Глава 9
9 сентября 2022 г., 17:50
Пресса в Нью-Йорке менее агрессивна, чем в Лос-Анджелесе, в основном благодаря тому, что жители Нью-Йорка больше склонны к философии «да пошли вы все». Они всё равно собираются толпами, но делают это гораздо непринуждённее. Полиция здесь тоже присутствует, скорее всего, потому что Пеппер пригрозила устроить ад, если Тони не доберётся до башни в целости и сохранности. На улице их ждут несколько бронированных фургонов — один для них, другой для полицейского эскорта. Да, всё это кажется чрезмерным для простых граждан, которые просто хотят вернуться домой, но альтернатива слишком ужасна, чтобы о ней думать.
Итачи уже давно вывел своё прагматичное решение поддерживать образ невинного любителя хобби на максимум. Если на них нападёт ещё один сумасшедший, мир может стать свидетелем того, насколько опасным может быть сильный, быстрый человек, который умеет дышать огнём и создавать свои копии.
На первом этаже башни их встречают брат Чонгука вместе с Пеппер и Хэппи. Тони мельком замечает сходство между братьями, хотя оно скорее тонкое, чем явное. Брат выглядит как привлекательный мужчина лет двадцати в строгом костюме, такой, которых Тони встречал сотнями среди деловых людей. К его облегчению, он свободно говорит на английском. Это кстати, потому что он, Тони, пригласил в свой дом аж двенадцать корейцев, и любая помощь переводчика пригодится.
Объятия братьев похожи на восьминогого осьминога и настолько искренни, что невозможно остаться равнодушным. Да, впечатляюще. Даже Тони это понимает. У их группы, наверное, были угрозы расправы и слишком буйные фанаты, но до реальной опасности дело едва ли доходило. Эти ребята слишком милые и миролюбивые, чтобы вызывать такую ненависть, которую он, Тони, провоцирует ежедневно.
— Ну что, ребятки. Поднимаемся. Итачи, если несложно, загоните своих цыплят в лифт. Буду признателен.
Итачи управляется, в этом ему немного помогает Намджун. Пеппер даёт группе немного времени уйти вперёд, а сама подходит к Тони.
— Боже мой, Тони.
Он с трудом удерживается, чтобы не потереть виски, как какой-то дядюшка, доведённый до стресса.
— Да-да, чёрт побери, знаю. Но не сейчас. Займёмся этим, как только ребята будут в безопасности.
— Я держала связь… Ну, точнее, ДЖАРВИС держал связь с родителями парней. Они скоро прилетят. Это хоть немного облегчит ситуацию. Что касается остального…
— Разберёмся.
***
Корейские мамы, как успел заметить Тони, бывают самых разных форм, размеров и темпераментов, но в чём-то они удивительно схожи. Все они — родители мультимиллионеров, но почти никто этого не показывает. Ну ладно, мама Джина даёт это понять, но тут и понятно — у них уже были деньги, если Тони правильно понял подтекст. Остальные же осознанно остаются в пределах среднего класса. Но одно у них общее: они не потерпят ни грамма неуважения. Родители разделились на два четко выраженных лагеря. Очевидно, что дети, все восемь, что сейчас здесь, — нечто вроде большой коммунальной семьи. Однако Итачи в эту категорию не входит. Интересно, но его скорее зачислили в «мамский» лагерь. Тони и Пеппер отправляют к отцам, что… ну ладно. С Пеппер понятно — у неё энергия Папы с большой буквы. А вот Тони? Он максимум пьяный дядя на семейном празднике. Ну и чёрт с ним. Он разливает выпивку и участвует в ритуале, которому следуют мужчины определённого возраста, если вдруг оказываются в эмоционально сложной ситуации, к которой они явно не готовы. Суть сводится к тому, чтобы сидеть, наклонившись вперёд, с локтями на коленях, сжатием стаканов с алкоголем, который есть под рукой. У Тони, как раз, есть вообще любой алкоголь, который только существует на Земле, поэтому появляется возможность провести замечательно безличное время, выбирая правильный бренд сакэ или уточняя возраст виски. Если кого-то удивляет присутствие Пеппер в этом кругу, они не выражают этого вслух, особенно после того, как она опрокидывает стакан джина и спокойно откидывается на спинку кресла, не выказывая ни единой эмоции. Как мамы признали Итачи, так отцы признают Пеппер. Социальный порядок сохраняется. Тони сам не пьёт — слишком опасно начинать. Вместо этого он достаёт планшет и погружается в брифинги от ДЖАРВИСа. Честно говоря, развязать этот узел, не повредив карьере ребят или прикрытию Итачи, будет задачей не из лёгких. Всем возмущены. Все уверены, что этот псих выкрикивал имя Тони, но причина пока непонятна. ЛГБТ-активисты считают, что это гомофобия. Правозащитники говорят о расизме. Правые радикалы, как обычно, раскололись на две группы. Одни убеждены, что всё это заговор, призванный, ну не знаю, дать государству больше власти, что неизбежно приведёт к изъятию оружия и установлению диктатуры чернокожих гей-женщин. Или что-то в этом духе. Вторая половина видит в этом гомофобию, но считает, что Тони сам напросился, если уж связался с женоподобным иностранцем. — Да плевать, — коротко отмахивается Тони от местной политики. Сейчас в стране каждую секунду случаются массовые расстрелы, люди научились забывать о таких вещах через пару дней. Его больше беспокоит тот факт, что парни из BTS обожаемы в Южной Корее. А учитывая шаткие отношения между Южной Кореей и Россией, это может стать настоящим дипломатическим кошмаром. Но тут Тони, к своему облегчению, понимает, что решать эту проблему ему не придётся. Политика — точно не его конёк. Он всегда был ужасен в общении с людьми, а политика требует предугадывать, что люди сделают, захотят или начнут обсуждать. Нет, за это возьмётся Пеппер, может, даже Роуди, но в основном этим займётся ДЖАРВИС. — Дорогой, дай мне готовое решение и план действий. Простыми словами. Шаг 1, Шаг 2 и так далее. — Конечно, сэр.***
— Эм, ну… — как бы это сказать. Комната, полная корейцев, смотрит на него, явно удивлённая, что он вдруг нарушил своё правило молчания. — Послушайте, тут нет лёгкого способа это сказать. Как сильно вы настроены сразу возвращаться домой? Потому что, если честно, это всё превращается в полное дерьмо. — Намджун переводит, выглядя слегка утомлённым, будто его лимит на обработку информации давно исчерпан, и теперь он просто старается не упасть в омут жизни. — Скорее всего, это уляжется довольно скоро. Но, на всякий случай, я бы лично связался с местами, где вы работаете, или возместил расходы, если у вас свой бизнес. Если вы хотя бы немного готовы, мне бы очень хотелось, чтобы вы остались в башне, пока всё не уладится. Родители смотрят на него с приподнятыми бровями, затем переводят взгляд на своих детей, которые, как и Намджун, в основном выключились из реальности. Джихо, который полностью примкнул к детской группе, выглядит так же. — Я была бы счастлива, — отвечает мама Джина. — Нам посчастливилось иметь возможность распоряжаться своим временем. Мы так редко видим нашего Джина, это замечательная возможность. Вы уже говорили с BigHit? Тони усмехается: — Слушайте, без обид, но сейчас это немного поважнее. Я сам поговорю с агентством, а Пеп проверит, сможет ли моя компания договориться с ними, если вы все согласитесь, — так, может, стоит помнить, что мальчики из BTS не мальчики? Это взрослые, полностью самостоятельные мужчины, которые сами решают, что делать, без, чёрт, одобрения родителей. — Все. Вы, парни, сейчас слишком уставшие, чтобы думать об этом, но поговорите, когда сможете. Ответьте мне как можно скорее, чтобы мы с Пеп могли уладить дела с вашим лейблом и, ну, со всем остальным. Отец Чимина вступает в оживлённую беседу с мамой Джина, которая быстро превращается в вежливый балаган. Тони отправляет детям сочувственный взгляд и получает в ответ пару неопределённых, уставших улыбок. — Пеп, парни останутся… — Этажи девяностый и девяносто первый отданы в их распоряжение. По одной квартире на семью, плюс квартира, в которой парни жили во время своего первого визита. Все замки — биометрические, в каждой комнате распечатан гид по башне на корейском и английском языках. Боже ты мой. — Ну, я вас тут оставлю, эм… — как тут принято прощаться? Метод «поклон плюс рукопожатие» подходит для мужчин. Женщинам он просто кланяется, что проходит достаточно хорошо. А дети каким-то образом находят силы вскочить и буквально затискать его в крепких объятиях. Начинает Куки, заканчивает Юнги, который обычно наиболее чувствителен к физическим контактам. — Эм… — Господи Иисусе. — Ну… Спасибо, ребята. Я, да, пойду поговорю с Пеп. Итачи… Итачи поднимает взгляд из своего угла, почти полностью заслонённый Даем. — Я скоро лягу спать. Ты иди, работай. Я побуду здесь. — Конечно, цветочек. Отдыхай, и не забудь поесть, ладно? — он не принимает созданные ДЖАРВИСом добавки, и это заметно. Вес, который и так был незначительным, совсем ушёл. — Серьёзно. Пожалуйста? — Конечно, Тони.***
Роуди не позволяет вещам вроде безопасности и меняющейся политической обстановки помешать ему штурмовать условные бастионы. Он появляется в тот же вечер, когда Тони приземлился в Нью-Йорке, с мрачным лицом и решительным взглядом. — С меня хватит, Тони. Железный Человек — ладно, это я ещё понимаю. Я знаю, ты перевариваешь эмоциональные травмы, создавая из них что-то новое. Но всё, что было после? Я начинаю беспокоиться, — он бросает спокойный, вдумчивый взгляд в сторону Итачи, который, по идее, делал уроки в углу гостиной, но теперь стоит рядом с Тони, выглядя робким и почти испуганным. — Не о чем волноваться, леденец, я получаю от жизни максимум удовольствия, — это не совсем ложь. Масштабное преуменьшение, конечно, но по сути — да, его дни никогда ещё не были настолько насыщенными. — Ага. Тогда давай знакомиться. Джеймс Роудс, сосед этого парня по колледжу. Я много о тебе слышал. Моя сестра — твоя фанатка. Итачи моргает и складывается в глубокий поклон: — Для меня честь, мистер Роудс. Пожалуйста, передайте ей мои контактные данные, я буду рад пообщаться. — Конечно. — Тони не особо уверен, что Роуди это проглотил. Пеппер познакомилась с ним уже в зрелые годы и, возможно, поверила бы, что Тони мог приютить симпатичного молодого человека, чтобы отвлечься от своих травм. Но Роуди знает его слишком хорошо. Тони всегда хватало только работы, чтобы держаться на плаву. — Как ты сам? Ты и твои друзья, наверное, не в лучшей форме? — Это правда. — Итачи опускает глаза, принимая смиренную позу. — Я каждый день благодарю судьбу за то, что их не было на сцене. Это неправильно, я знаю, но всё равно. Это их первый серьёзный тур по Америке. Невообразимо, если бы он закончился тем, что кто-то из них пострадал. — Мои соболезнования. — Роуди поворачивается к Тони: — Давай, присядем и познакомимся поближе. Я так понимаю, времени у тебя не так много, и я хочу узнать всё. Я серьёзно, Тони. Всё. Тони пытается представить, как это всё пройдёт. Итачи… ну, он, вероятно, смог бы выступать и полуживым, но он… Стрессует, наверное, так будет точнее. Его подопечные котята страдают и одиноки, а то, что Хаммер сидит за решёткой, его явно не успокоило. Итачи, как выясняется, — из тех, кто беспокоится. Много и часто. Но его беспокойство выражается магией и насилием, к которым Тони до сих пор только медленно привыкает. Раненый, скорбящий Итачи? Уже принято, осмысленно и рационализировано. Гневный маг Итачи? Пока что в процессе обработки. — Ладно. Дети в порядке? — Они со своими семьями. У них такие загруженные жизни, это просто разбивает мне сердце — они так мало времени проводят с родителями. Хотя это, наверное… как это называется? Светлая сторона? — Отлично, — говорит он, как всегда, независимо от того, как быстро парень осваивает четыре языка одновременно. — Ладно, давайте закажем пиццу и поговорим. Да поможет нам Бог.***
Роуди ведёт себя мило, вполне вежлив за ужином и даже искренне радуется, играя на полу с Даем, визжащим от восторга щенком. Глаза Итачи смягчаются — слишком уж предсказуемо, на взгляд Тони. Он почти проскочил незамеченным, когда Роуди решает быть… ну, немного засранцем. — Я рад, что ты занял позицию выше этой трагедии. Вы все оказались в центре конфликта, между Тони и одним из его деловых соперников. Глаза Итачи моментально холодеют. Он, конечно, не даёт своей маске дрогнуть, но удар был нанесён метко. Итачи — существо очень преданное. Единственные люди, которых было бы ещё менее разумно трогать, — его поп-звёздные дети. — Тони не виноват в чужой зависти, — голос Итачи мягкий, но холодный. — Многие завидуют мне из-за моей приви-ли-ги-ро-ванной жизни, как я начинаю по-ни-мать. У Тони много поклонников. Если кто-то из них попытается навредить мне, а Тони по-стра-дает, буду ли я в этом ви-но-ват? Упс. Он почти держался в образе, но это совсем не то, что сказала бы пустая светская куколка. Если подумать, такая куколка, скорее всего, обвинила бы Тони или, по крайней мере, испугалась бы настолько, чтобы замолчать. Хм. Надо будет упомянуть об этом Итачи позже. Его маска прекрасного принца идеальна, но она не совпадает с его образом жизни. Никакие деньги не стоили бы тех опасностей, которые идут в комплекте с Тони Старком. Он не поп-звезда и не актёр. За ним охотятся террористы. — Как я уже сказал, — продолжает Роуди, — Рад, что ты решил быть выше этого. Я знаю, что с Тони нелегко, но он заслуживает человека, который будет на его стороне. Нежная улыбка Итачи замирает ровно на полсекунды — и этого хватает Роуди. — Так, хватит. Мне бы очень хотелось сыграть в эту игру с тобой, правда, я уверен, что многому бы научился, но у нас нет времени. Слушайте, Траляля и Труляля, что здесь происходит, почему молчит ДЖАРВИС, и что вы сделали с Ванко, Тони, ты или твоя домашняя акула? — Интересно, — мурлычет Итачи, слегка наклоняя голову, его глаза становятся бездонными. — Тони не говорил, что вы похожи на меня. Что? Итачи машет нетерпеливо рукой: — Не то, что я, а кто я. Мистер Ро-де-с играет свою роль и лучше тебя распознаёт фальшивки, Тони. — Я чёрный мужчина в армии США, орешек. Я бы не занимал свою должность, если бы не умел читать обстановку. Я думал, что Ванко устранили ребята из Щ.И.Т., но теперь уже не уверен. — Очень хорошо. — Глаза Итачи чуть заметно блестят. — Это был не ваш Щит. Они же ваши враги, так, Джарвис? — Я бы скорее сказал, немного антагонистическая сила, молодой мастер. Роуди фыркает: — Боже, ДЖАР, ты уже совсем как Дживс. — Не знаю, о чём вы говорите, полковник. Ой. — Это была шутка, ДЖАР, ну не надо так холодно. Я с миром пришёл. Насколько я вижу, если кто-то заботится о Тони настолько, что ему даже не нужно лезть в свою летающую консервную банку, чтобы решать проблемы, это уже хорошо. Пеппер позволила тебе остаться, а она — сторожевой пёс. Я так, приятель, понимаешь? — Интересно, что вы так быстро решили, — протягивает Итачи. — Я оставлю вас, джентль-ме-ны, чтобы вы могли пообщаться. Пожалуйста, объясни всё своему другу, Тони. Джарвис, у меня есть несколько идей, как развеселить детей. Дай, скажи «пока». — Писк! — Хороший мальчик.***
Роуди выдерживает всю вводную лекцию от ДЖАРВИСа со стоическим спокойствием, но устоять было бы трудно кому угодно. ДЖАРВИС, если уж на то пошло, даже более откровенен с Роуди: он не пытается шокировать или наказывать, а терпеливо разъясняет ситуацию, без лишнего драматизма. Тони, не то, чтобы был мазохистом, разве что во всех тех случаях, когда он им является, на это не смотрит. Он погружается в свой планшет, надевает наушники и выполняет кое-какую работу для Пеппер. — Ну ладно, — говорит Роуди два часа спустя, над высоким стаканом бурбона. — Такого я не ожидал. Я думал, ты связался с одним из ребят Магнето, которому нравится измываться над людьми. А тут… Чёрт. Инопланетянин, Тони? — Магический инопланетянин, — поправляет Тони, наслаждаясь злорадством. — Настоящий волшебник. Может дышать огнём, менять лицо и тело, создавать копии самого себя. А ещё лечить. Например, спас меня от смерти от радиационного отравления. — Чего?***
Роуди не может оставаться долго, не портя общую картину. Нравится им это или нет, но он всё же представляет армию — и в довольно ощутимом смысле. Пока ситуация не уляжется, лучше не создавать впечатление, будто Тони Старк ведёт дела с армией, после того как он и его команда мальчиков чуть не взлетели на воздух из-за русского. Нет, Роуди остаётся ровно настолько, чтобы познакомиться с детьми, решить, что Чонгук — его любимчик, очаровать матерей, подружиться с отцами и обменяться с Итачи очень серьёзным кулачным приветствием. А ещё вдоволь натискаться с Даем, но это, конечно, уже, само собой разумеется. — Слушай, если ты мог бы… — Я уже на шаг впереди, Тони. Я, может, и слишком заметен здесь, но еду сразу к Пеппер. Она пригодится в этом сумасшедшем доме. — Ты просто спаситель жизни, тыквочка. Следи за Итачи в новостях. Уверен, он снова что-нибудь сумасшедшее устроит на весь мир. — Я уже выиграл титул «Лучший брат года» на ближайшие пять лет за то, что уговорил его подписаться на Малу в соцсетях, Тони. Я начеку. Грубо. Она никогда не устраивала шума по поводу Тони. — Представь, если бы я попросил детей подписаться. Они бы сделали это. — Оставлю это для её дня рождения.***
Благодаря алгоритмам ДЖАРВИСа, его многолетнему изучению человеческого внимания, платформе Итачи в социальных сетях и, разумеется, пиар-команде SI, им удаётся направить общественное мнение туда, куда им нужно. В жертву приносят Джастина Хаммера, смещая фокус с «русской» угрозы на «завистливого бизнес-конкурента». Ванко, если его вообще упоминают, представлен в довольно трагическом свете. Психически нестабильный заключённый, использованный богатым миллионером и выпущенный на свободу по прихоти Хаммера. Это… ну да. Ванко — настоящий гений, пусть и не инженер, если честно: эти хлысты были, мягко говоря, тупыми. Но как физик он, пожалуй, непревзойдённый. Тони даже подумывает перетянуть его в SI. Посол Южной Кореи является лично — это невозмутимый человек, готовый, образно говоря, сразиться с драконом Тони, чтобы добраться до своих принцев. Дети и их родители проводят некоторое время, убеждая его, что Тони не собирается наживаться или использовать эту трагедию для пиар-кампании. Он слегка смягчается, но всё же прямо заявляет, глядя Тони в глаза, что посольство будет более чем радо приютить группу, если они вдруг захотят сменить место. Он также обстоятельно беседует с Итачи о том, что, несмотря на его рождение в России, он кореец и, как таковой, может и должен обращаться за помощью к послу, если возникнет необходимость. Тони уходит, не позволяя расплывчатой меланхолии заглушить своё веселье. Он не против, что у молодых людей есть кто-то, кто стоит за них горой, совсем нет. Просто немного, ну да, утомительно, что все, кто ему нравится, считают его жестоким монстром. Он понимает, почему они так думают, и не обижается, но это немного расстраивает. Когда Россию вычёркивают из списка виновных, конфликт, по сути, решается. Корее слишком важно поддерживать хорошие отношения с Америкой, чтобы пытаться сделать из этого политический вопрос. То, что Америка с готовностью взвалила всю вину на Хаммера, только укрепило эту тенденцию. Хаммер организовал террористическую атаку. Америка ненавидит террористов. В первые четыре дня Тони почти не видит ни Итачи, ни группу. Он постоянно на встречах: переговоры с представителями правительства, полицией, ФБР, ЦРУ — список можно продолжать. Почему он был там? Получил наводку? Почему не использовал костюм? Кто были те двое? Вы уверены? «Сотрудничество в их лучших интересах, мистер Старк, обещаем, что они получат лишь похвалу за свои храбрые действия». И так бесконечно. Пеппер так же занята, пытаясь удержать рыночную стоимость компании от падения. Это вечная проблема, да? Вот что происходит, когда строишь компанию вокруг собственной персоны. Ценность неразрывно связана с тобой, а не с тем фактом, что объекты SI никогда не дают сбоя, в основном потому, что они автоматизированы до предела. Их продукция невероятно стабильна, но каждый раз, когда Тони делает что-то глупое или попадает в неприятности, инвесторы бегут, как крысы с корабля. Ну и ладно. Он совершенно не ценит всю эту перспективу. Ему было гораздо проще держать шоры на глазах и нестись к капиталистическому самоубийству через наркотики и секс. Хотя «проще» — не совсем подходящее слово. Самоотвращение тогда было более размытым и не таким конкретным, как сейчас. Тогда это была чистая эмоция. А теперь? Теперь всё по-настоящему. Теперь каждую волну неуверенности можно обосновать фактами, и это чертовски неприятно.
