Тень бесконечности.

Очнувшись, девушка с трудом разобрала, где находится. В этой квартире она была всего пару раз. Триша сняла её совсем недавно. Она стала убежищем, в котором та пряталась от преследований новообращённого Дэрила. Мия медленно прошлась взглядом по стенам, мебели, изредка удерживая внимание на какой-нибудь безделушке. Потёмки, густо пролитые по гостиной, поглощали очертания предметов и превращали их в размытые пятна. Тусклое освещение ночника, одиноко горевшего в глубине комнаты, не могло рассеять их плотную концентрацию. Небо ещё хранило на себе остатки этой ужасной ночи. Сумерки медлили, лениво сползали, растворяясь в невзрачной серости наступающего утра. Лёгкий ветерок, пропитанный осенней свежестью, порывами врывался в открытое настежь окно. Невесомый шифон занавесок вторил его прохладному дыханию. Голос городских улиц непривычно молчал в это утро, отдыхал от обычной дневной суеты. Лишь изредка можно было услышать звук проезжающей мимо машины, лай собаки или протяжное мяуканье встревоженного кота. Девушка пошевелилась. Свинцовая тяжесть кожаного плаща, пропахшего кровью и смертью вернули её к реальности. Она вспомнила, вспомнила всё. Спину обдало холодным потом. Виктор. Мой милый Виктор. Ужасные картины кровавой битвы всплыли в памяти. «Вуд не дал мне приблизиться ни на шаг. Встретившись с ним взглядом, я словно натолкнулась на глухую бетонную стену. Жёсткая атака гипнозом заставила меня тонко взвыть. Казалось, что сотня игл одновременно пронзила мой мозг, чувствовался каждый лопнувший сосуд. Судорожно схватилась за голову, пытаясь хоть как-то унять пульсирующую боль. Тело согнулось пополам. Тонкая струйка крови тёплой змейкой потекла из носа, липко коснулась губ, подбородка. Кончик языка уловил привкус железа. Лицо свело судорогой. Ноги безвольно подкосились. Мир качнулся маятником, и на глаза опустилась вуаль непроглядной черноты. Я пришла в себя, понимая — минула всего пара секунд. Сквозь белые круги, танцующе перед глазами от нестерпимой головной боли, заметила ненавистного Князя. В его руке зловеще сверкнул вылетевший из основания сцены широкий обломок металлического профиля. Вудом двигала лютая ненависть, яростное безумие и оголтелый фанатизм. Он ускорил движения. Глаза не могли их уловить. Мои силы иссякли. Ноги стали ватными, упорно отказывались слушаться. Занесённая надо мной сталь блёкло отразила свет кровавой луны. — Мия! — Виктор, ни секунды не задумываясь, бросился между мной и Князем. Он подставил под удар себя, закрывая меня от обезумевшего зверя. Я отчётливо увидела, как металл сверху вниз глубоко входит между ключиц Виктора. — С дороги, Ван Арт! Вечно ты путаешься у меня под ногами, ничтожество! — прорычал Итан. Князь переступил через обмякшее, безвольно упавшее на землю тело. — Рождённая Луной, ты не справилась, не смогла меня остановить! Зря этот глупец Лука мне не поверил. Ты ничтожна! Я — победитель! — ужасающий смех вырвался из его клокочущей, адской глотки. Однако, этот до жути мерзкий звук резко оборвался, когда Макс снова начал атаковать. Оборотень ударил когтями раз, другой, третий, вынуждая Вуда отступить на приличное расстояние. — А-а-а, — я закричала как дикая кошка. Резко вскочила с мятого, залитого кровью газона. Рванула, не оглядываясь, к врагу, оставляя Виктора в мучении, боли, одиночестве. Перед лицом смерти, с жадно ползущей к нему неизбежностью. На тот момент мне показалось, что остановить ополоумевшего Князя гораздо важнее, ведь на кону стояли мир во всём мире и миллионы человеческих жизней. Показалось, что это истинное предназначение Стража. Показалось, что ещё успею спасти, вытащить, уберечь. Там я его видела в последний раз.» Крупная слеза, прочерчивая неровную бороздку, упала с побледневших век. Она звонко ударилась о холодную кожу плаща. Тело и сознание девушки вдруг взорвались в полоумном порыве кричать, крушить, биться в истерике. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Почему ты его бросила? Дура, дура, дура! — Бэггинс металась по комнате, кричала, сбрасывала вещи со всех поверхностей. Она рвала на себе волосы, слипшиеся от грязи, и плащ, тошнотворный запах которого, казалось, проник в каждую щель помещения. Хотелось его сжечь, испепелить, уничтожить. — Эй, подруга, ты совсем с катушек слетела? Мне ещё не хватало грёбанных разборок с соседями и копами, — заспанная Триша влетела в комнату. Мия резко затихла. Медленно оглянулась на голос. Она мрачно рассматривала подругу. Молча, исподлобья. Так, будто Триша была незнакомкой, появившейся некстати. — Что ты здесь устроила? Кто теперь это будет убирать? — Триша, возмущаясь над беспорядком, устроенным Мией, кинулась к окну, плотнее закрывая его. В дверном проёме, ведущим в гостиную раздался недовольный бубнёж Макса. Следом показался и сам хозяин недовольства. Фолл с хрустом потянулся, разминая затёкшие во сне конечности, зевнул, широко разинув рот и, нисколько не смущаясь девушек, почесал свой упругий зад, поправляя пижамные штаны, любезно презентованные ему Тришей. Тщательно протёр глаза и, приглядевшись, присвистнул от открывшегося его взору бардака. Мия стояла немым истуканом. Казалось, что живы на ней только глаза. Триша оставалась у окна, вперив руки в бока, и возмущённо пыхтела. — Девочки, что с настроением? — Макс принял слабую попытку сгладить углы и разрядить обстановку. Он понимал, что это маловероятно, учитывая события минувшей бойни. Сложные ситуации Фолл всегда любил маскировать шутками и прибаутками. Не в этот раз! Это обидит Мию, причинит боль, оттолкнёт. Сейчас нужно помочь, поддержать, быть хорошим другом. Другом? Может теперь, когда главный соперник сгинул, у него снова появится шанс на взаимность? В груди у Макса неуверенно зашептала надежда. — Неадекватное. Или ты не видишь? — рука Мии невесомо прочертила в воздухе приглашение ещё раз оценить результат её срыва. — Вижу, — волк утвердительно кивнул. — Так иногда случается, когда жизнь, которую ты с таким трудом выстраивал, в одночасье превращается в полный пиздец! — А что, собственно, в твоей жизни пошло не так? Убили этого Ван Арта? И что? Сколько ты его знала? Что ждало тебя, останься ты с ним? Жизнь в вечных потёмках среди гнусных кровососущих тварей, которые полакомились бы тобой при первой удачной возможности? — Триша не разделяла желания подруги так убиваться по вампиру. Намеренная жестокость её слов оглушила Мию. Боль разливалась по бесконечным лабиринтам вен, разъедая их, вызывая острое желание сгореть дотла, разлететься пеплом по просыпающемуся мегаполису. Её холодные щупальца тугими узлами обвивали горло, сжимали внутренности. За боль хотелось ответить болью. Не сильно задумываясь над словами, нарочито медленно, не спеша, как будто высказывая приглушённую угрозу, Бэггинс начала свой монолог. — И это говоришь мне ты? Та, для которой парни многочисленны и одноразовы как презервативы. Ты всегда надираешься до беспамятства, так, что на утро ещё ни разу не вспомнила имени хотя бы одного из них. Ты хоть предохраняешься? Навряд ли. Я сильно удивлена тому, что ни одна из этих связей не закончилась залётом или ещё чего хуже — спидом. Вероятнее всего, ты каждый раз вытягивала счастливый билет. На твоём пути попадались порядочные парни, которые думали за вас двоих. А теперь скажи мне! Кто ты такая, чтобы судить меня, мою жизнь, мои чувства и …. Виктора? — слова, произнесённые на одном дыхании, опустошили лёгкие, их начало жечь. Девушка задохнулась, закашлялась. Пелена слёз заполнила глазницы, размыла лица присутствующих, обращённые в её строну. «Нет, ни одна предательская капля не прольётся, пока не выскажу всё, что накопилось!» Мия рвано вдохнула наэлектризованный воздух гостиной, собираясь с мыслями. — Да, для вас Виктор — кровососущий монстр, тень в ночи, беспощадная нежить, а для меня — самый любимый, самый нежный, самый душевный, самый человечный. Самый, самый. Он спас меня, не задумываясь о последствиях, кинулся между мной и проклятым Вудом. Если бы не он… А я? Что сделала я? — онемевшие губы вдруг перестали слушаться. Они тряслись и больше не хотели разжиматься. — Мия, не вини себя. Это был его выбор. Сознательный, — Макс шагнул в сторону девушки. Сейчас ему хотелось подойти к ней, обнять, утешить. Мия выставила руку вперёд, шагнула назад, пресекая его порыв. — Там, на стадионе, у меня тоже был выбор. Я сознательно бросила его. Никогда себе этого не прощу. Отныне, я каждый день стану ходить к нему на могилу и, стоя на коленях, буду вымаливать немое прощение у надгробия, — плечи Бэггинс затряслись в беззвучных рыданиях. Оборотень растерянно посмотрел на Тришу. Она стояла всё там же, у окна, обиженно надув губы и скрестив руки на груди. Заприметив на себе взгляд Фолла, Триша только пожала плечами, никак не комментируя и не реагируя на горе подруги. Та понимала, что ведёт себя некрасиво, но никак не могла стереть с лица следы обиды и взбунтовавшейся в ней гордости. Она отрицательно качнула головой, давая понять, что сейчас не намерена выступать в роли утешающей жилетки. Развернувшись, медленно вышла из комнаты. Макс остался один на один с убитой горем девушкой. Внутри него велась борьба. Оборотень размышлял над тем, что ему рассказали после зачистки на стадионе. «— Артур, когда похороны? — В Нью-Йорке их не будет. Виктора похоронят на кладбище в Амстердаме, рядом с любовью всей его жизни. Это последняя воля Ван Арта. Мы, друзья и близкие, обязаны её исполнить. — Любовь всей его жизни? — волк недоуменно посмотрел на рыжего вампира, отстранённо смотревшего в одну точку. Вопрос Макса заставил Артура посмотреть на него. — Виктору было почти две сотни лет, — вампир горько хмыкнул и после небольшой паузы продолжил. — Уж не думаешь ли ты, что всё это время Виктор изображал из себя евнуха? Аллегра была его музой, путеводной звездой, жизнью. Они вросли друг в друга, стали частью одного целого….. — Аллегра? Вопрос заставил Артура осознать, что он взболтнул лишнего. — Если мой друг не решился рассказать тебе, а тем более Мие о своей девушке, то и я не стану этого делать. Это не моя история и не мне её рассказывать. Надеюсь только, что теперь они вместе и им поистине хорошо, — после этих слов собеседник бесследно растворился в предрассветных сумерках.» — Ты собралась переехать в Европу? — Макс решил начать говорить. Мия должна знать правду. Девушка затихла, как только смысл сказанных слов дошёл до неё. Пальцы рук медленно сползали с неестественно бледного лица, размазывая влагу, оставленную слезами. — Зачем мне переезжать в Европу? — Именно там Ван Арт и будет захоронен…, — оборотень запнулся не в силах закончить предложение. Он не понимал, знает ли девушка что-то о прошлом своего возлюбленного. Взгляд его серых глаз заметался, выискивая спасительное укрытие. Потолок? Окно? Пол? Поздно. Мия поняла всё раньше. — Что ты мне не договариваешь? — Мия, успокойся и соберись. Вспомни, Ван Арт рассказывал тебе что-нибудь о своём прошлом? О возможных отношениях с кем-либо? Лицо девушки окаменело, приняло выражение отрешённости. — Тут и вспоминать нечего. Он был очень скрытен. Я не раз пыталась выяснить причины его частой задумчивости и грусти, но он только злился, реагировал на мою заинтересованность как дикий кот. Во время нашей поездки в Прагу я замечала его внутреннюю борьбу с самим собой, он явно что-то хотел рассказать, но откровений не последовало. — Высокие отношения, — рассказ Бэггинс шокировал оборотня. — Что вас, вообще, связывало? Твоя благодарность за неоднократную помощь, пророчество, …. секс? Как живой девушке могло нравиться обнимать кусок льда? Мия подскочила как ошпаренная. — Не смей, слышишь, не смей! Ещё одно слово в его адрес, и я пожалею о том, что когда-то стала считать тебя своим другом! Макс прикусил губу, но желание высказаться пересилило его. — Тогда объясни мне! Почему ты не знаешь про Амстердам, про Аллегру, про их отношения и про его желание быть погребённым с ней в одной могиле? — он почти кричал, когда задавал последний вопрос. Девушка опустила руки и спокойно сказала: — Значит, ему так было нужно, — развернулась в поисках плаща. — Ему нужно, а тебе…? — Фолл возмущённо фыркнул. Мия нашла свой плащ в дальнем углу гостиной. Он превратился в груду лохмотьев и выглядел жалко. Девушка не спешила. Аккуратно надела его, застегнула уцелевшие в неравном бою с ней пуговицы и направилась к выходу. У двери, вспомнив о присутствии собеседника в комнате, развернулась. — … и мне тоже, — заключила Бэггинс и покинула квартиру подруги.