Глава 7
18 августа 2022 г., 14:05
Пеппер смотрит на него, как будто он окончательно сошел с ума, но это безумие ведет его к свету, и она собирается двигаться вперед на всех парах, несмотря ни на что.
— Приятно познакомиться, сэр, — говорит она растерянному менеджеру, который явно не понимает, что происходит. — Меня зовут Вирджиния Поттс. Итачи на весь мир рассказывает о ваших клиентах.
Итачи на весь мир рассказывает, говорит она. Итачи действительно сделал огромный скачок в своих способностях, но он все еще говорит только тогда, когда считает это необходимым.
— Да, мисс Поттс. Группа тоже отзывается о мистере Учиха, как и о мистере Старке, с большим уважением. Мы очень благодарны за столь теплый прием.
— Теперь мы все друзья, не так ли? — говорит Тони, улыбаясь Намджуну, который в ответ тоже улыбается, слишком очарованный Пеп, чтобы помнить о том, что нужно быть скромным. Что ж, это справедливо. Пеп — самая обаятельная женщина, которую знает Тони. — И это отлично вписывается в мою идею. Этих ребят выдавливают со сцены, Пеппер, и Итачи из-за этого расстроен. Так что как насчет этого? SI поддерживает всякие проекты, да?
— SI исключен, — отвечает она, явно начиная отходить. — Кампания все еще приходят в себя после скандала с Железным Человеком.
Где-то сзади Чонгук издает тонкий писк, как будто он успел вытеснить из памяти факт, что Тони — Железный Человек, а теперь ему снова приходится это осознать. Что ж, это тоже справедливо. Домашний Тони сильно отличается от того, что в медиа.
— Но SSol и STech вполне подойдут. Особенно SSol. Что ты задумал?
— Ну, я имею в виду... все. Это же друзья Итачи, так? Мы сделаем им оборудование, может, даже приложение для фанатов? Блин, это не такая уж плохая идея. И даже лучше: почему бы не сделать из этого что-то большее? Например, мини-фестиваль? Тогда приложение можно будет...
— Полегче, Тони, — говорит Пеппер, бросая на него значительный взгляд. — Они и так уже перегружены. Я слышала в новостях. Мои искренние поздравления, господа. Это большое достижение — распродать такой огромный стадион, и так неожиданно.
— Нам повезло, — скромно отвечает Намджун, опустив взгляд к своим ногам. — Наши фанаты нас поддерживают.
— Ого, — говорит Тони, искренне пораженный. — Это совсем не просто, знаете ли. Отличная работа, ребята.
— Ладно, может, не фестиваль. Что еще? Логистика будет сложной, как и вся рекламная часть. У нас есть все возможности для этого, я уверен. Эфирное время я покрою лично. Что еще? Давайте, ребята, посмотрите на это старое лицо и скажите мне, что вы ожидаете, что я знаю, каким должен быть хороший поп-концерт.
— Правда, мистер Старк, — вмешивается менеджер, — Мы вам очень благодарны, но не можем просить от вас большего.
Намджун и его ребята энергично кивают, как будто сами хотели сказать это гораздо громче, если бы это не было невежливо.
— Да бросьте, — отмахивается Тони. — Подумайте, кто я такой, и вспомните всю глупость, на которую я тратил деньги. Вложиться в хороших, добрых ребят, которые заботятся о мире, — это такой огромный шаг вперед для меня, что аж нереально. Ну как, Пеп?
— Я все организую, Тони, — говорит она с той самой решительной улыбкой, которая всегда предвещает грандиозные затеи. — Лично я в этом не слишком разбираюсь, но уверена, что найдется тысяч десять сотрудников SI, которые являются ярыми фанатами группы. Они что-нибудь придумают. А пока, что это вы говорили о том, что у вас нет подходящего места для репетиций?
***
Реклама — это проект Тони, а значит, и Итачи, что автоматически делает её невероятно веселой. С тех пор как он вернулся из Афганистана, его появления на ток-шоу сошли на нет, поэтому теперь все наперебой стараются его заполучить. А когда он заявляет, что придет со своим другом, с большой буквы Д, они буквально теряют сознание от восторга. На это не уходит так уж много времени — вот что люди не понимают. Если ты умен, можно втиснуть десять появлений за пять дней и быть свободным на выходные. Тони не может сказать, что делает это скрепя сердце, особенно когда у него есть возможность наблюдать, как Итачи скользит по съемочным площадкам с легким, слегка ошеломленным выражением лица, улыбается, кивает и изящно складывает руки на скрещенных ногах. Сейчас уже многие в их окружении поняли, что Итачи, на самом деле, совсем не простачок, поэтому Тони есть с кем пересматривать их интервью после эфиров. Чимин особенно веселится, за ним следует Чонгук. По теории Тони, самый застенчивый из ребят — фанат Железного Человека, и поэтому смог преодолеть свою социальную тревожность. Он сказал Тони, что все зовут его «Куки», и улыбнулся так широко, с торчащими кроличьими зубами, что это было почти слишком мило, чтобы Тони выдержал. Со своей стороны, он справляется с этим потоком умиления в духе старика, заказывая для мальчишки лучший игровой сетап, который только может произвести SI. Ну, если эти дети заставляют его сердце раздуваться в стиле Гринча, то он имеет полное право скинуть на них часть своих капиталистических излишков. Так это работает. Тони почти уверен, что Итачи получает удовольствие. Он ходит с шоу на шоу, отвечает на все снисходительные, неприятные вопросы с грацией и всегда, всегда выглядит как объект для фантазий. Чем хуже шоу, тем экстравагантнее его наряды. Он не показывает кожу из-за шрамов, но это его вовсе не ограничивает. До кожаных шлеек и ошейников он еще не дошел, но это вопрос времени. — Ита, можно я буду звать тебя Ита? Так гораздо легче. Ита, каково это — быть так близко к Тони Старку? Скажи, правда ли слухи? Мы умираем от любопытства! Итачи смотрит на нее своими блестящими, будто не понимающими глазами. — Я не знаю, мисс. Тони добрый и госте-при-имный. Он всегда под-держива-ет меня и моих друзей. — Верно. Ты и семь других корейских мальчиков живете вместе с Тони, не так ли? Какая смелость! — Тони буквально видит заглавные буквы в заголовке статьи, которая неминуемо выйдет после этого. Итачи не подает виду, но бросает озадаченный взгляд в сторону Тони, словно не может понять, о чем вообще говорит эта странная женщина. — Если вы так говорите. Тони вступает в разговор. — Кэрол, да? Или Карла? Нет, точно Кэрол. Так вот, Кэрол, Итачи посчастливилось, что его заметила одна из самых известных групп в мире. Меньшее, что я могу сделать, — это убедиться, что у них есть приличное место для проживания, пока они в Нью-Йорке. Они ведь не привыкли к тому, насколько жестокой может быть пресса по сравнению с Кореей. — О, уверена, там все очень мило, — хихикает она. — И как вы себя чувствуете, живя в такой тесноте с восемью красавчиками? Они, должно быть, очень благодарны за вашу помощь. Наверное, это было дикое приключение. Брови Тони взлетают вверх. Если честно, он не ожидал, что она продолжит в том же духе. Он же дал ей отличный повод сменить тему. Итачи немного хмурится, глядя на самодовольную репортершу, которая, кажется, уже потирает руки от предвкушения, как будет распространять сплетни. Что это вообще за шоу? — Это очень грубо, мисс, — говорит Итачи, обнимая себя за плечи. — Мои друзья заслужи-вают луч-ше. Тони... — он оборачивается к Тони, посылая ему расстроенный взгляд. — Зачем мы здесь? Все другие журна-ли-сты были добры-ми и честны-ми. — Понятия не имею, сахарок. Видимо, некоторые люди просто не способны нормально делать свою работу. В каждой профессии есть такие гнилые яблоки. Давай уйдем и оставим эту женщину распространять свою ложь, ладно? Пока, Гретхен, удачи объяснять продюсерам, почему Тони Старк говорит всем, что тебе нельзя доверять микрофон.***
Концертный зал, надо признать, выглядит шикарно, а атмосфера вокруг просто наэлектризована. Толпы фанатов выстроились в очереди, развлекая себя, чем только можно: поют, танцуют, обмениваются фанатскими табличками. Все это — полнейшее безумие. Тони в жизни не бывал на поп-концертах, но здесь воздух буквально пропитан обожанием. — Господи Иисусе, — произносит он, глядя на море людей. Дай вертится у него на коленях, недовольно хмурясь из-за специально разработанных шумоподавляющих наушников. — Ты только посмотри на это! Пеппер пожимает плечами, немного растерянно. — Они действительно популярны. А теперь еще больше, когда к ним добавился растущий фан-клуб Итачи. Ну и, конечно, фанаты Железного Человека тоже примкнули. — Все равно. — Да, — соглашается она. Сегодня она одета просто, по ее меркам: аккуратное коктейльное платье и туфли на небольшом каблуке. Тони в ярко-красном галстуке и костюме чувствует себя абсолютно неуместно среди всей этой молодежи. — Когда выступает Итачи? Тони пожимает плечами. — Без понятия, честно говоря. Его добавили в последний момент, и он ведь не участник группы, так что посмотрим. — Тони! — раздается голос Итачи. Тони резко оборачивается... Черт. Полностью черный комбинезон, балетные туфли, драматичный макияж вокруг глаз и волосы, собранные в высокий хвост. Итачи выглядит как необычайно красивая хищная птица. — Эй, малыш, — хрипло отвечает он. — Эм. Что тебя сюда привело? — Я даю группе немного пространства, — говорит Итачи, его лицо мягчеет, наполняясь той нежностью, которую он обычно проявляет к милым и маленьким вещам. — Они очень нервничают. Большой ста-ди-он, мало под-готов-ки. Да еще и Америка, да? На Итачи обрушивается целая толпа сотрудников, говорящих на стремительном корейском. Он позволяет увести себя, махнув Тони и Пеппер рукой на прощание. — Я его почти не узнаю, — говорит Пеппер, голос теплый, но потрясенный. — Он так сильно изменился. — Ему пошло на пользу время, проведенное с ребятами. Они много работают и несут большую ответственность, но это ведь поп-музыка, да? У них совершенно другое представление о том, что такое стресс, и, думаю, ему нравится быть в этом окружении. К тому же, что самое главное, он раскрывается лучше всего, когда у него есть о ком заботиться, — он усаживает Дая поудобнее на коленях, запуская пальцы в его мягкую шерсть. — Он их оберегает, это так мило. Со мной он не притворяется простачком, но с ними притворялся. Пока однажды что-то не расстроило Чонгука, самого младшего, и тогда Итачи бросился успокаивать маленькую птичку, а потом буквально сжег всё, что осмелилось его расстроить. — Это так странно, до чего дошла наша жизнь, — качает головой Пеппер, взгляд рассеянный. — Я обожаю всю эту причудливость, но в этом слишком много психотерапии, чтобы быть полностью легкомысленной. Большая часть его действий кажется продиктованной либо упрямством, либо уколом обиды. Да, это правда. Хотя, если подумать, так много из того, что делает сам Тони, продиктовано упрямством, а он в два раза старше Итачи. — Он перерастет это. Уравновешенность, которую приносит игра, позволит ему перерасти это. — Будем надеяться.***
Концерт начинается с оглушительного взрыва. В прямом смысле. Зрелищный фейерверк освещает небо, на сцене полыхает огонь, и вся арена тонет в звуках. Пеппер и Тони сидят в VIP-зоне вместе с другими скучными стариками, и, на самом деле, Тони это даже нравится. Здесь нет камер, и было бы просто удручающе, если бы он отвлек внимание от самого выступления. Парни начинают с первой песни — энергичной, дерзкой композиции, предположительно называемой Fire. Это... черт, это настоящее шоу. Они уверенно ходят по сцене, прыгают, дурачатся. Хосок читает рэп с такой беззаботно-дразнящей интонацией, что Тони едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Если когда-либо и существовал ритм, который мог бы издеваться над тобой, то это он. Все это больше похоже на бродвейский спектакль, чем на концерт. Слишком много танцев, движений и экшена, чтобы это было чем-то иным. Несколько песен плавно перетекают одна в другую — рычащие, дерзкие, но с налетом кокетства. Это здорово. Тони полностью погружается в атмосферу, выкрикивая что-то радостное, как подросток, когда маленький Тэхён рычит в микрофон. Они выглядят такими счастливыми, думает Тони, когда ребята делают небольшой перерыв, разговаривают с аудиторией и пьют воду. Полные энергии и уверенности, доведенной до максимума. С одной стороны, да, их сложно сопоставить с теми скромными, простыми ребятами, с которыми он ужинал прошлым вечером. Но с другой стороны — легко. Это всего лишь выступление, и то, как они улыбаются и подшучивают друг над другом на сцене, все еще пропитано той самой мальчишеской энергией. Большая часть группы уходит за кулисы, оставляя на сцене только Джина. На нем великолепная шелковая рубашка, половина которой украшена цветами из ткани. Он выглядит как ожившая картинка из сказочной книги. Садится за пианино и начинает тихую, меланхоличную песню. И, конечно же, именно в этот момент Итачи появляется на сцене. Появляется? Нет, слово не то. Тони поправляет себя. Итачи скользит. Будто сознательно контролирует каждую мышцу. Ни один волосок не выбивается из общей картины, когда он мягкими шагами идет к центру сцены, к Джину, и начинает танцевать. Черт подери. Тони оглушен ревом толпы. И причина есть. Вокал мягкий, точный, наполненный эмоциями. Итачи кружится в невероятных прыжках, каким-то образом попадая в ритм песни при каждом приземлении. Перед припевом он падает на колени с таким театральным драматизмом, что Тони чуть не вылетает из своей погруженности в происходящее. А потом звучит английская строчка, и да, Тони понимает, почему Итачи хотел танцевать под эту песню. I’m the one I should love in this world — напевает Джин, пока Итачи поднимается с колен в грациозном, головокружительном пируэте. I’m the one I should love. Черт возьми. Тони немного ошеломлен всем этим, и поэтому пропускает следующие две песни. Итачи возвращается на сцену в более медленной, соблазнительной композиции, которую, как сообщает Джимин, зовут Dimple. Четыре вокалиста на сцене, а Итачи, все еще в своем обтягивающем костюме, исполняет чувственный, извивающийся танец, что-то среднее между балетом и бурлеском. Все это выполнено с изрядной долей самоиронии, чтобы оставаться в рамках чувственности и не переходить грань сексуальности. Итачи кружится вокруг каждого из певцов, словно воплощая текст песни. Следующая песня, однако, дикая. Fake Love — это понятно сразу. Итачи не появляется сразу, но в этом и нет необходимости. Тони, да, полностью шокирован. Эти милые мальчики, эти неловкие дети, соревнующиеся, кто дальше скользнет по мраморному полу в носках. Маленький Куки?! Ты немедленно опусти рубашку, молодой человек, или я пожалуюсь... кому-нибудь, черт возьми. Итачи выходит на сцену, как по волшебству, теперь в узких кожаных брюках и красной водолазке, с распущенными волосами. Они падают мягкими волнами, и, кажется, даже воздух реагирует на их движение. Никто, кроме Тони, не обращает внимания на эти волосы, потому что он отчаянно пытается сосредоточиться на них, а не на том, как Итачи, Чимини, черт возьми, Куки, кружатся друг вокруг друга. Черт побери. Это откровенно смелый танец, если честно, усугубленный тем, насколько милыми эти дети кажутся обычно. Что ж, Тони, твое воспитание дает о себе знать. Ты в шоке, потому что это не то, как должны вести себя мужчины. Тебя даже стриптизеры не удивляют, хотя они буквально занимаются сексом на сцене, а здесь ты шокирован из-за Чонгука, который чуть-чуть показал пресс? На самом деле, да, так и есть. Потому что маленький Куки — это ребенок, который носит мешковатую одежду и пытается понять, как пахнет всё вокруг. А вот Итачи, да, может быть чертовски соблазнительным, когда захочет, но Куки? Именно. Тони бывал в стриптиз-клубах, и ни один из танцоров не был таким притягательным, как эти трое полностью одетых парней на сцене. Песня, к счастью, заканчивается до того, как Тони успевает сделать что-нибудь унизительное, вроде того, чтобы покраснеть или укутать Чонгука в плед и угостить его горячим шоколадом с приставкой Xbox. Черт возьми. К Тони подходит какой-то взъерошенный сотрудник. — Пора. — Надо бежать, Пеп, у меня для ребят сюрприз. — Клянусь Богом, Тони, если ты выкинешь что-нибудь глупое... — Не глупое, — немного глупое. — Но это их точно обрадует. Очень обрадует. Тут ключевой момент — время. Сотрудник сообщает, что у них осталась еще одна песня, и это идеально. Тони забирается на крышу, кивает группе охраны и надевает костюм. Арену, к счастью, сделали открытой, иначе было бы неловко входить через главный вход. — Двадцать пять секунд, сэр. — Спасибо, дружище. Составь маршрут. Максимальное шоу, минимальный шанс что-нибудь испортить и разрушить их вечер. — Конечно. ДЖАРВИС рассчитывает все идеально. Как раз в тот момент, когда Чонгук направляется к креплению для подвесной системы, которая перенесет его над стадионом, чтобы спеть милейшую балладу, Тони приземляется на сцену в фирменной «трехточечной стойке» — известной в его кругу как поза полного засранца — и встает. — Привет, Куки. Как насчет полетать? Глаза Чонгука становятся такими большими и восторженными, что он тут же забывает английский. Он что-то радостно бормочет на корейском, и, хотя ДЖАРВИС переводит, это всё равно не слишком понятно. — Отлично. Закрепляй вот это, и вперед, — Тони протягивает ему магнитные полосы, которые зафиксируют его на костюме, и они взмывают в небо. Надо отдать должное парню — он не визжит, а поет свои строчки идеально, хотя почти плачет от счастья. Да, полет — это нечто. Тони думал, что это будет похоже на планирование, но как же он ошибался. Планирование так же похоже на полет, как плавание на поверхности океана похоже на глубоководное погружение. Чонгук заканчивает припев, публика сходит с ума, а Тони не может удержаться. — Как насчет небольшого приключения? Ты справился отлично, но это еще ничего. Конечно, этот адреналиновый наркоман кивает, говорит что-то в микрофон на корейском, и Тони резко поднимается вверх. Теперь уже Чонгук кричит, смеется и вопит от радости. Идеальное завершение песни под названием Euphoria. Они возвращаются на сцену, выполняя петли, и Тони высаживает уставшего, но в восторге Чонгука обратно к его друзьям. — Вот вам ваш зайчик, как и обещал. Веселитесь. Увидимся дома. Шум толпы напоминает вой — тысячи голосов, кричащих от счастья. Этот звук пьянит. Неудивительно, что ребята так на взводе на сцене. — Возьми меня с собой, — произносит Итачи, скользя по сцене и касаясь губами щек каждого из участников, пока идет. — У ребят еще остались выступления, но я закончил последнюю песню. Чонгук, поможешь закрепить меня? Парень все еще дрожит от прилива адреналина, поэтому его кивок выходит слишком резким. Да, малыш, ни один запас доброжелательности тебя не спасет, если ты выглядишь так, будто перебрал с кокаином. — Я помогу Чонгуку, Ита-чан, — улыбается Сокджин. — Увидимся скоро.***
После концерта медиа буквально сходят с ума, что бесконечно забавляет Тони и Итачи, даже если им приходится успокаивать семерых мальчишек, уверяя, что нет, конечно, они не доставили никаких серьезных проблем. ДЖАРВИС вырезает самые абсурдные комментарии правых обозревателей, которые чуть ли не задыхаются от ярости: «Как Железный Человек докатился до того, чтобы жаждать внимания мальчиков вдвое младше себя? Причем это даже не нормальные американские парни, а иностранцы!» С другой стороны, фанаты буквально заполоняют башню, оставляя что-то вроде маленькой башни из цветов для мальчиков и для Тони, который, судя по всему, стал гордым членом их фан-клуба. Тэхён был первым, кто заметил хэштег #TonyStarkIsARMY, и чуть было не подавился языком, спеша заверить Тони, что они тут ни при чем. Тони ответил, сделав селфи с сердцем пальцами вместе с Итачи, и выложил его в Твиттер. Если говорить о кризисе среднего возраста, думает он, довольный и самодовольный, то его кризис — это просто чертов шедевр. Каждое утро он просыпается с энергией, в ожидании, какую ерунду Итачи выкинет сегодня, и как он сможет это еще больше усугубить. Каждый из ребят, за исключением Хосока, получает свой полет над небом Манхэттена. Чонгук, разумеется, занимает место Хосока и летает дважды. Это настолько мило, что Тони и Итачи, осознав, как они оба обожают малыша, не могут удержаться от улыбок. Теперь, кажется, лед полностью растаял, и все семеро ребят решили, что Тони и Итачи, по умолчанию, теперь «свои», и начали относиться к ним соответствующим образом. Юнги вступает в дебаты, которые переводит Итачи, о культурной ценности хип-хопа и почему Тони — дегенерат за то, что ему нравится такая формульная музыка, как хард-рок. Хосок покупает ему обувь, а Сокджин готовит ему японские панкейки. Это так трогательно, — думает он, пока они собираются в Лос-Анджелес. Убедить ребят согласиться остановиться у него дома оказалось не так уж сложно. Огромный, вычурный дом, построенный его отцом, Тони, естественно, ненавидит. Ребята, будучи чуткими, быстро это понимают и соглашаются приехать, вероятно, чтобы его отвлечь. Менеджеры с ними не остаются, потому что Тони уже привык к семи двадцатилетним корейцам, двум собакам и одному пришельцу, бегающим по дому, но он еще не настолько терпелив, чтобы пригласить персонал. Все подписывают соответствующие соглашения о неразглашении, получают абсурдно высокий уровень охраны, учитывая, кто такой Тони и кто такой Итачи. — Мистер Роудс прибыл на территорию США, сэр. Мне сообщить ему? — Скажи ему, что Итачи и я едем в Лос-Анджелес на неделю, а он мой на следующей неделе. Полная неделя, никаких сокращений. — Тони понадобится как минимум неделя, чтобы Итачи привык к нему, и еще время, чтобы объяснить... ну, всё, — подготовь вводный пакет, если можешь. Что-то вроде того, что мы делали для Пеппер. Никакого смягчения. Роуди не гражданский, он всё выдержит, — черт, теперь он использует еще и жаргон Итачи. — Конечно, сэр.***
Когда они приземляются в Лос-Анджелесе, Тони позволяет Чонгуку взять Maserati с Сокджином, а остальные забираются в микроавтобус. — Эй, парню нравится, а для меня это уже старая история. Пусть веселится, — честно говоря, он уже на том этапе, когда любой из этих ребят мог бы просто посмотреть на него умоляющим взглядом, и он отдал бы им любую машину, которую они захотят. Столько искренности в своей жизни он еще не встречал. Он просто бессилен перед этим. — Я ничего не говорю, Тони, — улыбается Итачи. — Я думаю, это мило, что Чонгук — твой лю-бим-чик. — Ладно, во-первых, он любимчик всех, он просто очаровашка. Во-вторых, ты — мой любимчик. Без обид, ребята. — Совсем не обидно, — отвечает Намджун. — Куки всегда был любимчиком, это правда с самого начала. Джин думает, что дело в глазах, но я считаю, что это его кроличья улыбка. — Волосы, — заявляет Тэхён с каменным выражением лица. — Очень милые. Ну и странная же у него жизнь.***
Тони оказывается плюсом Итачи, что, конечно, невероятно смешно. Он моргает, глядя на смелую молодую женщину, которая сообщает ему, что да, Итачи может сидеть с ребятами, так как он часть шоу, но Тони пропустят только как его плюс один. Его. Тони Старка. Он переводит взгляд с Итачи, крохотного олененка, на себя, потом снова на нее. Уважение к этой женщине резко возрастает. Сложно сказать, кто смеется громче. Скорее всего, это Хосок, который буквально сгибается пополам, или Чимин, который падает на Тэхёна, сияя слезами смеха в глазах. Чонгук хохочет как гиена, а Итачи лишь улыбается, скромно и застенчиво. — Знаешь, — говорит Тони, изображая серьезный вид, — Я никогда в жизни не был чьим-то «плюс один», если не считать родителей. Это... чертовски здорово. Отличная работа, Вера. Где можно оставить чаевые? — Никаких чаевых, мистер Старк, — отвечает Вера. — Это было бы непрофессионально. — Да ладно, мне нужно как-то вознаградить такое преданность делу. Ну, должно же быть что-то? — Ну... — Она краем глаза смотрит на Итачи, слегка колеблясь. — Может быть, автограф? Ух ты, это официально: Тони менее знаменит, чем Итачи. — Фото, если хотите, — говорит Итачи, скользя к ней. — Со мной, а потом со всеми нами? — Согласен, — улыбается Тони. — Давай, какой у тебя телефон... Samsung, правда? Честно... Без обид, ребята... Samsung, боже мой, молодежь. Так, улыбаемся...***
Кто-то делает фото, как Тони фотографирует их, и хэштег #SoccerMomStark выходит в тренды, еще до того, как они успевают занять свои места. Тони ретвитит его, за ним это делают все семеро ребят, а Юнги обещает добавить это в свой следующий сайфер.
