Глава 4
9 марта 2023 г., 13:29
Суммарное количество мастеров, специализирующихся на работе со стеклом, составляет девятнадцать человек. Четверо из них недоступны, так что пятнадцать оставшихся мастеров и учеников собрались, чтобы встретить Тобираму, шагающего в их мастерскую, решившего перевернуть их жизнь с ног на голову. Когда он начинает расспрашивать об их методах, они становятся ещё более настороженными, но делают вид, что играют по его правилам — хотя бы потому, что Нед здесь, наблюдает за всем происходящим.
— Это наша основа, — поясняет один из мастеров, показывая на ящики с песком. — Песок мы привозим с пляжей у Темнолесья и Белой Гавани. Остальное — импортируем из Мира или Дорна. Печи у нас модифицированные, разработаны на базе кузнечных…
— Понимаю, — перебивает Тобирама, прежде чем Нед успевает упасть от скуки. И жары, конечно же. Боги, да в этом проклятом месте просто невозможно выжить от духоты. — Вы обладаете хорошими базовыми знаниями. С этим можно работать.
Он сбрасывает один слой своих мехов — оставив остальные на месте, безумец — и медленно оглядывается.
— Однако, ваши принципы вызывают сомнения. Импорт — это смерть для любой отрасли. Если вам приходится в значительных количествах завозить материалы со всех концов света, то лучше даже не начинать. К счастью, вам не нужно ничего импортировать. Всё необходимое вы можете найти прямо здесь, на Севере, или, в более широком смысле, в любом лесистом регионе.
Тобирама делает шаг вперёд, выпрямляется, и его присутствие становится настолько ощутимым, что гнетущая атмосфера в мастерской отступает.
— Давайте поговорим о древесной золе и о том, почему это единственное, что вам нужно для производства стекла. Древесная зола, господа, и известняк.
***
Нед ускользает спустя два часа, голова переполнена новой информацией. Вдруг перспектива победы Тобирамы в этом испытании перестаёт казаться невероятной. Чёрт возьми, если он не блефует, а поводов для этого у него нет, то, возможно, из этой затеи действительно что-то выйдет. Это вряд ли станет значительным источником дохода, но в этом и нет необходимости. Неду отчаянно нужны процветающие мастерские и ремесленники, которые могут работать с доступными материалами. Сейчас Север, как правило, продаёт лишь сырьё; его главные экспортные товары — древесина, руда и меха. Гвен делает настоящее дело Божье, но её возможности ограничены. Если Тобирама покажет, что это возможно — что даже мёртвое ремесло, вроде стеклоделия, можно возродить… Кто знает, что может произойти дальше?***
У Неда есть дела поважнее, чем наблюдать, как Тобирама разбирает стеклодувную мастерскую на составляющие части и собирает её заново. Тем не менее, он заходит так часто, как только может себе позволить. Это, как ни странно, успокаивает. Тобирама не торопится, но и не замедляется. Ритм его работы кажется таким же неизбежным, как и поток информации, который он льёт на окружающих. Каждая деталь имеет значение, как выясняется. Древесина, которую вы выбираете, способ её сжигания, обработка золы после этого. Песок — в данном случае из Белой Гавани, а не из Дорна — необходимо промыть, измельчить и очистить. Мастерская должна быть лучше изолирована, лучше освещена и, что важнее всего, лучше вентилируема. К тому моменту, как Тобирама начинает перепроектировать печи и рисовать свои инструкции на чёрной каменной плите кусочком портновского мела, он уже собирает вокруг себя толпу зевак. Возможно, они и не стеклодувы, но им, как и Неду, доставляет удовольствие наблюдать за работой эксцентричного гения. Более того, в разглагольствованиях Тобирамы каждый может найти что-то интересное для себя. Нед никогда не был учеником мастера, но даже он понимает, что подобное обучение было бы совершенно непохоже на этот методичный, терпеливый пересказ теории, сопровождаемый точной демонстрацией на практике. — Ваши печи очень хороши, — говорит Тобирама, расхаживая взад-вперёд. За его спиной — чёрная плита с аккуратной схемой стандартной литьевой печи. — Но работа с металлом и работа со стеклом — это две большие разницы. Мы начинаем с нескольких камер, каждая из которых настроена на определённую температуру… У входа его встречает Эд Орлиный Глаз с обеспокоенным выражением лица. — За этого человека разгорится война, — произносит он своим характерным, прерывистым тоном. — Гвен не отпустит его, даже если ей придётся встать на крышу в знак протеста. Но даже она не сможет долго удерживать Седрика. Особенно если Тобирама действительно обладает знаниями об эссосских ремёслах. Эта мысль уже приходила в голову Неда. — Боюсь, нам придётся с этим смириться, мой друг, — отвечает он. — Один из уроков, которые я усвоил как капитан этого несчастного судна, — ремесленников нужно оставлять в покое. Сейчас Тобирама щедро делится своим временем и знаниями. Если надавить, он перестанет это делать, потому что я ещё не встречал таких, как он, которые не отрезали бы себе нос назло лицу. Эд успокаивающе похлопывает его по плечу, и Нед ценит этот жест.***
Через три недели после начала проекта Тобирама привлекает внимание мастеров других ремёсел, которые заходят в его мастерскую при первой возможности, чтобы посмотреть, как идут дела. В основном это плотники и кузнецы, но гончары тоже начинают проявлять интерес. Металлообработка, гончарное дело и кожевничество — самые уважаемые ремёсла Севера, причём гончарное дело занимает верхнюю строчку без особой конкуренции. Кузнецов, конечно, гораздо больше, раз в тысячу, но гончарство более традиционно и, что важнее, более эксклюзивно. Любой дурак может стать кузнецом, достаточно хорошим, чтобы делать подковы и наконечники для стрел. Но стать учеником мастера-гончара — совсем другое дело. — Они хотят узнать его мнение о своих печах, — говорит Гвен, низким, довольным голосом. — Долго же они копошились, старые выдры. Если бы они тянули ещё дольше, я бы заперлась в их складах с большим молотом и всей своей жизненной неудовлетворённостью. — Ты заметила, что гончарное дело его особо не интересует? — задумчиво произносит Нед, стараясь сдержать улыбку. — Он разбирается в этом, но это его не захватывает так, как стеклодувство — или, к слову, кузнечное дело. Гвен, пришедшая вместе с кожевенниками, закатывает глаза. — У него голова на месте, это точно. Высокомерный и снисходительный, но хотя бы не тратит время на красивые фарфоровые безделушки или сложные узоры в тканях. Губы Неда дрогнули в слабой улыбке. Он даже представить себе не может Тобираму за таким занятием. — Как бы то ни было, я сомневаюсь, что гончары смогут переманить его раньше, чем кузнецы.***
Не будь дураком, Нед назначает следующую встречу с мастерами гильдий на следующий день после завершения месячного проекта Тобирамы. Он предполагает, что к тому времени тот успеет создать несколько изделий, которые можно будет представить Совету гильдий. Так и случается: Тобирама создает набор декоративной посуды — бокалы из гладкого, серебристо-зеленоватого стекла, на которые, кажется, даже дышать страшно, чтобы не раскололись. — Они достаточно прочны, — говорит Тобирама спустя тридцать минут после начала собрания, не сбавляя темпа. — Но меня не устраивает цвет. Я с нетерпением жду возможности поэкспериментировать с другими составами золы и песка. Есть что-то в взаимодействии железа и стекла, о чем я забыл, но надеюсь исследовать в будущем. Звучит почти как рекламная презентация. Тобирама, по сути, излагает свои результаты, делает выводы и рассказывает о будущих улучшениях, которые он планирует внести, если проект одобрят. Правда, в нынешнем положении казначей легко выделит ему щедрый бюджет, просто чтобы посмотреть, что он еще сможет создать. Но подход все равно интересен. Если бы Тобирама согласился вступить в гильдию (чего он упорно отказывается делать, непостижимым образом), ему бы пришлось оправдывать свои проекты перед коллегами и мастером гильдии. А сейчас он делает это перед Недом. — Можно ли… Они переживут поездку на юг? — Нед моргает, несколько удивленный тем, что Тобирама обращает на него все свое внимание. — Я имею в виду стеклянную посуду. Она очень красивая, но я сомневаюсь, что такой хрупкий груз можно безопасно транспортировать. — Они не такие уж хрупкие, как кажется, — отвечает Тобирама, делая невнятный жест рукой. — И я планирую сделать их еще более ударопрочными. Моя главная цель в работе со стеклом — создание легко моющейся посуды и ряда инструментов для моих будущих экспериментов. Для этого мне нужно гибкое и прозрачное стекло, а значит — эксперименты.***
Нед с легким сердцем выпускает Тобираму в мягкое подбрюшье ремесленного квартала Винтерфелла. Ремесленники и мастера, кажется, находят друг в друге родственную душу; сложно сказать, кому из них такая ситуация подходит больше. Более того, репутация Неда в Севере стремительно растет. Быть мистическим посланцем Старых богов — это одно. Но быть в дружеских отношениях с пятью из шести мастеров гильдий и большинством высшей иерархии — совсем другое. — Ладно, я сдаюсь, — вдруг говорит Тобирама, когда они возвращаются с собрания Совета гильдий. — В чем смысл этих нелепых прозвищ? Нед моргает. — Простите? Кто-то дал вам нелепое прозвище? Кто посмел? Почему? Они знают, на что вы способны, если дать вам достаточно времени и мотивации… — Главу Гильдии урожая называют Восьмипалым, — Тобирама сжимает глаза от возмущения. — Главу Гильдии ремесленников — Орлиным Глазом. Мастера запасов — Гарриком Снегоногим. Это не могут быть родовые имена, они слишком нелепы для этого, но я не могу понять, что еще это может быть. Нед чувствует, как улыбка тянет его губы, а в животе тепло от юмора. — Ну, тут нет единой причины. У большинства простых людей нет фамилии, да? Иногда человек удостаивался права основать свой род, как награду за выдающееся достижение. Брови Тобирамы поднимаются. — Глава Гильдии урожая выбрал Восьмипалый в качестве фамилии? Нед улыбается шире. Это будет забавно. — Нет, его случай немного иной. Вы знаете, как его зовут? Тобирама узко прищуривается. — Эд. Мастер Эд Восьмипалый. Ммм. — Эддард, — говорит Нед. — Его зовут Эддард. Кстати, вы случайно не обратили внимание, как зовут Главу Гильдии ремесленников? Тобирама выдыхает короткий, восстанавливающий дыхание вздох. — Сделаю обоснованное предположение: его тоже зовут Эддард. Уже давно Нед не мог наслаждаться замешательством приезжих из-за странностей их уклада. Это так же приятно, как он и помнил. — В каждой деревне есть по меньшей мере двадцать Эддардов, Брандонов и Лианн. Как, кстати, будет множество Роббов, Джонов, Санс и так далее. Так что люди получают прозвища. Метки. Лианна Длинная Коса. Эд Орлиный Глаз. Эд Восьмип… — У которого не хватает только одного пальца! Нед пожимает плечами. — У него еще есть время; ему нет и двадцати пяти. — Очень остроумно, — вздыхает Тобирама, вдыхая еще один, менее восстанавливающий вздох. — А почему Снегоногий? Линия правителей уже сотни лет не имела Гарриков. Улыбка Неда становится шире. — Он любит ходить по снегу без сапог, только в толстых, шерстянных носках…***
Иметь Тобираму в Винтерфелле — это волнительно, странно и опасно. Он кажется чем-то запретным, этот странный, блистательный человек. Нед знает, что все его советники согласны с ним. Он слишком много знает и слишком хорошо учит. Когда он сталкивается с ремеслом или техникой, которых раньше не видел, он изучает их и внедряет с пугающей скоростью. Все уверены, что за эту щедрость придется платить. Черт, Нед знает своих людей — они, наверное, уже обдумывают, как расплатиться, когда время придет. Люди называют его Белой Ведьмой, если не называют Белым Волком. Первое прозвище он отвергает, а второе принимает как должное, с пугающим, до боли естественным достоинством. Учитывая его упорное нежелание вступать в гильдию — или, как предлагал все более измотанный Эдрин Мормонт, основать свою собственную, — Нед не думал, что Тобирама захочет быть причисленным к роду Старков. Но, по всей видимости, хочет. По крайней мере, косвенно это ясно. — Терминология требует доработки, однако. Если уж на то пошло, я изобретатель. Но оставим это и перейдем к более продуктивным темам, например, моим лимонным плодам. Слушайте внимательно, это важно. Сейчас я объясню, что такое плесень и почему она нам нужна…***
— Полая игла, да. Стальная, если сможете. Никакого железа, оно ржавеет. Она должна быть настолько острой и тонкой, насколько это возможно. С её помощью… Тамара, будь добра, собери людей. Любого, кто хочет узнать о лечении. Мы будем говорить о крови и болезнях. Точнее, о том, как с ними бороться. Поторопись, будь добра. Ну а теперь, мастер Гори, возвращаемся к нашему разговору. Игла используется для того, чтобы вводить лекарства прямо в тело…***
— Дальнозор — это просто стекло, приданное определенной форме. Этот же принцип можно применить к другим инструментам. Сейчас мы делаем линзы для ваших ювелиров, резчиков, вышивальщиц и других мастеров, чья работа требует внимания к мельчайшим деталям. Это поможет им лучше видеть мелочи…***
— Ивы, да. Чем старше, тем лучше… О, правда? Как интересно. Отведите меня туда, пожалуйста.***
— Маковые растения? Вы их выращиваете? А как вы их… Неужели не перерабатываете? Боже мой. Ладно, будьте благодарны, что госпожа Эддра закончила мой заказ на стеклянную посуду…***
— Сколько из вас помнят мои лекции о природе болезней? Хорошо. Это будет началом беседы — и, уверяю вас, их будет много — о борьбе с бактериальными инфекциями при помощи того, что я назвал антибактериальными лекарствами. На этой чаше у нас есть приличная концентрация плесени, которая естественным образом убивает инфекции. Наша задача теперь — взять из плесени только лекарство, оставив позади всё, что может усугубить болезнь…
