Колесо забвения

═══════════ И миллионы лет Не научат Мудрости двух секунд Они так долго ждали И получат Мой бесполезный бунт ════════════════

— Мне нужно точное место, где высшая нечисть появилась в прошлый раз, — как будто бы между делом сообщает Цзян Чэн, пересекая тускло освещённую небольшую офисную комнату, минимально заставленную мебелью, из которой примечательным является только широкий диван. Не счесть, какое количество раз вымотанный до предела Цзян Чэн проспал на нём в отключке, так и не добравшись домой после некоторых выездов. Он подходит к столу коллеги и в ожидании ответа усаживается на его край, отпивая только что сделанный дымящийся кофе. — Тот парень в старинном ханьфу? — сразу вспоминает Не Хуайсан и удивлённо вскидывает аккуратные брови. — Как ты там его назвал? Призрак? — Это он сам себя так назвал. От призрака в нём мало. Скорее похож на тёмного мага или какую-то разновидность демона. — Думаешь, он опять придёт? Несмотря на всю свою любовь к расспросам о полевой работе, в предыдущий раз напарник лишних вопросов не задавал. Ну упокоил Цзян Чэн высшую нечисть — и упокоил. Чего обмусоливать-то. Только поздравил с удачным использованием Цзыдяня, а пока Цзян Чэн смывал с себя чужую кровь в рабочей душевой и менял форму на чистую, Не Хуайсан уже скидывал ему координаты нового всплеска тёмных сил. Поэтому лишь Цзян Чэн знал, что нечисть, встречи с которой он ищет, не сказать что отличилась особой заурядностью. И с этим по возможности ему хочется разобраться исключительно лично. В том, что Призрак с ним как-то связан, у Цзян Чэна до сих пор не возникает сомнений. Уж слишком странно тот вёл себя перед смертью и вряд ли блефовал, учитывая состояние, в котором находился. А вот причины этого поведения Охотник теперь готов выбить хоть Цзыдянем. Это что ещё за раздвоения личности и сказки про поиски неведомой потери? Сделал из Цзян Чэна какое-то посмешище, как будто они в сопливом романе… — День Мёртвых на то и День Мёртвых, чтобы притягивать и выпускать всякую дрянь. Интуиция подсказывает, что его и сегодня стоит ждать. — Твоя интуиция, конечно, хорошая штука, но если этот Призрак теперь знает, что на него охотятся, думаешь, не выберет другое место для перехода? Логично предположить, что его будут ждать. — Конечно, логично, — подтверждает Цзян Чэн, чуть обжигая язык и морщась. — Но мы не знаем насколько управляемый его портал — некоторые бывают статичными. Поэтому вернее перестраховаться и, если он появится там же, устранить сразу, а не бегать потом по всему городу. — Сейчас я тебе в навигатор скину, и поезжай, — кивает Не Хуайсан, прислушиваясь к здравым доводам, и стучит пальцами по клавиатуре. — Время как-никак уже подходит. «Действительно, — Цзян Чэн смотрит на часы над дверью. — Поживём — увидим, что ты скажешь мне сегодня… Или не поживём?»

• ══── ⫷⫸ ──══ •

— Цзян-сюн, ты угадал! Портал на подходе! Я на мониторе вижу, как там что-то вроде циклона собирается… — Я тоже вижу. Всё, не мешай. Цзян Чэн отключает гарнитуру и под нарастающий приглушённый гул любуется открывающимся посреди тёмного переулка зрелищем, мимоходом отмечая насколько удачно выбрано место перехода: с улицы портал не увидеть, а окон и чёрных ходов к нему не выходит. Конечно, сюда и случайно может забрести кто угодно, но это дело случая. Цзян Чэну ещё никогда не доводилось наблюдать, как образуется проход между мирами. И это определённо можно назвать красивой и завораживающей картиной. Жаль, что такое запрещено снимать на видео, хотя камера вряд ли зафиксирует и половину присутствующих эффектов… Компьютерные игры и виртуальные очки ни в какое сравнение не идут с осязаемой мощью, дохнувшей на Цзян Чэна, когда над землёй появляется длинная вертикальная трещина. Будто реальность — это зеркало, по которому ударили кулаком, и то раскололось пополам. Разлом наливается серебром и становится всё шире, превращаясь в огромную щель, выпускающую из себя клубы сизого тумана и небольшие пучки разрядов. У Цзян Чэна даже дыхание ненадолго перехватывает. Но ровно до того момента, как из разлома шагает тень и, не успев ступить на асфальт, шарахается в сторону. На язык просится очень много нецензурных ругательств, но Цзян Чэн лишь с принятием складывает руки на груди и, ни в коем случае не устыдившись, произносит некое подобие приветствия — фразу, которая уже мелькала между ними: — Глупо было полагать, что ты поведёшься на такой простой фокус. — Погоди минуту… — знакомый враг поднимает ладонь вверх и замолкает, прикрыв глаза. Прекрасный шанс убить его прямо сейчас, но Цзян Чэн им не пользуется, благосклонно давая возможность перевести дух. Не проходит и упомянутой минуты, как Призрак встряхивает головой всё с тем же высоким длинным хвостом и более живо продолжает, обращаясь скорее к себе: — Неужто мне опять дали волю? Раз грань между мирами истончилась, получается… Целый год прошёл? Я и не заметил… — он с негодованием смотрит на Цзян Чэна в упор. — А ты, значит, решил сразу устроить мне тёплый приём? Даже мозги в кучу не дал собрать! Я ведь едва вышел! Не вдохнул ещё толком. Совсем безжалостный… — Вообще-то Неистовый. Прозвище такое. — Да, тебе подходит, — следует преувеличенно воодушевлённый кивок. — Можешь сам милостиво пройти пару метров влево, и тогда я стану очень добрым и покладистым. Даже не убью тебя. Но это не точно. — Нехорошо исподтишка расставлять ловушки, ты в курсе? — Призрак поглядывает на ловушку-барьер, кольцом раскинутую прямо перед затянувшимся порталом. Шагни он в неё сразу — оказался бы в подобии крепкой энергетической клетки, намного мощнее купола. Но теперь необходимость в ней себя исчерпала. Цзян Чэн только закатывает глаза: уж кто бы говорит о честности. — Я отпрыгнул чисто на инстинктах, а тебя вообще всего пару секунд назад вспомнил… — Ты совсем не в ладах с собой? — Со мной уже всё в порядке, но спасибо, что спросил. Ты пришёл, чтобы опять убить меня? — Работа такая, — Цзян Чэн спокойно пожимает плечами. — Слушай, я ведь говорил, что не собираюсь никому вредить. Давай… Ты отпустишь меня погулять и отметить День рождения, а? — Призрак жалобно заламывает брови и продолжает уговоры, похожий сейчас на обиженного ребенка, которого упорно хотят лишить праздничных сладостей. Хотя, по сути, так оно и есть… — Ну почему бы и нет? У меня ведь всего одна ночь жизни. Обещаю вести себя хорошо. Я в прошлый раз так много не успел посмотреть… А ты дальше пойдёшь своей дорогой, ну что, у тебя дел никаких больше нет? — Интересное предложение, но, к сожалению, невыполнимое. — Да, у тебя какие-то там правила, я помню… Но может, всё-таки… — Нет, не «может», — отрезает Цзян Чэн, успевший устать от этого трёпа. А ещё его выводит из себя, что та сущность, которую он надеялся увидеть и расспросить, опять пропадает неизвестно где в недрах чужого сознания. Он хотел чёртовы ответы на свои вопросы! Но стоящая перед ним нечисть для этого абсолютно бесполезна и явно не помнит, что несла в прошлый раз, прежде чем сгинуть в небытие! Цзян Чэна всё сильнее накрывает жгучей злобой и раздражением. Цзыдянь оживает в руке сам собой, улавливая настроение хозяина, и позволяет влить в себя эмоции, полные ярости. Почему он должен был на протяжении года то и дело гадать, что за бредовой чушью его огорошили, а теперь эта гадина опять ничего не помнит?! — Эй, ну почему ты такой упрямый! Эту фразу Цзян Чэн почти не слышит: у него перед глазами всё затмевает багровой пеленой гнева, в ушах стучит кровь, и единственное, чего ему хочется, — это уничтожать. Усиленный защитный купол давно активирован над всем переулком, а на выходе про запас поставлена ещё одна ловушка-барьер. Так что если противник и надумает сбежать, то быстро пробиться наружу у него никак не получится. И именно поэтому Цзян Чэн может дать себе волю… Он практически ничего не видит, кроме электрических всполохов, мечущихся из стороны в сторону. Слышит чужую ругань и скрежет, с которым Цзыдянь сталкивается с чёрным лезвием, доведённым до такой плотности, что хлыст не может его развеять. Призрак сразу понимает всю серьёзность ситуации и что с разговорами на сегодня покончено. Прошлый бой по сравнению с этим кажется просто игрой. Но он сильный и выносливый, как бы на нём ни сказался недавний переход между мирами. Обороняется хладнокровно и грамотно, несмотря на отсутствие передышки. Только вот против вышедшего из себя Цзян Чэна даже ему долго не выстоять. Хотя и тот чувствует нарастающую с каждой минутой усталость и боль во всех мышцах — такое сокрушительное использование Цзыдяня с задействованием почти всех сил, находящихся в резерве, не может не привести к быстрому истощению. Но всё же превосходство, подаренное смертоносной и неистово хлещущей по противнику плети, на стороне Цзян Чэна. В какой-то момент Призрак не успевает выставить блок и Цзыдянь, ощетинившийся по всей длине изогнутыми лезвиями, закручивается вокруг него яркой, похожей на сороконожку спиралью, молниеносно оставляя на теле несколько режущих рваных ран. Не настолько фатальных как дырка в животе, но явно несовместимых с жизнью. Тяжело дышащий Цзян Чэн подходит ближе к Призраку, удерживаемому на ногах только Цзыдянем. Вот они и закончили… — Точно — Неистовый… Ну зачем ты так? — с обидой в голосе едва слышно шепчет тот. — Похвально, конечно, что за прошедшее время твой уровень владения оружием настолько возрос… Много нечисти успел перебить? Я даже несколько засечек на клинке успел заметить… Но я правда не собирался никому вредить. Сколько раз тебе нужно это повторить, чтобы ты поверил и перестал на меня кидаться? Я всего лишь хотел посмотреть фейерверки… — Фейерверки? — деревянным голосом переспрашивает Цзян Чэн, чувствуя, как всепоглощающая злоба его отпускает, а затихающий Цзыдянь отпускает свою добычу. — Да, в прошлый раз я не успел… Мне говорили, что они очень красивые… У Цзян Чэна в горле встаёт ком, а через секунду он уже подхватывает падающее тело у самой земли. Опускается с ним на асфальт и, полный опустошения после безжалостной схватки, отрешённо смотрит в красивое безмятежное лицо. Чужие длинные ресницы внезапно трепещут и Цзян Чэну почему-то становится страшно, когда он натыкается взглядом на тёплые и светящиеся радостью глаза. — Привет, А-Чэн, — Призрак поднимает руку и привычным жестом гладит его кончиками пальцев по скуле, затем оставляя руку на плече. Цзян Чэна от этого прикосновения начинает почти трясти. Он вообще без понятия, что с ним сейчас происходит. Он просто сидит с практически трупом на руках и не может пошевелиться. — Я надеялся, что и в этот раз меня убьешь именно ты. — Кто ты такой? — на слова у него всё же хватает сил. Только вовсе не на те, что долгое время роились в голове. У Цзян Чэна было столько вопросов, ни один из которых он сейчас не в состоянии озвучить. — Меня зовут Вэй Усянь, — так вот откуда Бесстрастный Призрак… — Но мне всегда больше нравилось, когда ты звал меня Вэй Ин. — Откуда ты меня знаешь? — собираясь с мыслями, спрашивает Цзян Чэн. Раз уж есть короткая возможность выяснить хоть что-то — нужно пользоваться. — Я говорил, что это сложно, А-Чэн. И ты можешь не поверить, — голос Призрака на удивление ровный. Он как будто успокаивается и черпает силы от нахождения Охотника рядом. — Всё равно расскажи. Сколько успеешь. Но надеюсь, ты не скажешь, что в прошлой жизни мы были возлюбленными, и теперь ты хочешь со мной воссоединиться? — скептически предупреждает Цзян Чэн, приподнимая уголок губ в нервной улыбке. — Нет, но близко, — Вэй Ин хочет засмеяться, но боль не даёт ему, а перетерпев, он все-таки поясняет: — Когда-то очень давно мы были названными братьями. — Даже если так оно и было, я про это ничего не знаю, — перенимая чужое спокойствие, тихо произносит Цзян Чэн. — Возможно, я выгляжу, как кто-то из твоего прошлого, и у меня то же имя, но я не твой брат. — Мой… У тебя его душа, — рука Вэй Ина соскальзывает с плеча Цзян Чэна и ложится напротив сердца, а голова удобнее устраивается на сгибе локтя. — Не обманывайся, — вздыхает тот и зачем-то убирает влажную прядь, прилипшую к чужой щеке. Ну что за нечисть ему попалась? На деле какая-то совсем разбитая и буквально до смерти скучающая по брату… Да ещё и с первичной амнезией. — Я другой человек и не стою того, чтобы умирать. Ты ведь вспоминаешь меня и зачем пришёл, только когда умираешь, правильно? — Да, я прихожу ради нашей встречи, хоть поначалу этого и не знаю. И буду приходить ещё… Потому что ты точно мой А-Чэн… — Вэй Ин… — хмурится Цзян Чэн, все ещё надеясь его вразумить. — Скажи мне, ты до сих пор не можешь спать в полной темноте, а только с зажжённым ночником? Любишь запах жасмина, но очень этого стесняешься, потому что у него слишком нежный и тонкий аромат, больше подходящий для юных дев? — сердце Цзян Чэна пропускает пару ударов. — Когда ты читаешь, то неосознанно наклоняешь голову на правый бок, а когда устал или мучает мигрень, растираешь середину лба костяшками пальцев левой руки, — с каждой фразой Цзян Чэна всё больше пробирает холодным потом, потому что все они попадают точно в цель. — Ты купаешься в любой воде, но больше любишь горячую и можешь сидеть в ней часами… А когда злишься или нервничаешь, то бесконтрольно покручиваешь Цзыдянь на пальце, — продолжает добивать его Вэй Ин. — И ещё у тебя три родинки на бедре, образующие треугольник, но это я к слову… — Прекрати. Хватит… — пытается остановить его шокированный Цзян Чэн. Как реагировать на подобное — он понятия не имеет. Только сердце скачет в груди как у загнанного зверя. О таких привычках и фактах его жизни практически никто не мог знать… А обо всех сразу вообще никто! Не сближался Цзян Чэн за всю свою недолгую жизнь ни с кем настолько, чтобы его могли так хорошо изучить! — У меня всё равно не осталось времени, — Вэй Ин закрывает глаза и мягко улыбается, понимая, что в этой партии победа безоговорочно досталась ему. — Увидимся, А-Чэн… В следующий раз ещё что-нибудь расскажу, если позволишь, только будь со мной поласковее… — Да ты издеваешься? — Цзян Чэн наклоняется к покинутому жизнью телу. — Это мне ещё целый год тебя ждать?! Да что ты за брат такой?!

• ══── ⫷⫸ ──══ •

— Ох чёрт… — Цзян Чэн с трудом выныривает из какого-то тяжёлого и мрачного сна, затянувшего его довольно глубоко. Он трёт ладонями лицо, стараясь стряхнуть остатки неприятных ощущений и слышит: — Цзян-сюн, может, тебе снотворного принести? А то совсем беспокойно спишь… — Не Хуайсан садится на край дивана и заботливо поправляет сползший с плеча Цзян Чэна плед. — После такой бешеной ночки это не удивительно, но время даже до обеда не доползло. Тебе бы ещё вздремнуть. Цзян Чэн смотрит на плотно задёрнутые жалюзи, сквозь которые пробивается дневной свет. Да, этой ночью, он метался от одного вызова к другому как сумасшедший, стараясь хоть немного отвлечься от предшествующих событий. Немного, но всё же получилось. — Не надо снотворного: сейчас полежу, и меня опять отключит. — Ладно, постараюсь тебе не мешать, а то мне ещё рапорты брату дописывать… — Ты мне и не мешал, — слегка улыбается Цзян Чэн, чувствуя, как тонкие пальцы перебирают его отросшие и не до конца высохшие после душа волосы. — Значит, просто продолжу в том же духе, а ты отдыхай. — А спать когда будешь? — Когда закончу. Тут и на двоих места хватит… Если ты, конечно, не против? — Не против. Только главное, чтобы Не Минцзюэ не почтил нас своим присутствием, — хмыкает Цзян Чэн, в красках представляя, что с ним сделает начальник всех подразделений, если когда-нибудь узнает, в чьих объятиях иногда проводит время его брат. Не Хуайсан изначально уделял напарнику много внимания, поэтому не мудрено, что однажды между симпатичным Связным и образцовым Охотником внепланово случилась связь, ни во что серьёзное не вылившаяся, зато определённо имеющая свои плюсы. С работой они старались не смешивать, но и расслабиться иногда хотелось… — Не почтит. Он на всю неделю в другом офисе, — Не Хуайсан наклоняется и оставляет на его губах короткий мягкий поцелуй. Цзян Чэну приятно ощущать это щедро подаренное кем-то тепло, ничего не требующее взамен. Но почему-то сегодня оно приносит чуть меньше удовольствия, чем обычно…

• ══── ⫷⫸ ──══ •

Цзян Чэн просыпается через несколько часов, когда офис почти полностью погружён во тьму, если не считать включённой на минимум лампы на его столе. Под боком греет тёплое тело, но сон до конца всё не сходит, и Цзян Чэн будто слышит собственные слова: «…надеюсь, ты не скажешь, что в прошлой жизни мы были возлюбленными, и теперь ты хочешь со мной воссоединиться…» А потом словно сам отвечает: «…будь у меня такой названый брат, я бы, может, и не отказался с ним воссоединиться…» Это что за чёрт?! Сонное наваждение как ветром сдувает, потому что тело реагирует моментально. Только этого ему не хватало! Цзян Чэну кажется, что стоит развернуть лежащего рядом человека за плечо, как перед лицом окажутся наполненные привязанностью глаза, а яркие губы прошепчут: «Я буду приходить ради тебя, А-Чэн…» Цзян Чэн едва ли не скрипит зубами от негодования и злости на себя, не в состоянии приструнить разошедшиеся грёзы. Он, разумеется, соврёт, если будет отрицать, что за прошедший год о подобном никогда не думал. Конечно, Цзян Чэн тоже вполне себе живой человек, который способен иной раз скатиться в фантазии, привлечённый красивой внешностью и манящей тёмной аурой Призрака. И пусть тот одержим своим братом… Но явно же не в данном контексте! Хотя учитывая, как Цзян Чэна по щекам из раза в раз наглаживают, всё может быть… К чёрту! Злость на себя нарастает, потому что скручивающее низ живота возбуждение никуда не пропадает. Подумать только, у него колом стоит на парня, которого он успел убить уже дважды, который перед смертью думает, что Цзян Чэн его брат, и который собирается умирать ещё неизвестно сколько раз, лишь бы увидеться вновь. Так парень по совместительству ещё и высшая нечисть! Просто немыслимо! — Ого, кто-то хорошо выспался? — звучит невнятный голос завозившегося Не Хуайсана. — Если хочешь спать, то я не буду, — произносит Цзян Чэн, но вопреки своим словам вжимается в него сильнее и смыкает зубы на нежной коже под ухом, проводя ладонью по чужому паху сквозь неплотную ткань штанов. — Я не настолько хочу спать, — Не Хуайсан с ухмылкой поворачивается и сразу тянется за поцелуем. Цзян Чэн чувствует себя очень гадко, поступая с ним настолько нечестно, но он уверен, что будет прощён в случае выяснения деталей. Лёгкость и необременённость их отношений сейчас только на руку. И если в данный момент он не может угомонить своё тело и воображение, то хотя бы обязан доставить партнёру максимум удовольствия, на которое только способен.