Глава 7
21 марта 2023 г., 11:31
— Оберин Мартелл… — сообщает Тайвин на следующий день. — Сейчас наиболее опасен, — Красный Змей вне себя от ярости: его племянницу жестоко растерзал некий Эурон Грейджой. Её оскорбили, пытали и выставили умирать на носу корабля, на котором она плыла. Доран может быть терпеливым и миролюбивым, но убийство его сестры и дочери менее чем за десятилетие оказалось слишком большим ударом. Оберину незамедлительно предоставили полные полномочия действовать от имени Дорана, вплоть до начала войны. Ему передали командование армией и средства на наёмников из Эссоса. Четыре тысячи воинов, находящихся здесь, — отборнейшие бойцы, но ещё двадцать тысяч ждут распоряжений, не считая наёмников.
— Принцесса Арианна возвращалась из своего привычного визита к Уилласу Тиреллу, что теперь подставляет Тиреллов, — продолжает Тайвин, сложив пальцы домиком и наклонившись вперёд за столом в своей палатке. — Чем скорее будет найден Эурон Грейджой, тем лучше. Дорнийцы дисциплинированы и молчат, не выходя за пределы своего лагеря. Но чем дольше мы их не удовлетворим, тем ближе неизбежность дипломатического инцидента.
— Конечно, — отвечает Нед, замешкавшись, пытаясь разгадать подтекст. Тайвин никогда не говорит прямо, если можно обойтись туманными намёками. Эта внезапная прямолинейность настораживает. — Возможно, Север мог бы взять это на себя? Между нами и дорнийцами нет тёплых чувств, но наши позиции лучше, чем у большинства.
— Я надеялся, что вы придёте к этому выводу, — кивает Тайвин. Успех! Слепые поиски Неда увенчались успехом: Тайвин хочет избежать встречи с Оберином Мартеллом в его безумии. Нужно было сразу об этом подумать. — Мы увязли в раздорах, а наши люди считают, что война уже выиграна. Это не так, — он делает глоток воды, будто давая словам осесть. Если он хотел встревожить Неда, то преуспел: его самообладание начинает давать трещину. — Железнорождённые обладают лучшими кораблями, более опытными моряками и безупречным знанием морей. Если они уничтожат наш флот, каким бы он ни был, наше преимущество на суше будет крайне сложно реализовать.
Прекрасно.
— Они прекратили грабить ваши берега?
— Едва ли, — Тайвин сжимает губы, на мгновение выдавая своё раздражение. — Большая часть местной и международной торговли на восточных побережьях королевства остановлена. Поскольку королевство всё ещё восстанавливается после недавних войн, дополнительные расходы на финансы короны неприемлемы, — Тайвин выпрямляется и наклоняется вперёд, посылая Неду тяжёлый взгляд.
— Всё это означает, что мы должны закончить эту войну быстро и без пощады. Король не должен казаться слабым, особенно спустя меньше десяти лет после своего восшествия на трон. Любая проблема, которой можно избежать, должна быть устранена.
Одна из таких проблем — скорбящий и безумный дорнийский принц.
— Понял вас, — говорит Нед, делая паузу, чтобы собраться с мыслями. — У Севера нет более десятка кораблей, и все они торговые, мало подходящие для войны. Мы мало что можем сделать здесь. Но я посмотрю, что можно сделать, чтобы привлечь дорнийцев на нашу сторону, не… — он запинается, подбирая слова. — Не нарушая баланс слишком сильно.
— Прекрасное предложение, лорд Старк, — кивает Тайвин, с плеч которого спадает некоторая напряжённость. — Раз этот вопрос урегулирован, я хотел бы перейти к обсуждению лорда Тирелла и ценности сдержанности перед лицом идиотизма.
Мейс Тирелл. Боги.
— Я прекрасно могу его игнорировать, — говорит Нед с недопустимой долей честности, учитывая, с кем он разговаривает. — Но должен предупредить: я не буду отвечать за то, что Тобирама сделает с ним, если он продолжит свои «дисциплинарные» предложения.
— Ах да, ваш интригующий спутник, — впервые Тайвин кажется несколько заинтригованным, и Неду даже кажется, что между ними возникает некоторое понимание. Оба, похоже, мрачно забавляются при мысли о том, что Тобирама может натворить с глупцом-Тиреллом, если тот перейдёт черту. — Я бы настоятельно рекомендовал избегать такого сценария.
Избегать, говорит он.
— Мои знаменосцы обожают Тобираму куда больше, чем меня самого, милорд, — отвечает Нед, совершенно честно. — Меня можно и не принимать в расчёт, но, если лорд Тирелл скажет что-то не тому человеку, каждый мужчина Севера выстроится в очередь, чтобы потребовать сатисфакции, пока не умрут все до единого, или пока честь Тобирамы не будет восстановлена.
— Понимаю, — Тайвин вдыхает размеренно, и за холодными зелёными глазами почти слышно, как его ум прокручивает новые расчёты. — Это весьма нежелательно. Постарайтесь донести до него ценность поддержания добрых отношений между Хайгарденом, их пшеничными полями и короной.
На мгновение Неду приходит в голову странная мысль: Тайвин напомнил ему Джона Аррена. Этот подход к разумным, прозрачным переговорам в точности соответствует тому, как действовал его приёмный отец. Тайвин, занимая должность мастера над монетой, тесно сотрудничал с Джоном, десницей короля; неудивительно, что он перенял некоторые манеры за эти годы. Но тот факт, что Тайвин использует эти тактики намеренно, чтобы склонить Неда к сотрудничеству, говорит лишь о том, насколько сильно он хочет поскорее разрешить ситуацию.
— Я могу лишь пообещать попробовать, — прекрасный набор задач. Утихомирить Оберина Мартелла, убедить Тобираму не мстить и одновременно сохранить довольство своих знаменосцев. Почему бы заодно не добиться прощения королевского долга Железным банком?
— Этого будет достаточно, — отвечает Тайвин.
***
Тобирама, к полному отсутствию удивления Неда, продолжает наводить хаос. Большую часть времени он проводит с Робертом, задевая и подтрунивая над ним, отвлекая от вина и женщин остроумными замечаниями и сухими шутками о его боевых подвигах. Еды хватает — Ланнистеры, Талли и Тиреллы предоставляют достаточно запасов, — но логистика оставляет желать лучшего, учитывая неожиданность и плохую подготовленность этой кампании. Вместо того чтобы отправлять припасы к основным силам, их направляют прямо к крепости Бейнфортов, сопровождая минимальной охраной из людей Ланнистеров, Талли или Тиреллов. Когда Тобирама не с Робертом, он прячется в шатре Неда, погружённый в молчаливую медитацию, словно восстанавливается после интенсивного общения. Нед, хоть и считает это странным, ощущает облегчение, видя, что трансформация Тобирамы в язвительного, лукавого юнца — лишь частично игра или преувеличение. Если приглядеться, всё ещё можно заметить черты человека, которого он успел узнать. Его достоинство и врождённое чувство собственного превосходства остались неизменными, как и сухое чувство юмора и полное нежелание подчиняться мелким социальным условностям. Роберт на глазах преображается, меняясь за считаные дни. Это неудивительно: ему никогда не приходилось бороться за то, чего он хочет. Хотя… это не совсем правда. Однажды он сражался за то, чего желал всем сердцем, и его усилия привели лишь к рекам крови и горю. Теперь появился Тобирама, человек, которого нельзя впечатлить ни короной, ни знатным происхождением. И Роберту остаётся либо подняться на новый уровень, либо сдаться. Безжалостное испытание. Первый конфликт — если это вообще можно так назвать — случается на четвёртый день. Роберт искренне, почти по-детски старается не огорчить нового друга. Тобирама, как кажется Неду, в ответ тоже привязался к Роберту настолько, что старается не раздражаться без необходимости. Проблема же возникает из-за недоразумения и благого намерения, обернувшегося промахом.***
«Спокойно, Старк», — думает Нед, ощущая нарастающий дискомфорт и первые признаки головной боли. — «Ты взрослый мужчина. Ты уже не тот неловкий, неуклюжий подросток. У тебя есть жена и куча детей. Ты сможешь выбраться из этой ситуации с достоинством». Красавица, едва одетая, плавной походкой направляется к нему, встречаясь с его взглядом. «Семь адов», — думает он, из последних сил сдерживая порыв накинуть на неё плащ и сбежать. Она могла бы быть близнецом Роберта — и он молится всем богам, чтобы это была случайность или побочный эффект тщеславия Роберта. Эти волосы, губы, светло-голубые глаза… Сердце Неда сжимается так сильно, как только возможно, не переставая биться. Девушка, однако, профессионалка: она замечает животный страх на его лице и переключает внимание на Роберта, усаживаясь к нему на колени вместе со своей темноволосой подругой. — Роберт, — голос Неда звучит так, словно его душат. — Мы договорились. Годами назад. Мы договорились, что ты… Ты не будешь… Это… Роберт резко поворачивается к нему, глаза широко распахнуты. — О, проклятье, Нед, прости. Нед не сомневается, что извинения искренни, несмотря на то, как он сейчас зол. В девятнадцать лет, когда Роберт начал нанимать женщин, чтобы они проводили ночи в шатре Неда, тому пришлось прибегнуть к крайним мерам. Несколько недель бессонных ночей и кошмаров привели к тому, что Нед сломался и умолял Роберта прекратить, иначе ему придётся попросить Джона Аррена вернуть его домой. — Я хотел… Может быть, немного смутить Тоби, выбить его из этих его строгих, северных привычек. Я не собирался… Чёрт… — Я? Строгий? — Тобирама сидит, сжавшись рядом с одной из девушек — стройной блондинкой, которую Роберт нанял для него. Атмосфера между ними кажется удивительно комфортной, лишённой вожделения, жадности или других чувств, которые обычно возникают между мужчинами и женщинами при возможности беззаботно насладиться обществом друг друга. Скорее, между ними чувствуется какое-то взаимопонимание; девушка склоняет голову к его плечу, её золотистые волосы падают, словно занавес. — Уверяю вас, я не испытываю ни смущения, ни невежества в том, что касается способов получения удовольствия, — он тоже слегка склоняет голову, и его серебристые волосы смешиваются с золотом, создавая удивительное зрелище. Нед чувствует, как у него кружится голова, а ладони становятся влажными. — Эти три юные леди, безусловно, настоящие мастерицы своего дела; я не посмею усомниться в их ремесле или мастерстве. Если они захотят дать мне шанс, я приму их предложение и поблагодарю за их время. Он слегка наклонился, что-то шепча на ухо девушке, которая чуть сдвинулась так, что теперь оказалась почти у него на коленях. Та захихикала, высоко и театрально, явно неискренне. Хриплый смех Тобирамы был более честным, но только чуть-чуть. С последним кокетливым смешком девушка соскользнула с его колен и со стула, сделала неприлично привлекательный реверанс в сторону короля и поспешила к выходу. — Она будет ждать меня в моей палатке, — объяснил Тобирама, откинувшись на спинку стула. — Боюсь, я не участвую в зрелищных мероприятиях. Те, кто хотят смотреть, должны участвовать. Увы. Роберт слегка рассмеялся, но взгляд его по-прежнему был прикован к Неду. Губы короля сжались в виноватую гримасу. — Ничего страшного, — произнёс Нед. Конечно, было. Ему предстоит переживать последствия этого потрясения ещё недели, не меньше. А ещё ему придётся думать о том, как Тобирама возится с великолепной молодой девушкой, которой не больше семнадцати лет, шепчет ей что-то, смеётся вместе с ней… — Всё хорошо. — Я всегда всё порчу, когда дело касается тебя, — произнёс Роберт, явно не настроенный утешаться жалкими словами Неда. Две оставшиеся брюнетки медленно пятятся к выходу. Тобирама подал им знак; те сделали быстрый реверанс королю и поспешили прочь. — Я никогда не хотел, честное слово, никогда, но это мало что меняет. Ты так мало просил у меня за все эти годы, только самое необходимое, а я всё равно… Этот меланхоличный, самокопающийся Роберт был чем-то новым. Или это всего лишь самоненависть? — Лорд Старк знает, что вы не хотели причинить ему неудобства, — сказал Тобирама, его голос звучал серьёзнее, чем до этого. — Намерения важны. Не всё, конечно, но это помогает. Он взмахнул волосами, встал и потянулся, незаметно выгнув спину. — Что ещё важнее, так это то, что в обмене денег на плотские утехи нет ничего постыдного, если всё происходит по согласию и ответственно. Уверен, лорд Старк не возражает против таких вещей в принципе. Ему это просто неинтересно. Господи, да что там — постыдно. Как бы ни было это обыденно, это всё равно низко. Женщин не изгоняют, но это мало что меняет. Покупать плоть — вульгарно; продавать её — значит становиться товаром, дешёвым и быстро забываемым. И это, ещё не затрагивая вопрос бастардов. — Тобирама прав, — нет, он не прав. — Я не… злюсь, Роберт. Просто удивлён. Ты же знаешь, как я могу себя вести. — Знаю, — сказал Роберт, уголки его губ дрогнули в печальной улыбке, слишком осознанной для спокойствия Неда. — Знаю. Внезапно он вскочил, так резко, что почти перевернул стол. — Чёрт с этим местом. Пойдём… Пойдём сражаться. Ты и я, Нед, как в старые времена. Какие ещё старые времена? Нед не поднимал руку на Роберта с тех пор, как тому исполнилось семнадцать, и он был посвящён в рыцари. — Лучше попроси Тобираму… — Ага-ага, — перебил Тобирама, поднимая брови. — У меня очень приятный полдень, который я собираюсь провести с тремя очаровательными мастерами своего дела. Или, быть может, мастерицами, как в данном случае. Он сделал паузу и постучал тонким, элегантным пальцем по губам. — Интересно, тёмноволосая красавица предпочитает, чтобы её называли так? Ей бы это подошло, безусловно. Он поднялся и отправил обоим кривую, дерзкую улыбку, которая всё ещё была достаточно острой, чтобы порезать. — Приятного вам обоим дня. И попытайтесь запомнить, что меня трудно шокировать. Это может стать достаточно безобидным уроком, а?***
Тревожность, охватившая Неда после ухода Тобирамы, имела мало общего с Робертом и всё — с ревностью. Он ревновал и чувствовал себя слегка ошеломлённым, как всегда, когда Тобирама просто смотрел на него. Когда тот ещё ходил закутанный в меха целиком, легко было считать его призраком, мечтой, которая невозможна, смешна в своей недосягаемости. А теперь, когда он пьёт и смеётся… Ладно, ничего особо не изменилось. Нед не только женат, он стар и горек, и… — Я не буду сражаться с тобой, — сказал он Роберту, ни с того ни с сего. — Но я буду сражаться рядом с тобой. Найдём отряд готовых воинов и посмотрим, так ли хорошо мы работаем вместе, как раньше. Роберт осторожно поставил свой бокал на стол, его глаза округлились. — Превосходная идея!. Не думал, что доживу до дня, когда Нед Старк ступит на тренировочное поле без месяцев уговоров. Да, ну, Нед Старк только что видел, как объект его… Тот, кто его… Нед Старк только что видел, как Тобирама упорхнул, чтобы довести до изнеможения троих красивых девушек, и сейчас его разрывает от ревности. Или это зависть? Кому, собственно, он завидует? Кому-то из них? Всем им? Чему именно? — Меня переполняет энергия, которой нужно найти выход, — сказал он, оскалившись лишь чуть-чуть. — Я не стану выплёскивать её на тебя, потому что ты мой король и лучший друг, и я люблю тебя. Ты в своём уме, Старк? Что ты творишь? — Забудь это, — проговорил он, игнорируя, как широко и влажно распахнулись глаза Роберта. — Я весь на взводе, сам не понимаю, что говорю. Пошли, посмотрим, получится ли у меня быть настолько тусклым, чтобы этот простак, называющий себя Белым плащом, согласился со мной сразиться. Он встал, питая всё своё беспокойство, ревность, панику и горечь огнём предстоящего боя. Тихий Волк, так его называют. Ну-ну. — Как его зовут, кстати? Троук? Трунт? — Трант, — ответил Роберт. Судя по смеху в его голосе, он готов был простить Неду такую вопиющую утрату приличий. — Мерин Трант. Тупой ублюдок, если такие вообще бывают. Вассал нашего дома, с этим ничего не поделаешь. Не знаю, кто посвятил его в рыцари, но он посмешище во всех смыслах. Лучше спроси у Селми. — Барристана Смелого? — с учётом всех волнений, которые он пережил за последний час, Нед простил себе резкий тон. — Я не стану просить Барристана Смелого сразиться со мной, Роберт. Я не горю желанием быть зверски убитым, не дожив до рождения ни одного внуа! к
