Глава 2
26 июня 2022 г., 13:36
Он не мог заставить себя взглянуть на мальчишку целый день после этого, предпочитая запереться в своей мастерской и провести добрых двенадцать часов, работая над костюмом. ДЖАРВИС, к его облегчению, не вмешивался. Тони подозревал, что ИИ тоже снимает стресс, разбивая в пух и прах бизнес-противников Тони, а свою симпатию выражает тем, что буквально заваливает ребёнка капиталистическими излишествами. Если он ещё не купил мальчишке роскошные часы с объяснением: «Каждый юный джентльмен должен иметь часы, сэр, мои исследования подтверждают это без малейших сомнений», то Тони будет очень, чертовски удивлён.
Как бы то ни было, если все эти заботы ДЖАРВИСа хотя бы чуточку облегчат жизнь мальчишке, Тони посчитает, что это одни из самых разумных расходов в его чёртовой жизни.
— Я думаю, вам стоит навестить нашего гостя сегодня, сэр.
Тони тяжело вздохнул. Он мог бы отшутиться, начать ворчать, спорить и уходить от темы, но сегодня был именно тот вид хренового дня, когда просто не хватало энергии на все эти манёвры.
— Спроси его. Спроси, хочет ли он меня видеть. Если да, я приду. Если нет, то ты справишься лучше. Мы не знаем, жил ли этот мальчишка хоть один день за пределами какой-нибудь тюрьмы или подземелья, и я не хочу давать ему понять, что он не распоряжается своим временем.
— Как скажете, сэр.
На этом всё. Мальчишка точно не захочет видеть Тони.
— Если вдруг он откажется, советую дать ему планшет и составить что-то вроде пособия по основам технологий. Мы не знаем, какое у него образование. Он, на худой конец, может быть даже неграмотным. Просто... попробуй как-то помочь ему почувствовать себя более самостоятельным.
***
— Я думаю, вам стоит просмотреть эту запись, сэр. Я… не уверен, как поступить дальше. Хм. Тони оторвал взгляд от операционной системы, которую до этого возился настраивать. — Что именно я должен сделать? — Наш гость, сэр. Мне требуется ваш совет по… неожиданному развитию событий. Хм. Мальчишка был тихим и покладистым, как ягнёнок, если не считать его пугающей внешности. Он уже десять дней в башне, совершенно незаметный и болезненно осторожный, словно боялся выразить хотя бы малейшее мнение. Подарки немного помогли, и их отношения с ДЖАРВИСом потеплели до того, что мальчишка иногда соглашался на короткий разговор или уточнение непонятного момента. Но ни разу он не пригласил Тони к себе, так что Тони держался на расстоянии. — Дай мне контекст, ДЖАР. Мне не по душе идея пересматривать записи наблюдения за несовершеннолетним. Посмотрим, можно ли этого избежать. — Как пожелаете, сэр. Как вам известно, наш гость долгое время получал питание внутривенно. С момента его прибытия в башню он питался мягкой пищей, постепенно переходя на более твёрдую. Сегодня утром я предложил взять у него анализ крови, чтобы проверить, можно ли отказаться от капельницы или всё ещё нужно использовать оба способа питания. Наш юный гость отреагировал… странно, но согласился без малейших возражений. Результаты готовы, сэр. Чёрт побери. — Выкладывай. Что тебя так удивило? — Он инопланетянин, сэр. Тони замер, осмысливая услышанное. Затем отодвинул стул от стола и положил руки на колени. — Повтори? — Я не могу понять, как его анализ крови возможен. Я ещё не проводил исследования его генетического материала из-за отсутствия надёжного генетического материала, но могу с уверенностью предположить, что его ДНК будет существенно отличаться от человеческой. Мои расчёты указывают на огромную вероятность того, что наш гость — инопланетянин, сэр. Никакая существующая технология не способна создать искусственного человека, настолько функционального, как он, даже если не учитывать странные физиологические адаптации, которые совершенно не характерны для людей. Я полагаю, что более глубокое сканирование только выявит ещё больше подобных отличий. Хм. Тони глубоко вдохнул, затем выдохнул. Обдумал. Ладно. Итак, у него есть… инопланетный подросток? Очень похожий на человека инопланетный подросток. В его… доме? — Может, покажи мне запись, — произнёс он, чувствуя, как его губы онемели, а мысли продолжали хаотично биться в одном и том же месте, словно муха, безуспешно пытающаяся вылететь через закрытое окно. — Разумеется. Да, подумал он, когда ДЖАРВИС увеличил лицо мальчишки в момент, когда тот услышал просьбу. Вот оно. Мелькнувшее выражение обречённости, смешанное с отвращением. Мальчишка всегда выглядит измотанным — или, как начинало подозревать Тони, в глубокой депрессии, — но он знал, что покажет эта запись. Знал, ожидал худшего, но всё равно подчинился, не произнеся ни слова. Чёрт, Старк. Инопланетянин. Неудивительно, что Оби купил его — неудивительно, что его пытали, резали на части и… кто знает, что ещё с ним делали. Чёрт его знает, через сколько рук он прошёл. Тони, конечно, не полный идиот несмотря на то, что предпочитает закрывать глаза на самые грязные аспекты общества. Он прекрасно понимает, что существует чёрный рынок и коррупция, где возможно буквально всё. А уж за инопланетянина, чёрт побери, могли дать любую цену... Господи Боже, Старк, — думает он с отвращением. Остановись, пока не перешёл черту. Это ребёнок. Инопланетный ребёнок, да, но всё равно ребёнок. Хрупкое маленькое создание, которое могло делать всё, что угодно, за те дни, что провело здесь. ДЖАРВИС позволил бы ему уйти без помех. Ты бы дал ему денег на вес его тела и проводил в добрый путь. Он очевидно не опасен. Просто… ценен. Чёрт побери. — Ладно, ДЖАР, кажется, мы нашли способ сблизиться с нашим гостем, — произнёс он, всё ещё ошеломлённый. — Он явно ожидал, что мы исследуем его кровь и сразу же закуем его обратно в цепи рабства. Когда мы этого не сделаем, возможно, у нас получится наладить контакт. Может, даже имя узнаем. Имя? А у инопланетян вообще есть имена? Чёрт, он так по-человечески выглядит. — Насколько он гуманоидный? ДЖАРВИС замолчал на мгновение. — Если бы у нас были доказательства существования параллельных вселенных, сэр, я бы указал вам на это. Наш гость не может быть Homo sapiens, но вероятность того, что инопланетный вид развился настолько схоже с нами… у меня недостаточно данных для прогнозов. Отлично. Значит, подросток в его подвале ещё менее вероятен, чем инопланетянин. Конечно. Логично. — Предлагаю пока игнорировать его происхождение. Люди считают Тони неизлечимо любопытным, что всегда его забавляло. На самом деле он абсолютно равнодушен ко множеству вещей. К состоянию мира. К человеческой природе. К растущему неравенству среди миллиардов людей, к климатической катастрофе и тому, как он, Тони Старк, вносит вклад в каждую из ведущих мировых проблем. Любопытство он испытывает только к своей работе. Всё остальное… всё остальное… он мастерски умеет игнорировать. Почему бы не добавить к этому списку ещё одного жертву пыток? — Думаю, мы с тобой отправимся на виртуальную экскурсию в Японию и создадим для мальчишки новую жизнь. Средний класс, как считаешь? Он не сможет прикинуться из низшего класса, а высший класс там все друг друга знают. Да, средний класс подойдёт. А теперь — школа...***
— Наш гость хочет поговорить с вами. Ну конечно. Тони как раз посреди того, чтобы на лету написать нормальный алгоритм перевода, потому что всё, что есть в открытом доступе, — полное дерьмо. Ещё ему нужно подделать личность в Японии. Так что выдернуть его из рабочего потока вот так резко — это уже перебор. — Прости, что? — Наш гость, сэр. Он хочет поговорить с вами. Ага. Тони поднимает взгляд к потолку с преувеличенной подозрительностью. — И зачем же это? — Я, возможно, упомянул, исключительно для анализа данных, что мы в данный момент создаём для него новую личность. Беседа развилась оттуда. Ну конечно. Так он и поверил. — Анализ данных? — Наш гость — инопланетянин, сэр. Чёрт, ДЖАРВИС, они же договорились не говорить об этом. — Нет никаких причин менять его имя, если его можно произнести человеческим голосом. Исходя из этой же логики, имеет смысл вовлечь его в процесс настолько, насколько это возможно. Не самое худшее рассуждение. — Ему всё равно не обязательно общаться со мной. Ты в этом деле куда лучше меня. Я тут только для, чёрт возьми, «отцовско-сыновних уз». — Пропустив ваш саркастичный выпад на основе травмирующего опыта, я хотел бы отметить, что это — отличная возможность для укрепления доверия. Честно говоря, мне некомфортно от мысли, что наш гость может выйти в мир неподготовленным. Ну вот тут всё верно. Настоящего инопланетянина на Земле похитят в чёрный мешок ещё до того, как его красивые ножки коснутся асфальта, и это без учёта террористов, злодеев и прочих прелестей. — Понял. Ты немного подготовил его? — Я… тщательно обдумал этот вопрос. И так и не нашёл подходящего момента. Ха! ДЖАРВИС струсил. Взглянул на эти душераздирающие глаза и печальную, унылую гримасу — и струсил! Тони чувствует себя абсолютно оправданным. — Ладно, ладно. Ну что, сладкий, пойдём поговорим с этим мальчишкой.***
— Доброе утро, Уэнсдэй, как мой сын с тобой обращается? — Из-вини-те, что? Господи, что за сладкая конфетка. Тони ничего не смыслит в мемах, но он серьёзно подумывает сфотографировать сердитое личико и отправить его в интернет, чтобы оно стало бессмертным. — Забудь, я просто несу всякую чушь. Он специально садится как можно дальше, но так, чтобы оставаться в одной комнате. С одной стороны, ребёнку явно не хватает человеческого тепла и контакта. С другой стороны, ему не хватает именно инопланетного тепла, а Тони, кем угодно можно его назвать, но уж точно не инопланетянином. Да и если уж на то пошло, возможно, он вообще никогда не встречал человека, который бы не причинял ему вреда. Ты топчешься на месте, Старк. - Итак, ДЖАРВИС сообщил мне, что ты согласен сотрудничать с нами в плане твоего легального существования на Земле. Это очень полезно, но не обязательно. Читай между строк, парень. Ты не обязан оставаться здесь. Ты не обязан оставаться с Тони. Хотя мысль о том, что может с тобой случиться, если ты просто так уйдёшь, будет преследовать Тони ещё лет пятьдесят. — Мис-тер Джар-вис о-чень до-брый, — говорит мальчишка. Вернее, вздыхает. Голос такой низкий не должен звучать так мягко и… романтично, чёрт возьми. Забудьте про Ренессанс, Мэри Шелли упала бы замертво, если бы только взглянула на это маленькое готическое воплощение кошмара. — Я не по-ни-ма-ю, мис-тер Стар-к. За-чем вы это де-ла-ете? Хм. Так, Старк, спокойнее. — Ну. — пауза. — Не знаю, парень, чёрт возьми. Думаю, я просто хороший человек. Нет, он так не думает, и нет, он им не является. — Я нашёл тебя, и… я не знаю. Я хочу помочь. Я могу помочь. В мире столько дерьма, столько бессмысленного зла и нерешаемых проблем, но ты… я могу помочь тебе. Правда. И ещё есть тот момент, что Тони слишком уж отождествляет себя с твоей травмой. А ещё — его мазохистски-эгоцентрическая черта: всё, что происходит, — это вина Тони, а значит, его ответственность. И ещё ДЖАРВИСу ты нравишься, а это значит, что ты должен остаться. А ещё... — Вы гра-ждан-ский че-ло-век, мис-тер Стар-к. Я опа-сен. Пло-хой. Вам луч-ше вер-нуть ме-ня. Не впу-ты-вай-тесь. Весь тот слегка маниакальный оптимизм, который удерживал Тони на плаву, испарился, оставив только основу — человека, который никогда не сдавался, если чего-то хотел, несмотря ни на что. — Ни за что, парень. Ни за чью жизнь. Земля — ты узнаешь Землю. Я чертовски способен тебя защитить. И ещё — люди, которые идут за тобой? Они идут за мной тоже, с тобой или без тебя. Каждая преступная организация, которая может позволить себе построить такую же клетку для комы, хочет заполучить Тони Старка. Либо ради его костюмов, либо, если они достаточно умны, ради ДЖАРВИСа. Парень вздыхает, несколько секунд моргает. — У вас есть се-мья, мис-тер Стар-к? Же-на? Де-ти? — Ты уже встретил моего сына. ДЖАРВИС — единственный ребёнок, который у меня, вероятно, будет, если я не создам ему братьев и сестёр. А так — у меня нет биологических потомков, которые в нашей сфере называют не иначе как “заложники”. Улыбка, которая появляется на губах мальчишки, — это… многое. Прекрасное, жуткое, страшное и тревожное — всё одновременно. Чёрт. Похоже, Тони снова что-то не то ляпнул. Но, с другой стороны, этот парень — сплошная открытая рана. Он весь состоит из болевых точек. — О-чень у-мы-но, мис-тер Стар-к. Я пре-дуп-реж-да-ю е-щё раз, да? Вам луч-ше без ме-ня. Не на-до бе-спо-ко-ить-ся. Я ни-ког-да ни-ко-му не слу-жу. Ни-ко-му. — Так, вдох-выдох, — Тони делает несколько глубоких вдохов, пытаясь понять, с какой стороны подступиться к ситуации. — Смотри. Я... совсем не уверен, что тут вообще происходит. Но... я нашёл тебя, и я тебя не отпущу, если только ты сам не захочешь уйти. Ну, не знаю, вдруг я тебе просто не нравлюсь или что-то в этом роде. Я не хочу удерживать тебя только из страха, что ты не выдержишь пыток. Что за чёрт? Что за чёрт? Что за чёрт?! — Я хочу, чтобы ты остался, потому что ты кажешься хорошим, добрым парнем. И... люди, по крайней мере порядочные из них, верят, что каждая жизнь имеет ценность и достойна уважения. А ты... ты не человек. И если ты недостаточно силён, чтобы справиться с ними сам, то, скорее всего, остаток своей жизни проведёшь в какой-нибудь лаборатории. Я могу этому помешать. И я помешаю. Если ты позволишь мне. Хотя, если честно, даже если не позволишь, я всё равно это сделаю. Просто издалека, с огромными затратами и на себя, и на тех, кто попадёт под перекрёстный огонь. Чёрт, ему и так будет нелегко защищать от этих уродов, вероятно, самого красивого гуманоидного существа на Земле прямо сейчас. Улыбка у незнакомца не становится мягче, но теряет часть своего трагического безумия, возвращаясь к базовому состоянию — привычной мрачной обречённости и безысходности. — Я — Учиха Итачи. У-чи-ха И-та-чи. Я буду наблюдать, Эн-то-ни Старк. Глубокий вдох, Тони. Ну и что, что каждое слово этого парня — целое событие? Справишься. — Э-э, так, Итачи — это имя? Первое? — Да. Сна-ча-ла Итачи, по-то-м Учиха. — Понял. Рад познакомиться, Итачи. Слушай, э-э... Видишь ли, я вообще-то не очень умею ладить с людьми. Обычно я просто закидываю их деньгами, пока они не уходят так или иначе. Но с тобой я... не знаю, что делать. Так что скажу прямо. Ты останешься? Позволишь нам устроить тебе здесь жизнь? — У ме-ня нет мес-та, куда бы я мог пой-ти, мис-тер Старк, — говорит Итачи, и голос снова звучит пусто, безжизненность вытесняет все эмоции. — Ни-кто. Здесь, там, ни-где. Терапия. Много терапии, о Господи. Для парня. И, да, для Тони тоже. Может, ему стоит создать ИИ-терапевта для ДЖАРВИСа? Чёрт возьми, мальчик, ты серьёзно? — Ладно, милый, — ох, вот и вырвалось. — Наслаждайся своим мраком, пока можешь, потому что теперь я за тобой слежу. Запомни мои слова: я добьюсь, чтобы ты улыбался хотя бы раз в день. ДЖАРВИС, ты свидетель. Всё, началось, цветочек! Цветочек? Ну, это что-то новенькое. Зато мило. Молодец, Старк, ты справился.***
— Сэр, могу я отнять у вас минутку? Мастер Итачи раскрыл информацию, которая, как мне кажется, вас заинтересует. Ого? Общение с этим парнем уже было угнетающим, когда он думал, что Тони выуживает у него информацию о его инопланетном мире или что-то в этом духе. А теперь, когда парень решил, что Тони — бесполезный гражданский, который может умереть, поскользнувшись на банановой кожуре, он начинает расслабляться. Увы, расслабленный Итачи оказывается ещё более депрессивным, чем холодный и надменный. Расслабленный Итачи говорит вещи вроде: У меня никогда не было времени на хобби или Я никогда не понимал ценности художественных произведений. Расслабленный Итачи ясно даёт понять: да, люди сделали всё возможное, чтобы испортить ему жизнь, но его родной мир тоже был далёк от идеала. — Его вид и наш имеют схожую продолжительность жизни. По его подсчётам, ему было двадцать один, когда он попал в наш мир. Он предполагает, что с тех пор прошло пять лет. Подождите—что? Парню двадцать шесть? Подождите, нет, его пытали пять лет? Нет, стоп, ему двадцать шесть?! Да не может быть, чтобы этот мелкий, почти игрушечный человечек был двадцати шести лет, он же даже не выглядит совершеннолетним... — Ну, ладно. Это кое-что проясняет. У меня в доме нелегально не проживает несовершеннолетний. — это вообще преступление — укрывать инопланетного несовершеннолетнего? Или это хуже? — Мы сочувствуем, сэр, обычно за такое вы бы гнили в Гуантанамо пару столетий, но он ведь был несовершеннолетним, понимаете, так что теперь придётся добавить ещё пару сотен лет. Вы же понимаете, ничего личного. — Ох, только не это. Парень взрослый, ДЖАРВИС. Настоящий взрослый. Двадцать шесть — это уже вполне комфортная взрослая территория. ДЖАРВИС молчит долгое время, пока Тони лихорадочно старается думать о чём угодно, кроме, ну, очевидного. Когда парень был ребёнком, всё это умножалось на ноль. Теперь—теперь это тоже умножается на ноль, ты, чёртов катастрофист... — Я всегда считал, что "совершеннолетие" — это человеческая метрика, которая примерно обозначает возраст, к которому человек способен набраться достаточно жизненного опыта, чтобы принимать осознанные решения. У мастера Итачи может быть возраст, но нет опыта жизни в нашем мире. Угу. Чёрт. Опасная дорожка для размышлений. И да, разговор, от которого удовольствия не получишь. ДЖАРВИС, похоже, смиряется с тем, что у него появился второй человек, к которому он привязан, причём этот ещё уязвимее первого. Это тёмный, тёмный день для человечества, если Тони Старк оказывается самым стабильным человеком, за которым нужно ухаживать. — В чём-то ты прав, — говорит Тони, сохраняя и закрывая свои наработки, потому что, видимо, этого не избежать. — Но культурный шок — это не то же самое, что быть молодым. Итачи, как взрослый, уже обладает инструментами, чтобы осмыслить мир. Он сформировавшаяся личность, — или, по крайней мере, должен быть. Даже если не учитывать последние пять лет, а их, наверное, не стоит учитывать, ему было двадцать один, когда он оказался здесь. Остаётся надеяться, что он всё-таки взрослый. — Мы поможем ему узнать недостающую информацию, разобраться в культурном контексте, но нет никаких сомнений, что он — полностью самостоятельный взрослый человек. — А так ли это? Он в подавленном состоянии, глубоко депрессивен и одинок в новом мире, полном врагов. Я не могу представить, чтобы он мог принимать ответственные решения. — Это было бы ужасно, — сочувственно соглашается Тони. — Но мы не можем его остановить. Ты видел, как я годами принимал плохие решения, приятель. Ты знаешь, как это бывает. — Это то же самое? Я сомневаюсь. Да, милый, теперь ты начинаешь понимать, почему убивать молодых хуже всего. Этот инопланетный парень с отчаянными глазами уже обвил тебя вокруг пальца. Как и меня, дружище. Как и меня. — Всё, что мы можем сделать, — это попытаться дать парню причину жить. Он всё повторял, что не будет мне служить, знаешь, раньше. У меня есть чувство, что этот парень вполне может постоять за себя. Наша задача не будет заключаться в том, чтобы защищать его, а в том, чтобы дать ему причину выпустить когти. — а затем, возможно, стоять в стороне и пытаться справиться с последствиями. — Отсюда и ваша улыбка, сэр? — Ты серьёзно? — Тони шумно выдохнул, развернув кресло, чтобы лицом к лицу встретиться с пустотой своей мастерской. — Ну да, вроде того. Я не спец в этом, но он... он даже не пытался сбежать, даже в первые минуты, когда очнулся. Он думал, что я... ну, типа захватчик или что-то вроде того, и он вздохнул, будто пытки для него — просто скучная рутина. Это надо срочно менять. Если дать ему что-то, что его зацепит, он дважды подумает, прежде чем добровольно провести остаток своей жизни в какой-нибудь лаборатории, расчленённый на части. — Я начну составлять список, сэр. Интернет предоставляет множество ресурсов для помощи людям с депрессией. Чёрт, ну конечно. И сколько из этого применимо к неземному, мать его, инопланетянину? — Кстати, — продолжил Тони, — Ты выяснил, чего ему не хватает в рационе? Если его физиология отличается, может, он недополучает что-то важное из еды? А было бы здорово, если бы проблема решилась банальным уколом синтетических минералов. — Я работаю над этим. У нас до сих пор нет генетика, которому можно доверять, но я провёл несколько тестов на его крови и тканях. Предварительные анализы показывают, что у мастера Итачи восемь нуклеотидных оснований вместо четырёх. Я пытался убедить молодого мастера согласиться на МРТ или несколько подобных процедур, но он категорически отказывается. — Господи, ДЖАР, — ужаснулся Тони. — Может, стоит дать парню немного времени после того, как его держали в медицинском аду, бог знает сколько? — Это иррационально, — ответил ДЖАРВИС, с нотками раздражения, что было для него крайне нетипично. — Он отказывается от помощи, от медицинского вмешательства, он даже не хочет оставаться... Чёрт, только не это. Ладно, Тони, пора включить режим "контроль ущерба". Кто бы мог подумать, что ДЖАРВИС привяжется к мальчишке быстрее, чем он сам? — Слушай, приятель, — осторожно начал он, пряча свой обычный сарказм. — Это его право отказываться от нашей помощи. Понимаю, это бесит, люди всегда бесили. Но тебе придётся встретить его там, где он сейчас находится. Если он не хочет твоей помощи, тебе придётся с этим смириться. — Уважать решения человека, находящегося в невменяемом состоянии, сложно, сэр. Химия крови молодого мастера Итачи заставляет его верить в ложные вещи. Если бы у меня было больше точных данных, я бы мог помочь, исправив химический баланс крови и, таким образом, избежав подобных проблем в будущем. Ладно, Тони, следи за тоном. Если сейчас отпустить какую-нибудь язвительную фразу, это только заставит твоего "малыша" колебаться, прежде чем прийти к тебе в следующий раз. Да, новый авторитарный настрой ДЖАРВИСа слегка напрягает, но ведь он исходит из добрых намерений. — Уважать чью-то автономию, пожалуй, даже важнее, дружок. У людей практически невозможно определить, кто в здравом уме, а кто нет. Разум Итачи в порядке. Он депрессивен, травмирован и пережил ужасные вещи, но он не безумен. Его жизнь — его собственность. Мы можем только попытаться помочь или отойти в сторону. Больше ничего. ДЖАРВИС выразил своё недовольство тем, что жалобно задребезжал жалюзи. Настоящий ребёнок, ей-богу. — Я постараюсь донести до него важность более ответственного отношения к своему здоровью. Боже. — Можешь попробовать, малыш. Только будь крайне деликатен, ладно? Парня очень конкретно "подправили". Его тело резали, возможно, даже изменили, и всё это без его согласия. Он, естественно, крайне чувствителен к вопросам автономии.***
— Возможно, я ошибся в расчётах, — сообщает ДЖАРВИС минут через двадцать. Тони, предвидевший это, ставит на паузу серию Звёздного пути, которую он смотрел. — О? — Мастер Итачи отказывается со мной разговаривать. — вот, смотри-ка, Старк. Твой сын осваивает сразу три эмоции: обиду, негодование и вину. Он-то думал, что завести ребёнка-ИИ избавит его от фазы подросткового кризиса. Как же он ошибался. — Ты был тактичным? — Я... если подумать, мог бы подобрать слова более деликатно. Ладно, Тони, у тебя есть два варианта. Первый, более жуткий: запросить запись разговора и пересмотреть её. Второй: уважить личное пространство сына (чего уж там, и мальчишки тоже) и отнестись к ситуации как к ссоре двух добрых, но абсолютно неопытных молодых существ. — Хочешь, я с ним поговорю? — Я был бы вам признателен. Я извинился, но боюсь, что только усугубил ситуацию, извинившись за что-то не то. Боже, ну это просто умилительно. Он, Тони Старк, человек, который по всем меркам мировой общественности — ходячая катастрофа, собирается помочь своему ИИ вернуться в милость к инопланетянину, которого они укрывают. Что за время, чтобы жить. — Без проблем, сладкий. Давай посмотрим, что из этого выйдет.***
- Тук-тук. Мальчишка открывает глаза, будто выходит из медитации, и смотрит на него безучастно. Черт возьми, он пугающе красив. Лицо стало чуть более зрелым, волосы теперь носит распущенными. Одежда, которую выбирает ему ДЖАРВИС, представляет собой брендовую, дорогую классику, а носит он её с той небрежной лёгкостью, которая сразу выдает—да, это ещё один избалованный богач. Глаза, лицо, свободная рубашка из тёмного золота—он выглядит как конечная цель всей корейской айдол-индустрии. — Здра-вствуйте, мис-тер Старк. Мальчишка—губка. Эта растянутая «а» определённо заимствована у ДЖАРВИСа, а маленькая пауза между «р» и «к» исчезла. — Привет, парень. Эм, Итачи, прости. У тебя есть минутка? Сухой, ленивый взгляд ясно даёт понять: он не собирается терпеть чушь. — Ко-нечно, сэр. Тони передёргивает. — Только не «сэр», умоляю. Мы же друзья? Или можем ими стать? Я не... Ты не работаешь на меня. Мы скорее соседи по дому, если уж на то пошло. Ещё один ленивый взгляд, на этот раз с лёгким налётом цинизма. — Как вы хо-ти-те, что-бы я вас на-зы-вал? Ну да, ладно. Справедливо. Имя здесь, в общем-то, не проблема, спасибо, ты несносный ворчун. — Тони подойдёт. — Очень хо-рошо, Тони. Чем я могу помочь? То, как парень произносит его имя, явно не должно звучать соблазнительно. Тони даже не воспринимает это так. Но...ух ты, что поделать? Когда молодой человек с лицом, ради которого люди готовы пожертвовать семьями, наклоняет голову и так произносит твоё имя, это приковывает внимание. — Да, эм. Я слышал, ДЖАР’что-то сказал... эээ, не очень тактично, и я подумал, что зайду и, может, попробую объясниться? Ему очень жаль. Молодец, Старк, отличный способ звучать, как родитель на собрании в детском саду. — Не зо-ол, — говорит парень, почти бросая вызов. Да уж, конечно, не зол. Уж что-что, а злость он отлично маскирует, но это определённо не просто спокойствие. — Я просто... сы-ыт. Вы сказа-ли, что это мой выб-ор. — Да, так и есть. Никто тебя ни к чему не принуждает. Можно? Он ждёт надменного кивка, садится и продолжает: — Я только недавно вернулся, и он слегка на взводе из-за людей, которые ему дороги, и которые не слишком заботятся о своём здоровье. Взять хоть меня. Он стучит костяшками по стеклянной панели, даже не замечая обжигающей боли, которая пронзает его тело. — Он не хотел ничего плохого, просто волнуется. Итачи склоняет голову, теряя часть своей надменности. В бездонных тёмных глазах загорается слабая искра любопытства. — Вы но-си-те бро-ню? Тони слегка улыбается, хотя подозревает, что улыбка получается немного натянутой, чтобы выглядеть естественно. — Не совсем. Меня захватили несколько месяцев назад. Провели надо мной эксперименты. Я выбрался и вот, — он снова стучит по панели, на этот раз громче, чтобы парень мог лучше расслышать материал. — Это всё, что у меня осталось на память. Итачи изучает его взглядом — не с жалостью или сочувствием, а так, будто немного впечатлён тем, что такая нежная душа, как Тони, могла пережить всё это, не говоря уж о пытках и экспериментах. Тони, конечно, абсолютно очарован. — Так вот, понимаешь, ДЖАР сейчас на взводе. Он вообще не слишком-то жалует людей, а самое главное — он не человек. Он знает, что люди порой делают глупости, но не всегда может с этим смириться. — Глу-пости? — уточняет Итачи. — Что это зна-чит? — Ну, что-то вроде «неразумные». — А-а. Почему-то это слегка растапливает лёд в его взгляде, и уголки губ едва заметно поднимаются в тени улыбки. — Ты ду-ма-ешь, я глу-пый? Тони пожимает плечами. — Если честно, не знаю. Думаю, ты расставляешь приоритеты так, как ДЖАРВИС считает неправильным. И я, демонстрируя феноменальную степень лицемерия, тоже с этим не согласен. Но это твоё дело. Я здесь не для того, чтобы заставить тебя проходить какие-то тесты или лечения, или что там ещё ДЖАР хочет от тебя. Я здесь, потому что мой малыш чувствует себя виноватым за то, что задел твои чувства. — Я не оби-дел-ся, — отвечает парень, и едва заметная теплота исчезает так же быстро, как появилась. — Нет Джар-вис. Я про-сто устал. — Это утешает, — говорит ДЖАРВИС, и его голос, хоть и электронный, звучит так, будто он действительно почувствовал облегчение. Разве можно знать наверняка, когда эмоциональность становится второй натурой для ДЖАРВИСа? Такие моменты заставляют думать, что можно. — Я не хотел причинить вам неудобств. Милота. — Ну что ж, моя миссия завершена, — заявляет Тони. — Итачи, когда тебе станет лучше, пожалуйста, позволь ДЖАРВИСу — или мне — убедить тебя перебраться наверх, в квартиру. Жить здесь вредно для здоровья. Молодому человеку нужно пространство. ДЖАР, займись этим. Парню надо учиться качать свои капиталистические мышцы. Пока, утята.
