Глава 5
14 марта 2023 г., 11:32
Север так отрезан от остального королевства, что слухи о чудесах Тобирамы просто не успевают дойти до юга. Точно так же и Север, ослепленный собственным пророком, не обращает внимания на постоянно меняющийся политический климат. Поэтому, когда до них доходят вести о том, что Бейлон Грейджой провозгласил себя королём Железных островов и начал дерзкий поход с грабежами вдоль побережья, Север пребывает в полном недоумении.
Это, однако, вовсе не значит, что возникает вопрос, что делать.
— Король зовёт Север, и Север ответит, — говорит Нед на Совете после вечерней трапезы.
Замок изменился под влиянием хаоса, принесённого Тобирамой, точно так же, как изменились её обитатели. Стены теперь тщательно вычищены, а вместо старых окон вставлены новые, искусно сделанные. Даже форма и стиль столовой посуды претерпели реформы. Север не отказался от своего утилитарного, практичного стиля, но творения Тобирамы стали началом целого движения. Чаши теперь стали шире и ниже, а узоры — настолько абстрактными, что порой утрачивают форму. Нед понимает, что они символизируют, поскольку они основаны на традиционных северных мотивах, но для постороннего это осталось бы загадкой. Нед подозревает, что это и было целью.
Как и ожидалось, Тобирама не проявил большого личного интереса к работе с глиной, хотя сделал несколько наборов посуды из железа и камня. Тем не менее, он часто водил детей в мастерские гончаров, посчитав, что это относительно безопасное место, где они могли бы возиться с глиной. Их неловкие попытки трогательны — а Арья, несмотря на юный возраст, действительно проявляет настоящий талант. И всё же Нед и Кейтилин теперь не садятся за стол, где не было бы хотя бы одной из их поделок.
Нед возвращается в реальность, когда слышит тихое «хм» Тобирамы с его привычного места рядом с Джоном, на одном из нижних столов. Никто и никогда не мог заставить его сесть за главный стол — с самого первого дня.
— Король зовёт на войну? Против кого?
— Лорд Грейджой объявил независимость, — боги, даже произносить это вслух звучит абсурдно. — А точнее, он отправил своих людей грабить, где вздумается. Флот Ланнистеров горит, Ланниспорт и Сигард разграблены. Братья короля, лорд Станнис и лорд Ренли, собирают силы Штормовых земель и флот. Роберт ведёт войска Королевских земель к Трезубцу. Мы встретимся с ним там.
— Любопытно, — задумчиво отзывается Тобирама, постукивая пальцем по краю своей миски. — Нам придётся отложить уроки, Джон, — говорит он мальчику, прижавшемуся к его боку и почти скрывшемуся в мехах. — Я привезу тебе сувенир с юга.
— Что?
— Ты планируешь… присоединиться к нам? — небольшой, тихий, учёный Тобирама? Оставим в стороне тот факт, что гильдмастеры Тобирамы живьём с него шкуру спустят, если с ним что-то случится, но ему вообще нечего делать рядом с боевыми действиями. Разве у него не хватает дел? Например, терроризировать мастеров и высмеивать учения Цитадели? — У нас достаточно лекарей, Тобирама, и мы все помним, как правильно использовать твои лекарства. Тебе не нужно…
Тобирама смеётся — звук настолько редкий, что Нед замирает на середине фразы.
— Я обучен, лорд Старк, — говорит он, и его красные глаза вспыхивают в свете свечей. — Не волнуйтесь, я справлюсь на поле боя, — он делает паузу и слегка склоняет голову в чисто кошачьей манере. — Но, что важнее, я не доверяю вам и вашим лордам не лезть в каждый случай благородного самопожертвования, что попадётся вам на пути. Я привязан к вашему Роббу, мой лорд, но не хочу, чтобы он пока возглавил Винтерфелл.
— Боги.
— Твоя работа пострадает, — выпаливает Большой Джон, очевидно, столь же взволнованный идеей, что маленький, изящный Тобирама окажется лицом к лицу с железнорождённым. — Ты даже не провёл встречу с казначеем резерва о финансировании своих долгосрочных проектов…
— Хорошая попытка, — усмехается Тобирама, привлекая мальчика, шепчущего себе под нос, ближе. — Но меня не убедить, лорды. Однако… — он делает паузу, внимательно оглядывая собравшихся, глядящих на него с разной степенью тревоги. Нед никогда не видел его настолько явно довольным. — Я согласен на демонстрацию. Я хотел побеседовать с Эдриком Эшбирдом о создании для меня определённого типа клинка. Дайте мне три дня, лорды. Если вы найдёте на Севере человека, который сможет победить меня в бою на клинках, обещаю, я останусь в Винтерфелле, — он коротко смеётся и невзначай целует Джона в макушку. — Трёх человек.
***
Северяне умеют мобилизоваться быстро. Значительная часть их ресурсов идёт на поддержание армии в постоянной готовности, а главная цель Совета лордов — следить за тем, чтобы стандарты не падали. Когда наступает четвёртый день, пехота уже отправилась в путь. Но кавалерия, а значит, и вся местная знать, всё ещё здесь и с нетерпением ждёт, что же задумал Тобирама. Первым противником становится Большой Джон. Их бой завершается всего через несколько мгновений. Тобирама движется с грацией и скоростью, каких не ждёшь от его хрупкого сложения, обезоруживает и ставит клинок к горлу оппонента. — Попробуем снова? На этот раз я дам вам подготовиться.***
— Он должен быть посланником богов, — восхищённо заявляет Большой Джон тем же вечером, втирая один из целебных кремов Тобирамы в многочисленные синяки, полученные во время демонстрации. — Просто не может быть иначе. Никто не бывает настолько идеальным. Красивый, своенравный, переполненный знаниями — и теперь ещё и дерётся, как демон. Это не смертный человек, которого ты пригрел, Нед. — Как однажды сказал Виман, друг мой, я не осмеливаюсь рассматривать это слишком близко. Человек он или благословенный дух, или смесь того и другого, это не наше дело. Он на нашей стороне, — все могут быть благодарны за то, что такой могущественный человек не решил примкнуть, скажем, к Ланнистерам. — Боюсь представить, что он устроит на поле боя, — продолжает Большой Джон. — Мне даже почти жаль этих бедолаг. Слово «почти» здесь ключевое. Никто не испытывает жалости к железнорождённым. Они сами делают всё, чтобы их было легко ненавидеть. — Если нам очень повезёт, к моменту, когда мы доберёмся до Скалы, большая часть битвы уже закончится. Я бы предпочёл, чтобы Тобирама оставался позади с нашими резервными силами, чем видеть его в гуще сражения. — Не могу дождаться, что скажет король. Наш Тобирама может сразиться с самим Барристаном Смелым, можешь не сомневаться. Король точно захочет взять его в Королевскую гвардию, помяни мои слова. Нед глубоко вдыхает, пытаясь справиться с очередной волной тревоги, преследующей его с тех пор, как стало ясно, что Тобирама пойдёт с ними на войну, а, что ещё важнее, окажется в сфере внимания Роберта. — Пожелаем ему удачи в этом деле, — отвечает он с натянутой улыбкой. В Севере происхождение Тобирамы не стало проблемой, потому что все — от лордов до простолюдинов — считают его даром Старых богов. Как Роберт воспримет мужчину с очевидно валирийской внешностью, остаётся только гадать. Вот уж неразбериха.***
— Ты должен уйти? — спрашивает Санса, глядя на Тобираму своими голубыми, полными слёз глазами. — Разве ты не можешь остаться с нами? — Боюсь, нет, котёнок, — отвечает Тобирама, не прерывая сложной косы, которую он плетёт из её волос. — Кто будет оберегать твоего отца, если я останусь здесь с вами? — Джори, — ворчит Робб, надувая губы. — Джори, Большой Джон, лорд Карстарк и… Тобирама издаёт тихий, забавный звук. — Все они благословлены героической неспособностью к здравому смыслу, боюсь. Более того, твой отец считает короля своим самым близким другом. А любой человек, важный для твоего отца, должен быть в безопасности, особенно когда речь идёт о войне. Бран на мгновение отрывается от игры с увлекательной механической игрушкой, которую Тобирама велел кузнецу сделать специально для него. — Но у короля есть все, чтобы быть в безопасности, — говорит он. — Здесь будет так скучно без тебя. — У тебя будут уроки, которые составят тебе компанию, цветочек, — отвечает Тобирама, и тёплые нотки нежности смягчают его глубокий голос. — Гильдмастера знают тебя, как и большинство ремесленников. Я буду очень доволен тобой, если ты не прекратишь учёбу только потому, что меня нет рядом. — Я буду скучать по тебе, — тихо произносит Джон, едва слышно, забившийся между спинкой кресла и Роббом. — Я не хочу… Никто не сможет… Тобирама издаёт задумчивый звук, аккуратно закрепляя законченную косу-корону на голове Сансы. Удачный момент, потому что Нед вот-вот перестанет делать вид, что поглощён работой, и попытается утешить своего серьёзного маленького сына. — Уверяю тебя, я ясно дал понять, какой шквал недовольства обрушится на Винтерфелл, если я вернусь и узнаю, что к тебе относились с меньшим уважением, чем ты заслуживаешь. Список мужчин и женщин, которые будут заниматься твоими уроками и обеспечивать твою безопасность, пока меня не будет, длинный и подробный. Завтра мы обсудим его детально. — Но всё равно, — говорит Джон, чуть утешённый проявлением заботы. — Я не хочу их. Я хочу тебя. — Ты всегда будешь иметь меня, волчонок. Но твой отец идёт на войну, а войны грязны, жестоки и безжалостны. У меня есть навыки, чтобы защитить его, и именно этим я займусь, — он внимательно, серьёзно смотрит на детей, наблюдающих за ним. Арья единственная не сказала ни слова о его уходе, но только потому, что она не хочет, чтобы он остался. Она хочет пойти с ним. — Я не хочу покидать вас, поверьте мне. Мне не нравятся битвы; я считаю их варварскими и ненужными. Однако иногда мы должны делать то, чего не хотим. Как ты прекрасно знаешь, судя по тому, сколько ты жалуешься на уроки истории. — Мы не будем жаловаться, если ты останешься, — предлагает Санса. — Честное слово. Мы будем вежливыми и воспитанными и даже не скажем ничего, когда ты придёшь на ужин, пахнущий пеплом и варёными костями. — Заманчивая перспектива, — говорит Тобирама, уголки его губ изгибаются в лёгкой улыбке. — Но, увы, долг зовёт. Мы с твоим отцом вернёмся раньше, чем ты успеешь соскучиться по нам. Предательское сердце Неда пропускает удар от этого непринуждённого упоминания семьи: мы с твоим отцом — почти как будто Тобирама… Милосердные боги, Старк, возьми себя в руки. Ты женатый человек, пусть твой брак и переживает не лучшие времена. Более того, ты всю жизнь страдал от увлечений недоступными мужчинами. Глубины твоего сознания, видимо, уже не спасти, но хотя бы не обращай на это внимание. — Я буду скучать по тебе ещё до того, как ты покинешь замок, — говорит Джон. — Я уже скучаю. О, боги.***
— Чёрт. — Простите? — Тобирама удивлённо поднимает брови и откладывает список, который он неутомимо пишет, перечисляя всё, что нужно завершить перед их отъездом. — Прошу прощения, — Нед глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки. — Кажется, Дорн решил вступить в игру. Они присоединятся к походу. — Правда? — Тобирама выпрямляется, аккуратно откладывая перо. — Я бы не подумал, что Дорн заинтересуется этим восстанием. Что-то случилось? Случилось, ещё как. — Принцесса Арианна, старшая дочь принца Дорана, убита Эуроном Грейджоем два дня назад, — голос Неда едва заметно дрожит. — И что, ради всех богов, эта девочка делала в Просторе? Он потопил её корабль, следуя… традициям железнорождённых. Эти слова даются тяжело. Она ведь совсем юная была, не старше шестнадцати, если он правильно помнит родословные. Железнорождённые не знают жалости к молодым девушкам, а уж тем более во время своих рейдов. В глазах Тобирамы что-то меняется. Его лицо становится холодной маской, мышцы замирают в безупречной неподвижности. — Под этим ты имеешь в виду бесчинства, насилие и извращения? — Да, — отвечает Нед глухо. — Принц Доран не оставил бы это без ответа, даже если бы речь шла о простом дорнийском корабле. А уж теперь, когда это его дочь… — он тяжело сглатывает. — Принц Оберин высадится в Западных землях до конца месяца. — Отлично. Любое подкрепление нам на руку. Я слышал о дорнийцах много интересного, будет любопытно проверить мои выводы. Нед напрягается, пытаясь представить себе встречу Тобирамы и Оберина Мартелла, но все его попытки терпят неудачу. Если встреча с Робертом представлялась ему загадкой, то с Оберином — загадкой в десять раз более непостижимой. И он даже не знает, чего боится больше: что Тобирама возненавидит их за лёгкое отношение к нормам общества или, наоборот, полюбит. То же самое, отчаянно думает он, касается и Роберта. — Король… — Нед замолкает и быстро поправляется: — Хорошо, начнём заново. Насколько вы знакомы с политической ситуацией в королевстве? Более конкретно, с правлением короля Роберта. Прошло уже семь лет, но кажется, что минули целые жизни. — Не сказал бы, что я эксперт, но я постарался ознакомиться с основными фактами. А почему вы спрашиваете? — В ваших исследованиях вы встречали упоминания… — небеса плачут, как же сложно говорить на эту тему. — О покойном принце Рейгаре Таргариене, который был женат на Элии Таргариен, урождённой Мартелл, сестре принца Дорана и принца Оберина? После того как… — после того как Рейгар влюбился в Лианну и потерял голову… — После гибели принца в бою и разграбления Королевской Гавани войсками Ланнистеров выяснилось, что принцесса Элия и её дети, принцесса Рейнис и принц Эйгон, были убиты неизвестными нападавшими. Нед, вероятно, никогда не перестанет стыдиться клятвы, на которую его вынудили. Роберт не приказывал убивать детей лично, но был этому рад. Достаточно рад, чтобы защитить Тайвина и его чудовищные распоряжения. Достаточно рад, чтобы заставить Неда дать клятву хранить тайну. А теперь… Глаза Тобирамы ловят малейшие отблески его стыда, как Нед и боялся. — Неизвестные нападавшие, милорд? — Поскольку никто не взял на себя ответственность за это деяние, неофициально было решено, что Безумный Король приказал их убить в отместку дорнийцам, которые не спешили посылать войска на защиту столицы. — Понятно. Нед принимает волну стыда, которая находит на него. Ты должен стыдиться. Ты защищаешь убийц и насильников, позволяя Роберту втянуть тебя в его безумие… Тобирама, к счастью, продолжает разговор, не давая стыду заставить Неда замолчать на долгие дни. — Король не питает любви к Дорну, я так понимаю? — Да, и это чувство взаимно, — мрачно отвечает Нед. Дорн остаётся частью Семи Королевств лишь по самому поверхностному определению. В последние годы… — Я говорю об этом, чтобы предостеречь вас. У дорнийцев нет любви к королю, а Дом Старков известен как ближайший союзник короля. Их неприязнь переходит и на Север. — Даже не представляю почему, — бесстрастно замечает Тобирама, бросая на него длинный взгляд и снова возвращаясь к своим спискам. — Спасибо, что рассказали, милорд. Теперь мне ещё интереснее. — Не думаю, что я могу убедить вас держаться от них подальше? Тобирама даже не удостаивает его взглядом. — Дети гибнут на войне, милорд, это не должно никого шокировать. С другой стороны, мне интересно узнать, кто приказал это сделать и почему никто не признал себя ответственным. Уничтожить род человека, который вас оскорбил, — это одно. Но не взять на себя ответственность за содеянное — совсем другое. Вот этого он и боялся. Нед не сутулится под грузом стыда, но ему очень хочется. Он строго напоминает себе: Тобирама должен это знать. Так или иначе, он бы всё равно узнал. И нужно привыкнуть к мысли, что Нед так же коррумпирован, как и все остальные, когда всё сказано и сделано. То, что это причиняет боль, в данном случае верный знак того, что он поступает правильно.***
Поход по Королевскому тракту, если уж быть честным, слишком трагично напоминает прошлое. Каждый из его лордов разделяет это чувство. В последний раз, когда Север выступал южнее Рва Кайлин… Нет, об этом лучше не вспоминать. Нед находит утешение, как и все остальные, в зрелище, которое представляет собой Тобирама верхом на лошади.***
— Вы хотите сказать, что я должен сесть на лошадь? — спрашивает он, когда они собираются в путь. — Сесть на спину животного, которое ничего плохого мне не сделало, и ожидать, что оно будет меня нести? Как багаж? Нед моргает, полностью выбитый из колеи этим заявлением. — Это проблема? — Это… — с огорчённым вздохом, который он обычно адресует некомпетентным ученикам или слишком настойчивым юным дамам, Тобирама качает головой, глядя на прекрасного молодого жеребца, которого Нед купил специально для него. — Я ни за что… Неужели на Севере нет пехотного подразделения, к которому я могу присоединиться? Если уж на то пошло, я могу бежать. Я легко поспеваю. — Это хорошая идея, — говорит Нед, внезапно охваченный вдохновением. Если он будет идти пешком, то отстанет на несколько недель, что значительно сократит время, которое он проведёт рядом с Робертом. — Вы могли бы присоединиться к любому из наших пехотных отрядов. Я немедленно пошлю за Браном Щетинобородым… Тобирама бросает на него взгляд, полный недовольства. — Вы и ваши лорды, я полагаю, будете ехать верхом? Чёрт. — Да. — Конечно, о чём это я, — ворчит Тобирама. — Потому что это совершенно разумно — сидеть на спине животного и требовать, чтобы оно несло тебя, как мешок риса… — если бы он был кошкой, его шерсть бы сейчас стояла дыбом. Сердце Неда болезненно сжимается. Он привык к тому, как легко Тобирама полностью захватывает его внимание, считая это само собой разумеющимся, но обычно у него достаточно обязанностей, чтобы отвлечься. — Ладно. Если таков обычай этих земель, кто я такой, чтобы спорить? Он медленно подходит к лошади, с извиняющимся видом похлопывая молодого жеребца по шее. — Прости меня за мою непростительную грубость, дорогой. Обещаю, я постараюсь работать с тобой как можно лучше и, конечно, отблагодарю тебя, когда мы вернёмся в Винтерфелл. Нед наблюдает за тем, как Тобирама начинает длинный поток извинений перед лошадью, и чувствует, как его грудь то расширяется, то сжимается от глухого ощущения тоски. Лорд Карстарк проходит мимо и сочувственно хлопает его по спине. Никто из них не может устоять перед обаянием Тобирамы, но Нед — самый очевидный в этом плане. Слава Богам, что у южан такие строгие табу на подобные вещи, что даже мысли об этом не приходят Кейтилин в голову. А то, кто знает, какой хаос начался бы тогда.
