Химия.

      Темные плотные шторы не позволяют солнечным лучам пробраться в комнату. Птицы наверняка давно поют друг другу оперетты, но девушка не может услышать их — сон ее крепок точно также, как и собственные нервы. Затененное помещение почти впечатляет. Огромный стол рядом со стеной с не менее громоздким компьютером на нем, несколько скейтбордов в противоположной стороне, все те же панорамные окна и обширная кровать с чистым постельным бельем — все выглядит дорого и утонченно. Парень, копошащийся в столе, тоже кажется неосязаемым. Для Александры же он вполне реален. Для нее Павел — почти младший брат, за которого она волнуется и обязывает себя заботиться о нем. — Доброе утро, — Выглядывает из-под одеяла Денисовна. — Что-то ищешь? Девушка замечает, как Паша неожиданно теряется, прячет руки за спину, пытаясь скрыть что-то от чужих глаз, а после и вовсе кладет незнакомую вещь на дно кармана джинс. Подросток немедленно выходит из комнаты, ни сказав ни слова. Перемены в поведении парня предельно ясны для каждого взрослого — пубертатный период не обещает быть спокойным.

***

      Неразумным решением было сделать в доме мраморные лестницы. Спустившись вниз, Александра увидела сидящих за обеденным столом двух братьев. Лишь один из них был мрачным, словно в родне его кто-то умер. Павел никак не поменялся в лице, когда девушка зашла в комнату, а его старший брат немедленно поприветствовал ее взмахом руки. — Хочешь перекусить чем-нибудь? — Не откажусь. Романов поднялся и начал копошиться в высоком, будто стальном холодильнике. Большие панорамные двери, ничем не отличающиеся от окон в доме, распахнуты, и открывают возможность выйти из кухни-столовой на веранду заднего двора. Ветра нет совсем. Не то, чтобы жарко, но духоту здесь чувствует каждый. — Как спалось, Петр? — Из вежливости спрашивает Денисовна, усаживаясь за стол. Тот слышно хихикает и поворачивается, отвлекаясь от разделывания курицы. — Делить ложе с Павликом — та еще задача, — И снова переключается на готовку. — Открываю глаза и чувствую, как он меня всеми руками и ногами к себе прижимает. Ну совсем не повзрослел. — Это привычка, — Сухо отвечает шестнадцатилетний, принимая еще более угрюмое выражение лица. Александра оборачивается на младшего Романова, немного беспокоясь. Ничего не говорит. Внезапно в дверном проеме появляется Елизавета. — Спящая принцесса соизволила почтить бедных крестьян своим присутствием. Садись за стол, совушка. Петр слегка оборачивает голову, продолжая нарезать овощи для салата. Притомленный с самого утра парень сдувает со лба длинные пряди волос, ладонями опираясь на край кухонного гарнитура. Пальцами не касается: они все в мясном жире. — Просила же не называть так. С утра настроение испортить хочешь? — Может курочки? — Игнорирует ее старший. — А, Лиз? — И, ехидно ухмыляясь, трясет куском сырого мяса. Елизавета морщится и рукой толкает брата в плечо. — Может мне тебя тоже петушком называть? Петр принимает невозмутимое выражение лица, активно при этом кивая. «Шут» — думают обе девушки. Через несколько секунд смехом заливается не только он, но и Денисовна, наблюдавшая за этим разговором. Елизавета же тихо хихикает из-за смеха подруги, но никак не из-за случившегося. Она и правда намеревается называть его этим прозвищем. Общую радость не подхватил только Павел. Он точно также, как и ранее, угрюмо смотрит в телефон и явно печатает что-то на клавиатуре. Обычно парень ведет себя по-другому: он всегда на позитиве, вставляет шутки в любой разговор и кажется открытой книгой. — Чего ты такой унылый? — Обращается Александра к Павлу. — Какая разница? Младший Романов поднимает безразличные глаза на Денисовну. На лице девушки в миг проскальзывает непонимание. Александра мигом поднимается с места и подходит к Павлу. Протягивает руку, заставляя того задуматься над ее действиями. Но девушка быстро объясняется: — Выйдем? На улице действительно немного потеплело. С веранды вид открывается на облагороженный летний садик. Денисовна была тут огромное множество раз, поэтому уже перестала удивляться скульптурам из травы, сделанными руками Федора Романова — отца семьи. Павел с Александрой прошли мимо искусных творений, к деревянному столу со скамейками. — Расскажи мне что произошло. Девушка присаживается на одну из скамеек, утягивая за собой и Павла. Тот, не имея возможности уйти, не сопротивляется и садится рядом. Знает, что от знакомой так просто не скрыться. — Я ввязался в кое-что очень плохое. Я не могу просто рассказать о таком. В голосе слышна какая-то непонятная девушке досада. Сам Романов выглядел совсем немного грустным, будто выхода из незнакомых, так называемых, плохих дел у него совсем не имеется. — Первое или третье? — Что? О чем ты? — Ты первое или третье лицо в этой ситуации? Денисовна старается не вдаваться в подробности. Понимает, что младшему наверняка неприятно говорить об этом, если он не рад сам. — Третье, — Вздыхает Павел. Александра лишь придвигается к нему поближе и одаривает заинтересованным, теплым взглядом. Солнце подпекает голову. Дышать нечем совсем, воздух словно выкрали из данного района. Слышно, как кто-то выходит из соседнего дома, а после будто подходит ближе к смежному высоченному забору. За этими слуховыми, как казалось Александре, галлюцинациями, слышится посторонний голос, обращающийся к младшему Романову: — Паша, слышишь меня? — Надрывается пацан. — Когда выйдешь? — Не за чем так орать, Максим. Позавтракаю и напишу тебе. Названный Максимом парень шумно убегает, шаркая обувью по цветущей траве. Перед тем, как вернуться в столовую, Павел решает сказать несколько важную для него самого вещь. — Спасибо что не отругала. — Обращайся, котик, — Произносит Александра и треплет Романова по волосам, отчего из уст младшего вылетает шутливое «мяу». Любому из находящихся сейчас в этом городе несомненно хочется спрятаться в место похолоднее, вроде холодильника. На кухне творится какой-то беспорядок. Этот беспредел можно смело назвать разгромом — громко сказано не будет. Елизавета присоединилась к Петру. Вместе им готовить, видно, противопоказано. Девушка в самом деле накидывается на брата, мешая ему работать. На столе уже заметна разделанная курица, и Александра предполагает, что дальше готовить завтрак никто не собирается — родственники совсем отвлеклись от своего былого занятия. Александра перенимает инициативу. Отталкивает двух Романовых от столешницы и сама встает за нее, принимаясь за готовку. В то время, когда в комнате начинает чувствоваться запах запеченной курицы и картошки, просыпается Мария. Зел не переносит похмелье. — Что-то ты сегодня припозднилась, дорогая, — Слышится от уже сидящей за общим столом Денисовны. — Пьянство, очевидно, не мой конек, — Засоня раздосадованно потирала голову, этим путая и так непослушные волнистые локоны. — Очевидно, — холодно влезает в разговор Петр. — Уже десять часов дня. Как можно так долго спать? — Произнес равнодушно, и все же намеки на возмущение проскакивали в простом предложении. Романов посчитал Марию недостойной внимания, потому лениво отвернулся от девушки, да и лицезреть ее неопрятный вид совсем не хотелось. …Оправдываясь перед самим собой, парень пытался скрыть желание обернуться и нахмуриться. От влечения остаются лишь полуживые отголоски: он напряг спину и сжал зубы. Через секунду Петр чуть ли не сдался. На миллиметр повернул голову, стараясь боковым зрением зацепиться за малейшую частичку ее силуэта. Очнувшись из секундного забвения, через силу взял себя в руки еще раз, резко вернулся в безразличное стояние камнем снова. Мария пытается не обращать внимание на Федоровича. Ей хочется утихомирить свое пристрастие невольно возвращать взгляд на его холодную фигуру. Вспоминая принадлежащий ему внимательный взгляд вчера ночью на этой самой кухне, вздыхает как-то прерывисто. Только бы философ посмотрел на нее также хоть раз, пусть даже презренно или ненавистно… При завтраке все присутствующие чувствуют явную напряженность. Будто оголенный тонкий провод проведен от студентки к преподавателю. Моментами Петр бросал на Марию многозначительные взгляды щурившихся глаз. Замечав это, внутренне девушка ликовала, и между тем внешне лишь цыкала или фыркала, вновь принимаясь за трапезу.

***

      Проводить время в обустроенном гараже друга Павлу нравится намного больше, чем тухнуть в собственной комнате. Проводить время с Данилом Романов любит определенно. Помещение ни чем не выделяется снаружи, да и внутри выглядит не столь вычурно, как могло бы. Помимо темного блестящего автомобиля и ненужных высоких стеллажей в гараже также присутствуют барабаны, мягкий черный диван с пледом в углу и миниатюрный холодильник с газированными напитками рядом. Только света там мало. Единственная лампочка настолько тусклая, что иногда кажется, словно в один момент она перестанет работать. Максим тоже неоднократно отдыхает в гараже Макарова, но Романов все равно думает, что это помещение создано только для него и Данила. Факт, что это гараж отца Макарова никого не волнует. — Кола или фанта? — Спрашивает у парней Максим, держа в руках две разные баночки. Выглядит парень вполне аккуратно: каштановое карэ собрано в хвост, белая футболка на несколько размеров больше выпущена, а черные длинные шорты, хоть и протерты на коленке от частых падений со скейтборда, смотрятся почти как новые. — Кола, — Отвечает Макаров. Голос Данила немного севший. Вчерашний инцидент с Павлом повлек за собой последствия. Павел раздул ноздри, все еще занимаясь чем-то непомерно важным. Обычно Данил выбирал то, что нравилось и ему, и Павлу, хотя, как считал последний, Макаров в случае чего сделает предпочтение мнению Романова, успешно проигнорировав собственный вкус. И как назло он выбрал колу. Ведь знает же, как она нелюбима другу. «Чего ты добиваешься?» — Снова смотрит на Данила мальчик. Старания уходили напрасно: злиться на скромного парнишку не получалось. Родители Макарова гордились им: все стены его комнаты увешаны грамотами и медалями, в дневнике замечаний не наблюдалось. На уроки парень приходил раньше всех, а после окончания учебного дня оставался в школе еще на несколько часов для выполнения особо сложных задач, разработанных персонально для олимпиадников. Малиновые волосы щекотали розоватые уши и заставляли того незаметно для всех едва сдувать их с лица. Бордовые ресницы слега подрагивают от резких движений парней. Но несмотря на его сонную небрежность, нога в пушистом тапочке чуть подрагивает от нервов. Максим кидает ему баночку кока колы, но та пролетает мимо рук и приземляется у ног Макарова. Парень склоняется над ней и смотрит. Неприлично долго разглядывает баночку с напитком, видно, думая совершенно о другом.       Данил сидел на том же месте что и сейчас. Но в данный момент парень предельно зол, обижен. — Неужели ты раздуваешь ссору из-за того, что я нравлюсь людям больше, чем ты? Предельно возмутительная гримаса исказила лицо Павла. Раздражение, смешанное с сильным непониманием заставляло его хмуриться. Это подчеркивало его резкий характер. Парень даже не знал, куда себя деть, злостно махая руками и в порыве выбирая, на что в очередной раз ему гневно посмотреть. «Глупый! Ты сам-то понимаешь о чем говоришь?! Ты ни в чем не смыслишь!» — эти слова проговорил беззвучно. — Нет. Я хочу поссориться с тобой из-за того, что внимание других людей тебе нравится больше, чем мое, — скрывая дрожь в голосе и подступающие слезы, голос прозвучал излишне грубо. Таким Макаров старался быть: твердым, упорным, стойким. Воздуха едва хватало на них двоих. Оба супятся и смотрят друг на друга еще пару секунд, прежде чем продолжить перепалку. Румяная кожа Данила покраснела еще больше, окрашивая бархатную кожу в ядреный оттенок. Угрюмые глаза с обидой смотрят прямо в чужие. Павел спешно сел рядом с другом. Коленки их расположены в такой близости, что могли бы соприкасаться, но никто из парней этого не допускает — атмосфера получилась не дружеской, а чересчур неясной. Одно лишнее движение здесь посчитается за что-то совершенно странное. — И что? Ревнуешь меня к фанатам? — переводит взгляд в потолок и теребит воротник рубашки, говоря с прежней колкостью. Он не мог как старший брат так быстро брать себя в руки. Но это лучше, чем молчаливо напрягать спину и впиваться ногтями в мозолистую кожу ладоней. Макаров во второй раз думает, что обстановка давит. Душно. — Мне просто не хватает тебя. Данил попытался скрыть свое состояние точно по струнке. Получалось из рук вон плохо: губы сжались в тонкую полоску, дрогнув. Он постарался выдавить что-то наподобие улыбки, располагаясь рядом с другом. — Ответ, достойный внимания. — Оценивающим тоном произносит Павел и переводит на друга прищуренный взгляд. — В каком смысле «не хватает»? — Нет, я наверно неправильно выразился. — Выдыхает парень. — Не в том плане, что мы мало тусим вместе, что я соскучился или вообще… — За последней фразой слышится рваный вдох, который настораживает Романова. — Я вижу, как ты отдаляешься. — Ты когда-нибудь думал, насколько важен мне? Чуть ли не умоляюще опрокидывает Павел и впервые за долгое время смотрит на красноволосого соседа. На лица парней падает утрированный белый свет от люминесцентных переносных ламп. Парень дотрагивается до своих ярких волос, чуть зарывается и тихо выдыхает. От смущения, вероятно, горит все тело. Две расстегнутые пуговицы на одежде Романова усугубляют положение. — Вспоминаешь меня хоть иногда? Думаешь обо мне? Одной рукой Павел облокачивается на кожаный диван, другой — приобнимает талию Данила, притягивая к себе еле ощутимо, чтобы приблизиться к шее и вдохнуть запах шелковистых волос. Романов дышит томно. Макаров выдыхает, и томными глазами смотрит на друга. Друга? Данил дышит прерывисто. Тело словно наполняется горячим свинцом. Павел нехарактерно ему расслабленно обводит макушкой подбородок парня. После поднимает голову. Макаров единственный человек, кому позволено смотреть на буйного Романова сверху вниз. Тело Павла радикально близко, оно чуть ли не наваливается на вблизи сидящего юношу. Данил не выдерживает и, приблизившись, губами касается друга максимально возле губ того. И не отстраняется — ожидает реакцию одноклассника. И она последовала гораздо быстрее, чем ожидали оба. Павел в миг приближается, и расстояние между ними становится никчемным, вовсе пропадает с плавным движениями рук. Он целует томно, кусает губы и снова целует, целует всеми возможными способами, до дымки в глазах целует беспощадно жарко. Скользящие по груди руки и шумное дыхание заставляли иногда срываться на тяжелые вздохи. У Макарова от Павла сносит крышу. Он лишь хочет принадлежать тому в гораздо большей степени, чем… — О чем задумался? Данил этот голос, похоже, теперь из тысячи сможет узнать. Павел рассматривает того издалека, замечает как чужое выражение лица меняется с задумчивого на слегка удивленное. — О том, как ты бросил меня одного вчера. — Раздраженно говорит Макаров, сверля парня большими глазами, из-за чего Романов отводит взгляд. Данилу бы сейчас чувствовать жуткое смущение вместо необоснованной обиды, ведь то, что могло произойти прошлым вечером, было бы чем-то действительно неправильным и недопустимым для обычных школьных друзей. Павел слышит непонятное шуршание сбоку, понимает, что второй друг находится рядом. Ожидает вопросов, который Максим, на удивление, не задает. Только наклоняется ближе к уху и понимающе тихо произносит: — Что-то произошло между вами, я правильно понял? В любом случае это не мое дело и не мои проблемы, о, да, — и нежданно подмигивает. Уходит в сторону парень с хвостом шоколадных волос, последние слова комедийно пропев и вальяжно отчеканивая жест-пистолет ото лба, улыбаясь. Однако после он подмигнул Павлу, этим давая знать, что все понимает и не задержится надолго. «Это правда так заметно?» — со скоростью света проносится в мыслях Павла.

***

      Ребята могли бы провести этот день отлично, если бы обидевшийся на весь мир Данил не вел себя отстраненно и стремился оказаться в одиночестве. Он все время поджимал под себя тонкие ноги, кутался в плед и закидывал в рот то виноград, то чипсы. Макаров и Романов находились по разные стороны дивана, а между ними сидел расслабленный Макс, поэтому они даже не смотрели друг на друга, хотя очень хотелось. — Ребят, я, наверно, уже пойду, — Максим встает и товарищески хлопает друзей по плечам, одаряя тех искренней улыбкой. — Решайте уже что-нибудь со своими ссорами или что у вас там… Мне не нравится так отдыхать. Ну, то есть, напряжение между вами заставляет меня чувствовать себя паршиво. Макаров впервые за сегодняшний день мягко улыбается. Первый раз за день он чувствует положительные эмоции и кажется ему, что Максима можно сравнивать с ярким летним солнцем, ведь одной лишь теплой улыбкой он заставляет других чувствовать радость, и то, что все непременно будет хорошо. Спустя считанные секунды после ухода Максима, Данил чуть спутанно шагает к дивану. — Я не могу долго обижаться на кого-то вроде тебя, — надувается парень. — На кого-то вроде меня? Павел смотрит открыто, непонимающе, а Данил почти тонет в выражении лица друга. Он пытается посчитать количество родинок на лице напротив, и получается найти целых четыре. Отмерив шаги, красноволосый юноша присаживается на диван чуть стеснительно. На его лице заметны перемены и движения более рванные, чем обычно. Растерянный взгляд опустился на лучшего друга, на свои руки. — Не могу долго обижаться на тебя. Так лучше? Данил падает на колени друга и дует щеки незаметно. В глаза бросается его вдумчивость. Ладонь Романова заносится в волосы и почти сразу теряется в нерасчесанных прядях, поэтому после мальчишка точно механически осторожно касается их обеими руками. — Этот вариант мне нравится гораздо больше, — произносит Павел. Макаров не сдерживает теплой улыбки. Парню кажется, что распутывая его волосы, Павел все больше путает его мысли. Все, о чем он может думать сейчас — руки Романова, его расслабленное лицо и бесконечно заботливые глаза, подчеркнутые безумно длинными темными ресницами. Взгляд Данила привычно переключается на родинки Павла, и он уже не может оторваться. Раньше Макаров восхищался другом — тот был для него примером для подражания, хоть они и являются полными противоположностями. Высокий творческий парень с отточенными чертами лица, приятным характером и притягивающей людей харизмой и обычный заучка с ранимой душой, который может полагаться только на собственные знания — люди с ним, как ни крути, все равно на контакт не идут. Данил хотел быть как он. Но сейчас Макаров думает иначе. Для него Павел, безусловно, остается красивым и харизматичным парнем, но желание быть таким же бесследно пропало. Данил не пытается обманывать себя — знает, что этакую «мечту» затмили прочие чувства. Сначала они казались ему неправильными, ложными. Макаров старался контролировать себя, но дрожащие пальцы и ускоренное сердцебиение предательски выдавали — это быстро стало неважным пунктом, ведь Романов ни черта не замечал. Спустя время он перестал задумываться о том, что эти чувства запретные — стало приятно размышлять о друге, проводить время с ним и перекидываться глупыми сообщениями ночами. Даже будучи лежащим на его коленях и смотря снизу вверх взгляд его точно влюбленный. — А мне ты нравишься. Может быть. Как вариант, — игриво шепчет Макаров и касается маленькой ладошкой запястья кудрявого, вгоняя того в краску. На душе у обоих приторно сладко, но никто не спешит противиться. — Даня… Ты нереальный… — Павел накрывает пунцового цвета щеки своими руками и запрокидывает голову. Чувствует, как от них исходит аромат карамельного шампуня вперемешку с естественным запахом. — Ты тоже нравишься мне. До безумия сильно. Слова не казались нужными. «Просто давай наслаждаться друг другом» — подумала пара, не нарушая тихую идиллию.