июль

*** Несмотря на окружавшее бодрое бессолнечное утро, за окном было очень мрачно. Где-то в доме слышен приглушенный звон бутылок. Двери были распахнуты настежь, но внутри еще стоял запах улицы, оставшейся за стенами. Сквозь мокрые ветви видно несущийся за стеклом мутный поток воды. Пахнет сыростью и хлоркой. Периодически, подпирая щеку кулаком и задумчиво щурясь, Тоби украдкой бросал по сторонам взгляд, а иногда, как бы невзначай, вскидывал голову и долго глядел на керосиновую лампу, свисавшую с потолка. Огонек на ее конце постепенно становился короче, сначала полоса отбрасываемого им света стала еле заметной, а потом и вовсе исчезла. Но это еще не значило, что лампа потухла, нет, просто стало темнее. Оперевшийся на спинку дивана и дремавший до сего момента Тим лихорадочно приоткрыл покрасневшие от недосыпа глаза. Когда мутные очертания перестали расплываться у него перед глазами, он первым делом заметил неясную фигуру, расположившуюся на стуле напротив—Тикки Тоби неотрывно наблюдает за качавшейся из стороны в сторону лампой. Дверь не без скрипа отворилась под давлением крепкой ладони. Тим нехотя повернул голову в направлении внезапного малоприятного звука. Его взгляд упал на бледно-голубые глаза стоящего в дверях мужчины. В комнате было душно, но Тим ощущал, как от вошедшего разит холодом. —Брайа-ан, ты вернулся! — Тоби вскочил со стула, раскинув руки по разные стороны. Юноша привычно лыбился под маской и делано хихикал. Уставшее лицо Томаса притворно оживляется, дабы не расстроить мальчишку. Он протягивает мозолистую руку и кладет ее на голову юноши, взъерошив каштановые волосы. От мужчины пахло перегаром и табаком, а с одежи — острой сыростью и чем-то вроде уличной пыли. Глаза казались безжизненными и сонными, но вокруг них явственно проявлялась легкая кайма синевы. Пригладив волосы юноши, Брайан улегся на пол и, глядя в потолок, рассеянно проронил: Тоби, у нас есть что выпить? —На кухне вроде одна бутылка завалялась, —парень почесал нос, —Сейчас гляну. Тикки метнулся на кухню и заглянул в холодильник, где под двумя слоями тонкой корки льда скрывалась тщательно протертая бутылка мутного пойла и еще несколько банок консервированных ананасов, среди которых одиноко стояла почти полная бутылка пива. «Запасливый, гад», — подумал Роджерс, вынимая нужное и возвращаясь обратно. —Вот. Юноша недоверчиво протянул жестяную банку сотоварищу. Тот мельком глянул на Тоби и молча кивнул, отхлебнув пива. Говорить о зависимости Худи—трата времени впустую. Как бы он не пытался избавиться от столь пагубного пристрастия, исход всегда один и тот же. Поэтому надо довольствоваться тем, что хотя бы тот не буянит после очередного киряния. Да и сам мужчина не видел ничего дурного в том, чтобы выпить, во всяком случае, это компенсировало отсутствие удовольствий и развлечений. И дело совсем не в том, что он кретин, упивавшийся до белочки в прокуренной комнатке. Вовсе нет. Это делается в его собственном подсознании, которому он привык подчиняться.