В оттенках монохрома

      На уроках не было ничего сверхъестественного: они не были в фэнтези, так что ни НЛО, ни драконов не наблюдалось на горизонте. А жаль: они бы неплохо разогрели этот тягучий, ленивый урок. Главной задачей было друг с другом познакомиться, хотя бы не напрямую, просто узнать побольше, приотодвинуть завесу тайны. Учитель видел, что детям откровенно неинтересно слушать его недовузовскую лекцию и только оставленные без соседа или самые скучающие обращали хоть немного внимания на него, но делать с этим ничего не собирался. Тем более кто хочет учиться в такой пасмурный, дымный день?       Акутагава так и лежал всю мозгомойку, как он говорил, на парте, иногда впадая в слабую дрёму. Он пытался и Ацуши сделать то же самое, утверждая, что это «нахрен никому не сдалось», но его сосед был слишком благоразумным, видите ли, чтобы не уважать преподавателя. «Он же старается!» - «Если бы старался, полкласса были бы уже у завуча.»       Ограничившись краткими перешёптываниями по поводу будущих уроков и прочей ерунды, он постепенно погрузился в размышления. Почему же Ацуши с Дазаем перешли в класс так поздно? Уже ведь конец марта, а в новый коллектив приходить сродни бытию нового героя в третьем сезоне сериала. Тяжело, непонятно, да ещё ведь и люди разные могут попасться. К тому же, Дазай ещё и на не местного смахивал – по одним только фото ориентируется. Турист хренов. Акутагава неопределённо хмыкнул. Значит, реально переезжий, раз даже остановок сильно не знает и слепо следовал за Акутагавой всю дорогу, полагаясь только на него. Слишком уж доверчивый, хоть и простачком не кажется. А если бы Рюноске побил его или завёл в какую-то подворотню с гопниками? Дазай остался бы беспомощным котёнком, который даже не знает, куда деться в случае чего. Но что-то слишком быстро он сменил настроение… Надо бы перенаправить поток мыслей, а то совсем себя загонишь не туда. Ацуши был ещё более мутным: только явился сюда, а уже староста. За какие такие заслуги? Он в той школе активистом мира был или что? Было непонятно только одно: почему он так расстроенно отреагировал на эту новость, раз по догадкам Рюноске он был очень активным. «По догадкам», - полусонно усмехнулся про себя Акутагава, повернув голову в другую сторону. – «Поздравляю, ты теперь похож на следователя из дешёвого детектива». По поведению Накаджимы можно было сказать только одно: он явно регулярно недосыпает. Глупая привычка. Ответ на предыдущий вопрос дополз до отключающегося сознания почти сразу: новый сосед просто устал от предыдущих полномочий и обязанностей и хотел сделать передышку, а тут на тебе! Опять та же песня. Надо будет назначить зама, чтобы не загнулся. «Не понял». Рюноске резко поднял голову, из которой прошлые мысли вылетели пробкой от вина. Ацуши никак не среагировал – слишком уж занимала его непонятная, струящаяся речь наставника. «А чего я о нём забочусь? Я ему не нянька, разберётся сам, что делать». Острую искру злости к себе в груди подавило сильное желание спать, прервав все возможные размышления, - ну конечно, спать по три часа в день ведь так полезно. Широко зевнув, он растёкся по страницам учебника и моментально засопел.       Дазай, судя по всему, неплохо вливается: вот уже записками перекидывается с первым рядом, иногда поглядывает в телефон и тихо ругается на очередной проигрыш, грозя кулаком кому-то с третьего ряда. Вообще молодец. Надев очки на макушку, он умудрялся и слушать учителя, и записывать в тетрадь, попутно общаясь с Накахарой и сдерживая смех с его дедовских, но жутко смешных шуток, и переговариваться с другими рядами. Прямо вылитый Гай Юлий Цезарь, лавры и тогу нацепить – вообще как две капли воды будут. Качаясь на стуле, ему удавалось даже не скрипеть и искривляться в «букву зю», как выражался сосед с волосами цвета пряной паприки, и быстро-быстро о чём-то спрашивать бедного Ацуши, иногда перебивая самого себя. Порой он показывал на Акутагаву во время разговора, взъерошивая худыми пальцами и без того лохматую причёску, на что Ацуши просто пожимал плечами и мотал головой.       - Он не сильно разговорчивый, а сейчас вообще спит.       - Не вывез нашего с тобой двойного удара красавцев, - Осаму звонко отбил пять светловолосому, по-детски улыбаясь, на что тот закатил глаза. И откуда в этом человеке столько энергии, он что, на солнечных батарейках работает? Хотя на солнечных батарейках работал тут только Акутагава: за окном противная серость, желания даже шевелиться нет, вот и работает в энергосберегающем режиме. А Дазай как игрушка на батарейках: пока заряд есть, он полон энергии, носится и радуется каждой мелочи, смеясь со всех анекдотов. Но что будет, если батарейка сядет?       Чуя вообще был занят неясно чем: то рисовал на полях тетради, то обыгрывал Дазая в морской бой, в конце концов остановившись на том, что просто сидел и смотрел ролики в интернете, листая ленту. Простой чел, позитивный. Иногда он подносил телефон прямо к лицу Дазаю, дав наушник и подавляя волну смеха, переходящую в кашель. Осаму от смеха прятал лицо в кучерявых беспорядочных прядях, перемешивая смех с негромким иканием, а изредка и вовсе пискляво чихая в конце, что смешило этот дуэт комедиантов до колик в животе и покалывании в конечностях. Сразу видно, лучшие друзья.       Мучения прервал рваный звонок: Чуя никак не мог привыкнуть, что из-за закрытой белой, почти больничной двери его слышно будто сквозь плотное стекло. Подорвавшись с места, он беспорядочно закинул принадлежности в рюкзак с огненно-красными крыльями, как у ангела, свисающими чуть ниже талии, и потянул Дазая за руку.       - Пойдём быстрее, надо до дождя успеть! Тучи аж сизые за окном, только погляди!       Дазай чувствовал себя потерявшимся щенком в бегущей вперёд толпе, но крепко ухватился за ладонь Чуи и чудом выскользнул из суматошного галдящего потока, изредка прикрывая уши руками и напуганно следя за рыжей макушкой в этом море одинаково разных людей.       Ацуши бы не заметил звонка, не зашевелись его готоватый сосед. По-собачьи тряхнув головой, отчего волосы смешно растрепались и стали похожи на кукольный мохер, он лениво поднялся с места и рукой смёл всё в открытый тёмный рюкзак с брелком в виде человечка со странными глазами, разделённого вертикально на чёрный и белый, и каплевидной головой*, не заботясь о порядке. Беспардонно протиснувшись между порядком надоевших шумом сокамерников, - пардон, любимых и самых лучших одноклассников, - он опёрся на стену коридора и закрыл глаза, шумно вздохнув.       - Чего так долго? – бессовестно ухватив выбежавшего Ацуши за ворот рубашки и слабо дёрнув на себя, он вперил свой бесстрастно-усталый взгляд. На миг в тёмных глазах проскочил огонёк раздражённости, потухший быстрее разгорячённого костра под проливным дождём.       - Не обязан, - почти выплюнул ему в лицо ложный альбинос и, гордо вывернувшись из хватки, неспеша направился к выходу на лестницу.       - Через мелких не пойдём – загрызут, - оттащил его от ступеней Рюноске, беззлобно цокнув и развернув к общей лестнице, проходящей через уже знакомый квадратный холл бежевых отражений с лимоном-переростком, пальмой-инвалидом и ещё не убранными изумрудными кожаными пуфами.       - А ты у нас больно умный, я смотрю, - с привкусом флегматичности заметил собеседник и, не удостоив оскорблённого до глубины души “Бетти Буп” даже взглядом, устало опустил взгляд в пол и не произнёс ни звука.       Возможно, они и дошли бы до желанного финиша в накалённой тишине, если бы…       - Эй! Долго там ещё плестись будете, сорок ног на двоих подтягивать? – весёлый возглас донёсся с середины широких ступеней самой последней, самой маленькой и тёмной лесенки, в конце которой прослеживался полупустой, дающий вздохнуть гардероб и редкие силуэты снующих дежурных. По всей видимости, основная масса людей поспешила испариться как можно раньше, не маринуясь в душном классе, где иногда даже открытие окон каралось как особо тяжкое преступление. Разумный ход, можно даже сказать, гениальный, - намного проще узнать всё необходимое потом, из беседы класса, нежели когда вас по шестому кругу поливают осадками из отвратительно гадких, едких слов, думая, что после этого вырастет нечто прекрасное, благоразумное и полное изящества. Но, как говорят умные люди, что посеешь, то и пожнёшь, так что начинать нужно с себя.       - Ну и что ты верещишь там, шпала ржавая? – оскалился Рюноске и, скатившись по трубчатым, кажется, светло-морковным перилам, он слабо толкнул Дазая, уже успевшего забрать свою куртку и без раздумий, механически стукнувшим сильнее в ответ. Всё произошло слишком быстро: ошарашенный взгляд Осаму мгновенно остекленел, его мелко трясло, а рука словно застыла во времени. На коже всё ещё ощущалась холодная кожа внезапного соперника, фантомная боль отдавала в костяшки, взор не мог оторваться от Акутагавы, смотревшего взрывной смесью непонимания, краткого шока и злобы, приправленной крупицей испуга. Клубок боли, гулявший по руке, вогнало в плечо, отчего то пульсировало и казалось, что рука вот-вот отвалится от тела, будто он не человек, а самый что ни на есть обыкновенный некачественный конструктор-фигурка, у которой переборщили с давлением на крепление руки. Проще говоря, было хуёво. Противно скрипнув зубами, он передавил руку так, как если бы хотел вырвать её с корнем и, бросив напоследок горький пыльный взгляд, содрал куртку с вешалки и без оглядки зашагал широкими шагами к выходу.       Хотелось взвыть от боли: какого чёрта этот выскочка творит?! Родной привкус крови растёкся по языку, напоминая, что он всё же живой человек, а не всесильная машина. Он тихо хмыкнул: вернули с небес на землю, вот так спасибо. Желания вернуться не было; хотелось сорваться на бег, нестись по щебёнке, асфальту, запинаясь обо всё и сбивая дыхание до такой степени, «что в горле застревает лезвие обжигающе спасительного кислорода, не разбирая дороги и путая слова, чтобы потом дойти до дома и просто без сил рухнуть, отключиться и потеряться в чертогах бессознательного, уже не надеясь на завтра. Да, просто прекрасный план. Осталось исполнить так же быстро.       В лицо ударил холод, только он вышел за пределы клетушки, именуемой школой, но тело горело майским закатом, первым и до приятного жарким. Мысли бешеным потоком носились по черепной коробке, мгновенно переполняя её и так же быстро обрываясь на полуслове: почему он так сделал? Зачем выбежал раньше всех? Ответы не заставили себя ждать – очевидно, так бы сделал любой обиженный другим человек. Но Рюноске не «любой». Он взорвался буквально на месте и до сих пор удивлялся, как не приложил того долбоёба консервированного в коридоре. Самообладание срабатывает именно тогда, когда не хочешь. А осознавать, что в такие моменты тело и мозг болтаются бесполезными частями в пространстве и ты не можешь никак это исправить ещё хуже, чем писать всю ночь конспекты на миллион страниц и забыть принести их на урок. Благо, у него таких случаев не наблюдалось. Ногти с остервенением впились в ладони, оставляя на память розово-болезненные полумесяцы. Стремительно скомкав в рюкзак несчастную куртку, Акутагава набросил его на плечо и хотел было сбежать вниз по ступеням, но лишь резко дёрнулся назад, почти растянувшись на грёбанном сером асфальте и оставшись без хребта. Серый-серый-серый, раздражительно простой. Рука, державшая рубашку, встряхнула его, словно он свежестиранное бельё.       - Ты чего унёсся, малой? – голос сзади, видимо, был обеспокоен произошедшим. Да пусть хоть подавится своей заботой. Найдя в себе силы развернуться, Рюноске встретился сразу с тремя парами глаз, и все смотрели по-разному. Самая острая эмоция отпечаталась на лице Дазая: ему было действительно жаль. В глазах Ацуши было сложно прочесть что-то определённое – чувств и их обрывков в море этих подёрнутых дымкой города аметриновых глаз было слишком много, пришлось бы глубоко нырять, чтобы выловить хотя бы каплю понятного из этого белого шума. А Чуя был то ли напуган, то ли зол, то ли всё разом, но его подрагивающие руки выдавали рыжего с головой – он волновался.       - А что, мне ему в ножки кланяться? Да и нашли бы вы меня по пути, не начинай свою тираду, - вырвался Акутагава, отчего передние пряди колыхнулись и взъерошились сильнее. Злобно зыркнув на Чую, он тихо рыкнул сквозь зубы и соизволил встать самостоятельно, на что огнецветный терпеливо отошёл к Дазаю. Не было заметно, но по неуверенному шагу второго можно догадаться, что они что-то затеяли.       - Он тебе вообще-то кое-что сказать хотел, - специально громко буркнул Чуя. “Может, хоть так до него дойдёт, что это не враждебность, а просто случайная реакция.”       - И что же такого ценного хочет сказать этот славный мальчик? – на такого одноклассника, с натянутым любопытством и писклявым голоском, вдобавок с ехидной ухмылочкой, смотреть было противно, не то что слушать. Рыжие волосы быстро пропали среди толпы детей и промелькнули сзади, заставив замолчать.       - Акутагава-кун. – спокойно, может показаться, что сурово, отчеканил Чуя, устроив руку на его плече. – Угомонись и послушай. – он повернулся к Дазаю, кивнув. – Осаму.       -А… - слова застряли в глотке, теснясь и давя изнутри. Чувствуя на себе прожигающий взор, он проигрывал вновь и вновь в голове только одну пластинку, почти нетронутую. На чёрном, податливом виниле мелкими дорожками была выбита надпись “Извинения”. Собравшись с духом, шатен закрыл глаза и на одном дыхании с глубоким поклоном выговорил:       - Прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя бить, случайно среагировал на твой удар, не подумав, что это была шутка. Такого больше не повторится, обещаю.       “Сдались мне твои обещания! Все люди одинаковые и никогда не выполняют то, что говорят, так что не ручайся за себя!” – хотел было выкрикнуть ему в лицо Рюноске, но, быстро поняв, насколько отвратительно и низко это будет звучать, поспешно прикусил язык. И почему его постоянно тянет язвить кому-нибудь?       - Всё в порядке, я так и понял. Извини, что так поступил, не додумался до другого, - он поднял взгляд на Дазая, заметно засветившегося от радости.       - Какая трогательная сцена, - вытерев притворную слезу гордости, улыбнулся Ацуши. – И часто у вас дети так?       - А как же, - важно вскинув голову, решил подыграть ему рыжеволосый одноклассник. – Я лучший в своём деле и знаю, как правильно их мирить.       - О-о-о, - протянул снежный блондин, накрутив неестественно длинную прядь на палец. Этой реплики было вполне достаточно, чтобы выразить искреннее восхищение.       К сожалению или счастью, форум счастливых мамочек был прерван визгами их маленьких детишек.       -А давай кто последний до той площадки!       -Давай, проигравший делает всю домашнюю победителю!       -Эй, эй, э-эй, разбежались, - по-отцовски положил им руки на головы Чуя. – Сейчас мы успокаиваемся и, - он заговорщически замолчал, хитро улыбнувшись.       -И-и? - синхронно повторили «пострадавшие».       -И идём к нам праздновать!       - К нам - это к кому? – незамедлительно поинтересовался Ацуши.       Обхватив рукой шею Дазая, что стоило немалых усилий ввиду роста, Чуя резво потрепал его по струящимся мягким прядям.       - К нам с Дазаем, мы вместе живём, - с умиротворённым выдохом пояснил рыжеволосый.       У Акутагавы отвисла челюсть: в каком таком смысле они живут вместе? Когда успели съехаться? Нет, я же заходил недавно, никого, кроме Чуи и его маленькой сестры не было. Подозрительно всё это… К слову, младшая сестра была просто чудом: любознательная, игривая и говорливая, она никогда не оставалась без внимания, что ей очень нравилось. Внешне её можно было спутать с дорогой куклой: длинные, отливающие золотом на солнце волосы, большие нейвидские** глаза с тёмными вкраплениями, очаровательное детское личико и звонкий смех делали её похожей на настоящую сказочную принцессу. А всегда весёлое и дружелюбное настроение приятно завершало образ.       - Ух ты, - удивлённо пробормотал Ацуши, явно задумавшись на минутку и почесав затылок. – Не думал, что вы такие близкие друзья.       - Ну, чего языками чесать, пошли, вперёд и с песней! – подхватил позитив отмалчивавшийся до этого Дазай и, закинув худые руки на плечи мальчишкам, радостно рассмеялся. Это разрядило обстановку, и в следующую минуту компания одноклассников уже бодро шагала навстречу новым событиям.