And My Hand Fit In Yours (Like A Bird Would Find The Breeze)

Салиму семнадцать, когда он первый раз использует на ком-то свой альфа-голос. Прошло несколько месяцев с тех пор, как его вторичный пол стал известен, и Салим ещё только привыкает к тому, как люди на него смотрят. К гордости, которая ещё ярче сияет в глазах родителей всякий раз, когда они представляют своего сына незнакомцам, либо же своим друзьям. К зависти в глазах бывших товарищей при общении. Единственный человек, который не меняется — его старший брат Имран, который до сих пор любит шутить с ним, все ещё побеждает Салима в шахматы и даже посмеивается иногда. — Что это? Книга Салима вырывается из его рук одним резким движением, Имран отходит подальше от брата, а Салим карабкается, перемещаясь в удобное положение, чтобы отобрать её назад. — Поэзия? — Имран ухмыляется. — Такой себе выбор, мужественный альфа. — Отдай! — рявкает Салим, отталкиваясь от дивана и преследуя Имрана по комнате. Всё это кажется очень юношеским и безответственным, что только усиливает смущение и стыд, уже сжигающие Салима изнутри. — Любовь в цветах? — Имран издевальчески улыбается Салиму. — Кто-то у нас романтик. — Отдай обратно! Имран мгновенно обмякает. Свет, мерцающий в его глазах, сменяется остекленевшим взглядом, и омега беспрекословно протягивает Салиму книгу. Брат, которого Салим знал почти два десятка лет, ушёл, а на его место явился бесчувственный зомби, лишённый всякой индивидуальности. Это убивает молодого альфу изнутри. Салим выхватывает книгу из рук Имрана и бежит в свою комнату, плотно захлопывая дверь. Он опускается на пол, прислоняется спиной к двери и тяжело дышит, прислоняя книгу к груди, стараясь забыть пустоту в глазах брата. На следующий день Имран приветствует его за завтраком привычной улыбкой, и на первый взгляд кажется, что ничего не изменилось. Но Салим чувствует образовавшуюся дистанцию между ними, и молодого альфу буквально тошнит, как Имран старается вести себя тише в обыденных делах и не привлечь лишний раз внимание несдержанного альфы к себе. От этого Салима тошнит.

***

Когда Салиму исполняется двадцать один год, он женится на омеге по имени Дуния, дочери одного из друзей его родителей. Свадьба выходит красивой, но не настолько прекрасной, как Дуния, от одного смущенного взгляда на которую у Салима перехватывает дыхание. Она остроумна, в ней есть искра, делающая её яркой личностью с отменным чувством юмора. Она всегда заставляет Салима смеяться. Эти двое проводят много ночей, не ложась спать допоздна, обсуждая поэзию, окутываясь ароматами из объятий друг друга. Они не истинные, но когда Салим наблюдает, как солнечные лучи падают на лицо Дунии до её раннего подъёма с кровати, он чувствует, что между ними образуется та крепкая связь, про которую пишут мистики в своих книгах. Зейн рождается сразу после двадцать второго дня рождения Салима, и с первого раза, когда альфа берет его на руки, он понимает, что никогда не получит подарка дороже, чем этот крохотный и пищащий свёрток у него на ладонях. Он держит Зейна на руках, неся сына с рынка, когда они встречают ближайших соседей — пару альфа-омегу. Салим слышит, как Дуния резко вдыхает, когда они приветствуют друг друга, но не обращает на это должного внимания. Он также не думает о прикосновениях, которые происходят между Дунией и женой соседа: руки часто касаются друг друга, когда семьи сидят вместе и пьют чай, пока их дети играют. Забывает про них, пока не вернётся домой с работы и не обнаружит, что сосед стучит в дверь, требуя узнать, куда делась его омега. Не думает до тех пор, пока не находит письмо на своей подушке в их с Дунией спальне. Он видит «прости», несколько сотен раз написанное на листе бумаге, и его сердце буквально разрывается на тысячи осколков, когда альфа видит маленькую надпись на углу бумажки. Истинные. Он ещё никогда не относился с таким презрением к одному слову.

***

— Дело пойдёт намного быстрее, если ты заговоришь со мной. Зейн скрещивает руки на груди, продолжая молчать. — Зейн, — вздыхает Салим, садясь рядом с ним, пока они ждут директора школы, — я просто хочу понять, почему ты ударил того мальчика. — Он говорил о тебе гадости, — нехотя признается Зейн, елозя носком от ботинка по полу. — Что ты плохой альфа, поэтому от тебя ушла мама. Салим сглатывает, поворачиваясь и глядя в пол. — Я понимаю. Прошло полгода, а Салим всё ещё не привык к тупой боли в груди, на чьем месте раньше было сердце. Или к взглядам, бросаемым на него всякий раз, когда он выходит за пределы дома. Громкий шёпот и оценивающие взгляды стали частью его жизни. Их с сыном повседневной жизни. — Баба? Салим снова переводит взгляд на Зейна. — Да? — Тарик сказал мне, что у альф есть возможность использовать их особенный голос, заставляющий любого человека повиноваться тебе. Это правда? — Да, — говорит Салим, и образ пустого взгляда брата снова всплывает в его сознании. — Это правда. — Тогда почему ты не заставил её остаться? — спрашивает Зейн. — Разве ты не хотел, чтобы мама была с нами? — Хотел, конечно, — Салим качает головой. — Но она — нет. Зейн, этот голос… его можно использовать только для защиты себя или того, кого ты любишь. Альфы не должны им манипулировать. Если бы я применил его к твоей маме, остановив её… она бы очень расстроилась. — Мне тяжело без неё, — на глазах Зейна начинают собираться сгустки слез, от чего на сердце у Салима становится в сто крат больнее. — Я знаю, — отец наклоняется вперёд, заключая сына в крепкие объятия. — Мне тоже.

***

Салим приходит в себя в полной темноте с полным ртом пыли. Задыхаясь от сухости, он заставляет себя подняться, ошеломлённо оглядываясь вокруг себя, пока сознание возвращается к нему. Он буквально только что шёл домой с подарком Зейна в руке, чтобы найти пустующую комнату сына, украденные вещи в коробке под кроватью. Дар и его люди. Их приход в самый неподходящий семейный момент, перестрелка и звук расходящейся под ногами земли… Ругаясь себе под нос, Салим окончательно поднимается на ноги. Это место похоже на руины какого-то древнего храма, оставленного рушиться в тиши под золотым песком. Но Салима от оценивания построек отвлекает странное движение в тени. Он оборачивается на звук с прицеленным пистолетом в руке и с ужасом наблюдает, как огромная серая лапища обвивает дверной косяк в дальнем конце комнаты. Салим не ждёт полного появления существа перед его жалким оружием, а разворачивается на пятках и бежит прочь отсюда. Осман пока не понимает, что за существо гонится за ним, но оно издаёт нечеловеческий визг, карабкаясь по стенам, торопясь поймать тушку военного. Салим настолько напуган, что едва может слышать звук тяжёлых крыльев из-за стука своего сердца. Мужчина мчится по длинному проходу, перепрыгивая через многочисленные преграды из камней и добегая до комнаты, залитой ярким солнечным светом. Он останавливается на секунду, ища способ выбраться из этой адской дыры, но ничего дельного, к своему сожалению, не находит. Визг существа усиливается, и Салим с пистолетом поворачивается в сторону, откуда разносится жуткий звук. Но только для того, чтобы мельком увидеть монстра, прежде чем лучи солнца попадают на его тело и оно вспыхивает ярким пламенем. Существо корчится от боли и громко вопит. Его предсмертные муки ещё долго будут помнить уши Салима и одинокие развалы храма. Монстр падает на камень, точнее, обугленная шелуха. Салим смотрит на остатки, пытаясь осмыслить произошедшее и пробуя сложить у себя в голове кусочки двух абсолютно разных частей головоломки. — Этого не может быть, — бормочет он. — Этого просто не может быть… Он, словно ребёнок, закрывает глаза, считает до десяти и снова открывает их. Труп существа всё ещё лежит на том самом месте, где было до этого. Свет выставляет его перед Салимом резкой, грубой формы. Это будет очень долгий день.

***

— Блять! Джейсон стонет от боли, полностью испачканный, медленно поднимаясь на ноги. Его ребра ужасно болят, скорее всего, потому, что он свалился бог знает с какой высоты. Стиснув зубы, он еле встал и, заметив свой пистолет в метре от себя, схватил его, как последнюю надежду. — Это Главный Ястреб два-один, для всех позывных, прием. Взамен он не получает ничего, кроме тишины с помехами. — Черт. — Кто здесь? Джейсон поворачивается со вздёрнутым пистолетом и видит, что оружие Эрика направлено ровно на него. — Полковник, — Колчек опускает пистолет, — Вы в порядке? — Пока цел, — Эрик повторяет движение лейтенанта. — Видели Рейчел, сержанта Кея или Клариссу? — Нет, — Джейсон отрицательно качает головой. — Только Вас. — Блять, — Эрик оглядывается вокруг. — Кажется, в прошлом это был какой-то храм. Должно быть, ЦЕЛУС принял его за химическое оружие. — Сомневаюсь, что именно сюда Саддам спрятал свой главный козырь. Эрик направляет на Джейсона острый взгляд. — Нам нужно найти остальных и вместе выбраться отсюда. — Замётано, — Колчек кивает в сторону коридора в противоположной стороне зала. — Я займу позицию, а Вы прикроете нам обоим спину. — Похоже, вы забыли, кто здесь командует, лейтенант, — огрызается Кинг. — Я поведу. — При всем уважении, сэр… — Это приказ, лейтенант. Челюсти Джейсона сжимаются: — Вас понял, — он указывает на коридор. — После Вас. Эрик топчется на месте, переводя взгляд с Джейсона на длинный проход, прежде чем выдвинуться вперёд. Колчек следует за ним, охватывая мушкой винтовки низ и верх во время пути. Просто на случай, если Эрик так же надёжен, как его изобретение. — Итак, — произносит Джейсон, спустя нахождения нескольких минут в тишине. — Рейчел. — Что с ней? — напрягается Кинг. — Просто прощупываю почву, — пожимает плечами Джейсон. — Хочу быть уверен, что Вы не пустите пулю в спину Ники при первой удобной возможности. — Ваша преданность своему сержанту трогательна. — Это не ответ на мой вопрос. Эрик нервно вдыхает через нос: — Я не собираюсь стрелять в нашего… её истинного. Разве я настолько похож на чудовище в глазах команды? — Человечно, — произносит Колчек, прежде чем смысл слов полковника полностью дойдёт до него. — Что Вы имеете в виду под словом «наш»? — Как насчёт сменить тему и попытаться найти выход из такого убогого места, как это? Тогда, возможно, мы сможем обсудить мою личную жизнь. Или её отсутствие. — Не похоже, что мы выберемся отсюда в ближайшее время. Разрешаю излить мне душу, — Джейсон круто разворачивается на сто восемьдесят градусов в попытке найти преследователя, но за спиной все так же пусто, одна лишь пыль. — Лучше не держать в себе, а рассказать, как есть. Особенно, когда мы находимся глубоко под землёй и ещё неизвестно, выберутся ли Ваши рассказы обратно на поверхность. — Но Вы будете знать все подробности, — неприятно для себя замечает Эрик. — Вы знаете, про что именно я говорил. Между ними наступает гробовая тишина, и Джейсон даже думает, что попытка вести светскую беседу провалена. — Она приезжала навестить меня несколько месяцев назад, — начинает Эрик. — Эта встреча сильно отличалась от остальных. Её запах… Он был другим. Сначала я думал, что просто отвык от своей жены, — он смеётся над собой. — Теперь я понимаю, что запах Рейчел смешался с его. Как только Вы представили нас, я почувствовал притяжение между нами тремя. Ровно то же самое я ощущал при встрече с Рейчел. Джейсон выжидающе смотрит на Эрика. — Она ведь не знает? — Что я омега? Или что мы втроём истинные? — Кинг снова смеётся, и от этого звука у Джейсона что-то дёргается в груди. — Я уже работал в этой сфере, когда встретил её. И давно принимал таблетки с блокаторами запаха. Так и не нашёл подходящего момента, чтобы сделать её сообщницей. — И что теперь? — спрашивает Джейсон. — Ты просто позволишь ей уйти? — Колчек незаметно для себя перестал обращаться к полковнику официально, общаясь в данный момент с ним как омега с омегой. Эрик пожимает плечами: — Я не вижу другого выхода. Истинные или нет, но она не хочет оставаться со мной. Не думаю, что многое поменяется, если я начну пахнуть лучше. Джейсон ничего не говорит, прокручивая полученную информацию у себя в голове, прежде чем у него возникает мысль. — Ты только что встретил ещё одного истинного, — осторожно начинает Джейсон. — Мне стоит беспокоиться о каких-либо осложнениях?.. Эрик оглядывается на него, когда они входят в более широкую комнату, приподняв одну бровь. — Кажется, это я должен спросить тебя об этом. — Я серьёзно, — давит на свое Джейсон, борясь с возбуждающим жаром внутри себя. — Ты?.. — Нет, — спокойно качает головой Эрик. — Я не могу. — Не можешь? — переспрашивает Джейсон. Эрик издаёт низкое раздражённое рычание, хватая Колчека за затылок и притягивая его к изгибу своей шеи. Джейсон глубоко вдыхает, скорее от шока, и сквозь отталкивающий запах блокаторов он улавливает слабый аромат омеги. Беременной омеги. — Черт, — ошалело смотрит Джейсон на Эрика, отстраняясь. — Ты… — Что здесь происходит? Джейсон и Эрик отскакивают друг от друга, и оба поворачиваются на звук голоса. Рейчел стоит у противоположной двери, скрестив руки на груди, глаза мечутся между двумя омегами. Ник стоит позади неё, и выглядит он менее дружелюбным, если сравнить их последнюю встречу с Джейсоном. — Ники, мэм, — радуется Колчек, делая вид, что не может уловить запах двух разъярённых альф, хотя ещё не отправился после новости о положении полковника. — Я рад вас видеть. — Мы нашли старый лагерь, — говорит Ник. — Похоже, мы не первые, кто бывал здесь с древних времён. Там есть генератор, мы можем дать свет. Возможно, сможем найти радио, если повезёт. — Слышали хоть что-нибудь об остальных? — спрашивает Эрик, направляясь к альфам, и Джейсон следует за ним. — Нет. Здесь внизу, похоже, глушилки, — Рейчел не двигается, пока Эрик не оказывается в пределах вытянутой руки, а затем резко бросается вперёд, обнимая омегу. — Мы запустим генератор, а вы, — Рейчел смотрит на Колчека с Кеем, — прочистите оставшиеся туннели и постараетесь найти выживших. Она поворачивается и уходит, не дожидаясь подтверждения со стороны омеги с альфой, увлекая за собой Эрика. Джейсон наблюдает за забавной картиной со смешком на губах: — Больно быстро они сбежали от нас. — Какого хера ты творишь, мужик? — рявкает Ник, и его злоба заставляет Джейсона умолкнуть. — Он муж Рейчел. — И? — с поднятой бровью интересуется омега. — Это значит, что ты не можешь начать подкатывать к нему свои яйца посреди пустыни! Он женат. Джейсон недоверчиво смотрит на друга. — Тебе ничего это не напоминает? — Мы с Рейчел — другое дело, — качает головой Ник. — Мы истинные. Но ты и он… — Равносильно беременному Джоуи. Все мы знаем, что он девственник. Это просто невозможно. — Когда я смотрел на вас, это казалось не так невозможно, — сжав челюсти, гнёт палку Ник с красным огоньком в глазах. — Ты сильно ударился головой при падении, — огрызается Джейсон. — Я ещё раз скажу: между мной и полковником ничего нет, понял? Ник молчит, продолжая стискивать зубы. — Ты меня понял, Ники? — Ага, — Ник переводит взгляд на свой автомат, проверяя на наличие патронов и поворачиваясь к остальной части зала. — Да. — Аллилуйя, блять, — Джейсон бросает взгляд на другие туннели. — А теперь давай отыщем наших людей. Я беру на себя командование. Ник кивает, и Джейсон направляется первым к узким коридорам. Он чувствует облегчение, когда спустя десять секунд продолжает путь, а не лежит мёртвым вследствие выстрела в спину от ревности Ника, хотя альфа всё ещё не отрывает от него горящих глаз. «Чёртовы истинные, — думает Джейсон. — От них больше проблем, чем пользы».

***

Салим узнает ещё одну важную вещь про существ — его пистолет абсолютно бесполезен против них. Ему едва удаётся убежать от предыдущих монстров, как третий набрасывается на Салима с новой силой, лишая мужчину последнего оружия, с которым он чувствовал себя более-менее в безопасности. Сейчас он вынужден искать что-то способное заменить его хлипкий пистолет. Благодаря удаче или Аллаху, металлический лом виднеется в пределах досягаемости. Изогнутый на одном конце и острый на другом, он торчит из упавшего с высоты грузовика. Салим не успевает взвесить все «за» и «против», вынужденный затолкнуть острый конец лома прямо в грудь третьей твари, и она умирает с таким же диким воем, как и её предшественники. Салим ошалело смотрит на мёртвую тушку, тяжело дыша, и в тысячный раз думает, что он здесь вообще делает, когда должен праздновать день рождения сына. — Бросай то, что у тебя в руках. Салим напрягается, поворачивая голову к источнику крика. Слова сказаны на английском, что ещё раз напоминает ему про прежнюю угрозу, исключая неведомых существ. В противоположной стороне от него стоят три американца. Или, точнее, двое стоят, а третий перекинут через плечи младшего. Нос Салима дёргается. Один из них альфа, чему Осман не удивляется, но двое оставшихся… — Бросай, пока я не пристрелил тебя! — пистолет самого крупного уверенно направлен в сторону иракца. Салим хоть и поднимает руки в безобидном жесте, но по-прежнему держится за лом крепко. — Я не желаю причинять тебе зло… — Тогда брось эту палку-копалку, мать её! — Послушайте, — Салим указывает головой на труп, лежащий вблизи людей, — здесь есть бо́льшая угроза, чем простые люди. Взгляд высокого альфы устремляется на существо. На его лице отсутствует удивление, когда губы вытягиваются в тонкую линию. — Я правильно понимаю, что вы тоже встречались с ними? — Салим делает осторожный шаг вперёд. — У нас больше шансов выжить вместе, чем поодиночке. — Я, блять, в жизни не вступлю в союз с иракцем! — тот, что повыше, резко дёргает пистолетом, двигаясь вперёд, и Салим замирает на месте. — Мервин, давай, — меньший обращается к альфе. — Он прав. Кроме того, у нас будет больше возможности отбиваться, если мои руки будут свободны. — Ты правда умеешь заставить чувствовать девушку особенной, — третий американец что-то бормочет, едва шевеля губами, пока прижимает свое бледное, почти серое лицо к плечу носильщика. Мервин стискивает зубы, прежде чем кивнуть Салиму: — Ладно. Забери её у Джоуи. Салим пересекает зал с поднятым руками, пока не достигает обеих омег. Он забирает у Джоуи Клариссу, осторожно обхватывая её талию, пока рука Стоукс лежит у него на плечах. Девушка ещё ходит, хоть и очень слабо, но её глаза уже не подают признаков жизни, а затруднительное дыхание не похоже на здоровое. — Что с ней не так? — решает спросить Салим. — Всё, кроме слуха. — Одна из этих тварей утащила её, — говорит Джоуи, проверяя пистолетом коридор за их спинами. — Нам удалось её вернуть, но… — Не твоё дело, — рычит Мервин, и Джоуи захлопывает рот. — Твоя задача — тащить её на себе, потому что если она умрёт из-за твоей халатности, то ты попиздуешь за ней. Салим сдержанно кивает, крепче перехватывая Стоукс, и они вчетвером продолжают идти молча вдоль храма. Им так и не удаётся побыть в тишине, как возвращается пугающее щёлканье пасти, эхом разносящееся по коридорам. — Ублюдок, — шипит Мервин, и все четверо бросаются бежать. — Вперёд, вперёд, вперёд! Они резко заворачивает за угол, и сердце Османа замирает — в комнате, куда они прибегают, нет ни единого луча света. Существа врываются в небольшой зал следом за людьми. Их острые когти тянутся к маленькой группе, желая завладеть их аппетитными телами. Мервин и Джоуи открывают огонь, и среди рева выстрелов Салим оттаскивает Клариссу в сторону, прижимая девушку к дальней стене и вставая перед ней с ломом в руках. Одна из тварей налетает на него, и Салим использует против него свое оружие, вонзая острие в грудь монстра. — Блять! Джоуи! Салим резко поворачивает голову на крик, чтобы увидеть, как одно из существ поднимает Джоуи в воздух и вонзает в шею омеги свои длинные клыки. Тело Джоуи дёргается, рот открыт в немом крике, а кровь стекает вниз, забираясь под униформу, пока существо жадно напивается. Осушив человека до отсутствия последнего блеска в глазах, тварь бросает обмякшее тело на землю. И все подсказки, которые Салим так удачно собирал, начиная с самой первой и безобидной встречи с монстрами, заканчивая первой смертью, складываются в одно целое. Вампир. Существо поворачивается к Салиму, кровь Джоуи на его клыках хорошо видна даже в темноте, и Осман крепче сжимает лом, готовясь защищаться. — Мервин! — Что за хрень?! Среди криков и выстрелов раздаются новые голоса, и в комнату врываются еще два человека — американские солдаты. Дополнительная огнестрельная волна, которую они приносят с собой, достаточна, чтобы сломить вампиров раньше, чем оставшиеся солдаты испытали бы участь Джоуи на себе. — Бля, лейтенант, — произносит Мервин, хлопая одного из двух мужчин по плечу, — я занял немного твоего личного времени, да? — Ты же меня знаешь, я на все готов ради вас, любимых, — отвечает парень в кепке, и что-то в его голосе заставляет Салима немедленно обратить свое внимание лишь на него, — Мне нравится, что ты уделяешь мне столько времени, но скажи лучше, во что мы только что, блять, стреляли? — Какие-то твари. Я не биолог. Внешность Джейсона направляет память Салима в правильное русло, и через мгновение, Осман понимает, откуда так хорошо его знает. Незадолго до того, как вертолёт разбился и земля раскололась у него под ногами, Салим встретил этого парня, решившего не стрелять в пастуха. Редкость среди американцев. Глаза парня в кепке встречаются со взглядом Салима, и альфа замечает, как Джейсон его вспоминает, хотя тело американца всё так же напряжено. — Твой дружок? — Мы с Джоуи встретили его в туннелях, — кивает Мервин в сторону Салима. — Я бы пристрелил его, но нам нужна была еще одна пара рук, чтобы донести мисс-омегу до вас. Салим сглатывает. Бессердечие, с которым Мервин говорит о завершении Османовой жизни, пугает. Будто для этих людей он не более, чем силуэт, ожидающий пули в лоб. Второй из незнакомых Салиму американцев подходит к нему, вызвав у иракца нервные мысли, но проходит мимо и садится на колени перед Клариссой, спрашивая что-то у нее шепотом. — Джоуи с тобой? Мервин прикрывает глаза, указывая головой позади себя. — Был. Джейсон следует взглядом на указанное место, и его глаза расширяются. — Твою мать, — он пробегает мимо Мервина, опускаясь рядом с бездыханным телом Джоуи, а бледная ладонь скользит по шее бывшего товарища. Два пальца прижимаются к яремной вене, но там, как и ожидалось, пульса нет. — Блять, — паренёк берёт лицо в свои ладони. — Только не Джоуи. — Джейсон, — темнокожий мужчина поднял Стоукс на ноги, полностью поддерживая ее. — Нам стоит вернуться в лагерь. Клариссе нужна помощь. — Хорошо, — Салим делает пометку в голове, что того американца зовут Джейсоном. — Что насчёт иракца? — подаёт голос Мервин? — Хочешь, чтобы я его грохнул, лейтенант? Салим напрягается. — Что ты, блять, несёшь? — тот американец, что держит девушку, недоверчиво смотрит на Мервина. — С каких пор мы стреляем в безоружных? — Нет, капрал, — говорит Джейсон, подходя к остальным, и у Салима есть короткий момент, чтобы помолиться на хорошую развязку фразы. — Свяжи его. Мы возьмём его с собой. — Ты шутишь, да? — Мервин усмехается. — Он наш враг. — Это не значит, что мы оставим его здесь умирать, — Джейсон приподнимает бровь. — Ты свяжешь его сейчас, или мне ещё годик подождать? У нас слишком мало времени на выяснение отношений. Мервин ворчит себе под нос, заходя Салиму за спину и дёргая его на себя, связывая загорелые руки и не заботясь об осторожности с кожей, прежде чем толкнуть его вперёд. — Отлично, — Джейсон подходит к двоим альфам. — Иди впереди и прикрывай Ника с Клариссой. Я присмотрю за нашей шестёркой и пленником. Салим ждёт, пока ненавистный альфа отойдет и он сможет заговорить с Джейсоном. — Ты совершаешь ошибку, — говорит он тихо, чтобы диалог не вышел за пределы двух собеседников. — Если развяжешь меня, я смогу помочь тебе. — Уверен, что не нуждаюсь в твоём предложении, — отвечает Джейсон привычно низким голосом с придыханием, от которого у Салима что-то шевелится внутри. — Возможно. Но у нас будет больше шансов выбраться отсюда живыми, если мы будем работать вместе, — оглядывается назад, надеясь поймать взгляд Джейсона, который прислушивается к его совету. Горло Салима пересыхает при виде, который открывается ему. Он находится настолько близко к американцу, что может видеть мускулы лица парня, четкие линии его челюсти и скул, с лёгким румянцем на них, блеск тонкого слоя пота на его коже и мерцание тусклого света катакомб в его глазах. И Салим обнаруживает, что ему любопытно... Парень явно бета, если учитывать фактор отсутствия запаха. Но тем не менее, Салим уверен, что обязательно почувствует сладкий вкус шеи, если прикоснется губами в лёгком поцелуе в месте возможной метки. И альфа уверен, что это будет просто чудесно, особенно в момент течки этого веснушчатого американца. Он опускает взгляд ниже, но не успевает осмотреть тело сзади, как спотыкается и падает вперёд, хотя так и не встречаясь с землёй. Ладонь, меньше, чем у Салима, хватает его за руку и возвращает в вертикальное положение. — Смотри вперёд, — рявкает Джейсон неожиданным командным голосом, полностью противоположным мягкости его рук. — Нам некогда думать, как лечить разбитую голову непутёвого иракца. Салим не отвечает. Просто держит голову прямо и идёт вперёд до конца пути, пересиливая желание обернуться назад и забрать хрупкую для альфы руку, вернув её на себя, согревая человеческим теплом.