Малыш и Старк, который живет на крыше.

***

Когда Питер проснулся, Тони Старка не было рядом. Ну что же. Он не ожидал ничего другого. Хорошо, что сегодня не к первой паре, а то бы он опоздал. После вчерашнего до сих пор мутило. Было немного обидно, что Железный Человек бросил его в таком состоянии…но он же бизнесмен, у него наверняка полно дел, не сидеть же рядом с подростком, у которого слегка кружится голова. Подумаешь, да? Настроение не улучшалось. Он почистил зубы, оделся, и открыл дверь, чтобы спуститься к завтраку. На кухне стучала ложка о край сковородки, ммм, неужели омлет с беконом? Нет, кажется просто панкейки… и были слышны голоса. Питер напрягся. Один из голосов принадлежал Мэй, а второй…факен шит, второй принадлежал мистеру Старку. «О нееееет» — он буквально застонал внутри себя. Что Тони успел натворить? Наговорить? Почему он не спросил его? В каком настроении Мэй? Как она это воспримет? Он малодушно подумал сбежать, но всё-таки заставил себя дойти до кухни, открыть дверь и несколько кисло, вынужденно и искусственно пожелать доброго утра тёте и мистеру Старку. Мистер Старк стоял у плиты в своём великолепном костюме и обаятельно улыбался: — Питер, проснулся? А я как раз рассказывал твоей тёте о том гранте, который ты выиграл у Старк Индастриз. — Да, Питер, почему ты не рассказывал мне о своём проекте? — Мэй делала вид, что немного недовольна, но он видел, что и она улыбалась. «Господи, что он ей наплёл?!» — Знаешь, когда мистер Старк сказал, что вам придётся целый месяц по ночам наблюдать за поведением мух, я очень удивилась. Питер чуть было не поперхнулся, переведя изумленные глаза на Тони. — Но когда Мэй узнала, что благодаря этому мы сможем разработать аппарат для слепых людей, который обеспечит возвращение зрения за счёт использования механизма светочувствительности сетчатки их глаз, она пришла в восторг. Почему ты не рассказал ей? — голос мистера Старка был полон искреннего удивления, но Малыш-то видел, что в глубине его глаз плясали озорные черти. — Да, почему, Пит? Разве я так строга или закостенела, что не могу понять важности научных экспериментов? — Мэй смотрела на него с несколько приподнятыми бровями, и хотя он видел, что она не всерьёз, ему пришлось промямлить что-то вроде: — Эммм, нуууу…просто не хотел отвлекать тебя, вдруг бы это оказалось ерундой? Так ты не против того, что мистер Старк ээээ… — Против? Если известнейший гений технической мысли хочет спонсировать исследования моего такого умного и любимого племянника, как я могу быть против? А если этот гений ещё печёт потрясающие панкейки мне на завтрак, мммм, я только за, пусть хоть поселится здесь, заодно мой Малыш будет под присмотром. У тебя никогда не было такой оверквалифицированной няни, — Мэй улыбнулась, задорно стрельнув глазами в сторону Тони, и они хором рассмеялись. — Ооо, я совсем не против. Мистер Паркер — скорее коллега для меня, так что я уверен в нашем плодотворном сотрудничестве, — Тони улыбнулся Мэй и с той же улыбкой задержался взглядом на Питере, как бы намекая, что плодотворного сотрудничества во всех смыслах ему не избежать. — Ладно, Малыш, мне пора бежать. Мистер Старк, очень рада знакомству, увидимся, не шалите здесь слишком сильно, (что б она понимала в шалостях Старка — с досадой подумал Питер) — Мэй обняла его, улыбнулась Тони, сосредоточенно глядя в зеркало подвела губы помадой (долгие полторы минуты, в которые Старк доставал последние панкейки со сковородки) Наконец дверь за ней закрылась. — Что вы творите, мистер Старк?! — зашипел разъярённый вмешательством в свою жизнь Питер, почти моментально очутившись рядом с Железным человеком. Тони вдруг стал очень серьёзен, поворачиваясь к нему: — А на что это похоже, Малыш? — он прижал его к себе, поднимая второй рукой лицо за подбородок, внимательно глядя в глаза. — Мэй, кстати, сказала покормить тебя, — Старку словно было по барабану на его злость! Небрежность тона его новой «оверквалифицированной няни» просто выводила из себя. — Но у меня есть ещё другие планы, — это он промурлыкал ему на ухо, и Питер отчётливо понял, что костюм на Старке из достаточно тонкой ткани — иначе бы он не чувствовал так хорошо его член своим бедром. — Секс или кекс? — ему не удалось толком открыть рот, потому что Тони его немедленно занял своим языком. И его рука так медленно задирала на нем футболку, скользя прохладными пальцами по коже, что у него подкосились коленки и ему просто пришлось — вынужденно, абсолютно вынужденно! — обнять мистера Старка за шею обеими руками. Просто чтобы не упасть, как вы понимаете.

***

Завтрак был отложен. Взбитых сливок к панкейкам тоже не осталось, а Питер с трясущимися после процесса коленками и поддержкой Старка (тот бы и на руках его понес, но Малыш был против) второй раз пошёл в душ, потому что выражение «самая сладкая детка» вдруг обрело столь буквальное значение, которого Человек-Паук не мог даже предположить за все восемнадцать лет своей жизни. Это было неловко, стыдно, но так мучительно приятно, что он торчал задницей кверху посреди кухни со спущенными штанами, вцепившись руками в стол, и не мог заставить себя остановить Тони, который его тщательно вылизал, а потом, когда он дошёл до той стадии, когда уже почти не помнил про Университет и чувствовал себя плавящейся на солнце липкой конфеткой, не менее тщательно и размеренно оттрахал. В процессе Питер забыл про лекции, злость на Тони, и кажется, был готов забыть, как его зовут и стечь сладкой лужицей на пол, потому что этот мучительно медленный секс оказался чуть ли не крышесноснее, чем всё, что было до этого. Кажется его разобрали на молекулы и собрали снова. Так он впервые опоздал на лекцию по физике плазмы. И да-да, ему пришлось краснеть под внимательным взглядом мистера Альбрехта, преподавателя, к которому он относился с большим уважением, и который наверняка заметил его общий непривычно потрёпанный вид. Домой, после лекций, он возвращался очень настороженно, не зная, чего ждать, и как вообще относиться к тому, что было утром — как к чему-то долгосрочному, или просто к утренней шалости мистера Старка. Но в любом случае, когда он пришёл домой, Тони там не было. Он немного выдохнул, поужинал с Мэй, наплетя в ответ на расспросы что-то про занятость мистера Старка и «непредсказуемое расписание, обусловленное жизненными циклами больших дрозофил, зависящих от геомагнитного состояния поля Земли». Когда он поднялся, Железного Человека также не было. Но над кроватью виднелась голограмма папки с надписью «Прочитай меня», и в углу стоял стеклянный тубус, в котором кружились мухи. А в телефоне звякнуло сообщение. Это было аудио от Железного Человека, который явно куда-то спешил, были слышны шаги, голоса людей вокруг, машины, ветер, и на этом фоне бодрый и деловой голос Старка: — Малыш, может быть ты подумал, что это шутка, но нет. Это просьба от моего друга, Черной Пантеры, может быть ты когда-нибудь слышал о нём. «Угу» — мрачно подумал Питер. «Когда-нибудь слышал. О президенте страны, владеющей редким металлом и являющимся мутантом-супергероем. Может быть. Спасибо, что сразу пояснили.» — В одной из битв, — продолжал Старк. — Не буду утомлять тебя подробностями, но были люди, которые потеряли зрение. И его сестра — Шури, она технический гений, (думаю, вы нашли бы общий язык), придумала одно решение. — И не то, чтобы это была моя специализация, меня сейчас больше волнует сверхпроводимость при комнатной температуре, которая позволяет нам использовать кубиты в квантовой…так, прости, отвлёкся. Я тебе про это позже расскажу, тебе понравится. — А тут нам с тобой надо довести её идею до ума, так как у Старк Индастриз есть одна разработка… — дальше Тони на пять минут углубился в рассказ о матричном синтезе, альтернативном сплайсинге и его новом открытии, связанном с графеном и его негативной рефракцией. И это было что-то невероятное. В процессе, Питер уже почти пританцовывал, чтобы наконец дослушать Старка и схватиться за эту папку — в ближайшие несколько часов его ничего не сможет отвлечь, он намерен изучить эти данные и гипотезу досконально, потому что если она подтвердится, то это откроет такие просторы… И вообще, это было очень красивое техническое решение, задействующее молекулярную физику и его любимые нанотехнологии. И эндемических мух из далекой страны Ваканды. К трём часам ночи Питер прошёл уже все стадии научного возбуждения, сосредоточенности, плодотворной работы и мог предложить три новых гипотезы для подтверждения или опровержения с помощью экспериментов. И, видимо, он ещё не до конца оправился после Мистерио, потому что где-то тут он и вырубился. А когда проснулся, нагло светящее прямо в глаза солнце показывало, что он опоздал как минимум на две пары. — Не торопись, — голос Тони где-то за спиной был достаточно меланхоличен. — Тебе нужно оправиться после того, что Мистерио устроил для твоего вестибулярного аппарата. Он, между прочим, всё грамотно рассчитал. Это было методичное и медленное уничтожение. От тебя справа апельсиновый сок и яйцо. Тони обнаружился возле тубуса с мухами. Он держал в руке какой-то струнный музыкальный инструмент и наигрывал какую-то простенькую мелодию — Питер даже не хотел думать, что это и зачем. — А почему вы тогда отпустили меня вчера в Университет? — Ну, во-первых, потому что хороший секс неплохо помогает восстанавливать функцию вестибулярного аппарата, ты, кстати, должен знать такие вещи, может пригодиться. Во-вторых, ты был не один, с тобой рядом был Хэппи. Я бы не оставил тебя одного в таком состоянии. — Старк разошёлся, его голос звучал так, словно он читал ему лекцию. — И, в-третьих, если ты помнишь, я дал тебе с собой гранатовый сок и бургер с печенью. В гранате и печени есть такие соединения… Питер взорвался моментально, не дослушав: — А, то есть это значит был акт благотворительности и лечения? — он сам не понял, как кинулся в Тони подушкой. — Идите вы знаете куда со своей «заботой»! Что вы вообще делаете в моём доме? Вы меня хотя бы спросили?! Приходите как к себе домой, может быть я занят! Может у меня другие планы на сегодня! Тони увернулся от трёх подушек и поймал учебник по экспериментальной физике, прежде чем добрался до него. Сопротивляться Тони, когда тот так прижимал его к себе, было куда сложнее, но Питер врезал ему под дых, и пока Старк приходил в себя от неожиданности, активизировал костюм и выскочил из окна, выскользнув из его объятий. Он мчался по городу, задыхаясь от обиды и злости. «Неплохо помогает восстанавливать функцию». Тони ворвался в его размеренную жизнь нерда, которую он только наладил, столкнувшись со своей мутацией, как…как бестолковая собака, которая может неуклюже махая своим хвостом, сбить все драгоценные вазы, залезть с грязными лапами в постель, порвать подушки и разодрать обои — не со зла, а просто потому, что весело. И потому что совершенно не понимает, что делает. Кажется Тони был таким же. Не понимал. Или не хотел замечать, что происходит с Питером. Вначале он привязал его к себе, прилетая и улетая, когда вздумается, заставляя ждать его ночами. Потом походя уложил в постель. Теперь он познакомился с Мэй и привёз к нему свои вещи. И с одной стороны — Старка теперь было много. А с другой — Питер отлично понимал, что во-первых, — как приехал, так и уедет в какой-то момент. А во-вторых, — Старк оставался стихийным бедствием. Он не спрашивал его. Он просто приезжал, уезжал, размещал у него свои вещи, знакомился с Мэй, планировал его день или его секс — он делал с ним, что хотел, не интересуясь, как ему, готов ли он к этому. Он чувствовал себя очередной игрушкой в руках этого большого ребёнка с огромной властью в руках. «Секс будет тебе полезен» — Питер всхлипнул. Было мерзко и хотелось отмыться от такого отношения к себе. — Питер, прости. — голос Тони раздался в канале связи совершенно внезапно. — Какого черта, мистер Старк?! Я что, не могу побыть один?! — Питер орал, кажется, на весь Манхэттэн, на одной из крыш, которой он сейчас находился. Благо, это был девяносто шестой этаж, и на самом деле, конечно, навряд ли кто-то мог его слышать. — Ну должен же я как-то извиниться, — Старка, как всегда, ничего не могло смутить. — Ты меня неправильно понял. Пожалуйста, давай поговорим. — Идите к черту. — Питер отключил канал. — Ты же не думаешь, что у меня один канал связи с тобой? Прости, просто ты уснул сегодня в четыре, мне показалось, что тебе нужно выспаться. — И как часто вы меня прослушиваете? — Питер, и так уже взведённый, даже не предполагал, что уровень ярости может скакнуть так быстро вверх. — Я не прослушивал, Питер, я просто попросил Джарвис сказать мне, во сколько ты уснешь. — голос Старка был как будто бы терпелив. — Пожалуйста, давай поговорим. Я знаю, что ты злишься. Я хочу поговорить. — Так говорите. Я что, мешаю вам говорить? Вы меня лишили такой возможности. Зачем вам нужно моё разрешение? Железный Человек появился над крышей и медленно спустился на неё в своём костюме, сияющем на солнце. Питеру даже не могло прийти в голову, что он не захочет видеть мистера Старка. Но сейчас он не хотел его видеть. Старк деактивизировал костюм и устало сел на крышу, потирая лоб рукой. — Питер, прости. Это не было…лечением. Это было…прости, ты сносишь мне крышу, я всё время забываю, что тебе надо объяснять что-то, мне всё время кажется, что ты понимаешь меня с полуслова. Никогда так в жизни не было, понимаешь? Человек-Паук молча смотрел на Старка. — Я чувствую себя таким виноватым, я так не хотел, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня, и оно случилось, мне так жаль. Я бы хотел не подвергать тебя опасности, но я возвращаюсь и возвращаюсь к тебе, как мотылёк стремится к лампочке. Даже алкоголь не помогает. Он делает хуже. Потому что даже исследования становятся пресными без тебя. С тобой веселее. Мне…давно не было так хорошо, как рядом с тобой. Черт…я отвык говорить такие вещи, Малыш. — Старк посмотрел на него так, словно просил его поддержки. Но Питер молчал. — Ну… Мы понимаем друг друга в увлеченности экспериментальной наукой и ты на самом деле не меньше моего знаешь толк в развлечениях. Я ни с кем и никогда не шалил так, как с тобой. У нас совпадает чувство юмора. Тебе нравятся мои шутки. Это дорогого стоит, малыш, поверь мне. Ну скажи…ты ведь понимаешь, о чём я? Ты ведь не думаешь, что только тебе одиноко с таким уровнем интеллекта, способностей и погруженностью в исследования? При чем тут лечение?! Неужели ты не чувствуешь, как я тебя хочу? Чёрт. Не могу поверить, что мне приходится говорить это. Злость Человека-Паука стала стремительно опадать. Злиться на Старка, который неловко признавался в том, что Питер ему нужен, было практически невозможно. — Я устал. Чувствую себя ужасно. Не взял с собой виски. Я…я не очень умею говорить об этом всём. Но если тебе так надо, то, во-первых, да, конечно я хочу тебя, Малыш. И, во-вторых…я думаю пожить у тебя. Просто мне казалось, что будет достаточно того, что я приехал. Мне казалось, ты обычно рад мне. Окей, это неожиданно, но давай обсудим, — казалось, Старк с трудом сдерживается от того, чтобы закатить глаза. — Что? — у Питера от удивления глаза на лоб полезли. — У вас есть огромная башня, тайная лаборатория, десятки домов в разных концах света, вы можете жить где угодно, но вы хотите пожить у меня?! Но почему?! — Я не понимаю, почему ты не понимаешь. Но мне сложно говорить, у меня похмелье, я примчался к тебе сразу после совещания, тут палит солнце. Пожалуйста, Малыш. Я тебе расскажу потом. Но сейчас…полетели домой, ладно? И вот это «полетели домой» как-то окончательно добило Питера. Он вздохнул и активизировал костюм. Старк летел на отдалении. — Сколько у нас есть на это исследование? — Месяц. Дальше начнутся необратимые изменения в сетчатке. — Хорошо. У меня есть три гипотезы. — Подожди, я хочу кофе. Не раньше, чем позавтракаем. Ты выпил свой сок? Кажется они оба решили вести себя как обычно. У Питера не было сил с ним спорить. Не было сил злиться. Но и радости от мистера Старка рядом он не мог сейчас испытывать. Они позавтракали. Тони сказал ему, что отпросил его с сегодняшних лекций. Хотя бы так. Питер решил сходить в душ, чтобы немного прийти в себя. Когда он вышел, Тони стоял возле тубуса с мухами, и играл всё на том же инструменте, прищипывая струны. — Смотри. — Тони говорил медленно и задумчиво. — Если я играю мажорные гаммы, они летают в хаотичном порядке. А если в минорной… — в звуках что-то неуловимо поменялось, — то они летают по часовой стрелке! Питер заинтересовано уставился в тубус, разглядывая мух. — И что это значит? — как всегда, завороженно, когда в дело вступали наука и Старк вместе, спросил он. — Пока не знаю, — буднично сказал Тони, прекращая играть и сбивая весь настрой. — Но я уверен, что это что-то важное, — он отложил подобие скрипки в сторону (чёрт его знает, как оно называлось и что вообще тут делало, впрочем, это касалось очень многих вещей, которые появлялись и исчезали со Старком) — Малыш. — Тони притянул его к себе. Он почти ничего не делал. Просто стоял рядом, касаясь носом его щеки. Дышал. — Ты нужен мне. — его руки начали движение по его телу, и Питер, как всегда, в таких ситуациях, почувствовал, как его тело льнёт к Старку, как оно хочет его нежности, как подставляется под его руки и как его ведёт, когда Старк начинает ласкать его член через ткань домашних штанов. — Ты моё пристанище, и никакие огромные башни и дома это не заменят. Рядом с тобой я живу. Рядом с тобой я могу быть собой, — бархатный голос Старка действовал на него гипнотически. — Рядом со мной вы превращаетесь в Шальное Чудовище, — голос Малыша прозвучал укоризненно и ворчливо. — Тебе не нравится? Раньше ты не жаловался. — Тони прошептал это, обжигая дыханием и облизывая его ухо, не переставая ласкать его член. — Мне нравится, мистер Старк. Я не жаловался, когда вы кинули меня на крыше разгребать ситуацию с жуликами. Не жаловался, когда вы улетели после моего первого секса в жизни до того, как я проснулся. Я не жаловался, когда вы не спросили меня, хочу ли я, чтобы вы знакомились с моей тётей. Но вы делаете мне больно. — Значит нужно найти условия, в которых тебе не будет больно. Ты самый мой сладкий малыш, и я не хочу, чтобы тебе было больно. Три гипотезы, эксперименты и мы вычислим это, правда? — Старк поднял футболку и нежно прикусил сосок, проведя по нему кончиком языка — Питер втянул воздух сквозь стиснутые зубы — мистер Старк всегда находил способы довести его до дрожи в коленках. — Хочешь, напишем алгоритм, задействуя все факторы, параметры и переменные? — с одной стороны, его голос звучал легкомысленно и соблазняюще. С другой — он ведь не проигнорировал слова Малыша. И это внушало какую-то надежду. Что они могут подойти к этому каким-то таким, совершенно рациональным и научным образом. — Да, мистер Старк. Очень хочу, — Питер откинул голову, позволяя волне наслаждения проходить по всему телу, когда Тони соединил в своей ладони их члены. — Отлично, Малыш, — Тони прошептал это таким одобряющим тоном, словно Питер и правда совершил что-то потрясающее, — сделаем это сегодня вечером. — Ммм, мне приятно думать о том, как смешиваются наши физиологические жидкости на биохимическом уровне. Мы уже разделили наши микробиомы, но кажется, я планирую сделать это ещё глубже, — непонятно как, но в исполнении хрипловатого голоса мистера Старка это звучало ужасно возбуждающе для Питера. Тони медленно перемещал его к кровати, не переставая целовать, и Малыш даже не понял, как и в какой момент он оказался лежащим на спине, на кровати без штанов, с раздвинутыми и согнутыми ногами. — Обожаю твою растяжку, — науке оставалось неизвестным, как Тони умудрялся разговаривать во время минета, но Питеру всё нравилось. И когда мистер Старк делал ему минет, одновременно растягивая его, и когда навалился всем весом, и он обхватил его ногами так, как делал это обычно, когда мистер Старк летел с ним в Лабораторию. И то, как Тони называл его Малышом. И то, как глубоко каждый раз в него проникал член мистера Старка. И то, как они двигались в одном ритме. Его руки, его дыхание, его глубокий с хрипотцой голос, которым он нашептывал ему всякие милые нежности, так необходимые Питеру, на ухо, о том, как он ему нужен, о том, какой он прекрасный, и как Тони рядом с ним хорошо и как он собирается тут и оставаться, что он такой возможности шалить, трахаться, и заниматься научными экспериментами с таким замечательным Малышом не упустит. Всё это постепенно укутывало и накрывало его с головой, заполняя всё внутреннее пространство, пока там не остался один Мистер Старк, обнимающий и ласкающий его, кажется со всех сторон одновременно. Переворачивающий набок, или фиксирующий его положение, положив руку на горло, чтобы жёстко и быстро трахать его, или просто проводящий по спине пальцами и глядящий на него с такой нежностью, что у Питера перехватывало дыхание. И очнувшись после оргазма, чувствуя себя абсолютно расслабленным и безвольным, словно водоросль в прибрежных водах, которая двигается вслед за течением, он понимал, что все его стены уже рухнули. У него не было сил сопротивляться мистеру Старку. Он принимал Железного Человека таким, какой он был. Это было больно. Это было сладко. И он принимал целиком всё, что Старк мог дать ему в его жизни — завтраки с Мэй, незапланированные ночные визиты, полеты в Лабораторию или посиделки у него дома — не важно. Его зубная щётка в ванной, его раскиданные гаджеты, дроны, коробки, вещи, бутылки и ежедневники по всей его комнате. Запах его парфюма и виски. Его сумбурные и спонтанные появления и невозможность планирования. Его безумные идеи и сумасшедшие шалости на грани морали и закона. Питер сдался. Старк являлся частью его жизни. Хаотичной и неуправляемой. Сносящей к чертям все границы и забивающей собой всё, до чего дотянется. Но такой нужной.