Малыш и Старк, который живет на крыше.

***

Старка не было месяц. Это был довольно тяжёлый месяц. У Питера была ломка по Железному Человеку. Не спасали даже интровертные лего-пижамные пати с Нэдом. Не помогала болтовня с Мишель. Он, проклиная себя, подписался на канал «Старк-Индастриз» в инстаграмме, чтобы видеть посты в ленте чаще, обнадёживая себя тем, что инсту ведёт точно не Тони. У Старка был какой-то промо-тур, связанный с программой новых исследований, которые обещали миру тот самый купол, увеличивающий безопасность, но это было как-то хитро увязано с ещё кучей исследований, сотрудничеств с разными организациями, и чуть ли не кока-колой, которую миллиардер и филантроп пил почти во всех интервью, нарезки из которых мелькали в сторис и постах каждый день. Через полторы недели, Железный Человек прислал первое смс. Оно пришло с незнакомого номера: «Малыш, помнишь мы говорили про использование наночастиц для того, чтобы настраивать щит на конкретного человека? Проверяем сейчас одну гипотезу, связанную с био детектированием с помощью феррожидкостей. Должно сработать. Посмотри, кстати, за окно» За окном жужжал дрон с пиццей и мороженым. Снова пиликнула смс: «Не забудь помахать дрону. Мне нравится твоя реакция». Питер испытал целую гамму чувств, поняв, что дрон с камерой — ужасно неприятно, когда тебя видит кто-то, когда ты на это не рассчитываешь. Особенно когда ты как ребёнок чуть ли не пищишь и практически скачешь от радости. Но злиться на Старка было бесполезно. И он не мог не подумать, что Тони…соскучился? Он не хотел тешить себя такой иллюзией. Проще было подумать, что Старку скучно в его офисе, турне, или где он там сейчас. Он уже запутался в его перемещениях и расписании. Нормальные люди бы созвонились по вотсапу, но это же Старк. Ему просто надо было развлечься. Он развлекал себя Питером Паркером. В свободное от дел время, которого у известного владельца крупнейшей инновационной корпорации было не так много. Питер вздохнул и перевернул страницу учебника — вообще-то, он сейчас был загружен не меньше Железного Человека — сессия сама себя не сдаст. Тем не менее он думал о ней в два раза меньше, чем должен был. Благо уровень интеллекта и подготовки позволял справляться с нагрузкой. Но он был собой катастрофически недоволен, подавлен и очень-очень скучал. Чтобы как-то отвлечься и прийти в себя, он носился как угорелый ночами над Нью-Йорком, успевая облететь не только Куинс, но и Бруклин и Бронкс. За одну неделю он вписался в четыре перестрелки в Брайнсвилле. Спас пару парней (не самых плохих, как оказалось), одного вовремя дотащив до больницы, а второго прикрыв от пули крышкой от мусорного бака. И одного ребёнка, который не вовремя вышел покормить собаку. Ни один ребенок и ни одна собака, в итоге не пострадали, а вот ему пришлось пару дней похромать. Это отвлекало и помогало. Но ненадолго. И щемящая боль где-то в грудине, при мысли о Старке не проходила. Второе смс пришло через неделю: «Малыш, эта Старкомучительница скоро сожрёт меня с потрохами». К смс прилагалось фото мисс Поттс, которую он знал по соц.сетям Старк-Индастриз. «Мисс Поттс? По-моему, она очень милая» «Милая? Эта горгона? Хахахахаха — саркастичность смеха 10 в 89 степени и стремится к бесконечности. Она составляет моё расписание. Там прописано количество походов в туалет в день». «Значит вы не прилетите ко мне, мистер Старк?» — это был самый дурацкий ответ в мире, но слёзы сами наворачивались на глаза. Умом Питер понимал, что Тони скорее всего, как обычно, иронизирует, и вообще навряд ли позволил бы кому-то так помыкать собой, но ничего не мог с собой поделать, ему было жизненно важно услышать ответ на этот вопрос. «Малыш, угадай, кто лучший в мире укротитель Старкомучительниц?» «Это вы?» — Питер улыбнулся сквозь слёзы. «Конечно. Как-нибудь обязательно пошалим вместе. Просто сейчас одному миллиардеру, филантропу и Мстителю надо немного поработать на благо человечества» Все-таки он не выдержал и разревелся. Слишком много напряжения накопилось за последнее время. Он был умным парнем, и слова «как-нибудь» достаточно много сказали ему о перспективе увидеть Старка в ближайшее время. Самой главной отдушиной в его жизни оставался собачий приют на западе Куинса — милая Дейзи, с которой он гулял последние полгода, родила щенят, и если бы он не тискал их каждый вечер, он не знал, что бы с ним было. Люси, пожилая афроамериканка, полная добродушная работница приюта, каждый раз кормила его кофе с плюшками и вообще относилась к нему по-матерински. Он общался с ней сейчас, кажется, больше, чем с Нэдом и Мишель. «Девушку бы тебе» — вздыхала она, глядя на то, как он нянчится с щенками. «Угу» — мрачно думал Паркер. «Девушку». Он уже смирился со своей влюблённостью в одного филантропа, миллиардера, и просто вредного, саркастичного и слишком часто пьяного гения, который любил пошалить, был совершенно непредсказуем и почти по-детски самовлюблён. Он по-прежнему не смел мастурбировать в постели — окна оставались открытыми каждую ночь в надежде на внезапный прилет Старка. Но он всё чаще ласкал себя в душе, думая о мистере Старке. И кажется, он до сих пор краснел, проводя рукой между ягодиц, делая вид, что дальше сегодня не зайдет. Но потом он вспоминал взгляд мистера Старка и ему хотелось усилить свои ощущения, думая про то, как мистер Старк…он не осмеливался даже про себя сказать это. Но член вставал как заведенный при одной мысли о том, как тот…тут Питер слегка прогибал поясницу, расставив ноги, и прикусывал нижнюю губу, наливая себе гель для душа на пальцы. Следующие десять минут душевая кабинка наполнялась паром, его рваным дыханием, и иногда даже всхлипами. Ласкать себя с двух сторон одновременно, думая о мистере Старке — это было его запретным комбо, после которого темнело в глазах и подкашивались коленки. Так прошёл почти весь июль. Жаркий душный июль, к концу которого он уже сам для себя делал вид, что окно остается открытым просто, чтобы был свежий воздух. Потому что ждать Железного Человека, который то ли прилетит когда-нибудь, то ли нет, становилось почти невыносимым. Заканчивалась сессия, которую он уныло и автоматически, но на удивление хорошо сдал, исключительно на силе своего упрямства и нежелании огорчать тетю. Приближался его День Рождения, 10 августа. Тетушка Мэй намекала на какой-то классный подарок. Питер так надеялся, что это будет щенок. Они договорились с Нэдом и Мишель провести день в Парке Аттракционов на Кони-Айленде. А потом поужинать с тётей в ресторане. И ко дню рождения всё было хорошо, ибо сессию он сдал, преподы вроде даже не поняли, что что-то не так. Но он то знал, что это была первая его сессия, сданная на «отвали». Его ждали любимые друзья и любимая тётушка, но ему было плохо. Он даже не понял, как скатился в совершенно дурацкое тоскливо-депрессивное состояние, ему совершенно несвойственное. Кажется он летел в какую-то бездну, по пути стремительно теряя остатки смыслов, но для близких он делал вид, что всё в порядке, ибо зачем огорчать близких? Поэтому, ко дню рождения он натянул самую свою лучшую милую улыбку и настроился «хорошо проводить праздник». И на удивление было правда неплохо. Для Человека-Паука аттракционы не были ничем экстравыдающимся, в его жизни встречались карусели и горки покруче, но суть-то была не в аттракционах, а в Неде и Мишель, которые болтали с ним, радовались за него, радовались и визжали сами… В общем, с ними было весело, пусть аттракционы и не были аттракционами в полной мере. Когда они купили сладкой ваты и решили дойти до зоопарка, у него уже было хорошее настроение — первый раз за последний месяц. Милые пушистики — это была одна из тех вещей, которые пока стабильно заставляли его организм вырабатывать эндорфины. Они наделали кучу чудесных фоточек с енотом, пандой и улыбающейся кваккой. Он подумал, что если Мэй сегодня подарит ему щенка, то всё будет совсем не так плохо. Впереди каникулы, у него будет собака. А Тони Старк пусть живёт своей жизнью миллиардера, филантропа, далее по списку. «Плейбоя» — уныло добавил мозг, подкидывая картинку из последнего интервью, где Старк, как всегда, в идеальном костюме, смеётся и приобнимает за талию какую-то блондинку — не то из Кардашьян, не то из аристократок. Блондинка с идеальной фигурой и макияжем (под стать костюму Старка), загадочно улыбалась. «Я не буду об этом думать» — упрямства Человеку-Пауку хватало на десятерых. Они много смеялись, наелись пиццы и наобнимались напоследок с Мишель и Недом. Нед подарил ему классную игру, в которую они могли играть вместе, и крутой геймпад, а Мишель — книгу Стивена Хокинга, билет на лекцию Тааки Кадзита и браслет. Только Мишель могла додуматься подарить ему браслет, и только от неё, наверное, он не просто смог его принять, но и порадоваться и тут же надеть, даже не думая, как его кто-то воспримет. Это был браслет от Мишель и этого было достаточно. Но на самом деле это был не просто браслет — он был из черной лавы, кусочков метеорита, а в центре был черный цветок в прозрачной бусине эпоксида. Миш развернула целую историю о том, что он значит, и в этой истории сочетались её любовь к мрачной готике, танатосу и одновременно его любовь к познанию и науке. Питер смотрел на браслет, на то, как немножко неловко и одновременно близко и понятно ему она рассказывала про значение аксессуара, и чувствовал много благодарности за то, что она появилась в его жизни со своим непередаваемым сарказмом, и одновременно теплотой и искренностью. Потому что он очень ценил её и их дружбу. Лекция Тааки Кадзита — это было отдельно потрясающе, потому что он в своем состоянии умудрился пропустить вообще информацию о том, что этот учёный, которым он восхищался, был сейчас где-то рядом в научной командировке и его лекцию можно было посетить. Непонятно, как об этом узнала Мишель, но это было очень круто с её стороны. Короче, день прошёл отлично. А вот вечером его накрыло. Они мило посидели с тетушкой в ресторане, еда была вкусной, ресторан приятным, живая музыка — замечательной…но подарком тётушки оказалась поездка. И хотя это была поездка в Европу на две недели — во-первых, это был не щенок. Во-вторых, он уезжал на две недели, а значит это были две гарантированные недели без мистера Старка. И это повергало его в настолько сильную печаль, что его самого пугало. Куда моментально делась его решимость не думать о мистере Старке — было непонятно. В общем, с середины ужина Питер мучительно изображал радость и вовлеченность в разговор, еле сдерживая затапливавшие его эмоции. И как только стало можно, сбежал наверх, отговорившись тем, что ужасно устал после целого дня прогулок с друзьями. К счастью, у них был достаточно звукоизолированный дом — Человек-Паук проверял. Поэтому закрыв дверь в комнату, он плакал безо всякого стеснения или страха, что Мэй его услышит. — А ну-ка не реви. — Я не реву. — Вот и не реви. Только тут до Питера дошло, что он с кем-то разговаривает. Точнее, не с кем-то, а со Старком. Тони Старком, сидящем на его подоконнике в тех же лоферах, драных джинсах, майке-алкоголичке, накинутой сверху и расстегнутой рубашке и вечной бутылкой Джека Дэниэлса в руках. Он смотрел на него, вытирая слёзы, шмыгая носом и пока даже не мог переключиться на то, что Железный Человек здесь, рядом с ним. — Не, ну я так не играю. Я прилетаю к тебе на день рождения, а ты…ты что, мне не рад? — Конечно рад, мистер Старк, — Питер улыбнулся сквозь слезы возмущенному тону самого желанного гостя этого вечера, на чье присутствие он даже не надеялся. — Ну, и где мой торт и пироги? — наглости и уверенности в том, что его всегда и везде должны ублажить и обслужить Железному Человеку всегда хватало с лихвой, поэтому интонация по-прежнему оставалась возмущенной, но Малыш всегда воспринимал эту сторону Старка как должное. Может быть это была одна из основных причин, по которым Тони было рядом с ним так уютно и спокойно. — А, да, конечно, сейчас принесу, мистер Старк, извините, — Питер начал думать, как ему пробраться мимо Мэй, и как умыться так, чтобы она не заметила, что он плакал, как Тони спрыгнул с подоконника и подошел впритык к нему, приподнимая его лицо за подбородок. — Ты плакал, малыш? Но почему? — голос мужчины внезапно стал серьёзным. — Собаку…собаку мне не подарят, — слёзы опять подкатили к глазам против воли. Питера ужасно бесила эта подростковая эмоциональность, но он ничего не мог с ней поделать. Слишком много печали скопилось внутри. — Собаку? — почему-то этот вопрос прозвучал ужасно пронзительно. Он стоял слишком близко, Питер чувствовал жар его тела, запах его парфюма, он мог разглядеть каждую морщинку на его лице. Он прикасался к нему. И это было очень волнительно. — Собаку? — повторил Тони. — Малыш. Малыш, но ведь я гораздо лучше собаки? — его шёпот на ухо оказался слишком мягким и вкрадчивым. Питер чувствовал его дыхание на своей коже, и руку, притягивающую его за талию к себе. Сердце стучало как сумасшедшее. — Вы гораздо лучше собаки, — поднимая глаза на Старка, Питер уже знал, что будет дальше и был готов к этому со всем пылом подростка, которому только исполнилось восемнадцать. Готов, даже зная, что после этого Старк снова исчезнет, и возможно, навсегда, и он будет тосковать по нему, возможно, всю жизнь, потому что Тони Старку никто не нужен, кроме него самого, но сейчас, сегодня — это был лучший подарок, от которого он не мог бы отказаться ни за какие коврижки мира. Ему нужна была эта ночь. Нужно было чувствовать язык Тони у себя во рту, чувствовать, как Старк сминает и снимает с него одежду, силу, с которой он сжимал его, нежность, с которой он ласкал его, безапелляционность, с которой он раздвигал его ягодицы, или оттягивал его голову за волосы, чтобы обнажить шею так, как ему хотелось. Старк был ураганом, который, кажется, хотел его сожрать целиком и полностью, со всеми потрохами. И Питер был готов быть поглощенным, делать все, что хотелось мистеру Старку, чувствовать его желание, подчиняться ему, ощущать свою беззащитность и одновременно болезненную готовность полностью довериться этому совершенно ненадежному человеку, если он готов уделить свое внимание сегодня именно ему. Пусть будет так. Его желание и сладость прикосновений мистера Старка были заранее разбавлены горечью мыслей о том, что Железный Человек снова улетит. Но казалось, что эта горечь только делает все слаще. И его поцелуи. И его жадное желание. Старк хотел — и Старк присваивал его себе. Они оба задыхались от нежности, и в какой-то момент Питеру даже показалось, что мистер Старк соскучился по нему не меньше, чем он сам. Но он не хотел тешить себя иллюзиями. И всё же. Это было ужасно приятно, слышать, как Тони говорит о нем «Мой самый сладкий мальчик». Чувствовать, как его заполняет член Тони. Его вначале ласковый шёпот, а потом жёсткий ритм. Его сильные руки, его крепкое тело, его уже родной запах, его глаза, как обычно, требовательно заглядывающие в самую душу так, словно видят его до самого донышка, его губы, пахнущие Джеком Дэниэлсом, — Питер не видел даже комнаты, только мистера Старка. Видеть, чувствовать, запоминать, напитываться, чтобы потом, когда мистер Старк улетит — это всё осталось вместе с ним. Но в какой-то момент мысль об этом ушла. Остался только мистер Старк, командующий им: — Вот так, Малыш, да, хорошо, посмотри на меня, хочу тебя видеть, нет, не трогай руками, хочу сам. Остался его голос. Их взгляды, с которыми они проваливались друг в друга. Их дыхание. Тепло. Соединённость. Настолько, что в какой-то момент он совершенно точно, без слов, но знал, что нужен Старку не меньше, чем Старк нужен ему. А потом он проснулся. Наполненность, счастье, успокоенность, как будто что-то важное встало на место и одновременно тоска — всё пришло сразу, ещё до того, как он вспомнил. Даже ещё не пошарив рукой рядом, он мог сказать, что Мистера Старка нет рядом. На столе обнаружился апельсиновый сок, смазка, которая словно из ниоткуда возникла вчера ночью, и записка: «Малыш, обещаю вернуться. Обещай не скучать. Я буду писать. Целую тебя. Старк» Питер чувствовал себя счастливым и несчастным одновременно. Его накрыла дикая смесь из тоски и надежды. Проветривать не хотелось. Вся комната пропахла смесью запахов вчерашней ночи. И он дышал ею, пил апельсиновый сок, вытирал периодически текущие слёзы и с удовольствием чувствовал тянущую боль в теле — это было памятью, следами, это было про то, что всё, что случилось — случилось по-настоящему. Старк вновь улетел. Но обещал вернуться. Сессия закончилась и вместе с ней, как будто закончился целый мир. И хотя осенью он должен был вернуться в Университет — август ощущался, как будто отдельной жизнью. В которой его ждала Европа. После многих лет одиночества Старк показал ему, что как бы он ни был уникален, в этом мире могут быть родственные ему души. И всё же. Ему нужно было научиться жить без Старка. Потому что Старк не был тем, на кого он мог положиться. Старк вообще не то, чтобы был. Он то возникал рядом, полностью забирая его душу и сердце, то непредсказуемо исчезал, и Питер даже не мог позволить себе спросить его о том, когда он прилетит. «Когда-нибудь». «Когда-нибудь повторим». Это было слишком больно. Ему нужно было научиться жить без Старка.