Come Away O Fae Child

      В конце концов, Гарри всё равно проиграл спор. Остальных троих, включая Грима, обманом заставили собирать каштаны для пирога. Похоже, существует тенденция, когда старшеклассники обманом заставляют младших выполнять за них работу. Это было безвредно, поэтому он оставил их на произвол судьбы.       Гарри оставил их ссориться у деревьев, а сам развернулся, чтобы исследовать близлежащие сады. Это была главная причина, по которой он сопровождал их в ту сторону кампуса. Его не интересовали каштаны и физический труд.       Колледж Ночного Ворона мог похвастаться огромной волшебной оранжереей. Само сооружение было видно со всего кампуса как гигантский стеклянный купол. Теплицы Хогвартса не могли и близко подойти к этому впечатляющему сооружению. Если сложить все пронумерованные теплицы вместе, это всё равно будет меньше, чем целый лес, заключенный под куполом.       Воздух в оранжерее был наполнен магией всей волшебной флорой, что находилась внутри. Гарри почти почувствовал, что ему стало легче дышать, когда он вошел.       Ворота, через которые он прошёл, имели аккуратный и упорядоченный проход с раковинами и сараем для инструментов. Он был хорошо оборудован и подготовлен к любым классным экскурсиям. Клумбы вдоль дорожки были тщательно помечены, обозначая участки для каждого класса. Большинство из этих разделов всё ещё были пустыми в ожидании первых практических занятий в этом году. Но по мере того, как Гарри продвигался вперед, у четверокурсников всё ещё росли текущие проекты.       Некоторые растения выглядели безобидными, как и все остальные, но вокруг них стоял шум тяжёлых защитных чар и явные вывески. Другие выглядели столь же странно, как и любое растение, которое он изучал в Хогвартсе. Странной формы, блестящие или целенаправленно движущиеся. Как ни странно, он заметил несколько мандрагор, которые выглядели точно так же, как те, что были дома.       Эти растения начали сливаться с основным лесом, что было не менее фантастично. Для неопытного глаза деревья выглядели просто скучными деревьями. Однако соседом по общежитию у Гарри был Невилл. Ещё до того, как они стали друзьями, все в общежитии впитали знания в области травологии благодаря тому, как много Невилл рассказывал о своей любимой теме. Гарри также провёл в запретном лесу больше времени, чем ему советовали.       Деревья в оранжерее тоже были волшебными: они странно цвели, покачивали своими деревянными ветвями на несуществующем ветру. Помня о плакучей иве, Гарри твердо продолжал идти по тропе. И всё же, эти деревья казались более дружелюбными, акклиматизировавшись благодаря бесчисленным ученикам, бегавшими под их ветвями. Он мог бы поспорить, что это тоже был еще один защитный механизм, поджидающий его. Они так очаровательно покачивались, но Гарри не удалось обмануть. Эти нежные движения, вероятно, могли в одно мгновение превратиться в раздавливание и схватывание сотнями деревянных конечностей.       В оранжерее были и тропические секции, и температура повышалась, когда он пересекал барьер. Растения там процветали во влажной среде во всех цветах под солнцем. Дорожку обрамляли пальмы, словно ворота в тропическую страну. Гарри никогда раньше не видел ни одного в реальной жизни, поскольку он никогда не покидал дождливое Соединенное Королевство. Как должна выглядеть пальма, он знал только из учебников начальной школы. В живую они выглядели так же странно, как и на этих восковых страницах.       Каждое растение бурно развивалось в окружающей среде. Гарри мог только прийти к выводу, что команда садовников, обслуживающих это место, должна быть экспертами. Невилл отдал бы руку и ногу, чтобы работать в таком месте.       Занятый своим исследованием, он ничего не заметил на тропе, пока не переехал что-то своим инвалидным креслом.       — Что это было…?       Что-то в кустах зарычало, как дикий зверь.       У него была всего секунда, прежде чем его схватили прямо со стула. Плечо врезалось ему в грудь сложным блоком.       Он столкнулся с булыжником с грохотом, когда весь воздух покинул его. Малум, к счастью, остановил рефлекторную дугу молнии, прежде чем она покинула его тело, но в его панике магия устремилась куда-то ещё. Это было чудо, что защитный щит Кроули не взорвался при столкновении, но, к сожалению, они узнали, что у магического предмета есть изъян. Это выглядело так, будто физическое повреждение, например, тупая сила, не будило защиту.       Магия была его первым оружием, но, когда его Родитель держал метафорическую руку на навершии, чтобы удержать его в ножнах, он потянулся к следующей лучшей вещи.       Когда его зрение прояснилось, он увидел, как острый конец бузинной палочки впился под подбородок ученика, нависшего над ним и выглядящего таким же изумлённым.       — …Ты не тот ублюдок-ящерица, — наконец сказал другой студент, нахмурившись.       Если Кейтер и Трей хоть и были старше, но всё еще находились на этапе роста, этот студент был взрослым. Он был огромным, мускулистым и высоким. Гарри практически мог бы принять его за выпускника, если бы не тот факт, что на нем был помятый желтый жилет Саванакло. Как и все остальные здесь, он был невероятно красив: закатанные рукава обнажали мускулистые предплечья, вдвое шире тощих рук Гарри.       К счастью, более крупный ученик свалился с него со всем своим весом, как только Старшая палочка вонзилась ему в подбородок. Гарри бы назвал это милосердием, потому что от удара у него заболели ребра.       Студент из Саванакло неохотно отпустил его и скатился, полностью игнорируя угрозу того, что палочка впивается ему в подбородок, и небрежно вышел из зоны досягаемости. Прежде чем он успел обернуться и посмотреть ещё раз, Гарри тут же сунул палочку обратно в рукав. Он не хотел афишировать её наличие, поскольку здешние маги использовали другой тип фокусирующего инструмента.       Гарри воспользовался моментом, чтобы перевести дух, растянувшись на булыжнике, и пока не удосужился пошевелиться. Теперь, когда адреналин ушёл, а студент неохотно пятился, он не считал ситуацию угрозой, так что необходимости вставать пока не видел. Первокурсник мирно сложил руки на животе и с интересом изучал крышу. Он переводил дыхание, но теперь он заметил на крыше очаровательные рунические рисунки. Язык был и грубым, и плавным, противопоставленным, и к тому же совершенно незнакомым.       — Смотри, черт возьми, куда ты идешь, — зарычал мужчина.       Гарри наклонил голову, чтобы наконец взглянуть на студента. Со вторым взглядом он наконец заметил кошачьи уши среди каштановой гривы волос. Этот студент был ещё одним из этих зверолюдей.       — …Что случилось?       Мужчина бросил на него ядовитый взгляд, его глаза светились ярко-зеленым цветом на фоне темной кожи.       — Ты наехал на мой хвост, вот что, черт возьми, произошло.       — Ой! Извини за это, — сказал Гарри, потому что он не был достаточно горделив, чтобы не признать, что допустил ошибку. Это было похоже на то, как если бы кто-то надавил на ногу инвалидной коляской, и это просто грубо. — Тебе нужно, чтобы я позвонил медсестре? Отвезти тебя в лазарет?       Раздраженное выражение лица зверочеловека становилось всё более суровым.       — Что это за чёртов лихорадочный сон?..       Гарри фыркнул и слегка перевернулся, чтобы лучше рассмотреть старшекурсника, его взгляд упал на хвост. Он было длинным, коричневым, с характерным пухом меха на конце.       — Ты лев? — вскрикнул Гарри, выпрямившись с приливом адреналина.       Как неловко! Единственный вид зверолюдей, который он узнал, и это произошло после того, как он наехал на его хвост! Лев — талисман его факультета! Никто дома никогда не мог об этом узнать.       При этом восклицании хвост вырвался из рук студента и спрятался от него.       — Разве ты не знаешь, кто я, новичок?       — Понятия не имею! — прямо сказал Гарри ему в лицо. Не было смысла прятаться.       Лев не обиделся, а обрадовался этому признанию. Он откинул голову назад и засмеялся, и в оранжерее раздался звонкий смех, когда его веселье выплеснулось наружу.       — Ты странный. Но скажи мне, почему ты пахнешь, как эта проклятая ящерица?       Гарри моргнул.       — Я не знаю проклятую ящерицу?       Лев наклонился прямо в его личное пространство и глубоко вдохнул запах. Бузинная палочка вспыхнула от раздражения Малума такой грубостью. Он тут же откинулся назад, уловив волну озона, вызванную его раздражением. Какое-то время он изучал его пронзительными зелёными глазами, скользнув по его чертам. Затем он разразился коротким смехом.       — Какого хрена, с каких это пор появилась ящерица-младшая? Как тебя зовут, новичок?       Лицо старшего выглядело слишком понимающим, чтобы пытаться плясать вокруг этой темы. На данный момент он был единственным человеком, который, похоже, опознал его без посторонней помощи. «Ящерицей» могло быть только невероятно оскорбительным прозвищем для дракона-Маллеуса. Гарри задавался вопросом, хорошо ли он знает Маллеуса, чтобы сразу заметить подобные черты.       — Гарри Дракония.       Взгляд льва был острым, как бритва. Он только что выглядел сонным и вялым, но ужасно острые глаза выдавали его не менее опасный ум.       — Я бы сказал, что ты лжешь, если бы я не учуял тебя. У Драконии только один принц, и нет большой семьи, так откуда ты взялся?       — Ну а откуда ты взялся? Кто ты? — огрызнулся Гарри, чувствуя приступ гнева. — Мне жаль, что я наткнулся на твой хвост, но это не повод меня хватать!       Мужчина был гордым человеком, это было видно по тому, как он себя вёл. Слишком горд, чтобы извиняться, но достаточно сознателен, чтобы понимать, что, вероятно, ему следовало бы это сделать. Он отвёл взгляд, который показался бы застенчивым на любом другом. Вместо этого парень просто выглядел очень царственно. Королевский кот с достоинством смотрит в сторону. Гарри был знаком с этим по Живоглоту.       — …Я думал, что ты та глупая ящерица, — незнакомец неохотно признался.       Итак, это был случай ошибочной идентификации, как он и думал. Гарри не испытывал такого раньше.       — Итак, я разобрался, — Он вздохнул. — Хотя кто ты? Я уже назвал тебе своё имя. Это просто вежливость.       Выражение лица мужчины при упоминании собственного имени было выражением лица человека, который знал, что ему не следует называть свое имя, даже если Гарри представился. Это говорило о необычном знакомстве с обычаями Фейри. Ни один другой студент не заметил привычки не называть его по имени как молодого фейри.       — Тц, это будет — Леона Кингсколар, новичок.       Это было хорошее имя для такого грубого животного. Например, имя ученого или библиотекаря. Гарри давно усвоил, что ничто так не бесит грубых людей, как крайняя вежливость, поэтому в ответ он озвучил свои вежливую любезность:       — Приятно познакомиться, мистер Кингсколар.       Леона с минуту изучала его лицо, ища что-то. Гарри не знал, что он искал, но того, что он нашел, ему было достаточно, потому что кривая ухмылка расползлась по его лицу, как у кота, получившего сливки.       — Ты действительно меня не узнаешь.       — Нужно ли мне? — Гарри фыркнул.       Он понятия не имел, кто есть кто в ​​Искривленной стране чудес. Ему нужно было так многому научиться, что, даже несмотря на уроки истории и наставничество от других фейри, он всё ещё не имел никакого представления о социально-политическом ландшафте стран. Знать имя случайного зверочеловека, каким бы красивым он ни был, Гарри сейчас был не в состоянии.       Улыбка стала на несколько оттенков более дикой.       — Да, маленький принц, тебе следует.       Гарри мрачно осознал, что каким-то образом этой одной фразой он выдал гораздо больше информации, чем намеревался. Ему пришлось напомнить себе, что теперь он член королевской семьи. Это было легко забыть, и даже люди, знавшие о его родстве с Драконией, не подчеркивали это так. У него было плохое предчувствие, что настоящий принц должен был узнать льва-зверочеловека перед собой.       Леона с кошачьей грацией поднялся на ноги и стряхнул пыль со своих штанов. Гарри не мог перестать смотреть на то, как его хвост извивался, как у довольного кота. Это было странно милое движение со стороны такого грубого и неопрятного парня.       — Значит, ты, должно быть, второй сын? — сказала Леона ни с того ни с сего.       Гарри моргнул, глядя на несвязанную тему.       — Ну нет… но, может быть?       Он не был рожден от родителей Маллеуса, но других Драконий не было, и он велел ему называть его братом. Как только всё наладится, он, вероятно, станет вторым принцем и практически вторым сыном. Было невероятно жутко думать о том, что вдруг окажешься в очереди на наследование страны. В лучшем случае он думал, что, когда повзрослеет, унаследует банковские хранилища своих родителей, а не получит возможность нести ответственность за бесчисленное количество жизней.       Словно почувствовав его нервозность, Малум успокаивающе напевал. Внезапно он вспомнил, что в какой-то момент Малум тоже был вторым в очереди членом королевской семьи. Эта мысль странно расслабляла. Малум когда-то сталкивался с тем же самым, поэтому, если он запнётся, они всегда придут на помощь. Даже если это было только эмоционально.       — Ну, от одного второго принца к другому, — сказал Леона, его глаза потемнели. — Не ждите от жизни многого.       Хм?       Этот неряшливый, статный студент был принцем?       Но то, как царственно он двигался, внезапно стало очень очевидным. Его грубую речь и ругательства было легко не заметить, но он двигался с королевской харизмой. Невысказанная уверенность, так же двигался и Маллеус.       — Что ты имеешь в виду? — резко сказал Гарри.       Лев улыбнулся, но ничего радостного в этом не было. Он наклонился и поймал пальцем подбородок Гарри, насмешливо запрокидывая его вверх. Руку Гарри за самонадеянность не убрал, он уже катался по земле вместе с парнем, что было очередным нарушением его личного пространства.       — От одной крысы в ​​клетке к другой, — он лукаво улыбнулся с душераздирающим взглядом в глазах. — Единственное, на что годятся вторые сыновья - это выдать их замуж по договору.       — Нет, — выпалил Гарри. — Они сказали мне, что я буду свободен.       Он не мог себе представить, чтобы его чересчур нетерпеливая новая семья фейри была готова отпустить его в любой спешке. Мысль о королевском браке, а тем более о заключении королевского брака по расчету, казалась смехотворной. Но Леона не лгал, его лицо было смертельно серьезным.       Леона откинулась назад, с сочувствием отводя свой палец.       — Конечно, они бы так сказали.       — Нет! И Малума тоже не продали! — сказал он убежденно.       Ему не следовало об этом знать, но взрыв обиды был настолько явным, что просто выскользнул наружу. День за днем ​​он анализировал всё больше и больше того, что пытался сказать Малум. И теперь они были очень оскорблены этой мыслью.       — Ах, — промурлыкал Леона. — Малум. Это сделало бы тебя… дядей Маллеуса Драконии.       Не то чтобы это было секретом. Его впечатлило то, что Леона так быстро соединил всё воедино. Как ещё один член королевской семьи, настоящий, он воображал, что Леону, как и всех чистокровных, учили генеалогическим древам. Но тем не менее, вспоминать мёртвую ветвь, находящуюся тремя поколениями выше ветви семьи Драконии, было впечатляюще.       — Да, всё верно, — он легко признался. — Но я моложе его, поэтому было бы странно называть его племянником.       Он осторожно поднялся с земли и осторожно двигался, пока не выровнял инвалидное кресло. Леона, как и любой другой студент КНВ, не удосужился ему помочь. Во всяком случае, Гарри этого не ожидал.       Ему потребовалось мгновение, чтобы встретиться взглядом с Леоной, стоящим на своих ногах. Гарри был недостаточно высок, чтобы встретиться с ним взглядом, так что ему пришлось запрокинуть голову назад, но он умел стоять на своём, даже с открытым горлом.       — Малума не продали ради договора, и меня они тоже не продадут.       Леона нахмурился.       — Только время покажет, маленький дракон. Будем надеяться, что твоя вера выдержит.       Лев пренебрежительно фыркнул и, не говоря ни слова, побрёл в кусты. Гарри заинтересованными глазами смотрел, как он уходит. Какая интересная личность. Он не высказывал ни грамма страха и обладал стратегическим умом, способным мыслить как Рон и Гермиона вместе взятые.       Если он не ошибался, то Леона ожидал сразиться с Маллеусом, человеком, которого каждая персона, которого он встречал, немного боялась. Это было похоже на то, что кто-то совершенно не боялся и хотел сразиться с Волдемортом. Если бы у Гарри были физические возможности сделать это, он бы это сделал, но тот факт, что был кто-то ещё с такой гриффиндорской наглостью, приводил его в восторг.       Леона была самым безумно храбрым человеком, которого он когда-либо встречал. Саванакло действительно было общежитием, больше всего похожим на Гриффиндор. В какой-то момент ему придётся пойти и посмотреть.

-----------------------------------------------------------------

      После этого волнения Гарри решил отправиться домой. К сожалению, эта поездка была прервана, когда он увидел, как Дьюс выбил дневной свет из трёх учеников, которые были намного крупнее и старше его. Никакой магии, только чистые кулаки. Всё это время он ругался на них, его речь перешла в грубый сленг.       Были удары руками, были удары ногами. Дьюс наклонился и швырнул один из них через плечо в куст. Это была грубая техника, но эффективная. В любом случае Гарри мало что знал о кулачном бое, но выглядело это впечатляюще.       Гарри просто сидел и с удовольствием смотрел, как другие ученики убегают от побоев.       — Мои ЯИЦА, — выл Дьюс им вслед.       Его испорченные покупки были разбросаны по тротуару, сочащиеся желтыми желтками. Ясная причина конфликта. Это было не то, что можно было бы исправить взмахом палочки.       — Дьюс, тебе нужна помощь?       Парень сильно вздрогнул, как будто даже не услышал и не увидел его, несмотря на грохот, который колеса его коляски производили по булыжнику.       — Гарри! Э, нет? Да?       — Так это да или нет? — сухо ответил младший, подъезжая ближе.       Мальчик выглядел глубоко смущенным.       — Мне нужно вернуться в магазин и купить еще яиц.       Они оба с сочувствием посмотрели на этот беспорядок. Но упоминание о магазине возбудило любопытство Гарри. Другой фейри уже упоминал ему об этом месте раньше, но он не видел этого и даже не знал, где оно находится.       — Мы можем пойти вместе, — твёрдо решил Гарри. — Я все равно не знаю, где это, так что ты можешь быть моим проводником.       Он и раньше это замечал, но Дьюсу нравилось чувствовать себя полезным. Вместо того, чтобы сосредоточиться на потерянных яйцах, он предпочел бы отвлечь его, обратившись за помощью. Сформулировав это таким образом, Дьюс сразу согласился, вместо того чтобы продолжать болтать о чём-то ещё.       — Мне жаль, что тебе пришлось видеть, как я так ругаюсь, — нахмурился Дьюс, пока они шли по улице. — Это не подобает образцовому студенту.       — Честно говоря, я слышал и хуже, — пожал плечами Гарри. — Не кори себя из-за этого.       Слова, казалось, не успокоили юного нарушителя спокойствия, и нахмуренное выражение только усилилось.       — Признаюсь, в юности я был немного хулиганом.       Гарри поднял голову, чтобы посмотреть на него. Дьюс не выглядел плохим мальчиком. Его единственным опытом были отношения с подростками-панками, это те, которых он видел в метро, ​​или с небрежно одетыми студентами Хогвартса. Волосы Дьюса были аккуратно причёсаны, галстук завязан лучше, чем когда-либо удавалось самому Гарри. Его одежда была хорошо выглажена, и на руках у него даже были нарядные перчатки. Он выглядел хорошо сложенным, хотя и только что после драки.       В отличие от самого Гарри, чья новая одежда была измята, его волосы были в беспорядке, и, скорее всего, в них всё ещё оставались листья после валяния на земле в саду. Он выглядел так, будто мог укусить и действительно пошёл бы на это.       — Ты не похож.       Кажется, это приободрило Дьюса гораздо больше, чем предыдущая попытка.       — Я очень старался измениться! — сказал он гордо. — Раньше я был худшим.       — Ты… издевался над другими? — Гарри догадался. — Я до сих пор этого не вижу…       Дьюс отпрянул.       — Боже, нет! Я прогуливал школу, участвовал во всевозможных драках, обесцвечивал волосы и тому подобное.       Гарри, который раньше пропускал несколько занятий, дрался с Драко Малфоем в коридорах и красил множество волос неудачной магией, просто промолчал.       — …       — Да, вплоть до тех пор, пока я не услышал, как моя мама плакала из-за этого и говорила, что это ее вина. Это действительно не так! Я был виноват! Но на этот раз я поклялся, что стану отличником – тем, кем она сможет гордиться.       Его лицо исказилось, и он упал.       — Но я уже облажался!       — Хорошо, успокойся, — сказал Гарри с раздражением.       Был ли он когда-нибудь таким драматичным в подростковом возрасте? Честно говоря, его проблемы на самом деле были такими, которые могли его убить. Было несправедливо сравнивать это с тем, что было стрессом для обычного подростка.       — Это была самооборона, да? Даже отличник должен защищаться, иначе ты будешь просто боксёрской грушей для остальных.       То, что Дьюс так радикально измениться ради своей матери, было таким смелым и трогательным поступком. Он знал, что Дьюс и раньше был хорошим парнем, судя по тому, как он вел себя, несмотря на своё бахвальство, но теперь он знал это наверняка. Он перевернул всю свою жизнь только потому, что расстраивал свою мать. Это было непросто сделать. Многие люди продолжали идти своим разрушительным путем, даже с широко открытыми глазами. Для того, чтобы увидеть путь, по которому они шли, и развернуться, требовался уровень мужества, которым Гарри не знал, обладал ли он. В конце концов, он так и не отказался от своей судьбы спасителя волшебного мира.       Даже если бы он был глупым парнем, который каким-то образом запаниковал настолько, что швырнул Эйса в люстру, Гарри бы уважал Дьюса за его твердую внутреннюю силу.       — Хм. Самооборона, — Дьюс слегка улыбнулся. — Полагаю, что так.       — Не используй это как оправдание для всего, — резко предупредил Гарри.       — Хех, ты прав, — усмехнулся студент. — Я просто надеюсь, что эти бедные цыплята смогут упокоиться с миром.       — Цыплята? Какие цыплята?       — Яйца. Теперь они не смогут стать птенцами.       Гарри уставился на него с нечитаемым выражением лица.       — Черт возьми, ты же знаешь, что это были неоплодотворенные яйца, да? Они никогда не вылупятся.       Никакие слова не могли описать выражение лица Дьюса.

-----------------------------------------------------------------

      Дьюс открыл дверь в магазин с румянцем смущения на щеках.       Это было странное маленькое здание, но очаровательное. Когда дверь плавно распахнулась, внутри открылись десятки полок, доверху забитых неопознанными предметами. Это выглядело хаотично, как волшебный магазин в Косом переулке.       Стопки книг стояли рядом с кухонной техникой, рядом с магическими реагентами, рядом с обычными продуктовыми ингредиентами. Это была смесь мирского и волшебного. Гарри это сразу понравилось.       Он оставил инвалидную коляску снаружи, не желая втискивать её в магазин. Дьюс, казалось, воспринял его решение идти спокойно, не комментируя это и не поднимая большого шума.       Но когда Гарри переступил порог магазина, это было похоже на удар ногой в грудь. Его дыхание внезапно вырвалось из лёгких второй раз за день. Малум перешёл от спокойной сонливости к полной активности с интенсивностью, которой он раньше не ощущал. Даже Леона, сражавшийся с ним, не побудил к каким-либо действиям. Было ощущение, что сам магазин сопротивлялся их присутствию.       Он мог только представить, что это ощущение может быть похоже на то, что было бы, если бы охрана Хогвартса отвергала его, но этого никогда не происходило, поэтому он не мог быть уверен.       Камень Воскрешения рябил и потрескивал, превращаясь в холодный лёд, словно иней на поверхности озера. Палец обжёгся, словно обмороженный. На другой руке старшая палочка давила, как подстрекатель. Плащ должен был быть у него в кармане, но он всё равно ощущал его на своих плечах, как прохладные клубы́ теней ночного бриза.       Его собственная тень становилась искажённой и хлестала. Глубокая и неестественно тёмная, как обрывок безлунной ночи. И впервые он увидел блеск зубов и горящие глаза того же оттенка, что и его собственные.       Малум.       Они ничуть не выздоровели и даже не приняли человеческий облик, но нападали единственным способом, которым могли.       Дары горели несколько секунд, прежде чем вес магазина внезапно исчез, пробив защиту, как картон. Гарри было бы жаль, что он случайно уничтожил чары магазина, но он был слишком рад, что смог отдышаться.       Из магазина внезапно послышался рёв ответных теней с острыми краями и множеством клыков. Десятки глаз сверкали в темноте. Из тёмных слюнявых челюстей капали мутные тени. Гарри вздрогнул, отшатнувшись назад, но Малум почти слышно зарычали из своей тени. Их тени были намного меньше, но не уступали свирепостью силе родителя-дракона.       — О, Боже, — внезапно раздался голос из этой массы теней. — Мои извинения, ваши высочества. Боюсь, произошло недоразумение.       Мужчина вышел из теней, хотя они с любовью прижимались к нему. Это был темнокожий мужчина с аккуратными фиолетовыми локонами и сшитым цилиндром. Взгляд Гарри безошибочно был прикован к ожерелью из острых клыков, висевшему на его шее, с которого всё ещё капали тени. Это был всего лишь взгляд, но он мог сказать, что эти пять клыков были чем-то похожими, хотя и более слабыми, на камень воскрешения. Не рябь по-океански глубокого озера, а зубчатый узкий утёс речного ущелья. Более узкий по своим масштабам, но всё же глубокий и гораздо более быстрый, чем они. Ему достаточно было взглянуть на быстро мелькающие тени на стене, чтобы понять, что эти острые лезвия теней, что напоминали края бензопилы, были гораздо более отзывчивыми, чем вяло уставшее одеяло сплошной тьмы Малума.       — Я Сэм, — представился мужчина с глубоким учтивым поклоном и добродушной улыбкой, — …а это мой магазин.       — Я… — Гарри сделал паузу; он не совсем знал, что сказать обо всём этом. Извините, что разрушил ваш магазин?       Дьюс прижался ко входной двери, которую только открыл, с широко раскрытыми глазами.       — Что сейчас произошло…? — слабо спросил он.       Гарри тоже было интересно. После этого выступления он почувствовал, что ему следует сесть в инвалидную коляску на улице. Удивительно, но его пальцы ничуть не замёрзли. Он устал, но не до такой степени, чтобы потерять сознание или проявить леденящие признаки использования магии. Что бы это ни было, он мог только предположить, что это не его магия.       — Ой! — недавно представленный Сэм усмехнулся. — Это просто у нас, некромантов, небольшая территориальная размолвка. Они рассказали мне о вас, но Кроули не упомянул его высочество.       Малум проворчал, но форма его тени сгладилась, вернувшись к более человеческому виду. Тени на ходу взъерошили его волосы, как родители поглаживали по голове. Это прикосновение заставило его покраснеть от тепла привязанности. Гарри был невероятно очарован всей этой ситуацией; он даже не знал, что Малум способен на такое. Он не думал, что Малум тоже знает, что он может это сделать.       — Он пробил прямо через мою территорию, — Сэм вздохнул, и его голос звучал скорее обрадованным, чем обиженным. Единственное, чего он не сделал, так это не упал в обморок, как прекрасная дева.       — Извини за это…? — Гарри все равно решил извиниться. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Возможно, тётя Петуния не воспитала его хорошим манерам, но, ей-богу, миссис Уизли сделала это. — Честно говоря, я просто искал магазин.       — Не надо извиняться! — весело сказал Сэм. — Какой у меня интересный клиент! Не каждый день мне удается встретить маленького некроманта.       Малум ясно прошипел в затылке: «лапы прочь». Интересно, что Сэм, похоже, уловил суть, хотя никто из них не произнес ни слова. Он тут же всплеснул руками.       — О нет, я не собираюсь переманивать ваше высочество! Но ты не можешь винить меня! Я почти не встречал других некромантов, а двое просто зашли в мой магазин!       — Наверное, я некромант…? — Гарри пожал плечами.       Некромантия в волшебном мире считалась бы очень тёмной магией. Достаточно было взглянуть на использование инфери, чтобы понять, что магия смерти там была отвратительна и ужасна. Однако трудно было так думать в этой стране, когда призраки были такими обыденными, а первый некромант, которого он встретил, был весёлым лавочником. Малум тоже был некромантом, это не было секретом, и он не мог представить любящую собственническую тень фейри хоть как-то похожей на Волан-де-Морта.       Был ли он некромантом, потому что Малум был одним из них? Он думал, что это область изучения, но если владелец магазина заметил этот факт при первом же взгляде, может быть, это было более естественной вещью, чем он думал, потому что он определенно не занимался воскрешением каких-либо тел.       — Вы просто обязаны зайти поговорить со мной. Посмотрим, смогу ли я уговорить эту старую ворону забронировать место в твоём расписании для занятий с твоим покорным слугой!       Он бросил явный взгляд на воскрешающий камень, сверкающий на пальце Гарри, словно раздраженная сосулька.       — Это лучше, чем оставаться неподготовленным, раз его высочество недостаточно силен, чтобы сделать это самому.       Он не думал об этом, но присутствие Малума, медленно растущее, сопровождало его разум и тело. Когда-то он был целым, прежде чем его разделили на три части. Гарри, изучающий те же некромантические искусства, которые сломали его, мог только помочь ему восстановиться. По крайней мере, он сможет узнать, что именно сделал фейри. Его разум привык носить с собой ещё одну душу, поэтому найти нового, более приятного пассажира не было для него рутиной. Он с радостью приютил бы Малума, а не Волдеморта.       — Думаю, это имеет смысл… — легко согласился Гарри. Гораздо проще, чем кто-либо мог поверить дома, когда дело касалось «Темной магии». Но опять же, он никогда никому не рассказывал о наложении Круциатуса на Беллатрису. И было трудно опасаться этой «Темной магии», когда два практикующих, которых он встретил, были такими добрыми.       — Вот первый совет! — чирикнул Сэм, заговорщически наклоняясь вперед. — Я хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал мне, когда я был моложе!       Несмотря ни на что, Гарри шагнул дальше в магазин по направлению к мужчине. Даже с учетом того, что было в тени этого человека, он был невероятно харизматичным и обезоруживающим человеком.       Сэм вздохнул с некоторым сожалением.       — Извини, что говорю это, детка, но не жди, что получишь обычное фирменное заклинание. О, это уже обсуждали в классе?       — Э, еще нет, — пробормотал Дьюс, медленно продвигаясь в магазин, как будто полки могли внезапно укусить. — Это на следующей неделе.       Сэм демонстративно фыркнул.       — Ну, это невесело, но ты же знаешь основы, верно?       К этому моменту Гарри действительно услышал достаточно, чтобы составить догадку.       — Да, это уникальное для каждого человека заклинание.       Некромант небрежно помахал рукой.       — Это действительно сильно упрощает объяснение, но подробности я оставлю для официальной лекции. Просто знай, малыш, не забивай себе голову мечтами о стрельбе из рук или о чем-то подобном.       Он надулся со вздохом.       — Я всегда думал, что моя будет чем-то ярким, но когда я был ребенком, мне никто не говорил, что уникальная магия некромантов всегда с уклоном в их тип магии. Это могло бы избавить меня от большого стресса.       — Что это значит?       — В общем, малыш, — вздохнул Сэм, постукивая пальцем по стойке, тени танцевали при каждом постукивании. — Не нужно задаваться вопросом, какое у тебя фирменное заклинание, оно будет связано с некромантией.       Гарри пожал плечами; он был здесь совсем недолго, чтобы даже иметь какие-либо ожидания по этому поводу. Но он мог представить, как ребёнок-маг, который был взволнован ожиданием яркого огня или молнии, мог разочароваться, когда его Уникальная Магия была призрачной.       — Значит, у Малума тоже есть такая…?       — Ага! У его высочества, вероятно, есть действительно страшная Уникальная Магия, поскольку они и королевский фейри, И некромант.       Малум усмехнулся. На мгновение Гарри мельком увидел поле белых цветов с летающими на ветру костяно-белыми лепестками. Это было простое поле, красивое и безобидное, со слабым цветочным ароматом, который он почти чувствовал. Воспоминания были омрачены ночной тьмой, но цветы сияли люминесцентным светом, как в сказке. Он почти мог ощущать смутное ощущение пения и танца Малума в поле. Это было похоже на счастливое воспоминание. Ещё одно общее воспоминание.       Он не понимал, как такое красивое поле может быть таким смертоносным и опасным. Но Малум снова рассмеялся, выразив чувство отрицания. Без слов было трудно понять, что он имел в виду, но, наконец, он это понял. Да, это было красиво, но не безобидно. И Малум не хотел, чтобы он обманывал себя, думая, что это так. Они были опасны так же, как и Малум, и они не стали бы лгать об этом. Они не были какими-то добрыми и безобидными цветочками; они всё ещё были Дракония, защитник Терновой долины. Малум, скорее всего, уже убивал, защищая долину.       — Думаю, это что-то с полем? Цветы? Я не слишком уверен.       Сэм пожал плечами и повернул за угол, чтобы нырнуть за стойку.       — Некроманты обычно не транслируют свою Уникальную Магию, поэтому я не могу вам сказать. Вам придется подождать, но, поскольку он является вашим родителем, ваша Уникальная Магия, вероятно, будет очень похожа, когда она проявится. Они называют это уникальным, но некоторые из них передаются по родословной и остаются похожими.       Гарри снова покраснел. Малум излучал теплое и взрывное чувство, которое он мог интерпретировать только как родительскую гордость. Это мой ребенок. Казалось, он проецировал выпяченную грудь. Он хотел похвастаться своей гордостью. Это было похоже на то, как много лет назад он призвал оленя своего отца в качестве своего патронуса. Это было волшебство, которым поделились с кем-то очень дорогим.       Вскоре, когда он поймет, как работает эта странная Уникальная Магия, у него распустятся собственные цветы. Может быть, другая область, может быть, другой тип цветов, может быть, с другим применением. Но однажды он возьмет в руки цветы своей Уникальной Магии и поймет, что это был дар любви от того, кто посмотрел на него и выбрал его в семью.       — Я помогу тебе, когда мы пройдем репетиторство. Рано или поздно ты это поймешь, как и любой другой ребенок-маг.       — Мы не дети, — нахмурился Дьюс.       Сэм рассмеялся ему в лицо.       — Для меня ты - ребёнок! Но давайте не будем углубляться в это, маленький чертенок! Вы ведь пришли в этот магазин, чтобы что-то купить, не так ли?

-----------------------------------------------------------------

      Леона отвернулся от детёныша фейри, мысли его метались, пока он отступал к деревьям. Если раньше он не был уверен, то вида садовых фей, прячущихся за деревьями и настороженно наблюдающих за младенцем-фейри с безопасного расстояния, было достаточно, чтобы подтвердить это.       Маленькие Фейри относились к большим Фейри так же, как и к любым другим Фейри, но к Дракониям они относились с настороженным уважением. Он уже видел, как садовые феи разбегались от присутствия Маллеуса. Это была смесь страха и трепета. Они боялись огромной власти семьи, но все равно не могли не восхищаться ею. Королевская семья Терновой долины была последней линией защиты расы фейри на протяжении многих столетий преследований, и они превосходно действовали вплоть до почти полного исчезновения. Из-за этого маленькие фейри вели себя очень странно рядом с ними, и даже если это был малыш, они относились к новому ученику с таким же отдалённым трепетом. Никакого страха, потому что это было похоже на страх перед пушистым котёнком, но это будет позже. Ребёнок не имел даже зачатков рогов, не говоря уже о чешуе и хвосте.       Он был бы не против повалить Маллеуса на землю. Заносчивый и снисходительный придурок этого заслужил, и это сделало бы его год, если бы он втянул старшего Драконию в грязь. Но присутствие на открытии этого странного студента с повреждением души, являющегося Драконией, казалось очень опасным знанием.       Одна из уязвимостей Драконии за пределами Долины — это была информация, которая могла привести к убийству и войне. А детёныш просто слонялся там, где все могли его заметить.       Честно говоря, это вызывало у него вторичное беспокойство. Он не хотел находиться рядом с той катастрофой, которая ждала своего часа.       Однако он не был слепым: после того, как детеныш встал, он заметил сине-черные перья, почти невидимые на фоне его темных, как ночь, волос. Кроули был крайне некомпетентным человеком, которого было невероятно легко запугивать и манипулировать. Леона не чувствовал к нему и капли уважения, потому что не чувствовал, что промокшая ворона заслуживает этого.       Но он знал, что ворона имела бесподобный послужной список в защите всех членов королевской семьи и известных студентов, посещавших КНВ.       Леона был хорошо знаком с деталями королевской жизни, что связаны с телохранителями, мерами безопасности и покушениями на жизнь. На лице у него был шрам от неудачной попытки убийства, из-за которой ему чуть не посчастливилось потерять глаз. Этот инцидент был самым серьёзным, но далеко не единственным.       Пока у его старшего брата Фалены не родился сын, маленький Чека, и он не опустился на третье место в очереди и не перестал иметь какое-либо значение.       Колледж Ночного Ворона был первым местом за долгое время, где он ходил без единого охранника. Даже будучи пониженным в звании до третьего в очереди, рядом во дворце у него был личный гвардеец или член королевской гвардии.       (Это была одна из причин, по которой он намеренно провалил занятия, чтобы остаться в КНВ на ещё один год.)       На территории никогда не видели ни одного убийцы, преследующего какую-либо королевскую власть. И Леона никогда бы не поверил, что это произошло потому, что убийц никогда не посылали.       Наследный принц Терновой долины находился в кампусе, когда Драконии почти никогда не покидали свою укрепленную долину. Это был лучший, если не единственный шанс убить единственного наследника и разрушить всё королевство. Ни одна другая страна до сих пор не зависела от их королевской семьи, как до сих пор Терновая Долина, и у них было очень сокращённое генеалогическое древо из-за того, сколько времени требовалось фейри Драконии для размножения. Чтобы свергнуть династию, потребовалось бы всего одно убийство. Леона не мог поверить, что убийц не подсылали другие страны.       Но ни одного никогда не видели.       И Кроули был тем, кто их не пускал. Обеспечивать безопасность всех учеников так, как Леона не видел даже в своей родной стране и королевском дворце своей семьи.       Уже только по этому он мог быть уверен, что присутствие детёныша в кампусе будет максимально безопасным. Хотя он пошлёт Кроули ехидное напоминание о том, что, возможно, ему следовало подумать о добавлении физического компонента к защите. Или не слишком доверять другим ученикам на случай, если это произошло из-за того, что он был учеником, напавшим на него.       Понадобился всего один отчаявшийся студент с долгами, чтобы превратить их в убийцу, способного обойти защиту. Хотя он никогда не слышал о таком случае.       Сам ребенок… он не был уверен, что к нему чувствовать.       Он был совсем крошечным, ниже любого первокурсника, которого он видел, или даже того подлеца Риддла. Риддл был настолько невысоким, что, когда Леона впервые встретил его, он подумал, что малыш свернул не туда, пытаясь попасть в среднюю школу. Это первое впечатление было быстро разрушено его тираническим захватом Хартслабьюл.       С каждым годом ему казалось, что первые годы становятся короче, но на этот раз они действительно были короче. Этот ребенок был ниже ростом, чем любой из его первокурсников в Саванакло. Он был маленьким, с пушистыми волосами, как котёнок. И в отличие от Риддла, у него не было характера, чтобы выглядеть угрожающе, даже если бы он попытался. Честно говоря, было немного ужасно видеть человека, который так сильно походил на Маллеуса, но со сбритыми краями, пока он не стал просто… милым.       Милый Маллеус.       Отвратительно.       Он был пушистым и безобидным, пока его магия не затрещала, и он не почувствовал раздраженное потрескивание озона. Пушистик был пушистым, но пушистые существа тоже могли быть ядовитыми. Маленький комок пуха укусил.       Он тоже был вторым принцем.       Леона старался не заглядывать в себя, чтобы понять, насколько эта мысль перекрутила его эмоции. Возможно, он был настолько уверен в своём месте и полон надежд и жизни, прежде чем стал… этим. Настолько, что было почти больно разговаривать с ясноглазым фейри дома Дракония. Но было только уместно дать ему совет как старшему. Как человек, чьи надежды уже были разбиты судьбой при рождении.       Леона был совершенно бесполезным членом королевской семьи. Запасной наследник, который уже даже не был запасным. Им не нужно было объяснять это, чтобы он знал, что его будущее связано с браком по расчету. Независимо от его личных достижений, это ничего не значило по большому счету.       Закатная Саванна практически находилась в матриархате во всём, кроме названия. В отличии от людей, для зверолюдей саванны женщины были «сильным» полом. Они были крупнее, свирепее и, как правило, лучшими воинами. Большую часть королевской гвардии составляли женщины. Единственное, что мешало королевской семье стать официальным матриархатом, это история того, что Царь Зверей был мужчиной. В результате королевская линия едва предотвратила дисквалификацию мужчин на престол и позволила старшему, независимо от пола, стать королём.       Это было хорошо для наследования, но мало имело значения для второго ребёнка. Пол Фалены не имел значения, важно лишь то, что он родился первым. Леона не имел такой роскоши, независимо от его достижений, на него никогда не обращали внимания как на второго ребенка и мужчину. Ему потребовалось время, чтобы осознать это, и он оплакивал, что вскоре появится ещё одна маленькая жизнь, которой, возможно, придётся прийти к такому же душераздирающему осознанию.       — Леона!       Он на мгновение закрыл глаза, чтобы оплакать человека, которым он был, и катастрофу, ожидающую этого полного надежд ребёнка. Открыв глаза, он выбросил эту мысль из головы и направился на крики Рагги.