Глава 6
16 августа 2022 г., 18:10
— Сэр, я обнаружил некоторые аномалии, которые хотел бы довести до вашего сведения.
Тони отрывается от почти бесполезных попыток комбинировать элементы. На этом этапе он уже прогнал одни и те же вычисления сотню раз. Если не считать магии исцеления Итачи, с человеческими решениями он полностью в тупике.
— Давай, мармеладка.
— Как вы знаете, мы повысили уровень безопасности башни до пятого уровня после того, как мастер Итачи поселился у нас.
Ой-ой. — Ага, конечно.
— Я работал над… обновлением некоторых мер. Мастер Итачи оказался очень полезен в этом отношении. Его знания во всем, что касается шпионажа, были бесценны для устранения тревожных пробелов в нашей системе безопасности. Особенно в наших кадровых политиках.
Знакомое и весьма неприятное напряжение заставляет его выпрямиться. — К чему ты ведешь, ДЖАР? У нас крот? Или… или, черт возьми, шпион? — черт побери.
— Я подозреваю, что предпринимается довольно хорошо спланированная попытка. Помимо типичного корпоративного шпионажа, к которому я уже привык, некая Натали Рашман подала заявление на должность личного помощника мисс Поттс. Наши предыдущие проверки не выявили бы несоответствий, но я думаю — и мастер Итами соглашается со мной — что она является агентом. Подобный случай — Карл Бронвик, который подал заявление в наш отдел охраны.
О боже. Это что —
— Думаешь, это русские?
— Нет. — У ДЖАРа хватает наглости звучать слегка недовольным тем, что эти шпионы не русские. Святая Мария, помилуй. — Судя по их размещению и времени, их интересует преимущественно вы. Молодой мастер Итачи согласен.
Надо будет отметить, что ДЖАР чересчур увлекся этой фразой «молодой мастер». Хотя — что?
— О, — произносит он, когда детали начинают складываться воедино. — О, подожди. Это же Щ.И.Т, да? Мистер Агент злится, что я игнорирую его звонки, и отправляет своих людей шпионить за мной? — начальная волна юмора угасает, и остается лишь пустая, уязвимая обида. Он… Насколько им известно, он может умирать прямо сейчас. Мог бы разлагаться от радиационного отравления, а они отправляют агентов, чтобы — что? Доложить? Посмотреть, достаточно ли он поврежден? — Ага, нет. К черту это дерьмо. Найди их базы данных, милый мальчик, и найди мне доказательства, чтобы я мог закончить эту жалкую драму, пока она даже не началась.
— С удовольствием, сэр. Могу ли я сообщить об этом мисс Поттс? Думаю, она найдет эту информацию полезной. Она высказывала интерес к найму предполагаемой мисс Рашман в качестве вашего личного ассистента.
Блин, теперь ему даже немного жаль эту Агентшу. Она просто выполняла свою работу, а Пеп наверняка взорвется. Хотя…
— Давай. Выдай ей все.
— Конечно, сэр. А в других новостях, мистер Роудс вернется со службы через две недели. Каковы ваши указания?
— Мои? Это не ко мне вопрос, ДЖАР. Спроси Итачи. Он дал нам добро на Пеп, но он любит Пеп. Думаю, захочет сначала познакомиться с Роуди. Следуй за его указаниями, приятель.
— Как скажете, сэр.
***
Этаж Итачи превращается в настоящее чудо, честное слово. Его параноидальный ум не позволяет сделать комнаты очевидно постановочными, поэтому он взялся за проектирование чего-то максимально приближенного к алгоритмически определенной безопасной квартире на Земле. Везде подушки — в благородных оттенках желтого и коричневого, с акцентами темно-оранжевого и серого. Десятки лежанок для собак, толстые пушистые ковры и пуфики. В углу — музыкальный автомат. Его гардеробная больше напоминает что-то из «Секса в большом городе». Тони искренне впечатлен — и немного в отчаянии. Дело в том, что это работает. Это милое местечко для богатого представителя поколения миллениалов или Z, который любит окружать себя уютом. Но это все равно сцена. Никто на самом деле не живет в таком месте. Итачи тоже, разумеется, нет. Он спит в пентхаусе Тони, на любой теплой мягкой поверхности, которая может вместить его самого и Дая. Когда он бодрствует, он находится в студии, мастерской или на крыше. Квартира служит исключительно для его проекта в социальных сетях. И вот. Проект в социальных сетях. Тони не дурак. Он прекрасно понимает, что такой целеустремленный и способный парень, как Итати, будет нестись вперед, как паровоз, во всем, за что возьмется. Просто… Может, Тони уже слишком стар, чтобы это понимать? Тони звезда в медиа, потому что он гений, миллиардер и легкомысленный сердцеед. А Итачи — нет. И все же. Сначала он начал относительно незаметно. После некоторых раздумий, часть из которых, к сожалению, прошла в присутствии Тони, они пришли к выводу, что Твиттер все еще слишком странная площадка для Итачи, поэтому лучше остановиться на визуальных платформах. То есть Инстаграм и Ютуб. Итачи и ДЖАР применили стратегию и оборудование военного уровня, чтобы выбрать и создать фотографии для его нового аккаунта в Инстаграме. Они проанализировали сотни профилей, сделали несколько точных выводов и кое-какие выводы, которые могли быть достигнуты только совместно ИИ и инопланетным пришельцем. Всего за несколько дней они собрали шестнадцать фотографий, некоторые из которых были намеренно низкого качества, будто их сняли на телефон, а не на самое технологически продвинутое оборудование в мире. Результат был — да уж. Это было сильно. Каждая фотография источала хрупкую, раненую красоту, сказочного принца, оправляющегося после битвы с злой ведьмой. Они сделали ставку и на наряды, не заходя полностью в кросс-дрессинг, но подходя к этому чертовски близко. И здесь готовность Итачи вживаться в выбранную роль была… странной. — Ты знаешь, что можешь просто… подобрать роль, которая тебе лучше подходит, да? — Тони не может удержаться. Буквально не может. Его беспокоит, что Итачи загоняет себя в угол из-за, черт возьми, нерешенных проблем с отцом, если такое вообще есть на его планете. — Тебе не обязательно быть этим сбитым с толку эльфом. Ты можешь просто… быть собой. Ну, частью себя. Не всем. — определенно не всем. — Но ты можешь носить вещи, которые тебе нравятся, понимаешь? — Мне это нравится, — отвечает Итачи после того, как залпом выпивает второй стакан этого протеинового коктейля. — Я… — Пауза на этот раз кажется больше обдуманной, чем попыткой что-то скрыть. Тони гордится собой. — Я не как ты. У меня нет одной идентичности, да? У нас ни у кого не было, или нас учили не иметь их. Я всегда был многими вещами для разных людей. Разница только в том, что сейчас я выбираю, кем быть. Всем, кем я являюсь. Хм. Это… справедливо? Может быть? Тони это кажется странным. Он не может иначе. Его учили всегда быть лучшей версией себя. Хотя, какой именно, варьировалось от человека к человеку, но суть была в том, чтобы сформировать личность и придерживаться своих принципов. Чтобы становиться только сильнее в том, что ты есть. А это… странно, вот и все. — Ладно? Это, да, не мое дело, но мне бы не хотелось, чтобы ты застрял в роли, которая тебе не по душе. Итачи смотрит на него внимательно, словно пытается понять его точку зрения, но никак не может уловить. — Тогда я просто перестану. Вы, аме-ри-канцы, постоянно меняетесь. Почему мне не сделать то же самое? Мне нравится играть избалованного питомца американского принца. Если мне это надоест, я стану кем-то еще. Я что-то упускаю? Тони моргает, прокручивает назад несколько фраз. — Постой — принца? Ты ничего не упускаешь, по сути, но откуда у тебя такие исторические выводы, о господи? — Думаю, я все правильно понимаю, — его пожатие плеч настолько выразительное, насколько возможно. Блин, разве он может быть еще привлекательнее в этом бесформенном кимоно и обтягивающей водолазке под ним? — Ваш король — это деньги, а Тони Старк — самый выдающийся его принц. У нас было похоже, только ценилась скорее честь и кровная месть. Здесь мне нравится больше. Деньги — это сила, но также и забавная попса и красивые одежды. У нас сила — это насилие. О, Господи. Не коммунист, конечно, но… Да, капитализм в Америке тяжело продать тому, кто не пропитан этой культурой. — Да, слушай, я не по политике. Я просто… — кто, Старк, генеральный директор крупнейшей технологической компании на Земле? Кто ты? — Я инженер. Пеп занимается всем этим, — сейчас, по крайней мере, с тех пор как ты убил своего коррумпированного наставника, который продавал оружие террористам и заказывал мальчишек в камеры пыток. Хватит, Старк, прежде чем ты скажешь что-то глупое. Или начнешь плакать. — Это правда, — соглашается Итачи с оттенком сочувственной улыбки. — А я — твой красивый аксессуар. Мы оба довольны выбранными ролями, да? Без пощады, да? — Ладно, понял. Можешь не продолжать. Больше не буду язвить о твоей зарождающейся социальной империи. Итачи улыбается, слегка грустно, но и немного хищно. — Как хочешь. Мне нравится говорить о своих проектах. Джарвис и я скоро запускаем мой Ютуб-проект. Это будет весело. У нас есть список хо-рео-графий для вы-сту-плений. Черт.***
Инстаграм Итачи, возможно, взлетел ввысь, но его Ютуб-канал стал настоящей сенсацией. Без шуток, какая-то модная девчонка на утренних новостях устроила целый восторженный монолог о новом звездном явлении Ютуба. Тони до сих пор не осмелился посмотреть хоть одно видео, опасаясь, что может буквально взорваться в облако звездной пыли или блесток — или какого-то другого материала, который порождает лучшая попытка Итачи изобразить показную поверхностность. Он не сомневается в талантах парня, ведь он видел, как тот выполняет балетные движения, которые возможны только благодаря его сверхчеловеческой силе и равновесию. Но когда весь этот сверхъестественный талант направлен на поп-культуру? Даже представить невозможно, что из этого выйдет. Телефон Итати в эти дни звонит постоянно, пока не появляется Пеппер на своих каблуках и не заявляет, что гордится его успехом, но он просто обязан нанять команду по связям с общественностью, потому что никто не знает, куда направлять все эти предложения о сотрудничестве и приглашения на интервью. Итачи соглашается, с условием, что ДЖАРВИС подберет его PR-команду лично, по одному человеку. Пеппер соглашается, а Тони охватывает радостный ужас. Как и ожидалось, выбор ДЖАРВИСа оказался эклектичным. Молодые и пожилые люди, эксперты по маркетингу и юрист, специализирующийся на правах меньшинств. Незаметный политический стример и строгая христианка, работающая в местном приюте для бездомных. Никто из них не подавал заявку на эту должность, как объясняет Итачи после того, как Тони пожаловался, что никогда не поймет демографию, которая отправляет резюме на работу в PR. Джарвис сам связался с ними и объяснил ситуацию. — И в чем именно ситуация? — корейский парень, воспитанный в России, это одно, но сейчас тут явно что-то гораздо сложнее. — Застенчивый молодой человек, воспитанный эксцентричной семьей, приехал в Америку танцевать и внезапно стал знаменитым из-за связи с Тони Старком. — глаза Итачи сверкают, подобно глазам кошки, и кажутся вдвое более непостижимыми. — Я теперь попу-ля-рен, Тони. Я, Учиха Итачи. Я знаменит тем, что являюсь глупым, но добрым развлечением для богатого взрослого мужчины. А еще тем, что я красив и танцую. Тони кивает, и часть его маникальной радости сменяется осторожностью. — Это… правда. Кажется, тут есть какая-то шутка, которую я не понимаю. Я знаю, ты был типа солдатом или вроде того, но все же. — О, это очень смешно, — говорит Итачи. — Может быть, я расскажу тебе когда-нибудь. Может, и нет. Я думаю, что имею полное право держать в себе то, что происходило до того, как я буквально умер в другом мире. Я считаю это справедливым. Тони поднимает руки, широко раскрыв глаза. Как вообще они сейчас об этом заговорили? — Без претензий. Я любопытный, но точно отстану, если ты скажешь, да? Извини, если я до сих пор этого не дал понять. — Ты дал. — В глазах Итачи пропадает часть их непостижимой глубины, и он будто успокаивается. — Я все еще остро на это реагирую. Извиняюсь. Для этого у меня и есть PR-команда. Чтобы я случайно не сказал или не сделал что-то не то. Красивые питомцы должны следить за тем, чтобы не обидеть кого-то невзначай. Это плохие манеры. О, Господи, Иисусе, Мария, Мерлин, кто угодно, кто может меня услышать, пожалуйста, сделайте так, чтобы парень перестал называть себя красивым питомцем. Пожалуйста? Это просто невероятно ужасно, и он, возможно, не осознает этого или делает это ради забавы, но это отвратительно. — Да, конечно. Э-э. Я… закончил с этой темой, да? Давай просто… поговорим о чем-нибудь другом? О чем угодно. Как там учеба? — Большинство профессоров предпочитают держать свои суждения при себе. Очевидно, многие считают, что я ни на что больше не способен, но при этом относятся ко мне с уважением. Студенты слишком заняты тем, чтобы снимать меня на видео. Это… вос-хи-ти-тель-но. Я вос-хи-щен. Черт. Тони начинает понимать, что Итачи, возможно, слишком по-своему тронут, чтобы заботиться о таких простых вещах, как буллинг и предвзятость, но это совсем не делает Старку легче. Какого черта? — Ты докажешь им, что они ошибаются, так или иначе. Ты слишком хорош как танцор, чтобы они этого не поняли рано или поздно. Ты мог бы переспать со всеми людьми на планете, и никто бы не смог это у тебя отнять. — Спасибо, Тони. Ты очень добрый.***
Тони медленно спускается к квартире Итачи, с головой, забитой числами, и неясным ощущением, что его неспособность остановить реактор от того, чтобы убить его, должна волновать больше, чем волнует на самом деле. Он никак не ожидал увидеть толпу корейских парней, устроившихся в гостиной Итачи. Все до одного — свежие, яркие лица и пугающе красивые. — Тони, — ухмыляется Итачи, по мнению Тони, слегка ехидно. — Ты пришел. Не думал, что ты услышишь, когда я сказал. — Э-э. — Тони слишком стар и слегка сумасшедший, чтобы так быстро переключиться в режим «публичного человека». Особенно когда все семеро парней вскакивают и кланяются. Черт, да они милейшие ребята, а? Но не обращай внимания на это, только взгляни на эти улыбки. Это что вообще? — Прости, э-э, да. Я не слышал? Работа, понимаешь. Задержался в мастерской, так что подумал, вдруг ты захочешь пообедать у Бориса? — Прекрасно! Как раз думал, что не знаю, чем угостить друзей. Мы поедим вместе. Идем, зна-ком-лю вас. Мы будем часто видеть друг друга, да? Я танцую в их следу-ю-щем клипе. Тони смотрит на свои руки. Как и предполагал, они в моторном масле и полировке, после того как он потерял контроль и начал возиться с техникой, чтобы снять стресс. Он надеется, что это не слишком заметно, и осторожно нюхает себя. Нет, Старк, тебе нужен душ. Особенно если ты собираешься обедать, судя по всему, с K-pop-звездами. — Может, сначала душ, — он посылает самую извиняющуюся улыбку семерым парням, которые в ответ улыбаются идеально вежливо. У каждого при этом есть какая-то едва заметная искорка озорства, черт бы их побрал. Да они вообще акулы, а не идолы? Неудивительно, что Итаси так быстро нашел свою нишу. — Извините, ребята. — Ничего страшного, мистер Старк, — говорит самый высокий из них с каштановыми волосами и добрыми глазами. — Для нас честь быть здесь. Когда Итачи пригласил нас, мы не могли поверить. Боже. Пеппер об этом знала? Наверняка. Все семеро выглядят как с иголочки, даже если парень с темными волосами и в панамке предпочитает мешковатую одежду. Должно быть, вокруг полно охраны. Как он мог этого не заметить? — Это квартира Итачи, тут он главный, — рассеянно отвечает Тони, стараясь не ёрзать под напором такого количества молодости. — Э-э, да. Привет, я Тони. Обычно я более обаятелен, но сегодня был долгий день, понимаете? Они снова кланяются, почти синхронно. Самый высокий представляется как Намджун. Следующий — черноволосый, с надутыми губами, Сокджин, который смотрит на пятна на руках Тони и его старую футболку так, будто он строгая наседка. Тони даже хочется защитить свою футболку с AC/DC. Ну не все же могут носить столько пастельно-розового, Господи. За ним следует Юнги — парнишка с сонным взглядом, который дополняет материнскую энергию Сокджина своей спокойной отцовской. Хосок — это парень с такой яркой улыбкой, что глаза у него полностью закрываются. Два парня, обнявшиеся друг с другом, — это Тэхён и Чимин. Тэхён с острым лицом и мягким взглядом, а Чимин с мягким лицом и острым взглядом. Последний — Чонгук, высокий юноша, которого поглотила одежда на четыре размера больше, чем нужно, с глазами, почти такими же большими и блестящими, как у Итачи. К тому моменту, как они заканчивают представляться, Тони немного кружится голова от их оптимизма и дружелюбия. Старшему из них едва ли больше двадцати пяти, а Тони вот-вот стукнет сорок. Парню с шляпой, кажется, не больше двадцати двух. — Круто, да. Слушайте, я сейчас немного слишком туп, чтобы справляться… ну, со всем этим, так что я пойду приму душ, переоденусь и присоединюсь, да? — подожди, зачем ты вообще собираешься присоединяться? Им ты точно не нужен. Сейчас был бы идеальный момент сослаться на усталость… Итачи сияет ему, свернувшись калачиком с Даем и ещё одной пушистой собачкой. Ах, вот оно что. Сейчас Итати нужно лишь поманить пальцем, и ты уже летишь. Черт. — Спасибо, дорогой. Я надеялся, но не ожи-дал. Я очень счастлив. Ну всё, пропал. — Ладно, милый, скоро вернусь.***
Тони проводит унизительно много времени, пытаясь решить, что надеть. Он просто… что вообще надевают на обед с твоим предполагаемым бойфрендом, который походя приглашает поп-звёзд перекусить? — Кто эти дети, ДЖАР, и почему меня не предупредили? — Я предупреждал вас, сэр. Несколько раз. Дважды до того, как вы вошли в квартиру молодого мастера. Нам всем повезло, что они подписали жёсткие соглашения о неразглашении, поскольку технология реактора пока не является общедоступной. Мастер Итати сделал тонкий намёк, чтобы предупредить их на случай необходимости. Боже. Он забыл. Он забыл? Он забыл! — Что со мной не так, — говорит он, глядя на своё отражение. — Давай начистоту, ДЖАР. Я увяз в этом слишком глубоко? — он только что продемонстрировал устройство, которое не может показать даже Пеппер, кучке корейских парней, которых он в жизни не видел. Свой реактор! — Думаю, вы просто начали чувствовать себя комфортно в собственном доме, сэр, — отвечает ДЖАРВИС. — Это можно считать исключительно положительным явлением. По всем параметрам, которые у меня есть, ваша жизнь улучшилась после того, как мастер Итачи поселился у нас. У нас. Чёрт, как же Тони любит, когда ДЖАРВИС всё чаще включает себя в такие разговоры. — Мы уверены, что эти ребята ничего не расскажут? — Я очень в этом сомневаюсь, сэр. Я рекомендовал именно эту группу, потому что их репутация безупречна, а также они демонстрируют достойное сочетание сдержанности и амбиций. Молодому мастеру нравится их общество, и они не могут быть настолько хорошими актёрами, чтобы обмануть его. Господи Боже. Если бы Итачи просто строил сеть знакомств среди подходяще популярных симпатяг, это было бы одно. Но если ему действительно нравятся эти ребята, значит, в них действительно есть что-то, что понравилось инопланетному солдату-шпиону. — Ладно. Хорошо. Почему бы и нет? Пока это всё довольно весёлое приключение. — Тони так и не научился быть осторожным, когда это действительно необходимо.***
— Так, ребята, как это вообще получилось? Тони, только что принявший душ и облачённый в льняные коричневые штаны и свободную белую рубашку на пуговицах, через тонкую ткань которой едва заметно светится его реактор, чувствует себя одновременно более уверенно и неожиданно уязвимо. Отчасти потому, что Итачи скользнул к нему и уютно устроился под его рукой в таком естественном жесте, что это одновременно согрело и охладило его. Это, ну… это много значит. Другая часть этого ощущения — предупреждение ДЖАРВИСа о том, что ребята умнее, чем кажется на первый взгляд, разжигает его любопытство. Они ведь действительно умнее, правда? О, на первый взгляд это просто улыбки, дурачества, смех над любой глупостью, но Итачи наблюдает внимательно, пока сам же сплетает свою историю. Всё это просто чертовски странно. Парень с самой яркой улыбкой — Хосок — отвечает на корейском, а Намджун переводит: — Мы увидели клип, где Итачи танцует под одну из наших песен. Мы так гордились, знаете? Немного переписки на Vlive — и вот мы здесь. Vlive? Ладно, не важно. — Круто, э… — как это спросить? — Вас не обидит, если я скажу, что не знаю, кто вы такие? Извините, правда, но я не фанат попсы. Я по старому доброму хард-року, знаете? — Нисколько, — отвечает страшненький. Точнее, Чимин. — Весь мир знает, что Тони Старк любит музыку, как свои машины: жёсткую. Быстрая жизнь, да? Мы не ожидали, что вы знаете корейский поп. Вот это да. Парень с лицом ангела явно недолюбливает его. И, похоже, не слишком жалеет об этом. Или же… — Итачи, — говорит Тони, уголки его губ впервые за день складываются в искреннюю улыбку. — Итачи, твой друг думает, что я пользуюсь тобой. — Мм. — Итачи дарит ему лёгкую, насмешливую улыбку и мягким взглядом обводит вдруг напрягшуюся семёрку. Смелые ребята. Тони мог бы их уничтожить — никаких «если» или «но». Одно слово ДЖАРВИСу, и их карьера в США закончена. Рисковать ради малознакомого парня, с которым вы встретились всего пару недель назад, — это чертовски храбро. Остальные ребята поддерживают Чимина, хотя лидер — Намджун — выглядит слегка обречённым, будто готовится к неприятному разговору со своим менеджером о том, как они пошли к Тони Старку домой и обвинили его в том, что он хищник. — Они очень милые, да, — говорит Итачи. — Я думал, тебе это понравится. И думаю, что хотя бы часть причины, по которой они здесь, заключается в том, чтобы дать мне независимый доход. Тони заливается смехом, но ребята напрягаются ещё сильнее. Чимин выглядит так грозно, насколько это возможно для маленького «сладкого перекуса», но рэпер — Юнги — опускает веки, становясь похожим на настороженного кота. — Чёрт, спасибо, ребята! Я только на днях говорил об этом. Но вам не о чем беспокоиться. У Итачи полный доступ ко всему, что у меня есть, если честно. Но это очень круто с вашей стороны, знаете? Я бы тоже волновался. — Это не лич-но, мис-тер Старк, — говорит самый младший, с трудом справляясь с волнением. — С ме-ди-ей здесь трудно, а у Итачи нет хёнов, чтобы за-щи-щать его. Боже, храни тебя, парень. — Ясно, — говорит Тони, сглатывая ком тепла и странной, направленной везде и никуда грусти. — Вы потрясающие. Мы быстро подружимся. А теперь скажите, у вас есть какие-нибудь выступления в этих краях? Потому что позвольте рассказать, почему любой поп-концерт станет лучше с шоу фейерверков от Старка.***
Следующий шаг к полному разрыву с реальностью — это то, что, да, корейские ребята действительно какое-то время останутся в Нью-Йорке, потому что выступают на AMA и заодно вставили концерт в городе. Итачи предлагает им остаться в Башне — разумеется, на отдельном этаже, — а Тони с готовностью поддерживает эту идею, потому что сделает что угодно, лишь бы у Итачи появился хоть один человеческий друг. Это становится медийной сенсацией. К-pop в Штатах пока не так популярен, как в остальном мире. BTS — первые, кому удалось пробиться, но даже у них это требует огромных усилий. Тони… ну, он может как-то понять, в чём их фишка. В их музыке чувствуется решительная искренность, как бы сильно она ни была продюсирована. Тони любит грубоватые, резкие мелодии. Если слышно, как трек был «обработан», это сразу минус в его глазах. Эти ребята доводят свои песни до совершенства и даже не пытаются это скрыть. Поп-звёзды в Штатах — ну, те, кого Тони встречал, спал с кем-то из них или что-то в этом духе, — помешаны на том, чтобы казаться крутыми и безразличными, будто мнение публики для них ничего не значит. Их лейблы, если уж на то пошло, зачастую даже крупнее, чем корейские, и принимают не меньше творческих решений. Но всё это скрывается, создаётся видимость. А K-pop — напротив, выставляет всё напоказ. Каждая песня — от сердца, как бы сентиментально или наивно это ни звучало. Каждое движение, вокальная партия, даже жест — доведены до автоматизма. Если американские поп-звёзды стараются показать, что всё это результат природного таланта, то корейские парни снимают свои тренировки, неудачные дубли, показывают всё. Они работают до изнеможения и гордятся этим. Тони — да и Итачи тоже — такое вряд ли смогут понять. Как ни крути, успех был у них в крови. Тони родился богатым, попал в индустрию технологий, которая идеально ему подходила. Да, он работает много, но это его собственный выбор, и у него просто нет духа, чтобы быть настолько откровенным. Он прячется за образом неординарного гения, который не ошибается, а если и ошибается, то это его дело — он имеет на это право. Итачи, как подозревает Тони, очень похож. Если этот парень хоть раз в жизни серьёзно боролся за место под солнцем, Тони готов съесть свои носки. Он, как и Тони, подходит под определение врождённого гения, несмотря на то, как легко он отмахивается от таких разговоров. Неудивительно, что Итачи восхищается их трудовой этикой так же, как и Тони. Когда он не с Тони или не на занятиях, он проводит время с новыми друзьями, часто вытаскивая их на ужины и обеды в пентхаус Тони. Ребята пока официально не знакомы с ДЖАРом, и вряд ли познакомятся, но уровень доверия уже сейчас поражает. Как Тони оказался втянут в это настолько глубоко, он не совсем понимает, но факт остаётся фактом. В последнее время он, вопреки собственным желаниям, придерживается почти нормального расписания. Он ест три раза в день и почти не страдает от панических атак. Он даже принимает душ, и пусть пока не может заставить себя полностью смочить голову, это всё равно огромный прогресс по сравнению с месяцем назад. Он заводит друзей, как нормальный человек, даже если это семь ребят вполовину его возраста. Со своей стороны, ребята достаточно быстро понимают, что Тони и Итчи определённо не спят друг с другом и что между ними происходит нечто, выходящее за рамки их понимания. Блондинистый «ангелочек» резко меняет своё отношение, как и остальные, пусть не настолько радикально. Все они оказываются на удивление теплыми и заботливыми людьми, что Тони даже немного жалеет. Это жестокая индустрия, возможно, слишком жестокая для семи парней, которые искренне хотят сделать мир лучше.***
— Можно ли нам снимать здесь? — спрашивает Намджун спустя примерно шесть дней в Башне. — Мы пока используем общедоступные этажи для прямых эфиров. Итачи сказал, что можно, но наши контракты… Тони моргает, жует и глотает. Еще одно хорошее последствие присутствия этих ребят — старший из них, Сокджин, просто потрясающий повар. После некоторого упрашивания со стороны Итачи, который указывает, что младшие наверняка уже скучают по дому, он берет на себя кухню в пентхаусе Тони. — Конечно, — говорит он, немного озадаченно. — Разве Итачи уже не снимал с вами что-то? Кажется, Пеппер недавно звонила, чтобы сказать, что наша PR-команда рыдает от радости. — У Итачи контракт куда мягче, мистер Старк, — сухо отвечает парень. — Наши менеджеры посоветовали нам не лезть на рожон. Хм. — Во-первых, зовите меня Тони, ребята, ну правда. Я ем вашу еду. Вы видели, как я вслепую пытаюсь найти кофейник в своей пижаме. Никаких «мистер Старк», — он обводит взглядом группу, стараясь подчеркнуть, что в этом вопросе он непоколебим. Самый младший почти не может выдержать его взгляд, хоть и старается, прогресс налицо. Для такого накачанного парня он невероятно мило стесняется. — Во-вторых, mi casa su casa. Не снимайте ничего в моей мастерской, не публикуйте засекреченную информацию о проектах, и мы в расчете. — Спасибо… Тони, — говорит Намджун, запинаясь и немного краснея. — Нашим фанатам очень интересно. — Без проблем, парень. Здесь все свои, да и Итачи вы явно нравитесь. Как ваши дела? Концерт здесь, а потом в Лос-Анджелес, да? На AMA? — А, — тень смущения пробегает по его лицу. Он бы пропустил это, если бы не привык к стоик-режиму Итачи. — Нашу площадку сменили. Больше арена позвала нас после того, как у них освободился слот. Мы… пришлось всё перекраивать. Но мы справляемся. Мы усердно работаем. Брови Тони поднимаются, и он осматривает остальных. Молодежь куда менее сдержанна, их раздражение видно четче. Растрепанный мальчишка — Тэхён — выглядит искренне расстроенным. — Понятно, — говорит он, переводя взгляд на Итачи с выражением «только попробуй меня обмануть». — Что произошло? — Ничего, Тони, — улыбается Итачи, его губы изгибаются в сухой, едва заметной улыбке. — Счаст-ли-вая слу-чай-ность. До этого наши друзья должны были играть в маленьком месте, потому что всё другое было занято. Пара при-гла-ше-ний на шоу, немного из-вест-но-сти. Они приезжают сюда, и, как уда-ча по-вер-ну-лась, их зовёт большая арена. Очень повезло. Черт, ну конечно. — Понятно, — произносит он, не совсем понимая, как к этому подступиться. Это неудивительно, нравится ему это или нет. Всё всегда крутится вокруг связей, а корейская попса только набирает популярность. Они из странной иностранной диковинки превратились в друзей Тони Старка, живущих в его Башне, буквально за одну ночь. Их социальная ценность взлетела до небес. — Их отложили, или как? Не думаю, что это было хорошо для продаж билетов. — Это не проблема, — говорит рэпер с глазами, как у кошки. Затем он продолжает на корейском, а Итачи переводит, давая лидеру группы закончить есть. — Концерт перенесли на две недели. Мы можем вписать его в расписание, если немного все подвинем и сразу отправимся в другой город. Билеты, да, продаются быстро, но нам не нужно продать их все. Проблема в том, что теперь концерт другой. Мы привезли своё обо-ру-до-ва-ние, которое не подходит для площадки, и подготовили только три песни. А теперь это полно-цен-ный концерт. — Хм, — вот это больше его стиль. Конкретная проблема, которую он может решить. — То есть вопрос в технике и, что, промо? Логистика, все такое? Улыбка Итачи становится мягче, заметив, как Тони переключается в рабочий режим. — Ре-сур-сы, да. У них есть своё, но в Корее. Мало времени. Намджун наконец понимает, что происходит, и выпрямляется, широко раскрыв глаза. — Мы справимся, мис… Тони. Правда. Нам очень почётно получить такой шанс. Не нужно беспокоиться, пожалуйста. — Я и не беспокоюсь, дорогой, — говорит он, чудом удержавшись от того, чтобы не произнести это слишком ласково. — Вы профи. Вы справитесь. Просто спрашиваю. Ваше оборудование не подходит, местные снисходительно игнорируют вас, потому что вы корейцы, красивые и не говорите по-английски. Как у вас с местом для репетиций? Студии, всё такое? — Отлично, — врёт парень с худшим покерфейсом, который он когда-либо видел. — Просто отлично. — Они работают в моей студии, — добавляет Итачи, будто бы между делом. — Нью-Йорк плохо подходит для простран-ств, да? Ничего рядом, а пресса не даёт двигаться сво-бод-но. — Понятно. — Бедные ребята. Давление, наверное, просто убивает их. Неудивительно, что самый младший из них, кажется, просто сжимается от стресса. — Хорошо, Намджун, приятель, как насчет того, чтобы ты позвал своего менеджера, я позову Пеп, и мы посмотрим, что можно сделать с спонсорством этого концерта от SI? У вас три недели до шоу, так? Пустяки. Ну посмотри на себя, думает он, испытывая лёгкую гордость. Год назад ты был бы пьян, обдолбан и гнил изнутри. А теперь ты рад помочь семерым корейским поп-звёздам и даже готов отложить работу ради этого.
