Tyger Tyger burning bright, (--In the forests of the night:)

Театральные жесты Тобирамы могли закончить битву быстрее, чем это произошло бы иначе, но это не делает последствия менее ужасными. Штурм Пайка — это кошмар. Даже Тобирама не смог бы спасти людей от стрелков, засевших на вершине, не говоря уже о воинах на земле. Противник, конечно, пострадал сильнее. Между убитыми и похороненными под обломками осадного оружия армия Грейджоя сократилась как минимум наполовину. Обычно оставшихся в живых захватывают и держат в плену до тех пор, пока не будет решено, кто станет новым лидером. Но это не обычная война, а Роберт — не обычный король. Поэтому не должно удивлять, что Тобирама настаивает на лечении всех раненых, а Роберт это позволяет.

***

Лагеря для лечения — не новшество. Нед прекрасно знает, как это обычно происходит. Знать имеет своих целителей, а вот большинство солдат — нет. Их обычно переносили в специально отведенное место в лагере, где горстка измученных лекарей старалась облегчить их страдания и помочь немногим, кого еще можно спасти. Что уж говорить о раненых из армии противника — они такого не получали вовсе. Тобирама внимательно осматривает всё это, задает несколько нейтральных вопросов, бросает взгляд на поле с ранеными и на жалкую, прижавшуюся друг к другу группу железнорождённых под номинальной охраной. Его выражение меняется. Это не совсем ярость, думает Нед, наблюдая за происходящим со стороны. Скорее, это недоверие и презрение, но и это не всё. Может, его возмущает расточительство? Отсутствие преданности, которую лорды проявляют к своим солдатам? И уж точно речь не идет о побежденной армии. — Так, — резко говорит Тобирама. — Оберин, твои люди. Все, кто может ходить. Нед моргает, чувствуя, как что-то сжимается в горле. Оберин? А его, значит, зовут исключительно Лорд Старк. — Дэзиэль, Квентин, Требор, Ульвик, вы и ваши люди идёте с Тобирамой, — без промедления отвечает Оберин. — А зачем они тебе? — Я целитель, Оберин. Разумеется, я собираюсь переспать с каждым из них по отдельности, а потом группами, — он оборачивается к лордам четырех из пяти самых влиятельных домов Дорна с повелительным взглядом. — Мне нужны носилки. Мне нужны палатки. Мне нужны припасы. Соберите своих людей и следуйте за мной. — Постой, — говорит Большой Джон, едва удерживаясь на ногах из-за раны на бедре. — Почему помогать должны дорнийцы? Ты же наш целитель! Тобирама резко оборачивается: — Хорошая идея. Постой, — он бросается к нему с мрачным выражением лица. — Ты и сам ранен, болван. Почему мне не сообщили об этом? О чём ты только думал? Это и так было слишком близко к бедренной артерии… — Спокойствие, — говорит Большой Джон. — Я отправлюсь в лечебные палатки, как только ты их установишь. — Я не ранен, — тихо вставляет молодой Домерик Болтон, едва набравшись смелости поднять взгляд от земли. — Я могу помочь. — Хм. — Тобирама внимательно осматривает юношу, проверяя его на наличие ран. — Хоть у кого-то хватило ума не скрывать свои травмы, — он подозрительно смотрит в сторону Неда, но тот молча выдерживает его взгляд. Тобирама отлично знает, что на пути Неда было немного врагов, зато множество трупов. — Хорошо. Каждый здоровый мужчина с Севера, желающий помочь, идёт за мной. Я покажу вам, как правильно переносить раненых. Он резко оборачивается к Оберину: — Нет, только не ты, надоедливый паразит. Не думай, что я не знаю про вывихнутое плечо и сломанные пальцы на ногах. Ты подождёшь, пока я не удостоверюсь, что у тебя нет других травм.

***

Солдаты, охраняющие то, что осталось от железнорожденных, вероятно, не заслуживают полного гнева Тобирамы. С другой стороны, Нед почти уверен, что их капитан, по крайней мере, вызвался на эту должность добровольно. А если это не делает его человеком, которому нельзя доверять, то Нед не знает, что еще может. Так что, в общем, он идет следом, не испытывая особого желания вмешиваться. Железнорожденные выглядят жалко, стоит признать. Без лекарей, чтобы помочь им, солдаты делали всё возможное для своих раненых товарищей. Некоторые запаслись маковым молоком — обычная предосторожность среди пехотинцев — и, похоже, делились им с остальными. Те, кто получил серьезные ранения, по оценке Неда, находились в считанных часах, если не минутах, от того, чтобы их избавили от страданий. Но это было раньше. Теперь — нет. — Капитан. Нет, ваше имя меня не интересует. Вы знаете, кто я? Капитан кивает. — Превосходно. А знаете, кто эти господа за моей спиной? Ответ снова утвердительный. — Чудесно. Обычно я бы подошел к этому разговору с педагогической точки зрения. Я бы вступил с вами в диалог, методично подвел вас шаг за шагом к очевидной и неизбежной истине, касающейся как этой ситуации в целом, так и вашей в частности, — он подается вперед, лицо напряжено. — Однако времени у меня мало, а ваше духовное благополучие имеет меньший приоритет, чем жизни всех тех людей за вашей спиной, которые сейчас находятся в ваших грязных, плохо воспитанных руках. Вы понимаете? Капитан, кажется, не понимает. — Вы уйдете с моего пути. Вы сделаете это быстро. Вы доложите тому, кто велел вам запугивать побежденного врага, и пусть они придут ко мне со своими жалобами. К тому моменту, если повезет, я обрету немного терпения и великодушия и не парализую их, чтобы потом выбросить в океан. Вам это ясно? На этот раз капитан понимает. — Превосходно. Ступайте. Капитан, который, кажется, лишен инстинкта самосохранения, тут же отправляется к Неду. — Лорд Старк, это возмутительно, — заявляет он. Нед, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого человека раньше, оглядывает его с ног до головы. Капитан кажется ему смутно знакомым, но, возможно, он просто пытается найти объяснение его самоуверенности. — Я сражался с королем Робертом на Трезубце, и я следовал за ним, чтобы освободить Королевскую Гавань. Этот дикарь не имеет права меня оскорблять и мешать моим обязанностям. — Прекрасно. Ваши обязанности заключаются в… — Я должен охранять врага, пока не будет принято более постоянное решение, — он выглядит гордым, этот отвратительный человек. Похоже, он рад, что ему доверили такую важную задачу. — Они сдались, капитан, — говорит Нед, чувствуя себя слишком уставшим даже для насмешки. — Они добровольно сложили оружие, когда их лорд пал, и не доставили никому хлопот, даже когда их провоцировали. Нед не уверен, что это действительно так, но предположение вполне логичное. Они сражались храбро, но потеря лорда уникально деморализует. — Они железнорождённые, — капитан смотрит на него, как на сумасшедшего. — Они дикие убийцы, каждый из них. И главное, это не имеет значения. Мои приказы не зависят от прихотей дикаря из Винтерфелла. — Это хорошо для вас, — отвечает Нед. — А я завишу. От его прихотей, то есть. Если он хочет лечить железнорождённых, то именно это он и сделает. И я не понимаю, что вы надеетесь с этим сделать. К этому моменту вокруг собралось довольно много людей, и самые сообразительные из подчиненных капитана начинают отступать, приглядываясь к возможным путям побега. — Мои приказы поступили прямо от лорда Челстеда! Вот это уже имя, которое Нед знает. Один из лучших южан, каких только можно встретить, хоть и немного напыщенный. — А я — Верховный лорд Севера, — напоминает он мягко. — А принц Мартелл прыгнет так далеко и так высоко, как пожелает Тобирама. Это значит, что нет, вашему лорду будет трудно получить преимущество в этом споре, если только он не привлечет короля. Капитан открывает рот, возможно, чтобы ещё глубже закопать себя в яму бесполезного упрямства. Нед избавляет его от этого унижения. — Мой совет — перестать спорить со мной и уйти. Вы, конечно, можете проигнорировать этот совет и найти своего лорда, чтобы пожаловаться. Возможно, он, как и я, будет очарован вашей неспособностью понять политическую реальность этой ситуации и не станет возражать против того, чтобы вы потратили его время.

***

Капитаны из простонародья, прислуживающие короне, — это лишь малая часть людей, которые презирают железнорождённых. Дорнийцы, например, и глазом не моргнут, если все они погибнут от чумы, а за ними стоят жители Западных земель, Речные лорды, да и большинство людей Неда, не говоря уже о многих жителей Королевских земель, что живут на побережье. Тобирама игнорирует это. Те, кто помогает ему, благодарны за его усилия больше, чем ненавидят железнорождённых, и этого достаточно. Под его строгим взглядом раненых поднимают, кладут на самодельные носилки и торопливо выносят, лишь иногда останавливаясь, чтобы перевязать самые серьёзные раны и хоть немного стабилизировать пострадавших. Нед понимает, что это своего рода демонстрация силы: он показывает, что будет лечить всех одинаково, но те, кто слишком громко жалуются, рискуют остаться без помощи. Нед понимает это, дорнийцы понимают это, все вокруг это понимают. Но вот железнорождённым никто не удосужился этого объяснить. Всё, что они знают, — это то, что демон, который перебил их товарищей и воткнул копье в их лорда, внезапно начал раздавать приказы и вывозить раненых. Естественно, никто даже не подумал развеять их уверенность в том, что их ждут пытки, эксперименты или что-то ещё хуже. Что ж, кому-то придётся этим заняться. Нед не может сказать, что он хорошо знаком с железнорождёнными; они, как и северяне, держатся обособленно и редко посещают турниры, празднества и тому подобное. Но, к счастью, определить, кто из них тут главный, не так уж и сложно. Обычно это тот, к кому остальные бросают отчаянные взгляды, когда помощники Тобирамы приходят, чтобы забрать раненых. — Он целитель, — говорит Нед одному из таких людей, дикому на вид мужчине лет сорока, который мог бы быть красивым, если бы не его остекленевший взгляд и мертвенная бледность. — Приветствую тебя, воин. Я Эддард Старк с Севера. Человек, которого ты видишь, Тобирама, — целитель и учёный. Он не причинит вам и вашим людям вреда, если это можно будет избежать. — Я знаю, кто вы, — отвечает мужчина, но тут же сдерживает себя, отказываясь продолжать. — Прошу прощения, милорд. Я Эрик из дома Спарр. Рад встрече. Нед устало улыбается. — Взаимно, лорд Эрик. Теперь, когда с формальностями покончено, есть ли способ убедить вас в том, что Тобирама не увозит ваших людей, чтобы скормить их акулам? Ноздри Эрика раздуваются, он резко втягивает воздух. — Я хотел бы увидеть их, — бросает он вызывающе, словно уже заранее уверен, что ему откажут, и не считает нужным делать свои просьбы более разумными. — Посетить их, где бы они ни находились. Находились, думает Нед. Он пожимает плечами. — Справедливо. Разрешаю. Правда, если вы останетесь там слишком долго, вас либо заставят помогать, либо попросят уйти. Но я могу проводить вас туда прямо сейчас. Мы далеко не уходим — всего лишь за пределы замка, на небольшую поляну к западу от главных ворот.

***

Нед, Эрик и молодой человек, который упорно называл себя Гадом, выходят из замка Пайк безо всяких трудностей, но тут же попадают в безумие. Нед даже не пытается сделать вид, что это его удивляет. Большая часть увиденного идеально соответствует его ожиданиям: ряды палаток, импровизированные лежанки, сделанные из всего, что только можно, — от сломанной мебели, предположительно реквизированной из замка, до одежды и доспехов, происхождение которых Нед предпочёл бы не уточнять. На этот раз отсутствие растительности на острове оказалось преимуществом: не нужно беспокоиться о том, что носилки будут утопать в грязи. Пока всё выглядит нормально. Вот только Тобирама, вместо того чтобы заботиться о пациентах, кричит на группу мейстеров. Он кричит. Тобирама. Кричит. Возможно, конец света уже близок. — Если ты посмеешь хоть дыхнуть в сторону одного из моих пациентов, ты, некомпетентный, самодовольный мешок с костями, я брошу тебя на костёр, о котором Оберин мог бы только мечтать! Нед тихо вздыхает и указывает на происходящее. — Это наш целитель, — говорит он, чувствуя, как голова начинает пульсировать. — Как видите, он очень серьёзно относится к благополучию тех, кто находится под его заботой. Абсурдность сцены делает её немного менее напряжённой. Эрик смотрит на Тобираму, потом на Неда, явно решая, что Нед тут — голос разума. — Тебя забавляет, что Демон не хочет, чтобы мейстеры лечили твоих раненых? Ах. — Тобирама считает, что мейстеры, в большинстве своём, — это кучка сексуально расстроенных шарлатанов, у которых мало чего полезного для мира, — говорит Нед. — Но я уверен, он объяснит это лучше и, вероятно, долго. Судя по всему, он только разогревается. — Порошок стоит больше, чем твой жалкий, ублюдочный разум способен осознать! — восклицает отважный мейстер, лицо его пылает от праведного гнева. Надо отдать должное фанатикам: их вера в свои институты вдохновляет на действительно безрассудные поступки. — Для его дистилляции и очищения требуется больше года и сложнейшие инструменты, которые ты никогда не сможешь понять! Ой-ой. — Ну вот, — вздыхает Нед. — Не стоило упоминать про его инструменты. — Ты вводишь людям мышьяк и ртуть, ты бесполезный идиот! — взрывается Тобирама. — Пошли, — тихо вздыхает Нед, увлекая своих железнорождённых подальше. — Давайте найдём ваших людей, пока всё это не переросло в нечто большее, а у меня не появится куча дел. — Куча дел? — спрашивает Гад, широко раскрыв глаза. — Кто-нибудь другой займётся тем, чтобы соскрести останки мейстера с камней, — он оглядывает Неда и кричащих учёных. — Он же в курсе, что была битва? Он знает, что Демон пронзил старого лорда Грейджоя, как свинью? И тот не был слабаком. — Учёные — странная порода, — отзывается Нед, но не слишком убедительно. Дело в том, что Тобирама ставит шарлатанов чуть выше людоедов. Отважный мейстер переоценивает свою относительную безопасность. — Но нет, думаю, пока Тобирама не начнёт просто так всех тыкать мечом. Скорее всего, он найдёт Роберта и выкрутит ему ухо, пока тот не прикажет мейстерам убраться. А потом и его пырнёт, если тот сделает что-то не так. — Королю? — переспрашивает Эрик. — Демон выкрутит ухо королю Баратеону? — Мы все более или менее существуем только для того, чтобы исполнять волю Тобирамы, — говорит Нед, чувствуя лёгкий фатализм по этому поводу. — В любом случае, пошли. Думаю, ваших людей разместили в тех палатках, — он кивает в сторону небольшого скопления.

***

Нед не заставляет Эрика и Гада уходить после того, как они быстро обошли лагерь и убедились, что их люди получают уход в десять раз лучше, чем когда-либо могли рассчитывать при прежнем режиме. — Не знаю, какую колдовскую магию наслал Демон, — сказал Эрик. — И не хочу знать. Факт в том, что наш лучший шанс — молчать и делать то, что он велит. Вернёмся, и я расскажу остальным то же самое. Нэд склоняет голову. Не вникать слишком глубоко в необъяснимую магию — популярная стратегия, когда дело касается Тобирамы. — Разумеется. О, смотрите, а вот и король. Кажется, вам предстоит увидеть и эту часть. Как замечательно для вас. Эрик бросает на него взгляд, полный глубокой обречённости, но не протестует. Правильное решение. Оставаться рядом с Недом даёт ему нечто вроде защитного покрова. Если он с Недом, значит, находится там, где и должен быть, так что нет смысла тратить время на дальнейшие расследования.

***

Роберт выглядит примерно таким же раздражённым, как и сам Нед, глаза красные и усталые, что особенно заметно на его бледной коже. Вряд ли это похмелье — с момента взятия Пайка прошло всего три часа, — но, честно говоря, что ещё это может быть? — …нельзя изгнать мейстеров из Королевства, ради всех богов! Ты что, спятил? Это жара? Солнечный удар? С твоей-то белой кожей… Всё идёт как по маслу. Нед вздыхает и, притворяясь невозмутимым, направляется к ближайшей группе северян. Пока они выглядят столь развеселёнными, значит, дело ещё не дошло до полного провала. — Что я пропустил? — спрашивает он шёпотом, а затем терпит шокированные взгляды, скользящие между ним и его невольной свитой. — Они со мной, — добавляет он тоном, ясно дающим понять, что дела Неда — его личное дело, но что он готов разделить свою судьбу с любым несчастным, если его прижмут слишком сильно. — Так что? Первым оправляется Виман. Улыбка, которую он излучает, великолепна. — Молодой человек из Простора умер под присмотром мейстера Раяма. Как оказалось, этот парень подружился с одним из наших, кузеном из Первых Флинтов. Губы Неда кривятся. — Это не молодой ли Бран Светлоглазый? — Тот самый. Пульсирующая за глазами мигрень делает пару особенно острых ударов. — Тот, который подкинул гадюку в сапог Лии Серебряноголосой? — Именно он. Прекрасно. — Значит, он натравил на них Тобираму, полагаю. Виман награждает его сочувственным взглядом. Отлично. Неду нужно так много сочувствия. Сейчас это просто безумие, но такие ситуации перерастают в дипломатические инциденты, и Неду придётся разбираться с этим месяцами. — Именно так. Теперь Тобирама просит короля, если я не ошибаюсь, разрешить ему сожрать каждого мейстера на континенте целиком или, по крайней мере, убить их самым жестоким образом. Так, почти как он и ожидал. — …вводят своим пациентам яд и берут за это золото, Роберт! Золото, которое те зарабатывают потом и кровью, трудясь в полях… — Они ходят по кругу, — вздыхает Нед и оглядывается. Слишком много людей смотрят на этот спектакль, вместо того чтобы помогать раненым. — Если я пойду и суну голову в пасть льву, ты позаботишься о моих железнорожденных? — он бросает взгляд на Вимана. — Они шли за своим лордом, как и должны были. Мы ведь не те, кто будет наказывать солдат за преступления мёртвого человека, не так ли? Губы Вимана поджимаются, но это скорее показное. День после битвы — по его опыту, то время, когда люди проявляют наибольшее великодушие. Пережить последствия битвы достаточно, чтобы обрести чувство перспективы, за исключением, разве что, самых худших из людей. — Я, разумеется, ваш покорный слуга… — Да брось ты, здоровяк, — он оборачивается, ловит взгляд Эрика. Тот выглядит… пустым, как выглядят люди, слишком напуганные и растерянные, чтобы пытаться осмыслить происходящее. — Это Виман Мандерли. Он строг, но справедлив, и обойдётся с вами с честью. Оставайтесь с ним, пока я пойду глупо рисковать своей шкурой ради общего блага. Солнце ещё не успело зайти. Сколько может длиться один несчастный день?

***

— Вы — скучный, в корне лишённый любопытства культ, который презирает саму идею прогресса и причиняет вред без какой-либо логики или смысла… — Мой король, Тобирама, — перебил его Нед, стараясь сохранить лицо максимально вежливым. — Господа. Обычно я не вмешиваюсь, но… — Нед! Благодарю Семерых! — воскликнул Роберт, обернувшись к нему с глазами, полными шока. — Я ничего не понимаю! Он на самом деле собирается убить всех мейстеров в Семи Королевствах? Нэд дружелюбно хлопнул его по плечу. — Скорее всего, он согласится на компромисс. — Отлично, тогда сам и договаривайся! Мы тут уже часы спорим, у меня голова раскалывается, а ноги горят как в аду… — Это последствия того, что вы смешали мои лекарства с вином, хотя я вас предупреждал, что так делать нельзя, — холодно заметил Тобирама, совершенно не тронутый жалобами Роберта. — А ещё, это потому, что вы не сообщили о своей травме, пока воспаление из-за вросшего ногтя чуть не заставило меня ампутировать ваш палец. Роберт взглянул на него с ещё большей мольбой, словно ребёнок, который просит защитить его от строгого учителя. — Сделай так, чтобы он оставил меня в покое, — пожаловался он. — Он просто невыносим. Даже через все усталость, тревоги и горечь последних дней Нед почувствовал вспышку нежности. Какой же он нелепый человек. Неудивительно, что они так хорошо ладят. А ещё, Тобирама и Роберт, пожалуй, самые нелепые мужчины, которых Нед когда-либо видел. — Компромисс, — произнёс он, переводя взгляд на Тобираму. — Эксперимент. Роберт даст вам пять дней на то, чтобы лечить раненых солдат по вашим методам. Если через пять дней вы спасёте больше жизней, чем можно было бы ожидать, вы останетесь их единственным целителем, а мейстеры не станут вам мешать. Если же нет, вы принесёте извинения — лично и письменно — и будете помогать мейстерам в их работе, когда они возьмут на себя заботу о раненых. Уголки губ Тобирама поползли вверх, вверх, вверх, пока его лицо не осветила ухмылка, переходящая в улыбку, а затем в хищный оскал. — Идёт. — Он метнул в сторону мейстеров взгляд, наполненный ядом. — Я даже соглашусь на нейтрального судью, — добавил он. — Через пять дней сюда прибудут южные лорды, так? У них ко мне нет ни любви, ни уважения, ведь я для них просто безымянный дикарь. Пусть один из них решит, чьи методы спасут больше жизней — мои или этих идиотов. — Прекрасно, — произнёс Роберт. А точнее, закричал. — Так и сделаем. А теперь я ухожу. Не тревожьте меня следующие двенадцать часов, если только не собираетесь принести мне еду, воду, вино или женщин!