Глава 10
22 октября 2022 г., 16:29
Рано или поздно это должно было случиться, да? Им предоставили достаточно спокойного времени, позволили Тони насладиться его чарующей, уютной жизнью в пузыре с Итачи и его друзьями. Это никогда не могло длиться вечно.
***
Намджун и его «семейка» улетают на самолёте SI вместе с родителями. Тони настоял, и у них больше нет сил спорить. Ему не нравится их усталость, но нравится, что он победил. — Я рад, что у тебя будет хоть какая-то при-ва-тность, — беспокоится Итачи. — Эти сцены в аэропортах меня расстраивают. Особенно сейчас, да? — он изображает огорчённое выражение лица, будто два его двойника не собираются сопровождать группу обратно в Корею. Дети, возможно, об этом знают — судя по тому, как сладко улыбается Чонгук одному из безымянных телохранителей, — но их родители нет, и это представление, скорее всего, предназначено именно для них. — Мы вернёмся, — говорит Намджун, складывая своё гораздо более крупное тело в объятия Итачи так, что это напоминает одну из тех милых историй о том, как мама-козочка позволила львёнку пить молоко среди своих козлят. Обычно такие рассказы сопровождаются снимками из настоящего времени, где выросший лев всё ещё пытается прижаться к козе на дневной сон. Блин, что за странная метафора, удивляется Тони самому себе. Тебе надо расслабиться, старик. — К тому же ты приедешь в Сеул снятся в нашем клипе, да? Будет так весело, — оба поворачивают к нему свои огромные глаза: Намджун — честные, а Итачи — слегка лукавые. — Ты тоже, Тони. Мы живём у тебя, ты живёшь у нас. Так это работает. А сможет ли он остановиться у них? Разве они не живут в каком-то общежитии, управляемом их агентством? — Конечно, — говорит он, как последний трус. Тони уже слишком долго застрял в Штатах, это для него непривычно. Хотя вот вопрос с Железным Человеком — что-то надо будет придумать… — Мы что-нибудь придумаем, не переживайте. — Пожалуйста, приезжайте, — говорит Чимин с милой улыбкой, используя в качестве — надо признать, весьма эффективного — подкрепления Чонгука и Тэхёна с их одинаковыми жалобными гримасами. — Я приготовлю ужин, — добавляет Сокджин, выбрав лёгкий тон вместо сладкого — и слава Богу за это. — А я покажу студию, — подхватывает Юнги, за которым тут же следует предложение Хосока: — А я вытащу вас погулять! Господи Иисусе.***
Не прошло и двух дней, как Тони возвращается в башню после выступления перед Конгрессом, блин, перед самим Конгрессом, и на него уже наседает Ник Фьюри, из всех людей на свете. — Не здесь, — прерывает он шпиона, ещё даже не дослушав, что тот хочет сказать. — Давай поговорим у меня в башне, как цивилизованные люди. Он никак не может разобрать выражение его лица. И это, как ни странно, не раздражает его, осознаёт Тони. Его инстинктивная реакция на Фьюри — тревога. Он никогда не был мастером общения, и шпионы, тренирующиеся скрывать эмоции, — его заклятые враги по умолчанию. Так почему же… Итачи? Неужели он привык к тому, что видит лишь то, что Итачи позволяет увидеть? Положительное подкрепление или что-то вроде того. Может, просто отсутствие негативного? Да какая разница. — Ваша башня полна гражданских, Старк, — говорит Фьюри ровным голосом. Без угроз, без уговоров, без дружелюбия. Просто — спокойно. На удивление успокаивающе. — То, о чём мы должны поговорить, лучше обсудить в более защищённом месте. Гражданские, тьфу. Он ненавидит это слово. — Я тоже гражданский, Фьюри, — устало отвечает Тони. Чёрт, он даже не может придумать для него кличку — вот до чего докатился. — И я не скрываю ничего от Итачи. — Опасно, — Фьюри на мгновение изучающе смотрит на него, достаточно долго, чтобы ДЖАР отправил сообщение на его очки: Итачи уведомлён, с дополнительным вопросом, встречать ли Тони в башне или присоединиться к нему якобы на обед. — Ты ведёшь опасный образ жизни. Более того, ты знаешь опасные вещи. Вещи, за которыми могут прийти к твоему партнёру. Это что… Нет. Даже он не способен растянуть это до угрозы. Это не в стиле Фьюри. Скорее, он предложит защиту как приманку, чем попытается шантажировать. Он, как и все остальные, знает, что шантажировать такого психа, как Тони, бесполезно. — Да, ну, вот почему я стараюсь держать его рядом. Именно поэтому быть здесь, а не в башне, меня нервирует. — Он в безопасности, — говорит… рыжеволосая агент. Если бы он не знал лучше, то точно выбрал бы её вместо Итачи, если бы пришлось угадывать, кто из них инопланетный воин-шпион. Она вся — лёд и профессионализм. — Мисс… Рашман? — он бросает на Фьюри взгляд, который пытается быть насмешливым, но, вероятно, ближе к измученному. — Я не могу… Слушайте, ребят. Я понимаю, что вам нужны мои технологии или что-то в этом роде. Я понимаю. Но вы ведь осознаёте, что я уже насытился мутными сделками? Я только что навёл порядок в своей компании, мой партнёр замечательный, мой гениральный директор хвалит мои хорошие привычки. Я просто не могу… — Ты Железный Человек, — перебивает Фьюри. — Ты можешь позволить себе жить в стороне? В неведении, пока делается настоящая работа? Чёрт… Может? Это справедливый вопрос. Кроме своей чёртовой мести на Ближнем Востоке, в ходе которой он, к великому раздражению ДЖАРа, только сильнее расшатал геополитическую ситуацию, он особо ничего не делал с костюмами. Но это чувство… Чувство, что ты, наконец, делаешь что-то правильно, что делаешь мир лучше — Но Итачи его убьёт. Нет, хуже: Итачи присоединится к нему. Он с лёгкостью откажется от своей уютной жизни, этот горячий малец. А любая шпионская организация, как было уже доказано, готова на многое, чтобы заполучить первоклассного волшебника-шпиона на свою сторону. — Мне нужно… Слушайте, ребята… — Тебе нужно перестать хвататься за временные решения и найти способ выжить, — говорит Фьюри с той интонацией, что у него, наверное, считается сочувствием. Прежний Тони назвал бы это снисходительностью, но теперь… он уже не уверен. — А потом звони нам. Мы на одной стороне, Старк. Мы ведём одну и ту же войну. Мы нужны тебе, да, но и ты нужен нам. Нужен ли он? Нужны ли они? — Я работаю над этим, — отзывается он вполуха. Как бы ни было тяжело признавать — они, может быть, и не ошибаются? Он не уверен. У Тони мышление меняется, но полностью ещё не перестроилось, поэтому старые и новые части его личности сталкиваются. Раньше он отчаянно хотел бы присоединиться и злился бы на преграды, что ставят перед ним, а теперь он… запуган, да, но не за себя. — Обещаю. Знаете что? Как только я это закончу, отправлю вам письмо. А вы пришлёте… — он кивает на женщину и не слишком долго думает, прежде чем решить, что её и Итачи нужно держать друг от друга подальше, пока они не станут либо врагами, либо союзниками. — Мистера Агента. Да, я парень лёгкий. Перья я ни у кого не потреплю. Пеппер он нравится! — Агента Колсона? — Фьюри снова смотрит на него долго и внимательно. — Что бы ты там ни делал, Старк, продолжай в том же духе. Мне нравится этот твой новый ответственный образ. Агент Колсон — мудрый выбор с твоей стороны, — он делает паузу, раздумывает о чём-то полсекунды. — И я был бы признателен, если бы ты перестал нас «рикроллить» каждый божий день, — он поднимает руку, не давая Тони возмутиться. — Да, я знаю, что такое «рикроллинг». Знал и раньше, а теперь уж тем более, когда эта чёртова песня не перестаёт играть на всех уровнях. Поначалу это было полезно, чтобы проверить способность наших младших агентов концентрироваться, но теперь это уже становится контрпродуктивным. Благослови его ДЖАРа, ему нужно сделать для малыша что-то хорошее. — Договорились, — отвечает Тони с легким великодушием и взмахом руки. — Это было неожиданно приятно, да? Никаких твйных встреч, никаких угроз или манипуляций. Никаких попыток всунуть ко мне домой агента. Мне это нравится. Давайте так и продолжим. — Будем надеяться, Старк.***
В тот же вечер он — трусит. Итачи немного не в себе, видимо, тоскует без детей, которые обычно его отвлекали. Он крутится рядом с Тони с метафорическим хвостом между ног, даже проявляет то, что для него считается заботливостью. Например, предлагает Тони поработать над сканером, который смог бы обнаруживать магию. Объяснение, которое он даёт, просто безумное. Как будто из какой-то дешёвой книжки по «духовному исцелению». — Ну, короче. Ладно — послушай меня внимательно. А что, если… И я сейчас не, не знаю, оскорбляю твои учения или что-то в этом роде, но что, если всё вот это? Полная чушь, а у тебя просто есть магия, — он замолкает, ожидая взрывной реакции. Он не так много знает о мире Итачи, но звучит он традиционно. Ладно, всё спокойно. — Смотри с этой стороны. Ты думаешь о том, что ты делаешь, в терминах, в которых тебя этому учили. Это логично. Базовая природа знаний, — точнее, идеология, но сейчас не время для более провокационных слов. — Но видишь, как это не складывается, да? Ты смешиваешь свою физическую энергию со своей духовной энергией, которая почему-то привязана к какому-то элементу? Огонь? Земля? Это не элементы. Молния? Это—это невозможно, милый, ну серьёзно. Итачи склоняет голову набок и опирается на одно колено, сидя, свернувшись клубочком, в кресле, которое он притащил в «мастерскую». На коленях у него устроился Дай, щенок лениво грызёт уголок пушистого одеяла, которым они оба закутаны. Это разрывает сердце, насколько они оба милые. — Это имеет значение? Это работает для меня. Это то, как я это кон-цеп-туа-ли-зи-рую. Плюс духовное чакра — это не ложь, Тони. У нас есть души. Одно из дзюцу, техник, которые у нас были, — это призвать Шинигами. Бога смерти. За цену твоей души он убивает кого угодно, кого ты пожелаешь. Душа после этого запечатывается в его желудке. Призвать кого? — Понял, — ладно, Старк, не паникуй. — Я не спорю с существованием магии, если ты помнишь. Но магия — это просто технология, которую мы пока не поняли. И я тебе говорю — смешивать физическую энергию с духовной, чтобы получить что-то с стихией огня, что бы это ни значило — это чушь, тыковка. Это сумасшедший бред. Использовать эту «огненную энергию», чтобы создавать копии самого себя, которые могут трансформироваться — у него начинает болеть голова. — Я не знаю, что тебе сказать, дорогой, — он замолкает, и глаза его чуть стекленеют. Тони уже научился одновременно бояться и обожать такие моменты. В такие секунды возможен просто гигантский поток информации. — Думаю, ты представляешь наш мир примерно таким же, да? Они не похожи. Очень разные. Струк-ту-рально разные. У нас были настоящие, осязаемые Боги. Когда-то. Они ушли, а их аватары и посланники остались. Духовные Кланы, которые живут в других измерениях. Некоторые из них принимают форму животных, или что-то близкое к этому, потому что им так веселее. Боже, звучит ужасно. — Я не… — хм, это что, короткое замыкание в мозгу? Интересно, такого не было с тех пор, как родился ДЖАРВИС. — Я… — Я бы не смог представить себе и твой мир, — говорит Итачи с лёгкой примирительной ноткой. — Думаю, это невозможно. Мы можем вообразить только вариации одного и того же. Это счастье, что ты и я выглядим более-менее одинаково, но мы такими не являемся. Моя жизнь, то, как я жил, наши моральные принципы, трудности и жиз-ненные си-ту-а-ции, ты не можешь их представить. Их нужно прожить, чтобы по-нять. Две мысли вспыхивают в груди у Тони. С одной стороны — он отчаянно хочет вернуть разговор к магии. С другой стороны — это куда менее важно, чем узнать о социальном аспекте. Побеждает второе, и с неплохим отрывом. Ну ничего себе, ты становишься настоящим мальчиком, Старк. — Я не сомневаюсь. И это не относится только к чужому миру. Есть человеческие проблемы на Земле, которые я даже представить себе не могу. Наша история — жестокая. — Мм. Я читал немного. В этом смысле мы развивались иначе. У нас нет ваших расовых и ко-ло-ни-аль-ных конфликтов. Наш мир гораздо меньше, размером с континент, может быть. В гражданском обществе есть некоторые из ваших гендерных и классовых трудностей, но их меньше, потому что в любой семье мог родиться ребёнок-шиноби, который мог бы решить долги с помощью крови довольно эффективно, да? Господи. — Да, представляю, что это могло уравнивать условия, в каком-то смысле, — представить только, реальный Гарри Поттер. А что, если бы маги действительно жили бок о бок с магглами? Чёрт, это была бы резня. — Но не думаю, что это сильно способствовало единству. Итачи смеётся коротким, раненым смехом. — Нет, нет, не способствовало. Шиноби были монстрами. И не без причины. В наших войнах погибало, да, много нас, но ещё больше гражданских. До жути жутко, как Итачи использует слово «гражданские». Оно не имеет отношения к профессии. Он почти определяет вид. Это как в «Гарри Поттере», на самом деле, если бы все маги были воинами, а магглы — просто… тем, что осталось. Это жесть, вот что это такое. — Если честно, у нас было то же самое. Чтобы быть монстром, магия не нужна, — как показывает опыт обращения с Итачи на Земле. — Нет, не нужна, но большинство шиноби были такими. По вашим стандартам, опре-делён-но, — он качает головой, будто пытается избавиться от мыслей. — Неважно. Мы говорим о чакре, да. Я не против, если ты будешь называть её магией, если так тебе проще. Но она реальна, как я уже показывал. Мы делаем с её помощью многое. Война. Убийства. Даже откровенно жестокие вещи вроде пыток. — И это же что-то внутреннее, да? Итачи кивает. — Мы называем это «системой каналов чакры». С рождения у тебя может быть разное количество чекры. Слишком мало — и ты гражданский. После определённого уровня ты кандидат в шиноби, и идёшь в Академию. Погодите. — В смысле, ты сам подаёшь заявку или?.. — пожалуйста, только бы он не сказал ничего такого. Дети, которых отрывают от матерей, — это будет уже слишком даже для выдержки Тони. — Да. — Итачи улыбается ему по-настоящему тепло. — Думаю, ты не-до-по-ни-ма-ешь. Нет закона, обязывающего ребёнка учиться, но все идут. Иметь шиноби в семье означает, что у тебя есть шанс выжить. Если ты сирота, ты молишься, ты медитируешь, и ты тренируешься изо всех сил, потому что шиноби — это монстры. Но это наш мир, да? Ну, хорошо, это и лучше, и хуже одновременно. На десять тысяч градусов хуже. — Ясно. А… Ты учился танцевать? Ты использовал свою магию для танцев? — Некоторые так делали, — говорит он. — Я — особенно жалкий экземпляр. Тебе лучше найти другой пример. Некоторые танцевали и пели. Некоторые кланы создавали гончарные изделия, некоторые рисовали картины. Кто-то был изобретателем. Я был — солдатом. Присягнувшим воином нашего лидера. Ничего другого, от рождения до смерти. — А теперь ты поп-звезда и танцор, — это, конечно, резкий поворот в разговоре, но он рискнёт сбить его с этой болезненной дорожки, если это поможет убрать с его лица эту кровавую улыбку. — И знаменитость. У твоего щенка больше фанатов, чем ты можешь себе представить. Это ведь не так уж и плохо, да? — Плохо? — он выпрямляется и смотрит на него так, как будто Тони только что признался в страстном влечении к тостерам. — Ты находишь пустую оболочку и вдыхаешь в неё жизнь. У меня есть друзья теперь. У меня есть наставник. Джарвис учит меня, а ты оберегаешь. Мисс Поттс даёт советы. Я никогда не имел таких вещей просто так, Тони. Рус-ские не смогли сломать меня, потому что мой мир уже сделал это гораздо лучше, чем они могли бы надеяться. Я жив благодаря тебе, вопреки мне. Тони сглатывает ком в горле. Он… — Я даже не знаю, что сказать, честно. Эм. Спасибо? — Не нужно ничего говорить, дорогой. Мне не нужны слова. И снова «односложный режим». И хорошо, кстати. Что ты творишь, а? Вытаскиваешь сердце Тони из груди, бьёшь его миллион раз, надуваешь до десятикратного размера и впихиваешь обратно. Как с этим желудку справляться? Неудивительно, что он сжался в маленький комок. Неудивительно, что лёгкие стянуты. Тони теперь — одно большое сердце, и он должен заниматься наукой? Чёрт. — Ладно, дорогой, а что, если мы с тобой пойдём наверх и, не знаю, поиграем в настольную игру или что-то такое. ДЖАРВИС может присоединиться, будет весело. Он кивает, вымучивая слабую улыбку, но видно, что он уже наговорился. Милый. Дай тявкает, чувствуя, что впереди его ждёт что-то интересное. — А ещё, давай выгуляем Дая, но сперва зайдём за пончиками? Кажется, ты ещё не был в Централе, а я думаю, тебе понравится. Кивок, улыбка становится шире. Дай снова тявкает. Боже ты мой.***
Он снова забыл, до какой степени люди сходят с ума по новостям о Старках. Нью-Йоркцы, конечно, обычно довольно спокойны, но не тогда, когда их самый богатый технический гений, похоже, пополняет свою коллекцию корейских любовников, не говоря уже о русском террористе и прочих слухах. Их, конечно, не окружает плотная толпа, но фотографий делают около миллиарда — Тони в своём длинном чёрном плаще и оранжевых солнцезащитных очках, Итачи в пастельно-персиковом пальто, полностью чёрном наряде и с распущенными волосами, которые тянутся за ним, как шёлковая вуаль. Солнце светит ярко несмотря на то, что уже конец сентября и достаточно прохладно, из-за чего волосы Итачи приобретают почти синеватый оттенок. Дай скачет вокруг них, тявкает и повизгивает, выпрашивая у каждого встречного почесать его за ушком. Прогулка до Централа обычно занимает минут десять. Они вышли в три часа дня и добрались до парка чуть раньше пяти. Тони обычно не гуляет по улицам. Природа никогда его не интересовала, а мысль о том, что придётся обмениваться любезностями с сотнями незнакомцев, повышает его тревожность до предела. Проще, когда рядом Итачи, уверенно играющий свою роль. Он не разговаривает много, говорит, что всё ещё в шоке и так далее, что оказывается невероятно эффективно. Он позволяет людям поиграть с Даем, что добавляет ему ещё пару очков. В целом, это приятное представление. Как театр, пожалуй. Перформанс всегда был любимым видом искусства Тони из тех, что не включают математику. Они бродят по парку, дают Даю выплеснуть всю его бесконечную энергию, потягивают отвратительное глинтвейновое пойло. Это приятно. Душевно. Пеппер отправляет ему эмодзи с поднятым вверх большим пальцем. Итачи делает селфи с ними троими и отмечает детей. Спустя несколько минут мальчишки отвечают собственной фотографией — все семеро навалены друг на друга в уютной гостиной, вокруг разбросаны пакеты с едой на вынос, а на фоне загружен Mario Kart. Они хорошие ребята. Это, конечно, совсем не то, чем ему следовало бы заниматься. Он должен был бы сейчас погрузиться с головой в расчёты. Должен был бы разбираться, как подступиться к теме его возможного сотрудничества с Щ.И.Т.ом — шпионской организацией, почти специально созданной для того, чтобы вывести Итачи из себя. Должен был бы делать… почти что угодно другое. А вместо этого он здесь, пьёт ужасное вино и… выгуливает собаку Итачи.
