В Свете Синего Фонаря

•ОПАСНОСТЬ ДОМА•

•─────────•

      В квартиру Миша ввалился уже под утро, но споткнулся об свои же ноги и упал на пол. С кухни послышались шаркающие тяжёлые шаги.       — О-о-о, кто приехал. Ты чего, Миха? — проскрипел пропитый голос. — Уехал ты два дня назад, а вернулся только сейчас…       — Два дня?! — Миша поднялся на руках, уставившись на коренастого Алексея Степанова. — В каком смысле два дня?       Алексей Степанов был тем самым мужчиной, который сдавал комнату Мише, пока он прибывал в Святограде.       — Ну так, — Алексей Степанов присел на корточки рядом с парнем, от того воняло спиртом, — ты это, вставай давай, не лежи на полу — холодный же. Простудишься ещё, — бубнил себе под нос мужчина, беря парня под руку и поднимая того на ноги.       Алексей Степанов усадил Мишу на табурет у двери, а сам опёрся на стену.       — Ну, нашёл чего-нибудь? — спросил он. — Ты б, это, на нормальную работу пошёл бы, нечего по этим мутным местам шарахаться.       — Найти-то нашёл, — кивнул Миша, — а работать пока не хочется. Мне люди так, за мои риски деньги кидают. Хватает.       — Как знаешь, — Алексей Степанов пожал плечами. — Ну ладно, я пошёл спать, ты это, тише себя веди…       Миша угукнул и остался сидеть на табурете, слушая, как скрипят пол, петли двери, кровать и тишина. «А вообще-то он ушёл спать в мою комнату, — хмыкнул парень, — опять напился. Повезло, что он хотя бы как налакается — сразу спать идёт.»       Поднявшись, Миша зашёл на кухню. Сев за стол, он достал второй бургер и бутылку воды. Ел парень не торопясь, лишь иногда поднимая бутылку.       Всё было будто в тумане, в дымке. Прикрыв глаза, Миша положил голову на руки и задремал. Глаза сами слипались, а мозг отказывался выполнять хоть какие-то команды.

•────•

      Она всегда была спокойной и даже нежной в некоторых случаях, пока ей не стали сниться странные сны.       Она видела странное создание перед собой, не могла определить его точные размеры, но знала, что оно сидит над её кроватью каждый раз, как она засыпает. Оно невидимо, но оно тут. Дышит на неё, смотрит, нюхает. Оценивает.       Она видела, как нечто тянет к ней свою когтистую, похожую на человеческую, лапу и пытается коснуться. И однажды он коснулся её.

ТРЕТЬЯ

      Она проснулась в холодном поту, забыв своё имя. Теперь она Третья. Третья в списке Абсцедита. Она должна найти Первого со Вторым, а ещё дождаться Четвёртого. Должна найти и освободить Падшего Короля. Это чувство… Оно поглощало Третью полностью, и однажды она поехала в какую-то деревушку. Абсцедит сказал, что только там есть нужная жертва.       Тогда она встретила Первого и Второго. Первый был высоким мужчиной, явно бывший вояка. Второй выглядел больным — худой, дёрганный, нервный.       Четвёртый приехал через пять дней. Не будь Третья избранной, влюбилась бы в него. Красивый, статный… Но увы и ах.       Они долго ютились в лесу, наблюдая за людьми в деревне, и тогда они и увидели его. Маленький мальчик, сын священника — идеальная жертва. То, что нужно.       Заманить ребёнка отправили Третью, как добрую и миловидную. Тогда в груди и забарахталась последняя частичка человечности. Она кричала, чтобы Третья бросила всё и совершила самоубийство, ибо сбежать от Абсцедита невозможно.       Но за эти дурные мысли Третью потом рвало три дня подряд, пока она не попросила прощения у Абсцедита. Только тогда её отпустило, и она согласилась увести ребёнка священника.       Падший Король управлял ей, сжалившись, но сохранил её разум, позволяя осознавать, что происходит. Ребёнок был совсем маленький, хрупкий, ранимый, любопытный. Как же Третьей было его жалко! Когда люди уже разошлись, появился Первый и без каких-то колебаний ударил ребёнка по голове, вырубив того.       Привязывали малыша Первый и Второй. Третья билась в истерике, а Четрвёртый пытался её успокоить. Что-то улюлюкал, поглаживал по голове, говорил: «Отпусти ты свою душу, теперь она не твоя. Ты — часть Абсцедита, слушай его и тебе станет легче».       Обряд почти подошёл к концу — ребёнок отправился на тот свет ещё в начале одним ударом клинка Первого, — когда в их землянку ворвались гневные жители. Тогда-то Третья стала всё видеть сквозь туман. Тело всегда болело. Голос Абсцедита гремел в голове, но Третья сохранила разум. Она единственная, кто не трогала жителей, лишь шептала слова прощения за проклятье.

•────•

      Миша вздрогнул, почувствовав, как его век касались холодные пальцы. Внезапно для самого себя, парень вытащил фонарь. Перед ним стояла печальная фигура. Она ласково шептала что-то на своём.       — Т-т-ты Т-т-тр-рет-тья? — кое-как выговорил Миша, смотря на фигура. Та кивнула.       «Ох, дитя… Бедное дитя… Прости ты меня… Я так виновата… Теперь им придётся забрать тебя… Будешь гнить с нами… Ох, прости, прости меня, малыш…» — шептала Третья. Её фигура качалась, будто лист на лёгком ветру.       — А-а-а-а… Я-я м-могу… М, п-пом-мочь? — прошептал Миша. Он чувствовал тяжёлую печаль. Она давила, будто тиски.       Фигура лишь печально посмотрела, а после растворилась в полумраке. «Неужели я проспал весь день? — подумал Миша, чувствуя, как болит весь позвоночник. — Ох, что-то мне дурно стало… Я будто видел её жизнь…»       Встав, парень сделал небольшую зарядку, ведь позвоночник — да и не только он, — очень сильно болел. Закончив, Миша невольно принюхался. Воздух спёртый.       Подойдя к окну, Миша открыл его. Свежий воздух окутал парня, заставляя зажмуриться от удовольствия.       Шорохи за спиной заставили Мишу оглянуться. Но никого не было. «А ведь точно. Алексей Степанов. Странно, что он не разбудил меня», — парень почесал горло и пошёл в комнату. Обычно мужчина не спал так долго.       Он аккуратно заглянул в комнату. Первым, что бросилось в глаза, было обезглавленное тело Степанова, а потом уже надпись на стене: «АБСЦЕДИТ ИДЁТ».       Закричав, Миша бросился к телефону.

•────•

      — Получается, Вы спали? — спросил уже который раз следователь.       Миша кивнул, его трясло как лист на ветру.       Следователь обернулся к коллеге, что-то сказав. Через несколько секунд на кухню зашёл мужчина в белом халате.       — Знаете, — начал он, поправляя очки, — голова была, кхм, оторвана, а не отрезана. Так что я сомневаюсь, что это сделал Михаил.       — Оторвана? — следователь выгнул толстую бровь.       — Да, как некоторые дети куклам головы снимают. Здесь почти тоже самое. Можно сказать, «сняли голову».       Миша молчал. Фонарь так и стоял на столе, заливая кухоньку мягким синим светом. Следователь беседовал о чём-то с доктором, скорее всего обсуждали смерть Алексея Степанова. Парень теребил край рубашки, смотря в пол.       В его голове метались мысли о том, что произошло последние два-три дня. А начиналось так красиво…       — Михаил, Вы слушаете? — Миша вздрогнул, когда его плеча коснулась ручка следователя.       — А? Извините, я… Я задумался. Что Вы говорили?       — Я хотел бы всё обсудить последний раз, — спокойно сказал следователь.       Вздохнув, парень кивнул и начал вновь пересказывать всё, что произошло. Он понимал, что его подозревают в убийстве, но вряд ли он, Миша, смог бы оторвать голову Алексею Степанову.       Парень хмыкнул, нахмурившись, и глянул на фонарь. Эта вещь должна остаться с ним любой ценой.       Остаётся надеяться, что родня Алексея Степанова не накинется на него с обвинениями. Вроде когда-то Алексей упоминал свою дочь, но как её звали, Миша не запомнил — толи Лера, толи Вера, толи ещё как… Про остальную родню мужчина ни разу не упомянул.

•────•

      Деревня погружалась во мрак и чем ниже опускалось солнце в этом месте, тем сильнее она искажалась. Брёвна темнели, будто сгорали, стёкла трескались, но оставались в рамах.       Пыль поднималась, а из домов выходили иссушенные трупы. Шатаясь, спотыкаясь и иногда падая, они шли к церкви.       Вскоре вокруг горевшей церкви собралась вся деревня. Из здания вышли три тени. Не было только Третьей.       Печать над входом засветилась багрово-красным и послышался голос. В нём чувствовалась власть, гнев и жажда захвата. Казалось земля тряслась от его голоса.       Голос говорил на непонятном людям языке. Он представлял из себя щелчки, посвистывания и непонятный скрежет. А потом наступила звенящая тишина и продлилась она около пяти минут.       Новым звуком в тишине стали барабаны. Ритмичные удары походили на удары сердца.       Трупы завыли, а Тени просто смотрели.       — Абсцедит говорит, что мы должны принести в жертву нашего последнего гостя… — прощёлкал Первый.       — Поймаем… — прошептал Второй. — Поймаем… — его дёрнуло, и он зарычал.       Четвёртый лишь смотрел на воющие трупы. Почему внутри него бьётся какое-то странное чувство. Третья… Почему он хочет видеть её?       Покачиваясь, Четвёртый заприметил одного из толпы трупов. Он стоял, смотря прямо на Четвёртого. Хотя…       Труп был вспорот, и можно было увидеть то, что у него отсутствовали лёгкие.       Из церкви вышла Третья. Она встала между Вторым и Четвёртым. Остановившись, она посмотрела на Четвёртого.       — Простите… — вновь прошептала Третья, поворачиваясь к толпе.       Четвёртый еле заметно кивнул и вновь уставился на толпу. Грядёт что-то большое… Охота. Вновь… Поймать. Принести в жертву.       Идеальная жертва.