку в раковину особенно небрежно. Дилюк чувствует себя неловко, будто — хотя почему будто? — застрял посреди семейной ссоры. Или стал её причиной. Ему всё же стоит согласиться на мороженое или лучше отказаться?