По кругу

      Я запуталась. Окончательно запуталась в своих мыслях и желаниях. Потому что мне было больно отпускать ее каждый раз, прощаясь у дома. Не иметь возможности коснуться. С каждым днём это становилось все большей пыткой.       Я сходила с ума по ее запаху. Ее глазам, которые снились мне. Черт, она начала мне сниться! И это были нихрена не безобидные прогулки. В моих снах на нас было гораздо меньше одежды и мы мало разговаривали. Зато были заняты друг другом. И после каждого такого сна я просыпалась с другой девушкой. А потом шла на работу, как Хатико дожидаясь вечера, чтобы увидеть Алёну.       Нам стало труднее разговаривать. Точнее мне. Потому что я желала впиться в ее губы, когда она, эмоционально размахивая руками, говорила о какой-то прочитанной ею книге. Когда она рассказывала, как подкинула учительнице по литературе череп, с надписью «Бедный Йорик» и смеялась, я думала лишь о том, какие у нее красивые ключицы, торчащие из-под расстёгнутой куртки.       В очередной вечер, остановившись возле подъезда Алёны, я задала ей неожиданный даже для себя вопрос:       – Ты когда-нибудь влюблялась?       Она посмотрела на меня, прищурившись, хмыкнула и ответила:       – Было дело.       – И как? Бабочки в животе, все такое?       Алёна прислонилась спиной к подъездной двери, прикрыла глаза. Она молчала несколько минут, а я терпеливо ждала, потому что не хотела ее торопить.       – Да, бабочки в животе, – наконец заговорила она, но как-то едко. – Сначала они порхают, и ты находишься в какой-то эйфории.       Она снова замолчала, открыв глаза и смотря мимо меня.       – Если это взаимно, эйфория будет совместной, если же нет, – она хмуро посмотрела на меня, как-то странно усмехнувшись, – тогда бабочки начинают чахнуть. Они медленно умирают. И в какой-то момент их трупы начинают отравлять тебя изнутри. Гнить. Все, чего ты желаешь, – это избавиться от них. Хочется выблевать этих поганых бабочек, но… – она закусила губу, – тупая надежда где-то внутри говорит, что тебе все кажется, что они ещё живы, и все будет хорошо. Из-за неё ты начинаешь медленно умирать. Медленно, мучительно. Будто самостоятельно продляя свою агонию глупой надеждой. Пока в один миг тебе не станет все равно.       – Фатально, – протянула я, ошарашенная мрачностью ее слов. – А как же счастливый финал? Жили долго и счастливо и умерли в один день?       – Сказка для наивных дурачков. После такого счастливого финала начинается бытовая жизнь. Вот тут и проверяются чувства. Вот тут есть шанс на счастье, но… для начала нужно, чтобы желания ваших бабочек были взаимны.       Она подняла на меня взгляд. Ее глаза светились изнутри каким-то отчаянием. Как будто внутри неё шла борьба.       Алёна тряхнула головой, на миг зажмурившись.       Когда она посмотрела на меня, ее взгляд был уже обычным. Чуть насмешливым, озорным.       – А вы?       Да. В тебя.       Вопрос не был для меня неожиданным, но ответить ей я не смогла.       – Не думаю, что это про меня. Я не умею сближаться с людьми. Да и не вижу смысла. У меня есть работа. Есть все, что нужно. Если чего-то хочется, ну, ты понимаешь, – я замялась, мне было неловко говорить об этом девушке, которую я безумно хотела, – всегда можно найти того, кто разделит с тобой желание на вечер.       Я уже сама не верила в свои слова. Не с ней.       – Секс на одну ночь?       – Да, почему нет.       – Без каких-либо обязательств и последствий?       Ее интонация сбивала меня с толку. Мой воспалённый разум слышал какой-то подтекст в ее словах.       – Да.       – И вам нравится такой образ жизни?       – Да, почему нет, – повторила я, пожав плечами, понимая, что давным-давно мне нахрен не упёрлась такая жизнь.       – Покажи мне, как это.       Что?       – Что? – хлопнула я глазами, надеясь, что мне послышалось.       – Пошли ко мне, – Алёна приблизилась ко мне, оставляя мне сантиметров десять, чтобы вдохнуть.       Но этого было катастрофически мало для того, чтобы соображать. Потому что моя больная голова уже подкинула картинки. Те, что приходили ко мне по ночам.       – Алёна, это очень плохая идея, – собрав остатки самообладания в кулак, я оторвала взгляд от ее губ, смотря в глаза.       – Уверена? – спросила она, облизнув губы.       Я почти ощутила ее губы на своих. Она была так близко. И от ее запаха у меня кружилась голова.       – Да?       Прозвучало явно вопросительно.       – Ты у меня спрашиваешь?       Я уже чувствовала ее дыхание на своём лице.       – Блять, Алёна, что ты со мной делаешь? Я не могу.       Я начала злиться. Потому что столько дней подряд убеждала себя в том, что мне нельзя вести себя с ней так, как с другими. Но сейчас она была рядом. Ее взгляд просил об этом. Говорил о том, что она тоже этого хочет.       Почему сегодня? Зачем я завела этот разговор?       Какого черта?       – Почему?       – Потому что мы работаем вместе?       Господи, Марина, это тупой аргумент.       Потому что я влюбилась в тебя?       – Ты сама сказала, никаких последствий и обязательств. Ну же, Марина. Или соглашайся, или уйди. Второго раза не будет.       Что-то в ее голосе пугало меня. Затягивало.       Ее взгляд был темным. Она тоже злилась. На меня или на себя, не знаю. Она тоже шагала в пропасть.       Даже если бы я хотела уйти, не смогла бы.       Я подняла руку, провела пальцами по ее щеке, убрала прядь, выбившуюся из хвоста, за ухо. Большим пальцем я коснулась ее приоткрытых губ.       Блять.       Я впилась в ее губы, зарываясь пальцами ей в волосы. Она провела языком по моим дёснам. Я прижала ее к стене, изучая руками тело, к которому наконец получила доступ.       – Не здесь, – улыбнулась она, оторвавшись на миг от меня.       Я уперлась в неё лбом, пытаясь отдышаться. Ее пальцы лежали у меня на ремне, поглаживая голую кожу под футболкой.       – Пойдёшь? – спросила Алёна, будто давая мне шанс передумать.       Короткий поцелуй в губы.       – Сомневаешься? – шанс отказаться в ответ. Пальцы переместились мне на спину, притягивая ещё ближе.       – Я нет, – ещё одно прикосновение к губам. – А ты?       – Нет.       Алёна вытянула ключ из кармана, не глядя открывая дверь. Потянула меня за собой.       Как мы добирались до ее квартиры, отдельная история.       Я прижимала ее к каждой вертикальной поверхности. В лифте она прижала мои руки к стене, не позволяя касаться, потому что я их уже не контролировала.       Она провела языком по моей шее и прикусила кожу. Я охнула и закусила губу. Алёна отстранилась, изучая взглядом мое лицо. Ее глаза снова стали темными. Мне нравился их цвет. Всегда и сейчас в особенности.       Тёмная хвоя.       Ее зрачки были расширенными. И этот взгляд… Безумный, голодный.       Лифт пискнул о прибытии на этаж. Алена потянула меня за собой. Как только захлопнулась дверь ее квартиры, я снова прижала ее к стене. Впилась губами в тонкую шею.       Боже, как долго я этого ждала. Духи, аромат которых сводил меня с ума, были терпкими на вкус, вяжущими.       Алёна тихо простонала, когда я вонзила зубы в ее кожу, тут же зализывая красные следы.       Куртку она скинула сама, следом я стянула с нее майку, бросив на пол. Моя футболка полетела туда же. Бюстгальтер улетел в другую сторону. Алёна подталкивала меня по направлению к спальне, не переставая целовать. Ее руки блуждали по мне. Она толкнула меня на кровать, усаживаясь сверху.       Я гладила ее руками, бархатную кожу, острые выступающие косточки, мягкую грудь. Она вздрогнула, когда я сжала пальцами ее соски.       – Черт, – выдохнула она мне в губы.       Алёна стянула с меня джинсы и, вернувшись к моему лицу, снова поцеловала.       Склонилась к уху, прошептала:       – Переворачивайся.       Охренеть. Кажется, я недооценивала эту девочку.       Она целовала мои плечи, лопатки, в то время как ее руки скользили ниже.       Я застонала, когда она вошла в меня пальцами.       – Блять, – сорвалось с ее губ. – Такая мокрая.       От ее голоса у меня свело низ живота.       Она намотала мои волосы на кулак, заставляя прогнуться назад.       Твою ж мать.       Я забыла, как дышать. Серьезно. Ее движения выбивали из меня весь воздух. Я хватала кислород губами. А она кусала меня за плечи, наверняка оставляя яркие следы.       Она двигалась во мне то резко, то плавно, не позволяя подстроиться под ритм. Мучила меня, подводя к краю и останавливаясь.       – Алёна, пожалуйста, – простонала я.       – Пожалуйста, что? – я ощущала ее довольную ухмылку.       Она играла со мной, и ей это нравилось. Как и мне.       Боже…       Я не могла говорить, потому что она ещё сильнее оттянула назад мою голову.       Двигаясь, она задевала чувствительную точку внутри меня.       В глазах потемнело, мышцы внутри свело, по телу прокатилась волна наслаждения. Мой стон заполнил комнату.       У меня даже уши запылали от его громкости.       Черт.       Она ослабила хватку, позволяя мне лечь. Я пыталась отдышаться, а Алёна снова начала покрывать поцелуями мою шею.       – Стой, – прошептала я, – пожалуйста, – повторила, выпутавшись из простыни, в которую уткнулась носом.       Перевернулась, обнимая ее.       – Так тоже можно, – ухмыльнулась она, целуя меня в шею.       – Моя очередь, – рыкнула я, переворачивая нас и оказываясь сверху.       Прижав ее руки к кровати, я посмотрела ей в глаза.       В них было столько эмоций. Волна нежности затопила меня, останавливаясь комком в горле.       Я поцеловала ее в висок. Чуть прикусила мочку уха. Проложила цепочку поцелуев по шее к острой ключице, по которой я уже черт знает сколько схожу с ума.       Меня переполняли чувства, которым я не могла найти описания. Сердце колотилось как бешеное, хотя я только вдыхала запах ее кожи. Касалась губами.       Я освободила ее руки, позволяя зарыться пальцами в мои волосы.       Ниже, ещё. По плоскому животу.       Алёна доверчиво развела ноги, предоставляя мне полный доступ.       Такая красивая…       Я устроилась между ее разведённых ног. Провела языком по возбужденной плоти, слизывая влагу. Отстранилась, подула.       Алёна выгнулась, когда я вновь припала к ней ртом.       Блять…       Она прижала мою голову ближе.       – Черт, – сорвалось с ее губ.       У меня срывало голову от ее стонов, от пальцев, цепляющихся за мои плечи.       Я добавила пальцы. Ласкала языком, медленно двигаясь в ней. Она качала бёдрами мне навстречу.       – Марина, – хрипло, на грани слышимости.       И тихий стон. Кажется, мой.       Через несколько минут Алёна притянула меня за затылок ещё ближе, ее тело выгнулось, пальцы левой руки побелели от того, как сильно она сжимала простыни.       Я поднялась на руках, нависая над ней.       – Алёнка, – тихо, прямо в губы.       Она слизывала свою влагу с моих губ. И утихшее возбуждение снова начало завязываться узлом внизу живота.       Алёна обхватила мое лицо ладонями, блуждая по мне взглядом.       Глаза-губы.       Будто не зная, на чем остановиться.       – Алёна, – мой голос снова стал хриплым.       Мне нравилось, как ее имя ощущалось на моем языке. Мне нравился ее взгляд. Ее руки на моем теле. Запах ее кожи.       Она уткнулась носом мне в шею.       – Полежи со мной.       Тихая просьба. Сейчас ее голос был другим. Наполненный эмоциями, которые я не смогла разобрать.       Я коротко кивнула, устраиваясь рядом. Алёна обняла меня, рисуя кончиками пальцев какие-то узоры на моей коже. А я перебирала ее волосы.       Впервые я чувствовала себя умиротворенно. Спокойно. Я не заметила, как провалилась в сон.