забываемое

— Опять снимаешь? Голоса сливаются в единую повседневную шумиху: дети стучат столовыми приборами, официантки перебрасываются фразами у входа на кухню, за соседним столиком смех разливается на пять стаканов. Паймон вытирает Кли нос и щёки, измазанные мороженым, пачкает очень много салфеток. — Это инстинкт человека, который ходит на все детские мероприятия. Люмин смеётся. — Кто бы мог подумать, что ты такой хороший опекун. — Ну, о Паймон ведь тоже так не скажешь, но… — Эй! — Я же сказал «но»! Она кривится, показывает язык. Кли подходит к Кэйе и кормит его своим мороженым с ложечки, давая попробовать клубничное. Забирается к нему на колени, — «Можно я дальше буду снимать?» — радостно перенимает роль оператора. — Это Паймон! А это Люмин! А это братик Кэйя! Мы гуляем и нам очень весело! Люмин машет в камеру, макает в мороженое Паймон картошку. Возмущённый вздох человека, который чертовски не любит, когда у него крадут еду. Смех Кли заглушает ругательства.        > 04:50 Люмин примеряет шляпку. Оборачивается, когда замечает, что он снимает. Улыбается. Белая юбка поднимается, когда она крутится, светлые пряди льнут к щекам. — Мне идёт? — Очень, только уже не сезон для соломенных шляп, дорогая. — На следующий год. Придержишь у себя? Кли за кадром роняет вешалку.        > 01:36 Лицо Паймон выглядит сосредоточенно. Она рассматривает брелоки, мечется взглядом от ряда к ряду, проворачивает стэнд по часовой стрелке. Задумчиво прикладывает пальцы к подбородку. — Кэйя, — замечает она и начинает дуть щёки. — Не любишь камеру? — Ты никогда не предупреждаешь. — Ловлю мгновенье.        > 02:07 Кли думает, что её не видно, когда она прячется между вешалками с одеждой. Только вот, увы, её красные туфельки и белые носки весьма обозримы. — Кли, где ты? Кли? Но Паймон неиронично не замечает. — Кэйя, не смейся, мы потеряли ребёнка! Она опять пытается отобрать у него телефон.        > 03:41 — Ну хватит. Паймон с красными влажными веками смотрит поверх объектива. Хмурится. Покрытое пятнами от слёз лицо мнётся. — Это трогательный кадр, — Кэйя забирает у неё пустое ведро из-под попкорна. — Концовка была хорошей, ну чего ты? Она снова начинает плакать, заикаться, пытаясь объяснить, почему концовка её уничтожила, и Кли обнимает её за живот, смотрит огромными поблёскивающими глазами наверх, чуть тянет за синий шарф. — Не грусти, Паймон… Хочешь, Кэйя купит тебе ещё мороженое? — Кому из них семь? — тихо говорит он стоящей позади Люмин. — Ментально? Обеим, — шёпотом. — Физически, знаешь, тоже… Паймон их убьёт, если услышит.        > 05:09 — Кэйя, скажи… Дилюк очень разозлится, если вдруг узнает кое-что, что ему очень не понравится, что, к тому же, от него долго скрывалось? — Ты ему лжёшь? О боже. Мне жаль. Очень жаль, я принесу одуванчики на твою могилу. Люмин не беспокоится о съёмке. Камера замылит её лицо, очерченное светом уличных фонарей, разберёт его на пиксели, но она всё равно останется прекрасной. — И мне пришлось попросить Паймон тоже не говорить ему ничего. — Она удивительно хорошо держится для той, кто не умеет хранить секреты. Паймон качается с Кли на качелях, разрезая вечернюю тишину безлюдной площадки скрипом ржавых петель. Её смех с ним сливается, громкий, гогочущий, визгливый. — Она не ребёнок, Кэйя. Паймон не умеет лгать, потому что не любит ложь. — Ох, это я отлично знаю.        > 10:07 — Кэйя, где моя футболка? — Без понятия. Эй, не копайся в моих вещах!       незаснято — Чай. Я хочу чай. И порежь мне бутербродов. — Очень наглое создание терроризирует меня, повторяю, очень наглое… — Я сожру тебя! — Люмин, она реально кусается! АЙ-       незаснято — Кэйя, Кэйя, посвети мне, я в туалет хочу… Кли шуршит одеялом. — Ну, пошли.       незаснято — Да-да, всё хорошо. Кли уже спит, девочки — тоже. Как вы там с Сахарком? Угу. Угу. Угуууу. Пожалуйста, поспите хотя бы немного. И скажи мне, что Джинн ушла? Чёрт, чего я ждал… Она не будет вас слушать. Я приеду. Нет, всё нормально, ещё не отрубаюсь. Уже надеваю штаны. Именно. И вас заберу заодно. Именно. Можешь брать Сахарка под ручку и закрывать лабораторию. Нет, Альбедо. Да, Альбедо. Вы близки к смертельной дозе кофе. Я уж переживу твою смерть, но Кли очень расстроится. А вот Сахарка и Джинн мне жаль. Всё, давай. — Кэйя? Паймон скрипит голыми пятками по паркету, полусонная, садится на край тумбочки в коридоре. — Ты чего проснулась? — Ты бубнел. — Я закончил бубнеть, иди обратно ложись. — Куда ты? — Ох, выполнять роль благоразумного человека и укладывать других людей спать. — Хорошо. Возвращайся поскорее, я тебя подожду. — С чего такая милость, малышка Паймон? Она вяло жмёт плечами. — Я всегда жду Люми, когда она поздно возвращается. И мы пьём тёплое молоко перед сном. — У вас очаровательная семейная жизнь, не заставляй меня завидовать. Паймон смотрит на него тёмными, затёртыми глазами. Зевает, широко раскрыв зявалку. — Я же сказала, что подожду тебя. Если на свиданку идёшь, то не ври. — Не с кем мне на свиданки ходить, — Кэйя взъерошивает и без того лохматые волосы. Тихо посмеивается. Паймон жмурится, мычит недовольно. — Не верю ни единому слову. — Правда? — Иди уже. Быстрее уйдёшь, быстрее вернёшься. — Скажешь мне «окайри»? — Если купишь мне чипсы. — С крабом? Улыбается, будто не ворчала секунду назад. — С крабом.       незаснято