Tyger Tyger burning bright, (--In the forests of the night:)

Роберт назначает встречу, чтобы обсудить судьбу Железных островов, на следующий день после завершения эксперимента Тобирамы. С одной стороны, Нед радуется тому, что дата их отъезда уже близка. С другой стороны… Бейлон Грейджой оставил четверых детей. Два сына, Родрик и Марон, погибли, когда осадные орудия разнесли внешние стены крепости в щепки. Остались одна дочь и один сын. Яра Грейджой, четырнадцатилетняя девочка, изломанная и полная ярости, словно неукротимый жеребёнок. Мальчику, Теону, десять. В других обстоятельствах Нед, как черепаха, убрал бы свою уязвимую шею за панцирь северной туповатости и смирился бы с последствиями. Однако сейчас у них есть ресурс, который почему-то не используется, и он хотя бы хочет войти в зал совещания с лучшей доступной информацией.

***

— Что ты спрашиваешь, Старк? Точно? Нед смотрит на их мрачные, закрытые выражения лиц. Резкая перемена. Было бы сложно сказать, что он и Эрик — друзья или даже просто дружелюбны, но он привык к деловым отношениям, основанным на взаимном уважении. Того закалённого, компетентного солдата, которого он знал, сейчас едва можно узнать в этом ледяном и суровом человеке. Когда сомневаешься, лучше отступить и пересмотреть план. — Не уверен, что смогу завести вас в зал, — говорит он. — Если бы это были только я, Роберт и Тобирама, это одно, но теперь там будут южане. Если я посажу вас в одной комнате с лордом Ланнистером, лордом Тарли и лордом Тиреллом, не все оттуда выйдут живыми. — Это не был мой вопрос. Ты пришёл, чтобы спросить меня о леди Яре и лорде Теоне, двух живых детях моего покойного лорда. Предполагаю, тебе нужна эта информация к завтрашнему совещанию, где вы решите их судьбу. Так. Вопрос о конфликте интересов, возможно, стоило учесть. — Прошу прощения, — говорит он как можно твёрже. — Мне следовало начать с того, что моя цель — максимально обезопасить их. Тем не менее, какое-то решение будет принято, с моим участием или без. Если вы думаете, что лорд Ланнистер лучше позаботится об их интересах, вы сошли с ума. Эрик молчит пару ударов сердца, но его выражение и поза наконец начинают смягчаться. — С этого и надо было начинать, да. Чёрт побери, Старк, ты же в самой верхушке иерархии, хоть притворись, что умеешь вести себя в обществе, — говорит он, одёрнув плечами в сложном, эмоциональном жесте. — Тем не менее, я не уверен, что могу быть тебе полезен. Как бы мне ни было больно это признавать, мало что можно сделать для этих детей. Старый Бейлон пошёл ва-банк и проиграл; острова заберут их жизни в качестве дани. — Этого не случится, — говорит он. Во всяком случае, он на это надеется. — Дом Грейджоев правит островами с тех пор, как Эйгон убил Харрена Чёрного. Более того, дети невиновны во всём этом. — Угу, — отзывается Эрик. — Дом Старков правил Севером сколько-то веков, да? Если бы вы остались вдвоём с несовершеннолетними детьми и успели разозлить всех Семерых вдобавок, сколько времени потребовалось бы, чтобы убийцы расчистили путь для какого-нибудь предприимчивого лорда или леди? Нед не высказывает вслух пять первых мыслей, пришедших ему в голову. Слова «убийца» и «несовершеннолетние дети» не должны находиться рядом. Особенно если ты отец шестерых. — Хороший довод, — проговаривает он сквозь зубы. — Но я не слышу никаких предложений. — Виктарион и Эйрон… Нед усмехается. — Они сидят в клетках в Ланниспорте, — говорит он. — Живы, насколько известно. Всё, на что они могут рассчитывать, — это дожить свои дни в плену. — Чёрт, — Эрик ссутуливается, но затем нарочито выпрямляет плечи, выравнивая спину. Кажется, Тобирама и до него добрался со своими наставлениями о правильной осанке. — Не знаю, что тебе сказать. Будь они моими детьми, я бы посадил их на корабль и отплыл в Браавос. Здесь их ждут только тихие клинки в ночи. Острова не забывают и не прощают. Прекрасно. — Они… — Нед колеблется. — Нет плохих детей, по определению. Но они… Кажутся ли они способными к лидерству? Ты сам хочешь видеть ещё Грейджоев у власти? Эрик пожимает плечами с тем самым выразительным равнодушием, которое, кажется, может передать целую гамму эмоций. — Я уж точно не хочу видеть кого-то другого. Лорд на островах долго не живёт, если он не сволочь. Старый Бейлон был достаточно беспощадным и хитрым, чтобы держать их всех в узде, но он готовил Родрика на своё место, с Мароном в качестве запасного. Теон никогда не рассматривался, а уж тем более Яра. Нед задумывается на мгновение. — Что бы ты сделал на моём месте? Эрик издаёт звук, в котором напрочь отсутствует хоть намёк на юмор. — Позволил бы природе взять своё и давно умыл бы руки от этого гнилого места, как сделал бы любой разумный человек. То, что ты до сих пор жив с таким мягким сердцем, — чудо, которое я приписываю твоим богам и твоему белому ужасу. Прекрасно. Железнорождённые. Нед вздыхает и пытается улыбнуться, хотя голова у него раскалывается. — Глупый вопрос, полагаю.

***

Не будучи полным дураком, он не пытается сам найти дорогу через замок, а зовёт ближайшую служанку, чтобы та проводила его. Путешествие оказывается не самым приятным — девушка напугана, и он её не винит, — но Пайк настоящая чёртова ловушка, и ещё какая мрачная. Раньше он здесь не бродил и не собирался начинать. — Сюда, милорд. Здесь не ошибётесь. Нед смотрит на высокий арочный проём. Ну да, не ошибётся. Очень бы хотелось ошибиться, но для этого придётся постараться. — Благодарю… — да она уже давно ушла, Старк, соберись.

***

Нужно отдать архитекторам должное: зал, который Роберт выбрал для встречи, — настоящий шедевр. Ужасающий, да, ненужно угрожающий, но всё же это проявление мастерства, равного которому Нед видел только в Великих творениях. Когда магия используется для строительства, это всегда чувствуется. Что-то в подсознании шепчет, что это неправильно и что нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда, а не остаться. Он отгоняет отвлекающие мысли и сосредотачивается на настоящем. Судя по тому, что остался только один свободный стул, он, каким-то образом, оказался последним, кто пришёл. Даже Роберт уже здесь, с напряжённым выражением лица, тихо беседующий с Тобирамой. Вот и закончился список людей, с которыми Нед хотел бы поговорить. Он направляется к своему месту, кивая южанам, пока идёт. Как и ожидалось, лорд Тайвин представляет Западные земли. Рядом с ним — лорд Джейсон Маллистер, который замещает Хостера Талли. Далее идут Мейс Тирелл и лорд Окхарт, представляющие Простор, и лорд Хортон Редфорт, представляющий Долину. Наконец, Дорн представляют Оберин Мартелл и Мирион Гаргален. Железных островов, разумеется, здесь нет, и это… Он хмурится. Ни Станниса, ни Ренли тоже нет. Это… Роберт представляет Дом Баратеонов, да, но кто-то из его братьев должен был бы представлять Штормовые земли, если не Драконий Камень. Он уже успел с ними поругаться? Когда он успел? Ренли приехал только вчера. Не твоё дело, Старк. Держи голову ниже и внимательнее слушай. Это совещание и так будет испытанием, что бы ты ни делал; минимум, что ты можешь сделать, — это отложить второстепенные тревоги на потом. — Прошу прощения, господа, мой король, — говорит он, занимая место справа от Роберта, которое, по идее, должно принадлежать Ренли. Или Станнису. То, что Тобирама сидит слева, — вопиющая несправедливость, как ни посмотри. — Надеюсь, вы не ждали долго. — О, целую вечность, — отмахивается Роберт с нетерпением. — Ты же знаешь, что пришёл рано, Нед. Если бы Тоби не притащил меня сюда за ухо, я бы… Отличное начало, думает Нед, пока температура в зале падает до вечного льда. Ну давай, скажи всем, что дикарь без имени, не говоря уже о каком-то дворянском титуле, может таскать тебя за ухо. Это подаст чудесный сигнал собравшейся аристократии.

***

— Ты не можешь говорить серьёзно, — от самого предположения Нед едва удерживает остатки своего самообладания. — Нет, Роберт, у меня уже шесть детей. Седьмого я не потяну, — и неважно, что он сам видел, как дядю мальчика сожгли у ворот. И неважно, что Тобирама собственноручно пронзил копьём горло его отцу. — Я тоже не вижу в этом необходимости, — замечает Тобирама. Теперь, когда его точка зрения озвучена, а большая часть исцеляющей работы завершена, он вернулся к своей привычной, несколько развращённой манере. По крайней мере, следов укусов не видно, но, вероятно, на то и рассчитан высокий ворот его туники. — Думаю, мы уже достаточно ясно продемонстрировали, что восстание — это опасное предприятие. Мы убили достаточно, Ваше Величество; пусть мальчик попробует пожить нормальной жизнью. — Заложник — мудрая мера предосторожности, — возражает Тайвин. Нед сомневается, что он говорит это с полной убеждённостью. Скорее уж Тайвин смотрит на Тобираму с видом человека, который сожалеет о том, что у него нет дочери на выданье. — Железные острова недовольны своим положением в Семи Королевствах. — Железные острова не восстанут ещё как минимум двадцать лет, лорд Ланнистер. У них просто не будет людей для этого. А за это время я бы предложил короне попробовать дипломатию вместо того, чтобы держать в заложниках их будущего Лорда. — Наказание необходимо, — вставляет Мейс Тирелл. Нед с трудом сдерживает тяжёлый вздох и вместо этого делает глубокий вдох, чтобы набраться терпения. На Мейса Тирелла всегда можно положиться, если дело касается сказанного в самый неподходящий момент и не тому, кому нужно. К тому же он пьян; пьян и одурманен маковым молоком, которое он до сих пор принимает из-за раны на предплечье. — К тому же, воспитать ребёнка в цивилизации будет ему только на пользу. Севера недостаточно, но это всё же шаг вперёд, не так ли? — Лорд Тирелл, — обращается к нему Тобирама, поворачиваясь всем телом к жирному цветку. — Я бы порекомендовал вам до конца своих дней не произносить вслух ни слова, а уж тем более не обращаться к другим людям. Это было бы, без тени сомнения, лучшим, что вы могли бы сделать для Вестероса, не считая радикальных решений. Предсказуемо, это вызывает переполох. — Ты… — Мейс фыркает, раздуваясь, как жаба. Это, мягко говоря, не добавляет ему достоинства. Впрочем, угрозы редко кому идут на пользу, но Мейсу Тиреллу точно не стоит пытаться участвовать в состязаниях по физическому запугиванию. Лорд Окхарт сохраняет восхитительно непроницаемое лицо, как бы зол он ни был. — Ты разговариваешь с Верховным Маршалом Простора, Хранителем Юга, ублюдок без роду и племени! — У Тобирамы есть защитники, милорд, — неожиданно вмешивается принц Оберин, впервые за долгое время довольный, что сидит на совещании. Теперь, когда он утолил безумную жажду крови, Оберин словно преобразился. Исчезли запах вина и затуманенные дурманом глаза. На нём теперь роскошные дорнийские одежды, волосы аккуратно подстрижены, а нелепая борода сбрита. Если не считать потери веса, он почти вернулся к своему обычному, элегантному виду. — От имени принца Дорана заявляю: я бы принял Тобираму как брата, если бы он позволил. — И, конечно, Север встанет на защиту чести нашего выдающегося учёного, — добавляет Нед. Держаться в тени — это одно, но здесь потребовалось прямое заявление. — Как и я сам, как ваш соратник, Верховный лорд, Хранитель Севера. Если в этом вообще была необходимость. Мейс уже собирается ответить, но Роберт резко ударяет рукой по столу. — Если мы закончили препираться, может, вернёмся к делу. У нас двое Грейджоев гниют в Ланниспорте и двое детей покойного лорда. Девочка наследовать не может… — Не может? — Тобирама удивлённо поворачивает голову к Роберту. Нед готов поклясться, что тот действительно удивлён. Мгновение спустя он вновь отворачивается. — Прошу прощения, сейчас не время для этого разговора. Молодой Теон — наследник, так ведь? — Ему всего десять лет. Тобирама лишь пожимает плечами. — Назначьте ему регента. У него есть два дяди — любой из них может исполнить эту роль, и ни один не наследовал репутации покойных братьев Грейджоев. — Тогда девочка, — нехотя соглашается Тайвин. — Выдать девочку замуж за подходящего лорда и покончить с этим. Роберт тяжело вздыхает, раздражённый и капризный. У Неда сжимается сердце. Семь адов, но он не знает, что делать с этой растущей меланхолией. Так или иначе, он сбежит домой, как только сможет, и не планирует показываться южнее Перешайка ближайшие десять лет. А что ждёт Роберта? Если война делает его счастливее, чем возвращение домой, чем он будет жить? — Это отличная идея, — внезапно говорит Тобирама. Нед моргает, удивлённый. Это неожиданно. Ему снились ночные кошмары о том, как Тобирама отреагирует, когда придёт время договариваться о помолвке Сансы. Всё, что он знает о характере Тобирамы, говорит, что тот должен быть возмущён самим институтом браков по расчёту. — Лорд Ренли, думаю, вполне подойдёт, — добавляет он. Нед с трудом сохраняет невозмутимое лицо. Ренли? Тот как-то оскорбил Тобираму? Это из-за этого его нет здесь? Роберт, напротив, неожиданно развеселился и громко расхохотался. Смех, к сожалению, звучит не так добродушно, как хотелось бы Неду. — Прекрасное решение, дикий кот. Так и сделаем. — Но вопрос о регенте остаётся открытым, Роберт, — напоминает Нед, прищуриваясь. — Ба! Любой из его дядей справится! Мы освободим их из Ланниспорта, как только высадимся. Нед обдумывает вероятность того, что кто-либо из братьев Грейджоев останется в живых, если они всё ещё живы. — Или мы назначим местного регента, кого-нибудь, кого островитяне знают и уважают, и кто не проиграл никаких важных войн за последнее время. Он игнорирует снисходительные взгляды южан. Нед может быть ужасен в политике, но ни один из них не разговаривал с жителями Железных островов, мужчинами, женщинами или детьми, за последние десять лет, включая детей Грейджоев. У них определённо нет оснований судить. — Тем временем мальчик может остаться гостем у лорда и леди Баратеон на несколько лет. — Прекрасно, да, замечательно, — махнул рукой Роберт. — Мальчику не перережут горло ночью, и они не посмеют узурпировать власть надлежащим образом. Не после того, как Тобирама показал, как он поступает с такими нарушениями. — Идеально, — соглашается Тобирама. — Если вы не против, я уведомлю лорда Ренли. — Давай. Мальчик, должно быть, в своём шатре, и его обслуживают. Тобирама приподнимает брови. — Умный мальчик. Без обид, мои лорды, но я могу придумать более приятные способы провести день, чем спорить о судьбе детей. Оберин, надеюсь, вы делаете пометки на будущее? Смех Оберина, как ни странно, очарователен. Нед сжимает зубы и тщательно скрывает своё недовольство. Они уже обсуждали это. Тобирама может спать с любыми «змеями», какими пожелает. — Конечно, делаю. Провести месяц прикованным к кровати — звучит как-то, что нужно. Жаль, что мой нынешний партнёр слишком принципиален, чтобы позволить мне это. — Ну-ну, — говорит Тобирама, в голосе одновременно насмешка и мягкость. — Уверен, вы как-нибудь переживёте. С вашего позволения, Ваше Величество? — Да, да. И когда свет в глазах Роберта угасает, Нед принимает быстрое решение. Он может мрачно размышлять о Тобираме, Оберине, Ренли или любых других своих проблемах, а может этого не делать. — Пойдём на спарринг, Роберт, — говорит он, как полный идиот. — Ты в плохом настроении, а Тобирама сказал, что риск инфекции тебе не грозит, так ведь? Роберт тут же соглашается, настроение его заметно улучшается, а Нед выдерживает недовольный взгляд Тайвина. Да, есть работа, он это понимает, но его друг несчастен, а Тобирама демонстративно его игнорирует. Неду это нужно.

***

Что бы он ни ожидал, Нед точно не мог бы предположить увидеть Ренли настолько примирившимся со своей судьбой. Его или его невесту-девочку. По меньшей мере, он ожидал, что юный Лорас будет закипать от злости. Но это не так. Все трое молодых людей выглядят словно давние друзья. Лорас, куда ближе к возрасту Яры, чем Нед хотел бы признавать, похоже, наслаждается её обществом. Девушка, всё ещё бледная и травмированная пережитым, тоже, кажется, находит радость в их обмене остротами. Физически они выглядят весьма примечательно. Яра — широкоплечая, хоть сейчас и худощавая, долговязая юная женщина. У неё длинное и угловатое лицо с острым носом и глубоко посаженными глазами. В сочетании с её чёрными волосами, коротко остриженными, короче, чем у большинства мужчин, и неловким покроем платья она совсем не похожа на дочь знатного дома. Лорас, напротив, щеголяет в изысканных шелках, подчёркивающих талию, с цветами, вплетёнными в волосы и ниспадающими по его плащу. Ренли, стоя между ними, выглядит немного ошеломлённым, но не производит впечатления человека, готового броситься с утёса, как наверняка выглядел бы Роберт в его возрасте, будь он обручён с такой молодой и неяркой девушкой, как эта принцесса Железных островов. И самое удивительное, что все трое словно вращаются вокруг Тобирамы, и он это принимает и даже поощряет. Нед не знает, что и думать. — Леди Яра возьмёт с собой свою дорогую подругу, Мию, которая станет её фрейлиной, — твёрдым, хоть и напряжённым голосом говорит Ренли. — Я прошу, чтобы свадьба состоялась в Штормовом Пределе. — Да-да, — отвечает Роберт, в хорошем настроении после тренировочного боя. — Это политический брак, как Тобирама не устаёт напоминать. Нет нужды подвергать девочку испытанию публичной церемонией. И это окончательное подтверждение. Тобирама что-то сделал — убедил, пригрозил или подкупил девочку, Роберта или ещё кого-то. Всё это кажется постановкой, словно четверо разыгрывают спектакль. Даже Станнис так думает. Он смотрит на Ренли так, словно видит его впервые. Ещё немного, и Нед почти назвал бы это одобрением. Станнис! Этот хмурый комок отчаяния, кажется, никогда не был счастлив ни одного дня своей жизни. — Спасибо, Роберт, — говорит Тобирама. — В награду за то, что ты стал примерным человеком, я сварю для тебя бренди, которого ты ещё никогда не пробовал. Роберт закатывает глаза, но широко и искренне улыбается. У Неда снова сжимается сердце. Роберту так мало нужно, чтобы быть счастливым и блистательным. Всё, что ему требуется, — это доброе слово, честная дружба и немного приключений. Кто даст ему это, когда он вернётся в свой смертельно опасный город? — Ладно, с этим покончено. Мы разделим наши корабли на три группы. Ренли, ты возьмёшь жителей Штормовых земель и Тиреллов. Станнис, тебе достанутся Ланнистеры, речники и долинцы, а остальные поплывут вместе со мной. После этого оставшиеся расходятся, даже если Тобирама лично вынужден прогнать Лораса, Яру и Ренли. Когда они остаются втроём, Тобирама подходит к Роберту и кладёт ему руку на плечо. Нед всё ещё удивляется их разным габаритам, хотя прошло уже недели с тех пор, как он впервые увидел, насколько изящным кажется Тобирама рядом с массивной фигурой Роберта. — Я искренне восхищаюсь тобой, Роберт. Я знаю, что тебе скучны такие дела. Боги знают, я бы сам предпочёл провести время на кровати с какой-нибудь красоткой, но иногда долг должен быть на первом месте. Более того, ты поступил благородно, избавив юную Яру от ужасов брачной церемонии. Боги. Даже Нед, уже знакомый с внезапными вспышками искренности Тобирамы, поражён его речью. Роберт, который никогда не страдал от неуверенности в себе, широко раскрывает глаза от шока. — О, не смотри на меня так, большой увалень, — продолжает Тобирама, с трудом скрывая усмешку. — Нет ничего плохого в том, чтобы сказать другу, что ты им гордишься. Я не эмоционально зажат, как ты и твои дружки. — Семь адов, дикий кот, — говорит Роберт. — Так нельзя… Ты не можешь просто так говорить подобное. — Почему нет? Потому что мужчины так не делают? Мужчины так не говорят? — в тоне Тобирамы не появляется резкости, и его манера остаётся спокойной, но что-то в подсознании Неда настораживается. — Не глупи, дорогой. Я не привык использовать физическую силу как мерило таких вещей, но я понимаю, что ты и твои — да. Что ж, я сильнейший воин, которого ты когда-либо встречал; десяти твоим лучшим людям не справиться со мной. Учитывая это, я могу с уверенностью сказать, что всё, что я делаю, мужественно и уместно, потому что это делаю я. — Сдаюсь! — Роберт поднимает руки, часть шока сменяется весельем. Он не воспринимает это всерьёз, но, если он кого-то и примет всерьёз, так это Тобираму. — Я просто говорю, что мужчины так не говорят. — Я мужчина, и я так говорю, — пожимает плечами Тобирама. — Подумай об этом. Как личную услугу мне, да? Я не против и подкупа. В его глазах вспыхивает лукавство, и он наклоняется ближе. — Я сейчас мысленно рассчитываю новый тип стали. Когда я его завершу, у тебя будет отличный стимул, верно? Так что, ради меня, подумай о всех тех вещах, которые ты не делаешь, потому что «так не принято», и сделай свои выводы. — Договорились, — говорит Роберт, и на его лице мелькает что-то застенчивое и довольное, прежде чем он прячет это за своей шумной бравадой. Тобирама протягивает руку, и Роберт обхватывает её своей. — Договорились.