Химия.

      Солнце заходит за горизонт, освещая город ярко-золотым светом. Под закатными лучами оказался и Аглеев, держа путь прямиком к байкерскому клубу. Черты лица парня невообразимо отточенные, но при естественном вечернем освещении кажутся чуть сглаженными. Левая бровь рассечена, в ушах огромное количество серьг. Темные, чуть прикрытые глаза отливают синим оттенком. Губы его слегка покусаны, отчего тонкая кожа непрерывисто ноет. Ветер приятно обдувает кожу оголенных рук. Приятно только Марселю — люди, что видят его на пути, вероятнее всего сердечно сочувствуют едущему, ведь одежда его никак не сочетается с погодой. Широкая укороченная футболка черного цвета и приталенные просторные джинсы с явными потертостями на коленях совсем не подходят к сильному ветру и намечающемуся ливню. Вход в клуб не кажется вычурным и ничем не отличается от старых потрепанных пятиэтажек, что отталкивали любую проходящую здесь душу. Район этот считается одним из противных, потому атмосфера здесь схожа со случайным адским кругом. Рядом с помещением находится небольшая стоянка для мотоциклов. Она вполне чистая и ухоженная, а тусклый свет фонарного столба только приукрашивает ее и уже стоящие там байки. Гонщик не медлит не минуты, и сразу паркует свое темно-синее чадо. Изнутри заведения все было наоборот — удобные места для отдыха, мини-бар и караоке, что бывают во всех клубах, именно здесь выглядят по-настоящему престижно. Единственное отличие от обычного клуба — тут все «свои». Аглеев не думает, что «свой» для людей, которых, по сути своей, и не знает толком. Он, например, не считает этих байкеров даже друзьями, поэтому нет ни малейшего смысла говорить о каком-то фантомном доверии. Марсель не может довериться даже себе, что уж говорить о других? Всегда Аглеев был неуверен в себе, своих эмоциях и мыслях. Что-то мешает ему свободно размышлять, но он старается практиковать это в интернете — пишет свои мысли на клавиатуре и выкладывает в открытый доступ. Он привык писать о своих чувствах, а не произносить о них вслух. Парень замечает знакомые лица и здоровается с ребятами, после проходит в зону для отдыха, где его ждет малознакомый, но, все-таки, друг. — По бутылочке? — ни с того ни с сего знакомый достает две жестянки пива из-под стола. — Вполне ожидаемо… — тихо бубнит Марсель. Он не придает своим словам характерной громкости и вообще не старается, чтобы его услышали, ибо понимает — это лишнее в этом месте. В конце концов разговоры сводятся к одному, — Только по одной. Как и договаривались? — Я тебя и постригу, и покрашу. Не переживай, — подмигивает Артеменко — парень, что периодически подрабатывает парикмахером, после чего их беседа состоит из бесполезного обсуждения произошедшего за день. Аглеев, разумеется, не пьянеет от одной лишь банки пива, но адреналин в крови чувствуется, хоть и совсем малый. Творить неразумные вещи не хочется, но внезапное желание напиться до беспамятства за эти пятнадцать минут периодически навещало голову парня. Огорчает, что впереди последний выходной, а после него сплошные сессии. С таким-то графиком и расслабиться не получится. До дома друга парни ехали недолго — живет он недалеко, хоть и считается безумно богатым для такого места. Здесь бы и Марселя посчитали обеспеченным, хоть и живет он на деньги сводного брата и свою маленькую стипендию. Студент снова оставляет мотоцикл на стоянке, только уже рядом с домом знакомого. Проходит в прибранную квартиру, разувается. — Не медли, пожалуйста, — вдруг поворачивается к другу Аглеев. — Мне нужно приехать в общежитие как максимум к девяти. — Тогда приступим прямо сейчас, — с хитрым прищуром произносит парень, уходит в ванную, таща за собой Марселя. Вьющиеся на концах волосы, что были длиной почти до кончика носа, с помощью Артеменко стали короче, и теперь их длина достает до глаз; сзади же волосы остались прежней длины и чуть щекочут шею. Светлым прядям парень придал яркий розовый цвет, хоть и хотел изначально брутально синий. — Но, Марсель, с каких пор ты вообще стал следовать правилам? — Придерживая ножницы во рту, Артеменко расчесал пряди и промямлил любопытный вопрос. — Да так… Мой новый друг действительно злится, когда я заставляю его просыпаться среди ночи и помогать мне проникнуть в общежитие, — Хмыкает парень. «Елизавета» — проносится в голове и заседает там. Она и вправду… хорошая. — Новый друг? Какими же силами он обладает, раз заставил такого простофилю как ты взяться за ум? — Умственными, — В простой манере кинул в ответ Аглеев. Вскоре Марсель пожал руку друга и ушел, не тратя ни минуты на бесполезные вещи. Небо успело затянуться тучами, из-за чего потемнело раньше, чем должно было. Машины вокруг проносятся будто со скоростью света, несутся непонятно куда. Единственный юноша остановился у бордюра из-за входящего телефонного звонка. — Не подкинешь меня до общаги, должник? — слышится надменный голос из динамика. Девушка явно улыбалась, из-за чего стало понятно, что тон ее шуточный. — Ну здравствуй, — вздыхает Аглеев, сдерживая улыбку, по причине сложившийся ситуации. Елизавета свалилась на голову бедному мальчишке совершенно нежданно, отчего руки парня пробрала мелкая дрожь, а по телу внезапно прошлась волна приятных мурашек. В какой момент «она» начала блуждать мыслями по его телу, вызывая такую непристойную реакцию? — Где ты? — мягко интересуется парень, последующие пять минут выслушивая объяснения местоположения Романовой. Это могло бы быть надоедливым, будь на ее месте кто-то другой. Аглеев едет прямо по дороге. Шлем его свисает с шеи на спину, ветер ласкает щеки, из-за чего парень прикрывает глаза на секунду; все же, сводить глаза с дороги ему не присуще. Отчего-то иногда перехватывает дыхание и потеют ладони в кожаных перчатках. Мешает и вместе с тем дает силы, пусть воздух и кончается быстрее, чем обычно. По пути резкое желание выкурить пару папирос обостряется волнением и усталостью, и все же сидя за байком спокойно заниматься прочими делами сложновато. Он не зависим от сигарет, конечно нет. Использует всего одну штуку за три дня, и считает, что сильной привязанности к курению у него нет. Мотоцикл и его владелец — сильный дуэт, бесспорно. В любом случае они бы и так молнией прибыли к месту, ведь слово Елизаветы — закон, хотя бы потому, что она является старостой группы и имеет неплохое влияние. Свет мигающего фонаря обрамлял лицо умницы. Приятно улыбнувшись, студентка поприветствовала знакомого. — Классная прическа, — говорит впечатляюще. — О, правда? — в удивлении распахивает глаза Аглеев, часто при этом моргая, и продолжает речь в раза два быстрее, чем обычно. — Я думал, такая стрижка мне не пойдет да и розовый все испортит, но раз уж ты говоришь, что это красиво, то я, наверное, могу быть спокоен. — Елизавета смеется в кулак. — Ты из вежливости сказала, да? — Смущенный кашель делает атмосферу неловкой. — Я буду говорить меньше с этого момента. — Как тебе угодно. Ее редко заставали такой. Расслабленной, чуть развязной: это совершенно не в ее характере. Однако с лица Романовой не сходит радость, придавая ей вид светлый и лучистый. Сперва мысли примерной ученицы находили Марселя надоедливым и глупым, но за несколько раз, что она с ним пересекалась, Елизавете парень начал открываться совсем с другой стороны. Его можно было описать прежде всего как человека честного и чуткого. — Поехали? — Да, точно, — вспоминает Аглеев, стягивая с себя громадный мотошлем, а после протягивает его Романовой. — Я одену. Елизавета хочет возразить, но тут же ловит знающий взгляд мотоциклиста и смиренно замолкает. Круговыми движениями парень аккуратно одевает шлем, чтобы не повредить уши, внимательно наблюдает за своими же действиями. Марсель застегнул ремешки у подбородка, чуть сгибая колени вследствие разницы в росте. Все это время взор ее заинтересованных глаз следит за руками парня и его выражением лица. Сложно было развидеть его нахмуренные брови: порывы ветра колыхали локоны в одну сторону, надоедая тому своей навязчивостью. Елизавета уселась и начала непринужденно: — Сейчас я должна прямо как в романтических кино схватиться за твою талию и прижаться к твоей спине? — Хочешь улететь — не хватайся, — весело подмигивает мотоциклист, обернувшись к девушке. — А вообще, да, хотелось бы, — неопределенно качает головой он и поворачивается в сторону руля. Романова снова прыскает со смеха, не переставая удивляться болтливости Марселя, и все-таки соединяет свои руки на уровне его живота. Вечерний городок с усталыми лицами вокруг, мрачное небо, что предупреждает о скорой свежести в виде здоровых капель, горящие желтым светом уличные фонари, освещающие дорогу, машины и автобусы на ней. Аглеев любит эту атмосферу точно также, как делает это знакомая. Остановка у светофора. Марсель шумно выдыхает скопившийся воздух из легких, а Елизавета снимает с себя шлем и, также как и парень раньше, вешает на шею, пусть и не так уверено, как он. Когда теплое дыхание Романовой сливается с порывами ветра, Марсель замирает. — Твои волосы сладко пахнут. И на мотоцикле ты выглядишь чертовски круто. Мне правда нравится, — вдруг произносит она вполголоса. Так небрежно, точно в этих словах нет особого смысла. Но сердце юноши непривычно ноет.

***

По прибытие в место назначения было около девяти часов вечера. Марсель надеется лишь на то, что подруга, как староста, договорится с вахтером. Ребята по пропускам заходят в здание, где их суровым взглядом встречает охранник. — С какого факультета? Где были? Почему возвращаетесь вместе? — расспрашивает мужчина лет пятидесяти. — Философия, первый курс. Задержались в библиотеке, готовились к экзаменам, — уверенно говорит девушка, пока вахтер чиркает что-то в толстой тетради. — Зовут вас как? — Елизавета Романова и Марсель Аглеев. Мужчина резко откладывает ручку с тетрадью и отворачивается в сторону компьютера, предварительно кинув презрительный взгляд на парня. — Расходитесь по своим корпусам и не опаздывайте больше. — Быстро… — тихо бубнит Марсель, даже не удивляясь здешнему влиянию девушки. — Пока? — говорит он Романовой. — Пока, — скромно усмехается она и машет рукой у дверного проема.

***

      На коленях Аглеева серый недорогой ноутбук, сам же он устроился на скрипучей общажной кровати, волнуясь о том, что может разбудить крепко спящих соседей по комнате. «Руки дрожат, сердце бьется в разы быстрее, мурашки бегут по спине и каждую секунду я жду сообщения от нее… Влюбиться с первого взгляда никак нельзя, поэтому я влюбился с тысячного. Мне никогда не было до нее дело, как и ей до меня. Только иногда я замечал перемену в ее кофтах, как растет ее положительная репутация. Я не был поражен, когда она оказала мне свою помощь, приняв это как должное, что было крайне подло с моей стороны. И я, конечно, должен был за это отплатить. Ее комплименты кажутся такими простыми, но я не посчитал их менее приятными. Потому что их мне говорила только она и никто больше. С каких пор я вообще присматриваю за ней в колледже? С каких пор могу описать ее характер больше, чем в двух словах? Говорят, посуду бьют на счастье. Сегодня я разбил в доме друга одну вещь. И я счастлив, на самом деле, но, конечно же, не поэтому. Я счастлив, ведь кажется мне, что жизнь однозначно удалась.»

soulsell 22:01