Глава 3
2 июля 2022 г., 21:53
ДЖАРВИС, проявляющий заботу, — это честно говоря, не то, что Тони когда-либо ожидал увидеть. У него точно нет таких отношений с искусственным интеллектом. Но его неуклюжий, но искренне старающийся «сын» явно проявляет семейные черты, выражая чувство вины через подарки.
— Эй, малыш, — говорит он, улыбаясь растерянному инопланетянину и трогая гигантского плюшевого хорька, размер которого явно в три раза больше его самого. — Как делишки?
— Я не малыш, — говорит тот, неожиданно выказывая редкую для себя каплю обиды. — Джар-вис объяснил мне ваши законы. Я мужчина.
— Ну, конечно, моя вина, прости. — черт. — Э-э, ты подумал над тем, чтобы переехать на этаж повыше? Потому что, если честно, тут уже довольно тесно. — и правда тесно. Где бы ДЖАРВИС ни нашел этот список — или несколько списков, которые он сшил в один, словно Франкенштейна, — это кричит: «Хорошее, но совершенно бестолковое». Может, это Космо? Похоже на их работу, если бы подарки были чуть более откровенными.
— Я… не понимаю смысла во всем этом, — отвечает Итачи, переставая трогать игрушку, но Тони замечает, что тот даже не попытался отодвинуть ее подальше. Сейчас игрушка лежит у него практически на коленях. — Во всем этом.
— Ну, если ты про все эти штуки, то это отчасти наша культура, отчасти потому, что ДЖАРВИС — мой ребенок. Старки заглаживают вину через подарки. И если уж на то пошло, мой ДЖАРВИ проявил еще сдержанность. Если бы это был я, тут было бы больше бриллиантов и золота.
— Понял, — кивает Итачи. О, да ладно. Неужели такой симпатяга никогда не имел поклонников? Не спрашивай, Старк, серьезно. Какая разница, что этот парень совершенно не понимает концепцию подарков? Он быстро к ней привыкнет, живя здесь. — А насчет остального… Вы же живете выше? Я стану угрозой для безопасности.
— Ты уже угроза для безопасности, сладкий, — говорит Тони, едва сдерживая насмешливую нотку в голосе. — У тебя есть полный доступ к Башне. Ты мог бы зайти в мою спальню буквально с тех пор, как очнулся.
Итачи моргает, выпрямляется, словно пытаясь изобразить профессиональное возмущение.
— Вы меня не знаете. Я опасен.
Конечно, конечно, сладкий, особенно твои надутые губы. Может, скажешь это, когда не будешь в шаге от того, чтобы заснуть, обнимая плюшевую игрушку.
— Я тебе доверяю, — говорит Тони. Это так же верно, как и все остальное. Вместо обычной реакции — скептицизма или шока — парень замирает, глаза наполняются болью, словно Тони нарочно издевается. Ладно, Старк, твое время блистать. — Давай разберем этот момент. Первое, — он загибает палец, — Я не дал тебе никаких причин, чтобы причинить мне вред. Второе, — загибает следующий, — У тебя нет рациональных оснований для вражды против меня до того, как ты оказался здесь. Третье, — третий палец, — Никто другой не обладает достаточным влиянием на тебя, чтобы заставить причинить мне вред ради них. Так что — ура! Доверие.
— А вы меня называете без-рас-суд-ным, — тихо шепчет парень. — Вы не знаете, что я делал до того, как попал в ваш мир.
Ну, это правда. Тони также совершенно не волнует. Очень удобно выбирать, чему уделять внимание. Это не всегда работает, но в данном случае — проще простого.
— Я выбираю заботиться только о том, что происходит на Земле. Ты здесь совершал преступления?
— Здесь я ничего не делал, — отвечает Итачи, взгляд становится далеким, в этом жутком, полным горя выражении, которое Тони уже начинает ненавидеть до безумия. — Я должен был умереть. Я умер. Но потом проснулся здесь. Люди нашли меня, схватили. Сделали все, кроме того, чтобы убить. Я ждал.
Ждал чего? Спасения? Смерти? Черт, черт, черт.
— Эм, — подожди-ка. Как ему вообще раньше не пришло это в голову? Ах да, потому что ты усиленно игнорируешь всё, что хотя бы немного расстраивает, умник. — Так, эм, я полагаю, ты не хочешь вернуться? Потому что, если честно, Земля еще абсолютно не готова к межпланетным путешествиям.
Итачи моргает, его губы слегка кривятся в странной гримасе, а линии вокруг глаз и рта обостряются. Хотя внешне это едва заметное изменение, он никогда не выглядел таким неуравновешенным, как в этот момент.
— Нет, нет, я сделал все, что мне предстояло там. Я умер. Этот мир за-слу-жи-ва-ет исцелиться от меня.
Тони вспоминает: а нашел ли он уже терапевта для этого парня? Ах да, точно, нет, потому что этот парень — внеземной инопланетянин.
— Понял, — говорит он, стараясь не выдать в голосе паники, которую ситуация, безусловно, заслуживает. — Так, чтобы слегка сменить тему, как насчет этого? Ты поднимаешься наверх, переезжаешь в квартиру, а я, наконец, сплю спокойно, зная, что мой друг не обитает в подвале, как странная постановка мюзикла Эндрю Ллойда Уэббера.
Как он и надеялся, странность этой отсылки выдергивает Итачи из его русско-достоевского стремления к сладкому освобождению смертью.
— Если ты хочешь, Тони.
— Хочу. Очень хочу. Спасибо. Скажи спасибо, ДЖАРВ.
— Спасибо, мастер Итачи.
Губы Итачи слегка дернулись, совсем чуть-чуть, и это никак не соответствовало знакомой пустоте, которая убивала все проявления жизни в его глазах.
— Пожалуйста.
***
После этого все действительно меняется. ДЖАРВИС, демонстрируя удивительное предательство в виде предпочтительного отношения, переселяет Итачи в пустующую часть пентхауса Тони вместо выделенной ему квартиры. — Я посоветовался с мастером Итачи, сэр. Он понимает, что пространство внизу остается за ним, и он может распоряжаться им по своему усмотрению. Однако, учитывая обстоятельства, проживание в непосредственной близости от вас приносит значительные преимущества. Непосредственной…что? Близости? Что он… — Мы еще поговорим о причинах, но как ты вообще это провернул? — Безопасность. — Тони замирает, уставившись на ближайшую камеру. — Молодой мастер Итачи выразил беспокойство, что вы недостаточно тщательно относитесь к своей безопасности. Тони — замолкает. Нужно подумать. С одной стороны — да он вообще не нуждается в охране в лице Иа-Иа из «Винни-Пуха», даже если тот был несчастным инопланетянином. Но с другой стороны… — Хорошо, теперь о причинах, — может, он чего-то не понимает? Если честно, ему плевать. Тони не боится обязательств, он боится предательства и одиночества. В наши дни он платит людям, чтобы те оставались, а ДЖАРВИС защищает его от предательства. От Оби это его не спасло, но, вероятно, ничего бы и не спасло. Итачи, кажется, идеально создан, чтобы избегать обеих этих страхов. Так что. — Молодой человек лучше адаптируется к жизни на Земле, если будет полностью погружен в нее. Кроме того, ему пойдет на пользу человеческое общение, как мы уже обсуждали. Если, конечно, молодой мастер Итачи не увидит свет и не начнет работать над переносом своего сознания в искусственный интеллект, ему нужны связи. — Угу. Адаптироваться, как же, — Тони закатывает глаза. — Что-нибудь еще? ДЖАРВИС замолкает на долгое, явно обвиняющее мгновение. — Он ничего не делает, сэр, — говорит он наконец. — Я привел его прямо в квартиру, и он просто сел на пол и шесть часов подряд смотрел на стену. Черт, как это депрессивно. — Совсем ничего? Даже не обнял свою игрушку? — Даже этого, сэр. Хотя игрушка явно является его абсолютным фаворитом среди последних покупок, она не выводит его из подобных состояний. Он утверждает, что медитирует, но мои источники говорят о значительных преимуществах практики, которых я не наблюдаю у молодого мастера Итачи. Кто знает, если честно? Может, ему было бы хуже без этой медитации? С другой стороны, Тони кажется, что этот парень способен сидеть часами, терпеливо погружаясь в свою печаль с завидной дисциплиной и сосредоточенностью. Ладно, Старк, сделай шаг назад. Посмотри на себя. Да, забавно шутить над меланхолией этого парня, но кто ты такой, чтобы осуждать чью-то скорбь? Он что, принимает наркотики? Напивается? Устраивает неразумные, небезопасные оргии с незнакомцами и инвесторами? Нет. — Да, давай попробуем. Половина этого места всё равно пустует. Если ты продал ему идею о безопасности, кто я такой, чтобы тебе мешать. Просто — обязательно подчеркни, что я совершенно не одобряю, чтобы парень получил хотя бы бумажный порез ради меня. Ни единого чертового волоска с его головы. Я серьезно, ДЖАРВ. Последнее, чего я хочу, — это даже намекнуть, что я, не дай бог, манипулирую парнем или каким-то образом его «готовлю». Если он останется здесь, то только для того, чтобы у нас была большая счастливая семья под одной крышей.***
Тони соврал бы, если бы сказал, что следующая неделя проходит… спокойно. Какой бы бредовой ни была ситуация, он пока так и не добился ни одной улыбки от Итачи, которая не была бы как минимум на восемьдесят процентов смесью мазохистской боли. Он прекрасно видит признаки саморазрушительного срыва. Единственное, что удерживает парня от самоубийства, — это апатия. Он не сделает лишнего шага, но с удовольствием будет ждать, пока всё само не закончится. ДЖАРВИС сам не свой. Он пытается заинтересовать Итачи фильмами, книгами и музыкой. Едой, наукой, философией. Ничего. Ни единого звука. Итачи вежлив, сдержан и совершенно не заинтересован в том, чтобы быть живым. Что-то должно измениться. Тони готов к любому развитию событий. Он уже решал этот вопрос, когда был ребенком, найдя раненую мышь во дворе. Тогдашний Джарвис терпеливо объяснил ему, что иногда рана слишком велика, чтобы с ней бороться. Иногда ты просто хочешь отдохнуть. Он проплакал всю неделю, пытаясь понять, как кто-то может чувствовать такую боль, прежде чем успокоился и принял это. Позже это стало для него чем-то вроде облегчения. Знать, что, если станет слишком тяжело, всегда есть выход. — Слушай, милый, я… ДЖАРВИС перебивает его, заговорив с той слегка поспешной интонацией, которая появилась у него в последнее время. — Я приобрел для мастера Итачи собаку эмоциональной поддержки. Тони замирает, мысли начинают идти медленнее. — Ты… что? — Щенка ньюфаундленда, сэр. Его доставят через несколько часов. Я прошел через все необходимые процедуры. — Щенка, — повторяет Тони, моргая. — Ты купил своему депрессивному инопланетянину… щенка. — Животные для эмоциональной поддержки доказали свою высокую эффективность в борьбе с депрессией и одиночеством, сэр. Более семидесяти восьми процентов опрошенных утверждают… Тони позволяет потоку слов смыть себя, чувствуя себя утешенным тем фактом, что да, его малыш слегка не в себе, но при этом невероятно заботлив. Щенок. У них в башне будет лохматый, неуклюжий комок жира и шерсти, который будет спотыкаться на своих слишком больших лапах. Щенок. У него дома.***
Собаку привозит крайне любопытный дрессировщик, который, судя по всему, решил, что эмоциональная поддержка требуется самому Тони. Что, если уж быть честным, не так уж и далеко от истины. — Спасибо, дружище, держи чаевые. Где мне расписаться? Даже рыночные торговки в Греции знают, что Тони недавно похитили и пытали. Парень, который держит огромную переноску для собак, выглядит шокированным, но не подозрительным. Честно говоря, если бы Тони был умнее, он бы и сам завел себе такого. Ну, может, не собаку — собаки слишком грязные, — но, например, утку? Он отправляет парня с приличными чаевыми и дружеским напоминанием о том, что ценит свою приватность. Парень, Шон, надулся, явно оскорбленный тем, что его профессионализм поставили под сомнение. От наивной добродушности у Тони начинает болеть голова, и он дает парню еще одну порцию чаевых. Ну, а что? Если тот продаст историю прессе, легко выручит штуку баксов. Самое меньшее, что Тони может сделать, — это убедиться, что парень не примет плохую сделку. — Ладно, ДЖАРВ, где твой закадычный дружок? — честно говоря, Тони абсолютно не представляет, как всё пройдет. Абсолютно. Ноль идей. Итачи — очень красивый инопланетянин. Кто его знает, может, у них там собаки считаются посланниками Сатаны, имеют крылья и плюются кислотой. Или их считают деликатесом? Может, домашних животных держат исключительно ради мяса и материалов? Черт его знает. ДЖАРВИС старался изо всех сил, и Тони поддерживает его на все сто процентов, но он прекрасно понимает, сколько способов всё может пойти наперекосяк.***
— Привет, сладкий, можно войти? Итачи поднимает голову и с явным усилием приоткрывает глаза. Тени под ними стали еще заметнее, подчеркивая, насколько трагически прекрасным он выглядит. Его губы с каждой минутой становятся всё бледнее, что одновременно вызывает тревогу и… странное восхищение. Парень ест столько, сколько ему дают, но, если так пойдет дальше, придется подумать о капельнице. — Пожалуйста, — он медленно взмахивает рукой, словно приглашая его внутрь. Тони не может отвести взгляд от тонкого, будто танцующего, запястья и маленькой руки, изрезанной шрамами. — Отлично. ДЖАРВИС приготовил тебе подарок, который на этот раз потребовал человеческих рук, — с лучшим своим жестом он поднимает переноску, спрятанную за стеной, и ставит её перед собой. Может, если в ситуацию влить достаточно энтузиазма, парень поймет, что это питомец, а не жертвоприношение. — Та-да! Итачи несколько секунд смотрит на него с совершенно непроницаемым лицом. — Я не по-ни-ма-ю, Тони, Джар-вис. — Хорошо, давай попробуем по-другому. — Тони присаживается на корточки и открывает дверцу клетки. Удачно, что вовремя: щенок сразу вываливается наружу, чересчур неуклюжий, чтобы справиться с таким резким движением. Черт возьми, думает он слабо. Ну и милота. Щенок в основном белый, с черной головой и большими пятнами на спине. На лапах — более мелкие пятнышки. Такой дурашка. Он вываливается из переноски, кувыркается пару раз и замирает в растерянности на расстоянии двух футов, прежде чем, преодолев пару очаровательных попыток, встать на шаткие лапы. Это что-то из разряда диснеевской магии. Надо будет выяснить, насколько большим он вырастет. У него лапы уж слишком огромные. И еще: щенка нужно обезопасить. Если этот идиот где-то застрянет, все, конец. А если эмоциональная поддержка Итачи самоубьется… ну, это будет катастрофа. — Это мне? — о, привет, дрожащий голос. Рад знакомству. Что ты делаешь у самого холодного чужака на Земле? — Питомец? — Ну, типа того. ДЖАРВИС объяснит. Скажем так, это твой спутник. — Можно? — парень и щенок в удивительном порыве телепатии поворачиваются к нему своими большими блестящими глазами. Его сердце, конечно, не может остановиться из-за супербатареи, но намекает, что, если бы могло — точно бы остановилось. — Конечно. Это твой щенок. Это… да, объективно очаровательно — наблюдать, как Итачи приближается к щенку. Напряжение, которое Тони даже не осознавал, уходит, и когда парень поднимает щенка на руки, он кажется совершенно другим человеком. Линии напряжения вокруг его глаз всё еще остаются, но легкая, искренняя улыбка — это, да. Это многое значит. — Прежде чем ты что-то скажешь, вся эта идея? ДЖАРВИС. Я всего лишь доставщик, — никто не доверит ботам существо, которое может споткнуться и выпасть в окно. — Спасибо, Джарвис, — шепчет парень в мех щенка, в который полностью уткнул лицо. — Как зо-вут? — Я думал, будет правильно, если вы сами его назовете. Ведь он ваш спутник. — Дайки, — говорит Итачи через мгновение. Он садится, позволяя щенку карабкаться по нему, явно ища тепла. Это… да. С его тонкими запястьями, ширина которых почти такая же, как у лап Дайки, это выглядит особенно трогательно. — Привет, Дайки. Щенок облизывает ему лицо, и Тони на секунду забывает, как дышать. Чертовы инстинкты, серьезно. Какой у него вообще шанс, когда оба они воплощают ту самую милую уязвимость, которая по задумке природы спасает жизни? — Ладно, извините, у меня есть… работа. Где-то. Почему бы вам с Дайки не познакомиться поближе? ДЖАРВИС расскажет о практических аспектах, уверен. Повеселитесь!***
— Должен признать, дорогой, ты попал в самую точку, — произносит Тони неделю спустя. У них уже давно была крыша с садом, куда Тони заходил от силы раза четыре. Теперь она оказалась как нельзя кстати: щенку нужно место, чтобы бегать. К тому же это творит настоящие чудеса с их новым жильцом. Парень всё еще довольно слаб — что, в общем-то, неудивительно, учитывая, через что он прошел. Теперь же он и маленький Дайки живут, по сути, в одинаковом режиме. Просыпаются, идут на крышу, бегают, устают, спят, едят — и всё по кругу. Тони находит себя в редкой, но очень приятной ситуации, когда его ожидания оказываются превзойдены с большим отрывом. В целом, он думал, что парень — ну, почти что потерянный случай. Есть такие вещи, после которых просто не возвращаешься, а он еще не успел узнать парня достаточно, чтобы понять, есть ли в нем вообще силы продолжать. А теперь? Этот парень, который смотрит за своим щенком с каким-то совершенно безумным уровнем заботы, этот парень может добиться всего, чего захочет. Боже, помоги им всем, если с собакой что-то случится. Тони, между прочим, смотрел Джона Уика. — Оглядываясь назад, я понимаю, что мои действия были поспешными, — признает ДЖАРВИС с восхитительной честностью. — Нам повезло. Им действительно повезло. Очень. Возможно. — Послушай, тебе досталась невыполнимая задача. Парень был на грани окончательного и бесповоротного срыва, и у нас не было даже одного рычага, чтобы вытащить его на свет. — Грустная правда в том, что даже если бы всё пошло наперекосяк, это не было бы виной ДЖАРВИСа. Есть предел тому, что можно сделать. — Вы беспокоитесь о возможной созависимости, сэр? Ты даже не представляешь, милый. Их единственная надежда — это уберечь щенка от чего бы то ни было достаточно долго, чтобы парень успел обрести хоть какую-то стабильность. — Нет. Мы все понимаем, что на кону. С этим псом всё будет в порядке. Да.***
— Добрый день, мистер Старк. Тони вздрагивает, не услышав, как этот чертов бесшумный паренек прокрался к нему в дом. Ну, ладно, признает он секунду спустя, на этот раз виноват сам. Может, Итачи и двигается, как кошка, но вот Дайки уж точно нет. Если ты не услышал, как двадцатикилограммовый неуклюжий щенок скребется по керамическому полу, то тебе уже поможет только сам Господь. — Привет, малыш, — говорит он, слегка опираясь на стойку, частично ради устойчивости, частично, чтобы хоть немного отодвинуться от этого воплощения Божества красоты. — Чем могу помочь? — Мистер Джарвис за-вер-шил мои до-ку-мен-ты. Я хотел бы об-су-дить не-ко-то-рые во-про-сы. О, ну, конечно. — Ладно. — Он делает глубокий вдох, как бы собираясь с силами. — Ладно, хорошо. Только дай мне… — Вот. Мистер Джарвис ска-зал, что я дол-жен принести. О, смотри-ка, оказывается, парень уже держит в руках две бумажные чашки с турецким кофе из кафешки за углом. Тони так засмотрелся на шелк, струящийся по его плечам, небрежно заправленный в широкие льняные штаны, которые больше напоминают юбку, что не заметил сразу. Боже, Тесла, что вообще происходит с его жизнью? — Всё подготовил, да? Молодец. Боже, ты можешь звучать еще глупее? Ты безнадежно стар в сравнении с этим воплощением юности и красоты, но, может, хотя бы постарайся немного, а? — Спасибо, Тони. Дай. Прыгай. Щенок старается изо всех сил, но прыжок у него выходит слабенький. Итачи наклоняется и подхватывает его на руки с такой плавностью, что Тони может только стоять и смотреть, как шелк и волосы вихрем мелькают у него перед глазами. — В го-сти-ную? — Конечно, малыш, веди.***
— Мистер Джарвис говорит, что я могу выбрать, чем мне здесь заняться, да? Тони делает обжигающий глоток кофе, чтобы набраться храбрости. Господи, помоги, если парень выберет что-нибудь безумное. — Да, конечно. Ты уже придумал, чем бы хотел заняться? Итачи слегка наклоняет голову, его волосы плавно падают вперед и ложатся на щенка, уютно устроившегося у него на коленях. Теперь, когда Тони приглядывается, сам парень тоже выглядит довольно уставшим. — Я ре-ши-л тан-цы-ва-ть. Рань-ше я по-лу-чал офи-ци-аль-ное обу-че-ние огнен-ным тан-цам. Это весе-ло и… граж-дан-ское за-ня-тие. Мо-жет быть. Мо-жет быть граж-дан-ским. Гражданское. Второй раз он использует это слово. Странный выбор. Сколько же там было негражданских? Хотя, ладно, одергивает он себя через мгновение. Кто знает, как устроено их общество. — А кем ты был раньше? — вырывается у него, и тут же он жалеет об этом. К счастью, Итачи полностью погружен в щенячий восторг и лишь криво усмехается, его циничная улыбка полна сухого сарказма. — Я сра-жа-лся. Агент пра-ви-тель-ства. Сол-дат. Шпи-он. Мно-го че-го. Последние слова звучат с таким тяжелым сарказмом, что Тони рад, что этот парень оказался здесь, а не среди злодеев. Он бы ненавидел быть очарованным злодеем. — Ясно, ясно. Парню двадцать один, когда он сюда попал. Как он вообще вместил в себя столько дерьма? — Это ужасно. К черту правительство, власть народу. Долой буржуазию. Ешь богатых. Все такое. Глубже дыши, Старк. Твои тирады становятся пугающе идиотскими. — Я не знаю, что это зна-чит, — отвечает Итачи, укладывая голову на бок, прямо на спину Дайки. Он смотрит на Тони почти одобрительно, насколько это вообще возможно для него. — Но мне нра-ви-ся, да? Боже, пусть он окажется коммунистом. Ну, пожалуйста? — ДЖАРВИС подкинет тебе хорошие теории. Ну, а вообще, да, ты был Джеймсом Бондом, а теперь хочешь… танцевать? Итачи пожимает плечами, слегка подбрасывая щенка. Тень пробегает по его лицу, остается едва заметной, оседая в уголках усмешки и тяжести век. — Мы го-во-ри-ли рань-ше, ты ска-зал, я глу-пый. Мне нра-ви-ся, как это зву-чит. Рань-ше я был полезен мно-гим по мно-гим при-чи-нам. Теперь я не по-ле-зен. Я глу-пый, кра-си-вый маль-чик в кра-си-вой одеж-де, да? Иисус Христос. Дело в том, что это работает. Парень настолько чертовски красив, что большинству людей было бы трудно представить, что он может быть кем-то, кроме пустышки. Тони, при всей его неприязни к тщеславию, объективно умнее большинства. Он быстрее обрабатывает информацию, делает связи. Его «операционная система» просто быстрее, это факт. А вот что такое Итачи — он пока не знает. Он не выглядит ни глупым, ни умным, ни каким-то конкретным. Пока нет. Время покажет. — Ну а почему танцы? Итачи пожимает плечами. — Красиво и бес-полез-но. Поз-во-ля-ет мне тре-ни-ро-вать-ся без вни-ма-ния. Я хо-ро-ш в этом. Мистер Джарвис гово-рит, я мо-гу. — Ладно, смотри. Я обожаю ДЖАРВИСа больше всех на свете, но он не решает, чем тебе заниматься. Ох, парень, тебе срочно надо вмешаться. — И я тоже. Ты говоришь, что хочешь танцевать, я сделаю тебе студию в Башне. Черт, ДЖАРВИС, наверное, уже сделал тебе студию, или, как минимум, начал. Правда, ДЖАР? — Именно, сэр. Студия молодого мастера будет готова через два дня. — Вот видишь? Тебе я не нужен, у тебя есть ДЖАРВИС, а у него здесь вся власть. Итачи медленно моргает, почти по-кошачьи. — Это не правда. Спасибо, Тони. Мистер Джарвис. Я и Дай в долгу пе-ред ва-ми. Боже, это щенячья история когда-нибудь укусит их за задницу, это уж точно. Кто вообще выражает благодарность за себя и за свою собаку? — Мы уже обсуждали долги, молодой мастер. Ваше здоровье — это единственная валюта, которую я приму. Ха! Итачи склоняет голову. — Я по-мню. Все рав-но гово-рю. Моя жизнь — од-но. Вы дали мне Дая. Я люблю Дая. Ох, ладно. Милота и умиление оставляют в сердце Тони неприятный осадок. Черт. Вот так людям промывают мозги. Вот так создаются кошмары. Это точно не то, что должно было случиться. — Да, малыш, — он пытается улыбнуться. — Да, я рад, что тебе нравится твой щенок. Вы очень мило смотритесь вместе. Эм… Черт, нужно срочно отойти от этого фантастически сломанного парня, нужно…нужно… — Время об-су-дить без-опас-ность, Тони. Лю-ди, ко-то-рые дер-жали меня рань-ше, они опас-ны. У меня есть Дай. Он не мо-жет за-щи-тить се-бя. Это не-без-опас-но. Мы сде-ла-ем без-опас-но, да? Черт.***
Парня держали в плену в каком-то месте под названием Красная Комната. Оказывается, это нечто вроде теневой организации в России. — Я не знаю мно-го, — пожимает плечами Итачи. — Они хо-ро-ши. Про-фес-си-о-наль-ны. Большин-ство ломают-ся или уми-ра-ют. Когда не пыта-лись заста-вить меня слу-жить, не да-ва-ли спать. Ладно. Тони усилием воли отталкивает страх, слёзы и ярость. Сейчас это бесполезно. Нужны данные. — Они будут охотиться за тобой? Итачи снова пожимает плечами и осторожно целует щенка между ушами, когда тот ворочается во сне. — Не знаю. Мо-жет быть? Они про-да-ли меня Аме-ри-ке, а они ненави-дят Аме-ри-ку. Думаю, они не придут, но люди, которые купили меня, — да. Не уве-рен. Ваш мир оче-нь за-пу-та-ный. — Да, это… — Тони поворачивает голову к ближайшему динамику. — ДЖАР, дорогой, мы хоть раз пытались копнуть в делах Оби? Есть какие-нибудь зацепки, кто купил нашу Спящую Красавицу? Он морщится и бросает на парня быстрый взгляд. — Это сказка. Эм. Я не… — господи. На губах Итачи появляется кривая улыбка, такая искренняя, что Тони впору впасть в транс. — Я кра-си-вый, Тони. Мои лю-ди рож-да-ны быть кра-си-вы-ми. Кра-са-та — ору-жие, да? Мне всё рав-но. Тони прикладывает ладонь ко лбу, пытаясь хоть немного остудить разогнавшиеся мысли. Что вообще можно сказать на такой ужас? — Ты живёшь со мной, — решает он в конце концов. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. Я не прошу… этого. Не намекаю. На лице Итачи мелькает привычное недоверие, но Тони ощущает какое-то странное облегчение. Да, да, пусть парень жалеет наивного гражданского — это куда лучше альтернативы. — Мистер Джарвис рас-ска-зал мне не-что о вашей куль-ту-ре. Я знаю, что ты не хо-чешь меня в своей кро-ва-ти в знак бла-го-дар-но-сти. Было бы про-ще, если бы хо-тел. Тони молча пытается подобрать ответ ещё секунд десять. Он никогда бы не стал? Это абсолютно неприемлемо — обменивать чью-то безопасность на секс? Тони всегда поддерживал права секс-работников, но даже у него есть границы дозволенного. — Честно, я слегка в шоке, — признаётся он. — Пожалуйста, не говори мне таких вещей. Я нежная душа. Я заплачу. Он только чуть-чуть шутит. Сейчас Тони не в самом стабильном состоянии, а все раны Итачи точечно вонзаются раскалёнными иглами прямо в самые мягкие и уязвимые уголки его сердца. — Тони оче-нь неж-ный, — соглашается Итачи, кивая. — Не плачь. Я не буду тебя рас-страи-вать в буду-щем, если смогу. Знаете что? Он с радостью примет это. — Спасибо, малыш. Это для меня важно.
