Тень бесконечности.

Зачем говорить мне, что мое счастье не более как грёза? Если даже оно грёза, пусть дадут мне ею насладиться. Дж. Аддисон

Китай, Гуанчжоу, гора Байюнь, настоящее время.

«Я так люблю тебя!» Трепещущая нежность полуоткрытых губ девушки магнитом притягивала взгляд. Растягивая каждую секунду, медленно наклонялся, чтобы сорвать желанный поцелуй. Близость незнакомки обрамляла мои прохладные губы жаром. Она волновала меня. Я жаждал её. До дрожи по всему телу. Едва я успел приблизиться, сознание вернулось ко мне. Я очнулся. Как всегда… Всегда на этом моменте… Серая обыденность яви каждый раз вырывала меня из объятий сна, грубо швыряла с небес на землю. Говорят, что вампиры не спят. Это великое заблуждение несведущих. Мы спим… Но не видим снов. Уже четыре месяца одна и та же девушка, словно призрак, вторгалась в мир моих сновидений. Природа их возникновения мне совсем не ясна. Они живые, наполнены яркими красками её присутствия. Там, на просторах моих грёз, мы летаем, держась за руки. Летаем среди прозрачных небоскребов мегаполиса, среди широких улиц с интенсивным движением, над пешеходами, снующими и спешащими по делам. Девушка мне совсем незнакома. Осторожно перебирая свои чувства будто те хрупкие антикварные вещи, я определённо точно осознал, что только рядом с ней моя жизнь полна смысла. Осознал, что, оставляя её в потёмках моих снов, мучительно жду новой встречи. Осознал, что, не смотря на эфемерность происходящего, уже успел полюбить…

***

Последний луч уставшего солнца медлил догорать. Немного заигравшись в вершинах горы, ярко вспыхнул в её тёмных гранях и, так же не торопясь, потух в наступающих сумерках. Густые и лиловые они сползали вниз, заслоняя собой всё вокруг. Недалеко у подножия заискрил неонами небоскрёбов Гуанчжоу. Вдоль ярко освещённых улиц, разбегаясь в разные стороны, тускло мигали шеренги красных фонарей. Китайцы свято верят, что красный цвет отпугивает нечисть, символизирует воссоединение и гармонию. Закончив на сегодня с бумагами и делами компании, откинулся на кресле. Повернул голову к окну, в котором чёрной массой виднелись всклокоченные верхушки пальм. Хотелось быстрее расслабиться. Прикрыл глаза, отгоняя от себя непрошеные мысли. В темноте закрытых век я хорошо представил её лицо. Я любовался им, как знаток, изучающий подлинник. Мысли постепенно растворялись в беглом шелесте ветра за окном, уплывали, улетучивались… Размытые силуэты цеплялись за мои плечи и тянули куда-то… Незнакомка пробиралась сквозь вязкость сна. Сегодня его вектор сместился. Привычный полёт сменился знакомыми стенами.

***

Гостиная мне хорошо знакома. Это мой загородный дом в Нью-Йорке. Камин и живой огонь в нём создают особый уют. Жадные языки пламени отбрасывают по стенам тени своих странных танцев. Тишину изредка нарушает треск горящих дров. Девушка смотрит в мою сторону и неуловимо улыбается. Она стоит спиной к окну, опираясь о подоконник. От стеклянной кружки в её руках поднимаются завитки душистого пара. Кофе. Она его любит. Догадка вызывает секундное замешательство — «откуда я могу это знать?» Издали смотрю на неё. Нет сил отвести глаза. Её улыбка загадочна, источает тепло, которое вместе с кофейным паром медленно проникает в меня. Влечение заставляет идти в сторону незнакомки. Снова обрамляющий мои губы жар её тела. Снова попытка узнать вкус её губ. Снова явь и незавершённое начатое.

***

За панорамой окон ещё стелилась ночь. Лёгкие порывы горного ветра дышали свежестью в настежь распахнутые створки. Лёгкий флёр занавесок отбрасывало в стороны от ласковых дуновений. Невесомая вуаль блестела. Казалось, что на её поверхности рассыпали драгоценные камни. Ткань была взбрызнута росой, и её капельки дрожали и искрились в матовом серебре луны. Необратимость очередного сна злила. Резко вскочил с кресла и почти побежал к высокому шкафу, в котором хранил коллекцию редких вин. Недолго подумав, извлёк бесценную бутылку. Вино цвета запёкшейся крови заполнило стенки высокого бокала. Я осушил его одним махом. Снова занёс бутылку над бокалом, но, презрительно оценив его габариты, со злостью отбросил в сторону. Наплевав на исключительность напитка и манеры, начал пить его из горла, как пьяница прокисшую бормотуху. Вино быстро закончилось. Не помогло… Ожидаемое облегчение не наступило. От невозможности что-либо изменить, я начал метаться по кабинету. Временами во мне просыпался зверь, жаждущий крови. Метался, ругаясь сквозь стиснутые зубы, уже готовый разнести вокруг всё и вся, но тут вспоминал её улыбку, её тепло… Злость ненадолго подменялась нежностью. Потом снова метался, тихо воя от бессилия и ярости. Схватив графин с виски, выбежал на балкон. — Зачем? Скажи, зачем ты так настойчиво приходишь ко мне? Зачем мучаешь меня? Кто ты такая? Что тебе от меня нужно? — эти вопросы ломали меня. Я задавал их в равнодушную пустоту. Понимая, что не получу никаких ответов, обессиленно сел на плиты пола, увлажнённые сыростью субтропической ночи. Терпкая горечь виски обожгла язык, огнём растекалась по венам холодного тела. Облокотился о балюстраду. За её фигурными столбиками красовался узор из миллиона городских огней. Они убегали за горизонт, за проведённую вдалеке черным небом линию. Мой дом стоит на возвышенности горы Байюнь. Прячется среди причудливой формы бонсаев и пальм. Кажется, что воздух здесь навсегда пропитался запахом гибискусов и плюмерий. Он стоит особняком, изолирован и удалён от остальной части пригорода. Учитывая плотность населения и застроек Китая, мне крупно повезло. Не люблю постороннего внимания. Внизу сверкал неоном Гуанчжоу, который всего за восемь лет превратился из провинциального городка в огромный мегаполис. Здесь находится главный офис моей архитектурной компании. Дела в ней идут отлично. Заказов полно, ведь китайцы скрупулёзно следят за сохранением своего исторического наследия. Иногда мне приходится выезжать за границу, лично контролировать объекты. Именно после рабочей поездки в Нью-Йорк, четыре месяца назад, мне и стала сниться эта загадочная незнакомка.

США, Нью-Йорк, 4 месяца назад.

Непривычные ощущения в теле выдернули меня из забытья. Голова гудела. Веки словно чугунные. Не поднять. Услышал стон. И спустя секунду с ужасом для себя отметил — он сорвался с моих окровавленных губ. Я остро ощущал металлический привкус крови. Язык во рту напоминал наждачную бумагу. Голода я не чувствовал. Как такое возможно? Я обнаружил себя на заднем сидении движущегося автомобиля. Свет фонарей систематично мелькал мимо его стёкол. Ноэль осторожно вёл машину, лишний раз не рискуя на обгонах, не превышая скорость и плавно заходя в повороты. На него это было не похоже. — Что со мной случилось, отец? Ноэль не ответил. Он свернул с дороги на обочину и затормозив, включил аварийные огни. Я сел. Тело отозвалось предательским нытьём. Помню, я тогда подумал, что вместе с кровью из меня вытекла вся вампирский сущность. Подумал, что стал человеком, чувствующим все «прелести» живого организма. — Ты попал в аварию, — тихо произнёс он. Ноэль не смотрел на меня. Казалось, его больше интересует пространство ночи и часть дороги, подсвеченная фарами. — Ты врезался в дерево. Одна из его толстых веток проткнула тебя насквозь. Своими силами тебе не удалось её вытащить. Ты потерял много крови. Я нашёл тебя и подумал, что уже поздно..., — Миллер запнулся, не в силах договорить. Только тогда я обратил внимание на свой пиджак, влажный от крови. Рубашка местами успела высохнуть. Чёрная шёлковая ткань прилипла к телу. Сколько бы я ни пытался, не смог вспомнить ни одного момента до аварии и само столкновение. Ноэль продолжал молчать. Потом, будто вспомнив обо мне, проговорил: — «Едем в аэропорт, нас давно ждут.» Я снова лёг. Лежал отрёкшись от внешнего мира, погружаясь в пространство, в котором умирают мысли. Лежал без никого, даже без себя. И звуки, и запахи хотелось вырвать из бытия. Я не был причастен к ним. Я не был уверен, что вообще был. Всё происходящее казалось нереальным сном.

Китай, Гуанчжоу, гора Байюнь, настоящее время.

Залпом допив остатки виски, продолжил вспоминать. Только выпитый мной градус начинал бить по затылку, немного путая поток мыслей. В первые дни после возвращения в Китай слабая регенерация отразилась на моём внешнем виде. Казалось, моё тело начало стареть. Теперь я выглядел на тридцать. Регулярные вылазки на охоту постепенно остановили этот процесс, но прежней внешности не вернули. Былой силы Ван Арта, увы, не осталось. Дары ослабли. Единственная попытка загипнотизировать Ноэля с треском провалилась. Отец быстро разгадал моё намерение и наглухо запечатал своё сознание от любых моих ментальных посягательств. Я хорошо знал источник силы вампиров. Отлично помнил, откуда и как я накопил свою. Тогда мною двигала жажда мести. Смерть Аллегры, моего ангела, не могла остаться безнаказанной. Она не заслужила той участи. Чужая злость — конденсат образованный тревогой и страхом за собственное положение. Я сделал всё от меня зависящее, чтобы тот, чья злость привела к катастрофе, получил по заслугам. Когда цели достигались, о пути забывалось. Я больше не убивал людей. Не пил их. Полностью отказался от человеческой крови. Для того, чтобы просто существовать, вполне достаточно утолить голод животной кровью. Угрюмое выражение отныне поселилось на моём лице. Я перестал разговаривать, закрылся в себе. В этом состоянии мог часами сидеть на одном месте, погрузившись в беспросветную массу мыслей. Мне стало всё равно, где я нахожусь, что со мной происходит. Я перестал замечать время… Да и какая разница? Мне не для чего ждать нового дня, он будет таким же серым и банальным. Изо дня в день одно и то же. Существую ни для чего. Во мне окончательно угасло желание жить. Дастин и Ноэль расценили моё состояние по-своему. По их мнению, причина моего затворничества — отсутствие женщины. Женщины, присланные Ноэлем, стали буквально осаждать двери моего дома. Дастин взял на себя заботу вытащить меня хотя бы в один модный клуб. Жизнь Гуанчжоу не прерывается на ночной сон. Кипит активнее, чем днём. Здесь можно найти тусовку на любой вкус. От назойливости брата было избавиться проще всего. Я оплатил ему учёбу в Пекине, в Научно-техническом университете. Лишним точно не будет. Идти против моего решения он не стал. Проигрышный вариант. Чейз это понимал. В свойственной ему манере, возмущённо что-то бубня и пыхтя, он паковал чемоданы. После отъезда Дастина Ноэль ослабил натиск в сводничестве, и поток кандидаток на моё сердце резко сократился. Почему? Я так и не понял… Воспоминания помогли отвлечься от загадки моих снов. Мысли неминуемо вернулись к ней. Каждый раз, возвращаясь в реальность, я скучал по ней. Я не хотел, чтобы она уходила. Разлука с ней причиняла физическую боль. Пока я пытался не думать о ней, или о том, сколько часов придётся ждать до следующей встречи, какая-то часть меня просто отключилась. Временами я злился на незнакомку. Обвинял. Ненавидел. Я хотел забыть, страстно умолял себя забыть. Мне так хотелось, чтобы память исчезла вовсе. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь, кто угодно… пришёл, основательно поковырялся в моей голове, стёр это ангельское лицо, выкорчевал чувства, которые оно вызывало, убрал эти размытые взгляды. Это желание жгло изнутри. Оно было таким сильным, что походило на голод. Я говорил себе, что это не настоящее, что это сон, галлюцинация, ложное воспоминание, короткое замыкание извилин мозга. Как ни крути, я оказался в личном аду. Фигурный столбик балюстрады, наверное, оставил глубокую вмятину на моём плече. Стоило моим ногам дотронуться до пола и выпрямиться, растворённое в крови спиртное помешало их нормальному передвижению. Шатаясь и путаясь в ногах направился к выходу с балкона, на котором, затерявшись в воспоминаниях последних месяцев, провёл добрых пару часов. Упал в кресло, прикрыл глаза…

***

Едва успеваю прикрыть глаза, в парадную дверь деликатно стучат. Смотрю на часы. Циферблат показывает три утра. Может, Ноэль? Не веря своей собственной догадке, спускаюсь на первый этаж. Преодолеть расстояние в полдома кажется делом не из лёгких. Опьянение вызывает некоторые затруднения. Каждый шаг сопровождается поиском опоры. Деликатность незваного гостя перерастает в настойчивость. На пороге дома стоит она. Загадочная незнакомка моих грёз. На её губах сквозит всё та же неуловимая улыбка. Осознание, что я сплю, бьёт по вискам. С галантным поклоном отхожу в сторону, позволяя ей войти в знакомую гостиную, освещённую неверным светом камина. Медленно, почти в плотную, подхожу к ней со спины. Погружаю руку в шёлк её волос. Они послушными змейками обвивают пальцы. Улыбаюсь. Сон не исчезает. Сегодня я режиссёр. Отклоняю голову назад. Мои губы захватывают давно желанный рот незнакомки в долгом поцелуе. Я жадно пью её дыхание, ощущаю его вкус, отключаюсь от всего вокруг. Словно безумец, никогда не знавший женщины. Едва опомнившись, вспоминаю — людям необходимо дышать. Тут же отпускаю девушку. Её вздохи, рваные и жадные, выбиваются из груди толчками. Вид аппетитной груди с торчащими под тонким платьем вершинками сосков только раззадоривает мои желания. Возбуждение выстреливает в бедра. Плоть наливается в жадном порыве немедленного обладания. Я рву на ней платье, под которым больше ничего нет. Тело открыто. Только его стройная нагота, только полупрозрачная кожа и трепыхающиеся от бешеного пульса венки. Раздеваюсь сам. Бельё раздражает и давит. Подхватив девушку на руки, прижимаю к стене. Она тут ж обхватывает мои бёдра ногами. Выгнувшись мне навстречу, оплетает мою шею руками. Тугая головка утыкается в её блестящие от влаги лепестки. Я несдержанно врываюсь до упора. «Какая же она горячая и влажная!» Выхожу из неё и погружаюсь вновь, повторяя это снова и снова. Полностью отпускаю себя. Она принимает мой ритм, и ноги лишь сильнее сжимают мой торс. Её громкие всхлипы отдаются новыми волнами возбуждения в паху. Что-то нереальное, граничащее с обмороком. Я продолжаю трахать незнакомку. Ещё. И ещё. Заставляю её скользить по грани пропасти наслаждения от чувства абсолютной наполненности. Кульминация обрушивается на неё. Насытившееся лоно туго сжимается вокруг моей плоти. Сокращения влажных стенок неминуемо доводят меня до оргазма. Струи моего семени изливаются внутри неё. Я ещё продолжаю двигаться. Инерция. Толкнувшись последний раз, на миг замираю, оставаясь в ней, наслаждаясь обволакивающей влагой. Чувствуя, как девушка обмякает в моих объятиях, я, наконец, выскальзываю из неё. Подхватываю на руки и несу в кровать. Обессиленная она засыпает. Я ловлю её сознание в преддверии сна. — Как тебя зовут? — Мия…

***

Телефон вибрировал от входящих сообщений. Его настырный гудёж вернул меня в реальность. «Как долго я проспал?» За плотной тканью занавесок уже давно цвёл день. Часы на стене преодолели отметку часа дня. Телефон снова ожил — загудел и зажёг экран. На электронную почту упало новое сообщение от моего заместителя. Он ждал от меня важные документы. Извинившись за задержку, отправил нужный файл. «Наконец, тишина…» Горячая ванная помогла расслабиться. Для полноты ощущений не хватало чашки крепкого кофе. Едва его аромат коснулся кончика моего носа, я вспомнил… Мия… Вспомнил всю прелесть минувшего сна. Среди моих немногочисленных друзей и многочисленных знакомых я не мог припомнить девушку с таким именем. Даже среди врагов таких не нашлось. «Нью-Йоркские события, предшествующие аварии и саму аварию, я тоже не помнил. Может, это тот же случай?» Схватил телефон, открывая список контактов. Какого же было моё удивление, когда мне в лоб ударило «пусто». «В смысле? Как я не заметил раньше?» Все дела фирмы я вёл через электронную почту, через Skype. Последние четыре месяца я жил затворником, никуда, кроме охоты не выходил, а Ноэль и Дастин и без звонка знали, где меня искать. Все номера я сохранял на sim-карту. Это облегчало жизнь в случае поломки или утери аппарата. «Может, я опять что-то забыл и перенёс всю информацию на карту памяти?» Карта памяти хранила только один контакт — «Макс Фолл.» «Уже не мало…» Хотя это имя мне ни о чём не говорило. Код страны номера — США. Взглянув на часы, я понял, что в Америке глухая ночь. «Плевать. Может, мне повезёт и этот абонент ещё топчет пол ночного клуба. Несколько протяжных гудков. — Я слушаю, — раздалось из трубки. «Мне повезло.» — Добрый день, — тут же сообразил, что неправильно обозначил время суток собеседника. Хотел извиниться, но… — Чтоб меня черти в аду толпой драли! Это не можешь быть ТЫ! — собеседник сделал яркий акцент на слове «ты.» — На том свете тебе выдали талон на один звонок? — Простите? — Ван Арт, если ты и правда Ван Арт, вылетай первым же рейсом в Нью-Йорк. Иначе, будь хоть Господом Богом, на дальнейший разговор не расчитывай! Номер рейса и время прибытия пришлёшь. Я встречу. — Вылетаю…