Совместная боль

      Неспешно перебирая ногами, задевая упавшие листья, Антон развязывал спутанные в кармане наушники. После того, как он опять вспоминал Иру, настроения не было. Вообще. Он хотел избавиться от того чувства вины, которое будто разъедало все органы, не давая нормально дышать. Как там говорят? Расскажи кому-нибудь, что тебя тревожит, и тебя отпустит? Нихрена они не знают. Не лечит ни время, ни разговоры, ни хобби. Возможно, вначале Антон и не ощущал себя настолько плохо. Но когда про тебя везде шепчутся, игнорируют, обходят десятой дорогой, всячески унижают и ищут любой повод для драки — волей не волей, — то начинаешь относиться к себе так же, как и окружающие. На тебя психологически давят, не дают и мысли проскочить о том, что все это неправда. Назови человека свиньей сто раз, и он захрюкает.

***

— Я дома, — раздался голос в прихожей. — Пап? Сняв с себя уже довольно поношенные, но такие любимые конверсы, Антон пошёл на кухню, где и сидел отчим. Ещё у Димы парень осмотрел своё лицо и спокойно выдохнул, не обнаружив ни следа от драки, если не считать ожог от сигареты на запястье правой руки. — Мне кажется, или твои уроки должны были закончиться три часа назад? — спросил Руслан уставшим голосом, не отрывая взгляда от своих рабочих бумаг. — Ну, так-то да… Но там меня сначала биолог задержал, потом я с другом встретился, вот и на время как-то не смотрел, прости… Антон стоял в дверном проёме, склонив голову вниз и не зная, как оправдываться дальше, и поверит ли ему Руслан. — Я ж тебя и не ругаю. Просто думал после школы время вместе провести, чтобы ты рассказал, что там у тебя нового в жизни. Но раз не вышло, то ничего страшного, по сути. — Мужчина, пожав плечами, встал из-за стола, прихватил документы и направился в свою комнату. — Разогрей обед в микроволновке и поешь. Голодный, наверное. Только сейчас Антон заметил на плите карбонару, салат и суп. «Сколько же он готовил всё это? Бля, ждал, наверное, что я приду на горячее, что мы вместе поедим… Нужно как-то извиниться, что ли. Ладно, потом, а сейчас хоть поем нормально, а то у Поза из нормальной еды только рис, а проверять, на месте ли аллергия, как-то не хотелось», — говорил он сам с собой. Вскоре, отключив все плохие и иные мысли, голодный Шастун оказался за столом с полной тарелкой ужина.

***

Арсений быстрым шагом шел по длинному школьному коридору. Все ученики уже давно были дома — в здании оставалась лишь парочка учителей вместе с директором. Биолог беспокойно оглядывался по сторонам, удостоверяясь в том, что рядом никого нет, а после зашел в учительскую и сразу же направился к стеклянному шкафу-витрине. Роясь в поисках нужного журнала, он аккуратно перебирал различные бумаги, чтобы потом положить всё на прежние места. "11-Б: Шастун Антон Андреевич. Адрес, номер телефона…" — то, что нужно. Попов сделал пару снимков и довольный ушел, не забыв сложить всё как было. Покинув здание школы и юркнув за угол, он зашел в небольшую уютную кофейню. На улице её подсвечивали неоновые надписи и лампочки. День выдался хуевей некуда сумбурным, и, кажется, его могла спасти только чашечка крепкого эспрессо. «Да кого я обманываю. Этот день уже ничего не спасёт, кроме объяснения того, что происходит в жизни Шастуна…» — устало мыслил мужчина. Забрав свой кофе, Арсений прошел за свободный столик и полностью наполнил свои легкие запахом любимого напитка. Вскоре в телефоне он вбил номер школьника, долго не решаясь написать, ведь нужно было очень аккуратно подобрать слова, дабы Антон его не заблокировал после первого же сообщения.

Вы «Добрый день, Антон, не занят?»

***

      — И кто же там соизволил мне написать? — с усмешкой отреагировал на звук сообщения Антон, домывая за собой посуду. Промокнув руки полотенцем, он взял гаджет. — Это кто ещё за хер? +7********** «Добрый день, Антон, не занят?»

Вы «а Вы, собственно, кто?»

+7********** «Арсений Сергеевич, биолог.» «Решил написать, чтобы у тебя был мой номер телефона.»

Вы «ок. это всё?»

+7********** «Нет, ещё хочу сказать, что если тебя будет что-то беспокоить — пиши мне. Всё решим.»

Вы

«понял, но у меня всё норм. и даже если бы это было не так, я Вам сказал свое мнение по поводу нашей ситуации»

Арсений «То, что происходило сегодня, — это ты называешь "норм"?»

Вы «у нас с Вами разные понятия нормы. к примеру мне нормально, что я справляюсь со всем самостоятельно, а Вам, взрослому мужику, нормально писать маленькому мальчику?)»

Арсений «Во-первых, не преувеличивай. Мне только 22 года.» «Во-вторых, ты не сможешь вечно уходить от ответов, так как меня это тоже касается.»

Вы «сори, что я Ваш соул, и Вам приходится всё это терпеть(( бедные-несчастные» «я бы с удовольствием ещё с Вами поговорил, диалог пиздатый, но извольте откланяться, Арсений Сергеевич. мне слишком плевать, так что до свидания.»

Антон вышел из сети. Арсений вышел из себя.

***

      — С ним просто невозможно разговаривать! Вот за что он меня послал?! — вырвалось у Арсения злостно и громче, чем положено в общественном месте. Он, видимо, слишком погрузился в собственные мысли и забыл, что находится в кафе, соответственно, теперь на него смотрели удивлённые и пренебрежительные глаза посетителей и официантов.

***

      Настенные часы ритмично тикали. Время растворялось в тишине, а в голове Антона бурлили навязчивые воспоминания.

***

      Идя по школе, Антон не понимал, почему все на него оглядываются. «Может, из-за расставания? Да не, бред. Что, никто никогда не рвал отношения?» — думал он и стремительно направлялся к нужному кабинету, как вдруг кто-то задел его плечом. — А можно как-нибудь аккуратнее идти? — раздраженно кинул Антон в спину толкнувшего. Незнакомец обернулся. — Скажи спасибо, что сразу в челюсть не прилетело. — Не успел Антон понять, почему к нему такое отношение, как собеседник продолжил: — Ты думал, что никто не узнает? — Ты вообще кто и что несёшь? — Соизвольте представиться. Ваша мать Тереза — Эдуард Выграновский. И не делай вид, будто не знаешь о чем я, Шастун. Твоя измена.

***

Из глубинных воспоминаний подростка не вытянул даже стук в дверь. — Антон? — в комнату осторожно заглянул Руслан. — Ты весь вечер отсюда не выходишь, что-то случилось? — беспокойно спрашивает он, но Антон слишком погряз в собственных мыслях, чтобы сконцентрироваться на чём-то, что не касается его главных проблем сейчас: собственный ебланизм и конченый соулмейт сверстники и Попов Арсений Сергеевич. — Тош, ты в порядке? — Антон дёрнулся от неожиданности и резкого возвращения в реальность. — Я и не заметил, как ты зашёл… — сказал он, смотря на отчима, уже сидящего рядом с ним на кровати. — Ты какой-то подавленный, что ли. Что-то произошло? Тебя кто-то обидел, может? — Да не, пап, всё хорошо. «Да кому я, блять, вру? Человеку, который занимался моим воспитанием, всегда поддерживал и знает как облупленного? Может, поделиться хотя бы переживаниями про Арсения? Да тут пиздецкая ситуация, что он может сделать? А хуй с ним, хуже не станет. Наверное…» — вздохнул он, проведя небольшой мысленный монолог. — Ладно, ты прав, у меня и вправду кое-что случилось. Только ты ничего не подумай такого, я просто нуждаюсь в твоём совете. — Да, конечно, я слушаю тебя. Какое-то время Антон собирался с мыслями и формулировал свой рассказ, но в итоге решил выдать кратко и ясно: — В нашу школу устроился новый учитель по биологии. Короче, я на его уроке упал, пока шёл к доске, и он тоже почувствовал боль от падения… И, в общем, он — мой соулмейт, походу, — выпалил Шастун и, с ожиданием хоть какой-то реакции, уставился на Руслана. — То есть, ты говоришь, что твой соулмейт — твой учитель по биологии? То есть какой-то старый мужик? — Не совсем так. Он только с универа и сказал, что ему двадцать два. Но да, суть ты понял. Некоторое время Руслан просто сидел и молча переваривал полученную информацию. — А ты сам как к этому относишься? — Я? — слегка опешил парень. — Даже не знаю. Пока что он меня только настораживает и раздражает. Может, это потому, что я всё ещё не могу принять такой исход событий и упорно делаю вид, что ничего не происходит. — Тогда какой же ты хочешь услышать от меня совет? Тут решать только тебе, и чтобы я там тебе не сказал, выбор останется лишь за тобой. Это же твой соулмейт, твоя жизнь. Не важно, что подумают другие, главное, чтобы ты был счастлив! И я почему-то уверен, что ему самому страшно. Тем более, если ты давал поводы для волнения… — Руслан хотел сказать что-то ещё, но его обрывают на полуслове. — Про что говорите, мальчики? — Никто не заметил, как с работы вернулась Майя, так что теперь в воздухе повисло неловкое молчание. Тема ЛГБТ в семье как-то не поднималась, но Антон был уверен, что его мать не прыгает от радости, глядя на гей-парады в новостях. — Я случайно подслушала, пока разувалась. Тош, ты встретил свою родственную душу, что ли? — Её лицо было переполнено волнением за сына, и Руслан, не подумав, сразу выдал ей то, что так боялся сказать школьник. — Да, оказывается, что родственная душа Антона — это его школьный учитель! Бывает же такое… Хорошо хоть молодой, только выпустился с университета, ему двадцать два. На лице Майи медленно исчезло волнение, и на смену пришел страх, подкрепляемый кривой улыбкой, что свидетельствовала о недоверии к сказанному. — То есть, вы хотите мне сейчас сказать, что соулмейт моего сына — мужчина? — Да, мам, мы проверили после урока. Он ущипнул себя, и я, соответственно, тоже почувствовал боль. — Антону сразу стало понятно, что ничем хорошим этот диалог не закончится. — Ты точно в этом уверен? Это может быть совпадение! — в её голосе всё ещё звучали нотки надежды на розыгрыш. — Нет, дорогая, очень маловероятно, что это всё совпадение. Антон давно не видел маму такой потрясённой и растерянной. Она, опираясь руками обо все, что видит, медленно присела на кровать к мужу и сыну, а взгляд начал бегать по комнате. Нельзя сказать, что она была разочарована, но и остальные возможные эмоции скрывались за страхом. — Тош, как же так? Ты же встречался с той девочкой. Ира, вроде… Разве возможно такое? От упоминания Кузнецовой юноша дрогнул. Он и так слишком часто мусолит эту тему в последнее время. Нужно прекращать. — Тошенька, давай не будем забывать, что родственные души не всегда должны быть нашими партнёрами, — Майя будто пыталась этим успокоить не сына, а саму себя. — Ты же не… из этих. — Видно, она пыталась выразить свои мысли настолько мягко, насколько могла, но и это неприятно отдавалось в груди. — Поверь, в будущем ты сможешь встретить прекрасную девушку, которую полюбишь очень сильно. Ты построишь нормальную семью без… — Педиков, — закончил он. — Мам, я знаю, что ты имеешь ввиду. Руслан, выйдя из состояния шока и осознав, что сейчас лучше увести жену от пасынка, иначе они наговорят друг другу слишком много лишнего, подскочил с кровати Антона и, сказав: «Давайте лучше отдельно друг от друга всё обдумаем», увёл супругу в соседнюю комнату. Антон, как замороженный, пытался переварить весь разговор с родителями и не разрыдаться во весь голос от безысходности. Это выходило довольно таки плохо, потому совсем скоро руки сами нашли в тумбочке спрятанный пенал, содержимое которой известно лишь владельцу. Там он хранил лезвия, перекись, антисептик, бинты, ватки и пластыри. Все-таки не хотелось занести инфекцию, поэтому все раны тщательно обрабатывались. Он тихо идет в ванную, чтобы успокоиться и привести себя в чувство. Слишком много всего внутри, слишком колит в носу и глазах, слишком сильные переживания. Слишком. Как только дверь ванной оказалась запертой, Антон достал все необходимое, встал перед зеркалом, снял футболку и взял лезвие в правую руку. Тело пробрало дрожь: пусть он и занимался таким уже больше года, но каждый раз ощущается как первый. Антон редко делал что-то с руками, как другие сверстники. Обычно его местом для выплеска эмоций оказывался торс, а если быть точнее — грудная клетка. Сознание будто отключилось, и все здравые мысли вместе с инстинктом самосохранения ушли на второй план. В такие минуты парня совершенно не волновало, что про него подумает соулмейт. Его заботила лишь возможность получить минутное успокоение при бушующих внутри эмоциях. Тряхнув головой в стороны, будто это помогло бы выкинуть оттуда все угнетающие мысли до последней, Антон сделал первое резкое движение по направлению ребер совершенно без церемоний. А после всё как в тумане — впрочем, ничего нового. Кровь собиралась маленькими алыми каплями на белоснежной коже, словно кровь сочилась прямиком из сердца. Он случайно задевал раны трясущейся рукой, но не останавливался, уже давно наплевав на все. Всё равно этого никто не увидит. — Закончил, — тихо, почти слышно, но с явным облегчением произнес он. Схватив пальцами ватный диск, предварительно смоченный в перекиси, Антон аккуратно начал прикладывать его к порезам. Шипит и щиплет. Сразу вспомнилось беззаботное детство: момент, когда разбиваешь коленку, а взрослые бегут к тебе с маленькой бутылочкой и пластырем. Но сейчас оно и к лучшему. Пускай печет и болит, зато внутри больше не щемило. Не стекали влажными дорожками слезы.

«Мне временно легче».

***

      Арсений так же, как и Антон, пытался переварить и осмыслить всё произошедшее за день, параллельно проверяя на кухне последние работы учеников, которые взял домой. «Во имя всего святого, что это сегодня был за пиздец? — Только такие мысли посещали голову мужчины последние пару часов. — Нужно понять, какой подход к Шастуну позволит мне для начала хотя бы начать с ним конструктивный диалог…» Из задумчивого состояния его вырвала боль в солнечном сплетении, которая с каждой секундой становилась всё сильнее. Эту боль Арсений узнал моментально. Пусть такое происходило нечасто, но это ощущение не спутаешь с каким-либо другим. Пронзительная боль нахлынула сильной волной, окутывая и не давая возможности сделать вдох. — Да твою ж мать! Что это за день сегодня такой?! Попов нервно схватил телефон. Болезненные ощущения не прекращались, а лишь нарастали. Собирая все оставшиеся за день силы, преподаватель быстро листал чаты в поисках переписки с тем самым учеником, который упорно не желает уходить из головы.

Вы «Шастун!» «Антон, какого хрена опять?!»

Не дожидаясь ответа, он настрочил ещё пару таких сообщений. Даже звонить пытался, но все ожидания разбились вдребезги после голоса автоответчика: "Абонент временно недоступен, перезвоните позже".