Малыш и Старк, который живет на крыше.

***

С того времени всё стало лучше. Или хуже. Паркер никак не мог определиться. С одной стороны, теперь Старк иногда брал его в Лабораторию — и это были любимые дни Питера, ради которых он, не раздумывая, пропускал лекции по любым предметам. И это красноречиво говорило о том, что эти встречи для него значат, ибо в Универе Питер был признанным королём ботаников своего потока. Учёба была для него приблизительно всем и единственным, что существовало в жизни такого упёртого нерда, как Питер Паркер. По крайней мере, так думали его однокурсники. Но то, что выглядело для однокурсников как недостатки, которые можно высмеять, было тем, что бесконечно умиляло Тони Старка, миллиардера, гения, плейбоя, Мстителя, далее по тексту, полный текст см.в приложении два у мисс Поттс. Она то могла перечислить все звания Тони до последней запятой, все двадцать пять строчек даже в три часа ночи, так часто приходилось ей иметь с ними дело. Но мы с вами их повторять не будем, незачем. Просто подумайте о том, как Тони, закусив губу, смотрит на стесняющегося Питера, которому неловко есть бургер при Старке, потому что слизывать кетчуп на верхней губе под слегка насмешливым и очень внимательным взглядом Тони это… ой, огурчик выскользнул. Или о том, как Старк умиляется, глядя на Питера с горящими глазами в лаборатории, или как ему нравится восхищённый взгляд Паучка, когда он очередной раз замышляет какую-нибудь шалость. Тони Старку нравился практически любой Питер Паркер. Потому что малышу (а в голове Тони Питер был чаще всего «Малыш») ничего от него, Тони Старка, по большому счёту не надо было. Питер обожал его просто так, Питер был готов слушать его пьяное нытье, Питер с ним не спорил и ничего не требовал. Питер был отдушиной в занудной, полной ответственности и мерзких, до чёртиков надоевших дел, жизни. Его жизнь плейбоя, миллиардера, далее по тексту была для Железного Человека тем самым чемоданом без ручки, который и нести надоело и неудобно, и бросить жалко. И если бы кто-нибудь в эти дни спросил Тони Старка, что он хочет оставить в своей жизни, Тони назвал бы Питера Паркера и Лабораторию. Но проблема в том, что его никто не спрашивал. Всем было что-то нужно, кроме Питера, с которым можно было шалить и ни о чём не думать. Поэтому то количество прогулов и не сданных домашних работ и лабораторных одного отдельного взятого ботаника за следующий месяц увеличилось вдвое. Зато количество дней, проведённых в Лаборатории мистера Старка также увеличилось вдвое. Более того, количество ночей, в которых на подоконнике одного отдельного взятого доброжелательного соседа в Куинсе, в ночи, обнаруживался один слегка (или не слегка) пьяный мужчина в полном расцвете сил, также увеличилось вдвое. И Питер был по-детски счастлив. Старк не ругал его за прогулы, Старк не смотрел на него укоризненно из-за синяков, со Старком можно было обсуждать всё подряд. Не только Университет, но и Мстительские дела, изобретения, но самое главное — это их болтовня обо всём подряд. Именно о ней больше всего скучал Питер, когда Тони не было больше трёх дней. Это то, что не могли ему дать ни Мишель, ни Нэд, ни горячо любимая им тетушка Мэй. Питер обожал трезвого Старка и полёты в Лабораторию. Это было его личным волшебством и Хогвартсом. С единственной разницей, что для полёта в Хогвартс никому не требовалось забираться с руками и ногами на кого-то вроде мистера Старка, обхватывая и плотно прижимаясь к сексуально привлекательному мужчине в полном расцвете сил, который смотрит на него и кажется всё-всё-всё понимает. И почему он краснеет, и о чём он думает, и даже о чём он думал вчера в три часа ночи, когда мистер Старк уже улетел и он пошёл в душ, и не мог не думать, и не мог не дрочить при этих совершенно бесстыдных мыслях о мистере Старке. Питер старался никогда не вспоминать об этом днём. Он старался вообще не думать о таком, но иногда, когда он шёл в душ перед сном, после визитов мистера Старка… Эти картинки приходили ему в голову совершенно без его разрешения, и он уже смирился с тем, что изгнать их у него совершенно не получается. Слишком яркие получались эмоции и ощущения в процессе. Поэтому все остальное время он просто делал вид, что их не существует. И был дневной Старк. Умный, с цепким взглядом, с которым они экспериментировали в Лаборатории, обсуждали его любимые нанотехнологии и делали футурологические прогнозы. Дневной Старк мог походя прочитать ему лекцию о новейших исследованиях по кваркам, связав их с теорией струн, Эйнштейном и экспериментами Леонардо Да Винчи. Он же, почти не глядя, проходя мимо, тыкал на ошибки в его расчетах и он же восхищался его предложениями, и просил совета в разработке нового проекта Старк Индастриз. Это льстило Питеру, чего уж там. А ещё был ночной. Слегка (или не слегка) пьяный, пахнущий парфюмом и виски, более ироничный, более эмоциональный и ещё более сексуальный. Пьяный Тони, приобнимающий его за плечи, дышащий ему в ухо, чтобы интригующе прошептать: «Малыш, давай пошалим». Тот самый Тони, с которым можно было болтать обо всём — от научных теорий и повседневных мелочей до мемов и философских диллем о смысле бытия. И это всегда было весело и смешно, и одновременно невероятно умно и креативно. Тот самый, который отрубался на полфразе в его постели, в четыре утра, закинув на него руки и ноги, или уткнувшись в него носом, чтобы исчезнуть, когда Питер просыпался в восемь, с трудом продирая глаза. Старк каждый раз успевал словно испариться к этому моменту. Жизнь Питера разделилась на «Мистер Старк» и «всё остальное». И всё остальное явно проигрывало. Даже сессия сдавалась словно в фоновом режиме. Потому что все мысли были в разговорах с мистером Старком, шалостях мистера Старка, ожидании мистера Старка. Питер Паркер увяз по уши. Единственное, чего он не знал, так это того, что жизнь Тони Старка в этот период также была разделена надвое. «Малыш» и «всё остальное». И всё остальное проигрывало с разгромным счётом. Тони Старк очередной раз сбегал из своей внешне великолепной жизни. Он сбегал от неё в алкоголь, свою тайную Лабораторию, в которой он практически жил последний месяц, и маленькую комнату к Малышу, более известному в мире как Питер Паркер.

***

В эту ночь они гуляли по крышам Манхэттона. У Тони было философское настроение, и они уже три часа очередной раз спорили о будущем человечества и вообще мироустройстве с учётом всех уже известных им миров, аномалий, планет, цивилизаций и вообще. И о роли Мстителей в этом будущем. Люди ведь жили так, словно ничего и не случилось, забывая после очередной катастрофы через месяц об этом, как о рядовом инфоповоде. И Старку это было понятно, он вообще человечество не переоценивал. Но на самом деле, каждое из последних десяти происшествий должно было довольно сильно изменить представление о мире всего человечества, и на его взгляд, поменять вообще всё — от дипломатии до школьной программы и личностных стратегий поведения каждого отдельно взятого человека. Но нет. Поэтому он сегодня был возможно, чуть более саркастичен, а его комментарии ещё более ядовиты, чем обычно. Но при этом он был, как обычно, слегка пьян, поэтому дискуссии перемежались предложениями в духе «Смотри, я сейчас пройдусь вертикально, недавно научился, а ты так умеешь?». Или «Давай ты прыгнешь оттуда и я тебя поймаю». Или «Спорим, ты меня не догонишь до той улицы?» Но Паркер уже привык к его стилю поведения, поэтому подобные перепрыгивания с темы на тему его даже не сбивали. Он продолжал с последнего аргумента через двадцать минут как ни в чем ни бывало, и Старк отвечал, как ни в чем ни бывало, возвращаясь к исходной теме. Где-то в три с половиной у Старка что-то звякнуло в ухе и его голос резко стал серьёзным. — Погоди….Так, у нас внезапные гости в Лаборатории, Малыш, вторжение на территорию. — благо, они были уже не так далеко, и с их максимальной скоростью возвращение заняло десять минут. Старк аккуратно спустился за одной из труб, а Паучок присоединился к нему, забравшись по стене. Старк подключился к одной из камер, чтобы не выглядывать из-за угла. Двое верзил пытались взломать замок десятой степени защиты. Говорили они громким шепотом, который раздавался на всю крышу. — Что ты копаешься? — Хрен знает, тут что-то непонятное, — более длинный и худой склонился над замком. — Давай быстрее, тут говорят, привидение видели. — крупная фигура непрерывно озиралась. — На хрена ты вообще сюда полез, если боишься привидений, сидел бы дома. — Мне бабки нужны, а тут говорят хозяин хранит что-то ценное, раз аж крышу заварил, — качок сплюнул. — Нужны, значит стой на стрёме и выполняй свою работу, и не мешай мне делать свою. А ты не думал, что он её заварил, потому что тут как раз ничего ценного и делать нечего? — судя по всему, длинный и худой был всё-таки более мозговитым по сравнению со своим напарником. — Ээээ…. — Угу. Ладно, проехали, тут недолго уже осталось, — Тони хмыкнул. Наивное дитя, судя по всему, не сталкивалось ни с чем сложнее сейфа в школе с амбарным замком, если до него до сих пор не дошло, что этот замок он не вскроет. — А ты не знаешь, кто тут хозяин фабрики та? — Без понятия, вроде недавно поменялся, но кто ее перекупил — нам не докладывали. Старк с Питером переглянулись. Удивительно, но крышу Железного человека умудрились взломать случайные жулики из местных рабочих, а не Гидра или ещё какие могущественные враги Мстителей. Питер подумал, что сейчас начнётся, и не ошибся: в глазах Тони явно плясали чертята, даром что он их еле видел в том свете, который долетал до них от освещения здания и луны. — Начинаем воспитательную работу. Сейчас ты увидишь лучшее в мире приведение с мотором, Малыш, дикое, но симпатишное, — максимально торжественные интонации Старка ясно говорили Питеру, что он в восторге от возможности пошалить. Питер ещё не видел этого оптического эффекта, встроенного в костюм, но уже слышал о нём — Тони как раз заканчивал разработку. Вокруг него сгустилось поле зеленоватого тумана, а фигура приняла расплывчатые очертания. Он вылетел из-за трубы и тихо приблизился к жуликам. — Чем-то помочь, ребят? — его голос был совершенно повседневным, что в тишине ночи прозвучало как-то жутковато. Так что не стоит удивляться, что вздрогнувшие «ребята», увидевшие за собой зелёного расплывчатого монстра, парящего над землей, заорали во всю глотку и ломанулись что было силы в разные стороны. Старк радостно расхохотался и, улюлюкая и завывая (как ему казалось должны завывать приведения) кинулся в погоню, стреляя по бокам от парня лазером. Ну, то есть несостоявшемуся взломщику казалось, что в него, но Питер то видел. Кажется, Старк просто развлекался. Да, для человека, привыкшего биться с существами с суперсилой, сбегающий воришка, который ничего не натворил, и которому он, по большому счету, не планировал делать ничего плохого, был скорее чем-то забавным. — Спокойствие, только спокойствие! — Орал он длинному и худому, споткнувшемуся о ведро. — Сейчас я тебя настигну, тогда и похохочем! — он облетал его по кругу, давая возможность снова сбежать. — ААААА, паутина, тут везде паутина, это приведение и монстры! — орал паникующий и боящийся приведений крепыш, которого Питер спеленал выстрелом из паутины, не показываясь из-за угла. Тем временем Железный Человек гонял взломщика по кругу, пока Паркер и его не спеленал. Они отошли за трубу. — Что делать будем? — Ничего, придётся вызывать полицию — пожал плечами Питер. — Я тогда полечу. Меня не должны здесь видеть, — Старк слегка с сожалением посмотрел на Паучка. — Было весело, Малыш. — Угу. — слегка раздраженно буркнул Питер, набирая номер полиции. Ему не было весело. Ему было весело, когда они болтали и гуляли по крышам. А гоняться за мелкими преступниками — это было рутиной для него, и было ужасно жаль, что эти бестолочи прервали их ночь. «Нашу ночь» — сознание зацепилось за эту фразу и не желало отцепляться. Что-то он упускал из виду. Он подумает об этом позже. Он продиктовал адрес, привычно ответил на вопросы дежурному — сколько раз он уже сдавал преступников в полицию? Он сбился со счета после пятидесяти. — Малыш, — Старк, видимо, разглядел в его глазах и поднятых домиком бровях отголоски его настроения, и провёл большим пальцем по щеке. — Не грусти. Как-нибудь повторим. Рассвет застал Питера, уныло сидящего в ожидании полицейских на крыше, рядом со связанными преступниками. Старк не желал оставлять крышу без присмотра, поэтому заварил её перед уходом. И Питеру пришлось прыгать на батут — полицейские протоколы вообще требовали пригнать сюда пожарные машины, Паркеру стоило большого труда убедить их, что он в состоянии спустить жуликов самостоятельно. Но на батуте они настаивали в качестве меры предосторожности. Чем отдельно его выбесили. Они никогда не видели Человека-Паука, что ли? А потом ему пришлось слушать показания задержанных, в которых они рассказывали о страшном приведении, которое гонялось за ними по всей крыше, и вдобавок с честными глазами рассказывать, что ничего подобного он не видел, просто увидел жуликов и решил помочь правосудию, а про зелёных человечков первый раз слышит. И с крышей ничего не делал и вообще про неё ничего не знает, просто мимо проходил. Домой он добрался через три часа в отвратительном настроении, не выспавшимся, пропустившим консультацию перед экзаменом, и обиженный на мистера Старка. «Малыш, скажи, я самое лучшее в мире приведение с мотором? А ты ещё спрашивал, где эта штука может пригодиться. Незаменимая же! Где ты еще увидишь такое дикое, но симпатишное приведение?». «Ничего не знаю, мистер Старк, вы бросили меня одного с этими жуликами». «Малыш, мне нужно было срочно лететь на переговоры». Питер раздражённо отшвырнул телефон. Детские отговорки. Старк вблизи оказался совсем не таким, каким он его представлял. Он был ненадёжен, он ускользал, три раза из четырёх он был пьян, он не желал говорить и думать о серьёзных вещах. Паркер никогда не знал, прилетит ли он и когда. И всё же. Именно этого Старка он ждал каждый вечер. Именно по нему скучал. Он представил, как Старк хохотал бы и радовался батуту. В мессенджере звякнуло новое сообщение от Железного человека: «Смотри, малыш, они нас видели, представляешь? Это же ужасно весело! И я им понравился! Я лучшее в мире приведение с моторчиком! P.S. «Почему ты не рассказал мне про батут?» К сообщению прилагался скриншот из местных новостей: «В Нью-Йорке, в промышленной зоне удалось зафиксировать привидение. Приведение выполняло роль правоохранителей, по версии преступников предупредив кражу совместно с Человеком-Пауком. Из-за таинственно исчезнувшей двери спускать преступников с крыши пришлось с помощью Человека-Паука и батута». Настроение никак не желало исправляться. Питер вдруг понял, чего ему не хватило. Ему катастрофически не хватало засыпания рядом со Старком. С его сонным бормотанием из серии «Малыыыыыш, а что если мы попробуем добавить к прозрачному щиту пускатель мыльных пузырей? Представляешь, противник нападает, а ему очередь мыльных пузырей. И фотокамеру, чтобы его реакцию зафиксировать…ахаха….между прочим, не стоит недооценивать дезориентацию противника. Кстати, ещё делатель панкейков! А что? А вдруг там длительная осада?» А также с его запахом, его рукой, перебирающей его волосы и сонной мягкой улыбкой, такой, какой никогда не было у дневного Старка. Питер бездумно мотает ленту, не желая засыпать после бессонной ночи, и не находя в себе сил заняться делами, когда наталкивается на прямой эфир: «Мы ведем репортаж с места событий. Тони Старк прибыл в Массачусетский Университет, чтобы вложить крупную сумму в исследования, посвященные борьбе с онкологией» Гений, филантроп и миллиардер в идеальном костюме выглядит совершенно великолепно, так, словно и не было никакого Джека Дэниэлса за последнюю неделю, так, словно он не носился сегодня до четырёх утра по городу. Его речь звучит внушительно и убедительно, как и полагается социально ответственному бизнесмену, тратящему десятки миллионов на благотворительность и вхожего в самые высшие круги: — Нам нужно прекратить вкладывать деньги в оружие. Мы должны обеспечить жизнь и хорошие условия для жизни людям… Мой Фонд имеет давние связи с МТИ, мы совместно вели разработки, которые привели нас к… Питер смотрит на Тони Старка во всем его великолепии и в своей стихии и готов взвыть от тоски, понимая, что он не имеет никакого отношения к настоящей жизни Железного человека. Где он — и где Тони Старк. Ему бы лучше собаку. Просто собаку. Может она и не будет гением и миллиардером, но на неё всегда можно положиться. Она всегда будет рядом. Она сможет его обнять, когда ему будет грустно. Она будет его любить. И он её. Такого мииииленького щеночка. А о Железном Человеке ему лучше не думать. Он и так сессию сдал с тремя «С». И это ни в какие ворота. А что Старк — Старк как прилетел, так и улетел. Дело житейское. Его жизнь — там. Он, Питер Паркер — лёгкая причуда человека, который входит в десятку самых умных, богатых и известных мужчин планеты, и ему повезло. Потому что Тони Старк потрясающий. И на большее он не претендует. Просто иногда тяжело. Питер размазывает слёзы по рукаву, в попытках их стереть. Когда даже с Мэй и Нэдом нельзя обсудить что-то…ну вот, в его жизни появилась еще одна вещь, которую ему ни с кем нельзя обсуждать. Питер не может удержаться и всхлипывает. — Малыш, ты дома? — о, тетушка Мэй приехала из Филадельфии. — Питеееер, я привезла твои любимые пончики. — Она не должна видеть его в таком состоянии, это только его проблемы. Он не хочет грузить её этим. — Уже бегу! — Питер забегает в ванную, чтобы умыться перед встречей. И к Мэй сбегает улыбающийся, как обычно её любимый племянник, целуя её в щеку. Её милый малыш (и пусть он ростом почти с неё), который уже почти сдал сессию. — Мээээй, ну Мээээй, ну давай заведём мне собаку? Обещаю вести себя хорошо, ты её даже не заметишь! — Питер делает щенячьи глазки и Мэй почти готова сдаться.