забываемое

Паймон любит Монд. Каким бы простым, безалаберным, неизменным он ни был. Тут они с Люмин впервые встретились, впервые попали вместе в переплёт; тут Сара готовит самые вкусные рыбацкие бутерброды и её громкий голос никогда никого не раздражает, потому что она кричит «Ваш заказ готов!»; тут самый вкусный яблочный сок — чистый, насыщенный и без гмо, потому что Дилюк Рагнвиндр трепетно любит соки. Люмин допивает пятую бутылку сидра, не считая нескольких шотов, выигранных у Венти в камень-ножницы. Вновь крадёт его фуражку с пришитыми вручную муляжными сесилиями, шлёпает на свою макушку, смеётся, цомая его в румяную щёку. Венти по-доброму щурится. Паймон сидит за стойкой, около розетки, фармит цветки-сахарки. Не замечает, что звук льётся от динамика, а не из наушников. — Данна, прошу повторить, — облизывает сухие губы, всколыхивая пустой стакан. Дилюк под боком — никто не говорил, по какую сторону стойки она сидит — принимает седьмой по счёту заказ на яблочный сок. Паймон не считает, сколько моры они тут оставили, не смотрит на время. Пять часов утра, Люмин спит плечо к плечу с Венти, почти под столом, Паймон хлещет девятый стакан, когда Дилюк наклоняется к ней и всматривается в экран. — Это и есть Геншин Импакт? Она оборачивается и едва не мажет носом по его щеке. — Он самый, — воодушевлённо выпрямляется, приподнимая телефон. — Хочешь поиграть? — Я не играю в игры, — Глаза в глаза, их привычная переглядка, его коронное «…», означающее, что он вновь проиграл в гляделки. — Хорошо. Я попробую. Паймон освобождает сидячее место, — настаивает, чтобы он сел, «всю ночь на ногах, данна, не упрямься» — передаёт нагревшийся телефон и без того вечно-горячим ладоням. Высокий барный стул даёт возможность заглянуть лишь через предплечье. Его плечо где-то неприлично высоко, хотя Дилюк не то чтобы особо длинный. Хотя на неё, конечно, даже Венти может смотреть свысока. — Так, так, смотри, ешка — это типа удар посильнее обычного, да-да, вот эта кнопочка, а ульта — прям хэдшот. Ой. Нет-нет, всё хорошо, ты ничего не испортил! Мы быстро новую набьём. Ахаха, не пугайся так, просто жми на прыжок и на обычную атаку, то что хп — это здоровье, если что — падает — тоже нормально. У него такая особенность, зато бьёт сильно. А? Смысл? Ну, по сюжету этот персонаж страдает от кармы, которая разрушает его изнутри, наверное поэтому и механику ему такую придумали. Да, мне тоже его жаль, он один из моих любимых персонажей. Тебе тоже понравился? Я очень рада! Да, у меня все четверо в отряде любимые. Огненный двуручник, кстати, на пятой крутке выпал, я с ним с первого дня игры, как и с путешественницей. — А летающая девочка? За неё нельзя играть? — Дилюк поднимает глаза, напряжённо и аккуратно сжимая телефон, будто боясь снова прожать все ульты разом и умереть, свалившись со скалы. — Она скорее игровая механика, чем персонаж, — Паймон улыбается, — миленькая, но бесполезная. Но тут есть ещё другие малышки, вот, например, я качаю во вторую пачку… — Жаль. — Дилюк бьёт дерево, собирает закатники. Кажется, ему нравится фармить. Она смотрит на его сосредоточенное лицо. Дёргается, когда он дёргается, наткнувшись на мобов. — Жмакай на ешку, данна! Да! Ты отлично спр- ой, забыла, что мы его не отхилили… Нет-нет, всё хорошо! Вот, открываешь рюкзак, тыкаешь на еду и воскрешаешь-восстанавливаешь хп. В это время никто не может нанести тебе урон, время в игре застывает. Угу, угу. ОГО, ВОТ ЭТО ОН КРИТАНУЛ… А? Криты — это… блин, как бы попроще объяснить… будто персонаж неожиданно стал сильнее на один удар! Или несколько. Большие циферки это и есть криты, видел же, как на пол-экрана вынесло? Вот, это оно. Кстати, хочешь помолиться? ААХХАХ, НЕТ, не в этом смысле! Молитвами называют крутки, которые ты копишь, сливаешь в гачу и тебе падает персонаж или оружие. Легче показать наглядно. Такс, щёлкай сюда. Паймон визжит и сдавливает Дилюка объятиях, когда он выбивает ей легу не по гаранту. — Это счастливые руки, дай я тебя цомну, данна! Люмин заразна. И она действительно сжимает его руку в ладонях, оставляя смазанный блестящий поцелуй на костяшках. Дилюк не успевает понять и переварить происходящее. Он смотрит на Паймон, радостно разглядывающую нового персонажа, чувствует её хватку на талии, поднимает голову. Кэйя с телефоном в руках едва сдерживает смех. — Какого дьявола… — Не бойся, это в мой личный архив. Паймон поднимает голову с растерянной широкой улыбкой. — Кэйя! Ты снимаешь? Кивает. — Снимай легу, смотри, — она перегибается через стойку, вытягивая телефон, — данна выбил! Камера захватывает её счастливое лицо, а потом яркую картинку на экране. — Чудесно! Хех, в эту же игру играет Кли, она меня тоже учит. За кадром слышится, как Дилюк сдвигает стул. Объектив следует за его невыразительно раздражённым лицом. — Я иногда играю с ней в коопе, — Паймон перелазит через стойку, Дилюк этого, слава богу, не видит. Наверное. Кэйя подаёт ей руку, продолжая снимать. — И замечаю, кстати, когда она передаёт тебе управление. — Она отходит в туалет, — шёпотом. Паймон пропускает смешок. Кэйя поднимает голову в поиске Дилюка, и кадр смещается с экрана телефона на завязанные бантиком шнурки на толстовке Паймон, её неизменный шарф, болтающийся на плечах. Он не нажимает на красную кнопку, чтобы завершить сьёмку. — И будет рада видеть вас, кстати. Приходите, погуляете, свожу вас в кафе, — оборачивается на спящую Люмин, — а потом снова сюда, если хотите. За мой счёт, конечно. — Оплата за то, что вся энергия Кли направится с тебя на нас? Хитро. — Да ладно тебе, — улыбающийся голос. Кэйя уже не смотрит в камеру. Синий лак на коротких ногтях почти содран, заусеницы искусаны. Паймон жмёт на кнопку питания. Девочка в красном гаснет, игра разорвёт связь с сервером через десять секунд. Тёмный экран отражает приглушённый свет. Она убирает телефон в карман толстовки. — Ты разоришься на один лишь мой заказ, так что ловлю на слове. — Это месть? Я ведь уже извинился за тот раз. Знаешь, ты очень злопамятная, малышка Паймон. — Не говори глупостей, Кэйя, я самый добрый человек в мире, который никогда не держит ни на кого зла. — У меня есть фото, где ты кричишь на Венти, потому что он украл мясо из твоей тарелки. Звук зашуршал, когда она попыталась вырвать у него телефон. Паймон кричит, что он засранец. Семь минут, сорок три секунды. > перемотать > 00:26 / 07:43 Дилюк щёлкает по экрану телефона, хмурится, Паймон держится за его запястье. Кэйя сидит в гостиной без света и тихо усмехается, будто в квартире есть хоть кто-то, кроме него.