Часть 9. Искра Восстания
7 октября 2024 г., 14:43
Примечания:
Я удалила часть комментария автора, так как она для тех, кто донимает его на сайте + закончилось место.
DevinePhoenix: "..пожалуйста, помните, что я настоящий человек с настоящей жизнью.
Я уже говорил, что я очень медлительный, неудивительно, что мне требуется несколько месяцев, чтобы выдать главу. Тем более, что с сюжетом игры очень сложно работать. На самом деле, я собирался закончить писать всю главу Хартслабьюл до того, как опубликую ее, но вместо этого разделил ее, потому что это заняло слишком много времени.
Ну, в любом случае! На более весёлой ноте! Новая глава, в которой мы начинаем погружаться в драку с Хартлэйбулом. Перечитывание канонического материала заставило меня осознать, насколько хардкорным был Эйс во всём этом.
Также было весело разрабатывать форму Ветхого общежития! Это, пожалуй, лучшая часть работы над этой главой! Я набросал, как это выглядит, но это не совсем презентабельно для публикации. Я начинаю собирать материал, чтобы попробовать сделать косплей Лилии, и вот как я узнал, что A) у Себека и Сильвера на спинах есть эта крутая сочлененная броня, похожая на драконий позвоночник, которую мы почти никогда не видим, и B) мы никогда не видели форму общежития Лилии со спины, так что мне придется просто угадывать :( косплей должен иметь некоторую художественную вольность."
День вечеринки по случаю Дня Нерождения начался с ясного и радостного неба. Не то чтобы это имело значение, поскольку общежитие находилось в каком-то миниатюрном искусственном мире с контролируемой погодой. Погода будет ясной и солнечной, иначе и быть не могло.
Эйс и остальная часть команды решили хранить испеченные пироги в холодильнике Гарри из-за страха, что другие студенты Хартслабьюла возьмут кусок из холодильника в общежитии. Ирония перевернула ситуацию обратно на плечи Эйса. Однако во время этого беспорядка Гарри каким-то образом оказался втянутым в сопровождение Эйса и Дьюса на вечеринку в честь Дня Нерождения, чтобы вручить пирог. Грима было легко уговорить, так как им нужно было только упомянуть еду, чтобы он согласился.
Хотя любопытство Гарри было сильно избито и смягчено войной, оно не умерло полностью. Впервые с тех пор, как он узнал, что находится на войне, он решил немного развеяться. Война, в конце концов, закончилась, и его мир был далеко. Никто здесь не знал о «Гарри Поттере». Большинство даже не заботилось о том, чтобы узнать его имя, а профессора никогда не называли его иначе, как Гарри на занятиях. В основном потому, что никто не хотел раскрывать его как Драконию, прежде чем они будут готовы. Он был «Просто Гарри» впервые в своей жизни, и это раскручивало что-то напряженное внутри него, что всегда было полно напряжения, в ожидании следующего удара.
Так что, если ему было любопытно узнать о странной школьной традиции чаепитий, то он вполне мог пойти и посмотреть, не опасаясь, что его убьют.
Конечно, как только его тоже втянули в это, встал вопрос об униформе общежития. У каждого общежития, по-видимому, была официальная униформа, которую они использовали во время мероприятий общежития и т. д. Слышать, как Эйс и Дьюс пытаются объяснить, что такое униформа Хартслабьюл, было похоже на словесную головную боль. Он не был уверен, была ли униформа беспорядком или их навыки описания были просто нелепы. Это звучало как модная катастрофа. Но это также подняло важный вопрос.
У Гарри не было официального общежития, не говоря уже о школьной форме.
Его тут же заткнули все обсуждающие стороны, когда он попытался сказать, что пойдет в своей обычной форме. Даже Грим вмешался, заявив, что это отстой. Хотя он также лукаво упомянул, что ему тоже следует получить свою собственную официальную форму. Однако, как пара подростков и кот, это была вся их хорошая идея.
Вот как Лилия, Крюэл и все остальные фейри каким-то образом оказались вовлечены. Это очень быстро стало невероятно конкурентным, но конечный результат был довольно хорош.
Даже Гарри мог это признать, когда он вышел из общежития утром в День Нерождения, одетый в новую униформу «Ветхого общежития».
Перья Кроули были заколоты в причудливую заколку, которая ловко зачесывала его волосы назад на одну сторону. Такое небольшое дополнение привело к настоящей драке между Крюэлем и Кроули. Кроули, очевидно, был рад добавить свои перья к форме. Крюэл был не так рад, потому что превращение скрытых перьев в заметную демонстрацию привлекало внимание. Не только к тому факту, что главный маг явно благоволил ему, но и к защитной магии, которая должна была быть скрыта, и к цвету его волос. Темно-сине-черные перья на его волосах ясно давали понять, что его волосы не были оттенками очень темно-синего, зеленого или коричневого, как они пытались внушить людям.
Крюэл был очень сдержанным человеком; Гарри знал это с того момента, как встретил его. Не сдержанным, как Снейп или Дамблдор, а сдержанным, как МакГонагалл. Поэтому в тот момент, когда его крики резко оборвались и смолкли, Гарри выпрямился и пригляделся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина сбрасывает свою огромную пушистую куртку и силой прижимает Кроули к полу. Долговязый мужчина рухнул с птичьим визгом, его длинные, похожие на когти руки немедленно потянулись к идеально уложенным волосам Крюэла, чтобы дернуть их. Это вызвало у него собачий вой ярости.
Гарри с глубоким интересом наблюдал, как они возились на полу. Самое близкое, что он когда-либо видел к тому, как взрослые дерутся, была драка между мистером Уизли и Люциусом Малфоем в книжном магазине на втором курсе. Нынешняя потасовка была гораздо менее злобной и яростной. Они оба были раздражены, но, несмотря на физическую сторону, они больше играли, как пара щенков. Он представил, что если бы Мародеры выжили, они могли бы подраться как-то так.
Разногласия были прекращены Лилией, который в конце концов заявил, что перья в заколке не представляют опасности. Хотя он, казалось, был глубоко разочарован тем, что ему пришлось проявить благоразумие. Гарри представил, что если бы не комендантский час, Лилия, вероятно, присоединился бы к драке на полу.
Маллеуса пришлось остановить от того, чтобы он не сделал из униформы общежития копию формы Диасомнии. Сильвер почти сразу же уснул, безвольно упав таким образом, что это вызвало бы беспокойство, если бы не небрежность, с которой все уложили его на кушетку и продолжили. Себек был бесполезен, поскольку он решил поддержать полное отсутствие оригинальности у Маллеуса (и собственнические чувства).
Никого не удивило, что Крюэл справился почти со всем с помощью Лилии, в то время как остальные члены его новой шумной семьи просто создавали проблемы. Конечный результат был таким, каким и ожидалось от чего-то, произведенного Крюэлом — стильным. Костюм не был неудобным, как он ожидал от официальной одежды.
Белая рубашка была из мягкой, как масло, ткани. В противовес этому жилет наряда был жестким корсетом, который был твердым, но не сдавливающим. Он делал его осанку прямой, как шомпол, что, по словам Крюэла, было полезно для его спины. Это был суровый чёрный чешуйчатый материал, и если бы Гарри всё ещё был в Волшебном мире, он бы сказал, что он похож на драконью шкуру. Неловко думать об этом теперь, когда он стал ребёнком дракона-фейри.
Он не был уверен, как спросить о материале, не признавая, что волшебники сдирали кожу с драконов. Лилия и Маллеус были слишком настойчивы, чтобы он носил жилет, чтобы это была обычная одежда.
— Нет нужды его прятать, — заявил Крюэл. — Это полезно для твоей спины, и это броня. Выглядит хорошо и не даст такому безрассудному ребенку, как ты, получить травму.
Гарри в данный момент был тихо уверен, что он был сделан из драконьей чешуи каким-то образом и был магическим эквивалентом пуленепробиваемого жилета. Вероятно, это была сброшенная чешуя, потому что он не мог представить, чтобы они использовали что-то другое.
Теперь, когда он знал что искать, стало невероятно очевидно, что часть униформы в общежитии Диасомнии была явно из вопиюще красивой драконьей чешуи. У Себека и Сильвера был зловещий набор сочленённых спинных доспехов вдоль спин, которые соответствовали бронированному воротнику Маллеуса. Чешуя на нём была такой маленькой, что её было не отличить от кожи. У Лилии был только один пояс из этой ткани, его короткий корсет был совсем немного другого цвета, намекая на чешую другого дракона. Сам Кроули превзошёл всех со своим собственным переливающимся блестящим жилетом, изношенным с годами.
— Это позор, но если бы мы делали это правильно, жилет следовало бы сделать из сброшенной чешуи Малума, — вздохнул Лилия, подтверждая мысли Гарри.
— Ему придется пользоваться моей, пока бабушке не скажут, и она не выдаст немного дядиной шкуры, — Маллеус ухмыльнулся с немалым намёком на ликование.
— И у тебя не может быть никаких слуг, пока ты не вырастешь достаточно, чтобы произошла линька, малыш! — добавил Кроули твёрдо, как отец, говорящий своей взрослой дочери, что она может встречаться с кем-то, когда ей исполнится тридцать. — Если нет линьки, значит, ты слишком молод для слуг!
Оказалось, что да, он был прав. Маллеус подарил часть своих детских чешуек, чтобы сделать спинную броню для Себека и Сильвера, как его слуг. Броня Лилии была от матери Маллеуса, Малеаноры, поскольку он был её слугой, а его непарный пояс был от Маллеуса, подаренный за высокую честь быть его псевдородителем. Собственный пояс Кроули был от бабушки Маллеуса. И без родителя, который мог бы подарить ему его первый набор чешуек, и без детских чешуек, о которых можно было бы говорить, Маллеус подошёл, чтобы дать ему часть от его последней взрослой линьки.
Гарри нашёл себе новую семью.
Этой мысли и подарка было почти достаточно, чтобы снова довести его до слез. Он никогда не считал себя особенно плаксивым, но эти фейри были очень хороши в нажатии нужных кнопок, чтобы оставить его в тёплом липком эмоциональном беспорядке.
Поверх жилета был заправлен пушистый шарф, который должен был сделать его похожим на чопорного чистокровного, но почему-то не сделал этого. Ткань смягчала строгость жилета, пока ансамбль не стал выглядеть менее воинственно, чем униформа Диасомнии. Он также был невероятно тёплым, что радовало его замёрзшие кости. Это, вероятно, стало бы кошмаром в жаркие месяцы, если они есть в Искажённой Стране Чудес, но сейчас это было идеально.
Брюки были угольно-чёрными с вышитыми на левой штанине белыми цветами. Это было невероятно сложное волшебство, исполненное Лилией вместо Крюэл, нити танцевали и прыгали с машинной скоростью. Лилия ничего не сказал. Гарри ничего не сказал, но он узнал белые цветы, принадлежавшие Малуму.
Несмотря на мрачность, Малум был удивлён выбором и полностью одобрил его. Хотя, конечно, он бы одобрил, что его ребенок будет носить его личную отметку. Он не мог подарить ему чешую, как следовало бы, но узоры цветов Смерти должны были подойти.
Вместо того, чтобы смастерить что-то вроде пальто, Крюэл придумал для него новую треугольную застежку, чтобы застегнуть плащ-невидимку, чтобы он мог свободно обвиваться вокруг локтей. Малум отнесся к изменениям с юмором, оставив застежку на месте, а не позволив ей соскользнуть с материала.
— Это для Силуэта! — рявкнул Крюэл. — Силуэта!
Он сделал паузу.
— Но все равно накинь его, если тебе холодно.
В довершение всего Маллеус подарил ему чёрно-серебряную трость с головой дракона. К счастью, она совсем не походила на серебряную трость Люциуса Малфоя, которую он уже ненавидел. Это был добрый подарок, который помогал ему выглядеть официально и стильно, одновременно поддерживая его всё ещё слабые конечности.
Конечный результат заставил его чувствовать себя фантастически, когда он покинул своё общежитие в день вечеринки по случаю Дня Нерождения. Он никогда не испытывал никаких особых чувств к своему телу, оно было просто инструментом для выживания, и если оно повреждалось в процессе, это была цена выживания. Он не прикладывал никаких усилий к его поддержанию или приданию ему хорошего вида, потому что — какой в этом был смысл? Хороший вид не помогал выжить. Но узнавать о вещах, не связанных с выживанием, было приятно.
Он выглядел хорошо, поэтому и чувствовал себя хорошо.
Какое захватывающее открытие в 17 лет.
Он встретил Эйса на пороге, чтобы вручить ему каштановый пирог, и впервые увидел униформу общежития Хартслабьюл.
…Это было неплохое объяснение; просто Униформа была в таком хаотичном беспорядке.
Но каким-то образом это было очень хорошо спроектировано и выглядело как что-то с подиума. Не то чтобы он когда-либо был на таком, но тете Петунье нравились эти шоу.
Он был преимущественно белым, с пиджаком и золотыми эполетами. Были штрихи черного или красного на рукавах, жилете и по бокам брюк. Пояс представлял собой полоску чёрно-жёлтой предупреждающей ленты. Он даже поставлялся с соответствующей белой шляпой. Просто в теории, но на удивление хаотично и сплоченно одновременно.
С помощью трости и локтя Дьюса Гарри решил сегодня прогуляться. До зеркальной комнаты было бы недалеко, а чаепитие должно было дать ему хороший отдых, прежде чем он должен был бы идти обратно в общежитие. И если бы он запнулся, Дьюс был готов физически оттащить его обратно, если это необходимо. Унизительно, конечно, но его таскали по всему месту с тех пор, как он сюда попал, все эти дьявольски высокие люди. Он, к сожалению, привыкал к этому.
Они встретили Кейтера по пути наверх, выглядевшего невероятно бодрым и энергичным для утра. В отличие от двух других, он всё ещё был одет в школьную форму и взъерошен из-за организации вечеринки.
— О, молодцы, у вас, дети, есть пирог на замену! — подбодрил он. — Лучше поторопитесь и отдайте ему это Как Можно Скорее! У нас немного не хватает людей.
— Почему это звучит так, будто нас снова собираются заставить что-то делать? — простонал Эйс.
— Мы будем гостями на вечеринке, — снобистски сказал Грим, размахивая своей новой модной лентой, как дива. — Никто не заставляет гостей делать какую-либо работу.
Кейтер фыркнул.
— Но я ведь заставил тебя сделать это в прошлый раз, а?
Они пересекли владения Хартслабьюл, даже не споткнувшись. Сады кардинально отличались от тех, что он посещал в прошлый раз. Они и так были довольно красивыми со всеми цветами вокруг, но теперь повсюду были дополнительные украшения.
— Ладно, просто надо найти Риддла… где бы он ни был, — пробормотал Эйс, всё ещё сжимая пирог, словно от этого зависела его жизнь. Наверное, потому что так оно и было.
— А, отлично, вы вернулись! — раздался знакомый голос из-за изгороди. — Спасибо, я!
Идентичное лицо обогнуло изгородь, второй Кейтер нагло ухмылялся. Этот был одет в красно-черную практичную одежду физкультурной формы, но весь в листьях, пятнах травы и брызгах краски.
— Никаких проблем, я! — прощебетал тот, кто их сопровождал.
— ХМ???
— Почему вас двое?
— Кейтер, у тебя есть близнец?
Но и это было не совсем то. Гарри был слишком хорошо знаком с рыжими близнецами и играми, в которые они играли, но между Фредом и Джорджем всё ещё были различия. Эти два одинаковых Кейтера не имели ни малейшего различия, которое он мог бы найти, быстро оглядываясь вперёд и назад, чтобы сравнить черты. Конечно, потребовались годы, прежде чем он смог отличить близнецов Уизли, но незнакомая пара была более совпадающая друг с другом.
Но так же, как у него появились всё ещё непривычные инстинкты фейри, росло и другое, инстинктивное, восприятие чего-то, что он мог распознать только как магию. И эти две формы были идентичны в шёпоте его другого, только что зародившегося чувства. Даже Малум согласился, что перед ними была одна и та же душа.
— Ахаха! — оба Кейтера захохотали от удовлетворения. — Ни за что! У меня только сёстры!
— Что же тогда…? — с интересом вмешался Гарри.
Копии обхватили друг друга руками в головокружительной синхронности.
— Нет, это моя Уникальная Магия, «Разделённая Карта»!
Кейтер почти хотел смеяться, наблюдая, как моргает кучка первоклашек. Первокурсники были такими милыми, когда они были ещё новенькими.
— Я могу создавать копии самого себя! — раздался ещё один идентичный голос.
Гарри никогда раньше не видел такой магии. Как и то, что магическое аннулирование Риддла было совершенно новым, или теневая некромантия Сэма. Уникальная магия выглядела всё более и более захватывающей.
— Йоу, первокурсники!
Внезапно на них набросились ещё двое Кейтеров. Дьюс взвизгнул, когда один из них, одетый в забрызганный лабораторный халат, ткнул его в ребра. Единственным различием между этими четырьмя была одежда, которую они носили.
Тот, что был в практичной спортивной одежде, наконец поднял руку.
— На самом деле, я оригинал. Это суперррррр изматывает поддерживать всех этих парней, так что мне нужна ваша помощь. Если мы опоздаем, полетит ещё больше голов, и я хотел бы сохранить свою, понимаете. Безголовый — это НЕхороший образ для Magicam.
Эйс закатил глаза без капли жалости.
— Моя голова уже оторвана, так что не вижу смысла беспокоиться.
— Динь-динь! — крикнул Кейтер и указал на Эйса. — Да, но ты хочешь снять ошейник, так что тяп-тяп!
— Ещё розы? — простонал Грим.
— Да, и гость или нет, всем нужно помогать, — Кейтер потребовал с самоуверенностью, которой невозможно было отказать. Неоспоримая мощь, как если бы миссис Уизли сказала вам помыть посуду. Вы не спорили, вы просто делали.
Гарри неловко решил ничего не говорить о возможности испортить его нарядную одежду. Поскольку в этом участвовали фейри, она, вероятно, была магически устойчивой к любым пятнам. Когда краска начала разлетаться, он быстро убедился в своей правоте, поскольку полоса красной краски сползла с рукава его рубашки, как вода с вощёной бумаги. Это был тонкий магический штрих, но он редко видел, чтобы волшебники его использовали.
Кейтер приставал и уговаривал первокурсников, но один из клонов тихо принёс Гарри стул, даже не спросив его. Среди шумного занятия живописью тихая задумчивость в этих зелёных глазах говорила больше об истинном характере Кейтера, чем весь его перформативный энтузиазм.
— Спасибо, — вежливо ответил Гарри клону.
— Не беспокойся! — простодушно сказал рыжий, проигнорировав благодарность.
Гарри отпустил его, подперев трость бедром и взяв кисть. Не его дело было заглядывать за фасады, которые выстроил человек. Как и прежде, он справился с низко висящими розами, не вставая с удобного кресла, пока остальные швыряли магию и метались в панике. С опытом и энергией в воздухе они закончили в мгновение ока. Как раз вовремя, чтобы Кейтер успел взглянуть на часы, громко выругаться и погнать всех в другую часть сада, заставленную украшенными столами. Он бросил их там и побежал с большой скоростью, предположительно, чтобы подготовиться.
Повсюду, куда ни глянь, были горы угощений и возвышающиеся торты, столы были завалены до отказа. Даже живые изгороди были украшены лентами и оборками. Это была мечта любой пятилетней девочки, но на десятки градусов более достойная. Для мероприятия, проводимого подростками, это было более замысловато, чем даже самые дикие вечеринки Гриффиндора.
Атмосфера не могла быть более необычной.
Несмотря на прекрасную обстановку, Гарри не мог не заметить напряжение, пронизывающее позвоночники студентов. Старшие студенты сидели прямо, как палки в колёсах, безупречные до последнего волоска, и перешёптывались, если вообще утруждали себя разговором. Все они пришли рано, даже те, кто просачивался последними после своих обязанностей, всё равно были быстры и сидели по крайней мере за 15 минут до запланированного времени начала.
К счастью, Гарри был не единственным гостем, но он мрачно заметил, что, похоже, гости ходили только с другими первокурсниками. Всплеск цвета униформ других общежитий заметно отсутствовал на столах 2-го года обучения и старше.
Это было похоже на Хогвартс, где дружба между общежитиями становилась сложнее, чем дольше они там находились? Друзья, заведённые в поезде до распределения, часто распадались. Или была какая-то другая невысказанная причина? Явное разделение было крайне подозрительным. Даже другие гости замечали полное отсутствие кого-либо из своих старшекурсников и настороженно перешёптывались.
Гарри тоже получил свою долю странных взглядов. Большинство других гостей были одеты в одежду, которая соответствовала одежде нескольких других людей, поэтому он мог только предположить, что это была форма их собственных общежитий. Он не слишком внимательно её изучал, но было ясно, что его собственная полностью отличалась от остальных.
Давление глаз не было чем-то незнакомым, скорее едва заметным. В лучшем случае это было легкое любопытство, а не активная враждебность. Он был тихо рад полному отсутствию узнавания, сидя между Эйсом и Дьюсом за одним из столов первокурсников. Гриму выделили специальную маленькую зону для сидения на столе рядом с местом Гарри, с крошечными столовыми приборами и именной карточкой.
Кот был тихо взволнован до такой степени, что готов был расплакаться, а его уши горели, когда он пытался сдержать эмоции. Эйс, Дьюс и Гарри вежливо отвели взгляд от маленького срыва гордого кота. Привлечение внимания к этому только ещё больше смутило бы его. Даже если бы Гарри пришлось наступить им на обе ноги, чтобы они не открыли рты. Это был очень трогательный момент, и он не собирался позволять двум бесчувственным болванам, которых он называл друзьями, сморозить какую-нибудь глупость. Конечно, вряд ли Грим вообще знал, как пользоваться столовыми приборами, но сама мысль имела значение (Гарри предвидел мрачное будущее, когда он пытался убедить кота пользоваться вилкой).
Ни Риддл, ни Трей, ни Кейтер не присутствовали, единственные отсутствующие на всём чаепитии. В той мере, в какой их стулья были единственными тремя пустыми за приподнятым главным столом. Было немного жутковато, что стулья были расставлены навязчиво до такой степени, что не было ни одного пустого или лишнего.
В Тот Самый момент, когда часы пробили, Последние трое вошли. Ничуть не торопясь, но сверхъестественно точно вовремя. Кейтер и Трей окружили Риддла, как пара рыцарей в демонстрации силы. Должно быть, они тренировались, потому что шагали в такт одному и тому же ритму, Кейтер быстро оглядывал толпу, словно проводил быстрый подсчёт. Трей плавно вытащил стул Риддла за мгновение до того, как тот достиг его.
— Да здравствует наш лидер, сам красный монарх… Староста Общежития Риддл! — механически пробормотал старший ученик-зверочеловек.
— Мы приветствуем вас, Староста Общежития Риддл! — эхом отозвались остальные, а те, кто помоложе, отчаянно присоединились к ним, выбиваясь из ритма.
Риддл окинул всё место холодным критическим взглядом, прочёсывая ансамбль, чтобы найти малейший намёк на несовершенство. Его строгость могла бы составить конкуренцию Снейпу и МакГонагалл.
Его одежда следовала похожей теме, что и у других участников Хартслабьюл, но более замысловатой. От длинного развевающегося плаща до короны на голове
, они, казалось, серьёзно относились к идее «основано на Королеве Червей».
— Хм. Садовые розы красные, скатерти белые… Кажется, это действительно настоящий День Нерождения. А в чайнике спит соня, как и должно быть?
… соня?
Трей немедленно смахнул крышку с комично большого чайника за главным столом, чтобы перформативно продемонстрировать содержимое. Теперь в вопросе и ответе была почти ритуальная закономерность, даже если то, о чём они говорили, было странным, даже по искажённым стандартам Гарри.
— Конечно, — серьёзно сказал Трей. — А если понадобится, мы также приготовили варенье, чтобы намазать ему нос.
… варенье?
— Очень хорошо, — заявил Риддл с резким кивком. — Прежде чем мы начнем турнир по крокету, давайте произнесем тост. У всех есть свои чашки?
Это произошло в спешке, так как младшекурсники внезапно начали быстро разливать чай. Гарри подумал, что то, что старшие ученики уже налили себе чай, готовясь к тосту, и не подумали предупредить ни одного первокурсника, говорило о многом.
— В этот самый неблагоприятный из дней я желаю всем присутствующим… очень весёлого Дня Нерождения!
— За очень весёлый День Нерождения! — хором ответили все в общежитии.
Игра в догонялки на шаг позади была немного напряжённой, но Гарри, тем не менее, хорошо проводил время, когда он присоединился к остальным, подняв чашки чая в тосте. Пока все на вечеринке вежливо отпили чай. Кейтер намеренно посмотрел на их стол и согнул палец. Это был хороший сигнал, как и любой другой, и Эйс вскочил на ноги, едва не уронив свою чашку, чайник и всё его содержимое.
— Не забудь пирог! — прошипел Дьюс.
— Я знаю! — прошипели на него в ответ, схватив пирожное.
Эйс хорошо справился с давлением внезапного внимания со стороны всех. Он только выпрямил спину и целеустремленно шагнул вперед. Это продолжалось до тех пор, пока он не дошел до стола, и это не переросло во что-то неловкое.
— Э-э… мистер Староста Общежития, босс, сэр?
Риддл выглядел так, будто пытался изобразить безмятежное равнодушие, но получалось лишь легкое раздражение. Несмотря на своё ангельское лицо, он действительно делал вид, что оно подходит для суровых и устрашающих взглядов.
— Ах да, тартовый вор.
— Итаааак, — начал Эйс, словно ему совсем не хотелось там находиться. — Я хотел извиниться за то, что съел этот тарт. Мы сделали тебе новый, на замену.
Он поднял аккуратно упакованный тарт, словно подношение мстительному Богу. Бровь Риддла приподнялась.
— Хорошо, что ты увидел ошибочность своего пути, — высокомерно заявил он. В этот момент он был так похож на Драко Малфоя, что Гарри рефлекторно захотелось его ударить. — Что это за тарт?
Возможно, почувствовав приближающуюся свободу, Эйс оживился.
— Я так рад, что ты спросил! Это каштановый тарт, приготовленный из свежесобранных каштанов и идеально испечённый!
Первокурсник прямо-таки разливался соловьём. У подростка определенно было блестящее будущее в качестве продавца с таким адаптивным красноречием. Однако Риддл оказался более крепким орешком, поскольку на его лице начал появляться румянец.
— КАШТАНОВЫЙ Тарт?! — рявкнул он.
Вся компания вздрогнула от резкой смены настроения. Совершенно приятный день внезапно испортился страхом.
— А? — вскрикнул Эйс.
Риддл выпрямился, в его глазах пылала ярость.
— Правило 562 Королевы Червей: «Никогда нельзя приносить каштановый тарт на чаепитие в честь Дня Нерождения». Это совершенно вопиющее нарушение правил! Ты понимаешь, что ты натворил?! Ты испортил в остальном идеальный День Нерождения!
Гарри разинул рот. Он думал, что понял, что в общежитии были странные правила, но это было нелепо. Они говорили, что были бессмысленные правила, которые никто не понимал, но столкнуться с этим было совсем другое дело. Он попытался остановиться и напрячь мозги в поисках какой-либо логической причины для такого странного правила, в которое они умудрились вляпаться.
— Правило 562…?!
Это число было больше, чем он слышал раньше, почти вдвое превышая его первоначальную оценку общих правил. Каждый ученик Хартслайбьюла, которого он видел, также был сбит с толку, и это о чём-то говорило. Даже старшеклассники были сбиты с толку, и это был плохой знак.
— Сколько же правил здесь существует?
Озвучивание этого ещё больше разозлило Риддла.
— Есть 810 правил, и я знаю каждое из них.
По крайней мере, это не была Амбридж, просто придумывающая правила из воздуха, но это, возможно, было хуже. Кто ввел набор из 810 правил для общежития школьников? Знал ли Гарри хоть одно из правил Хогвартса? «Не бродить по коридорам ночью», может быть. Он знал несколько, и он нарушил каждое из них. Он взял свои слова обратно: Риддл не был похож на МакГонагалл или Гермиону. Совсем нет.
— Нас подставили? — быстро прошипел Гарри Дьюсу, метнув взгляд на двух старшеклассников, сидевших рядом с Риддлом.
— Ты думаешь, они бы это сделали? — пискнул Дьюс. — Они были такими милыми.
— Это ничего не значит, — признался Гарри, не сводя глаз с главного стола.
Более пристальный взгляд показал, что у обоих старших также были немного более широко раскрыты глаза, чем обычно, и они шептали друг другу под нос. Не составило труда понять, что нет, это не было запланированным саботажем, хотя всё выглядело именно так.
Риддл поднял скипетр, как оружие, и потребовалось всего лишь мгновение, чтобы понять по инкрустирующим его драгоценным камням, что это не просто декоративная деталь. Нет, это выглядело так, будто это был вовсе не скипетр, а посох, заряженный для магии. Малум беспокойно зашевелился, и Гарри внезапно почувствовал, что он смотрит на что-то гораздо более древнее, чем кто-либо из присутствующих.
Это не было похоже на Дары, но это был определенно старый артефакт, вероятно, переданный через Старост Общежития и просочившийся в магию Хартслайбьюла. Он чувствовал вес магии общежития за ним. Он знал, что общежития были надежно заперты, как будто они могли в любой момент взять осаду, и эта вещь подтвердила это. Этот скипетр был краеугольным камнем и знаком Генерала общежития. Гарри поднялся на ноги ещё до того, как Риддл сделал своё заявление.
— Как староста общежития, созданного в честь строгости Королевы Червей, я не могу это игнорировать.
— Немедленно уничтожьте этот оскорбительный тарт! А затем вышвырните этих нарушителей правил из общежития!
— Ого, эй! — тут же закричал Грим в обиде. — Что этот тарт тебе сделал?! Просто отдай его, если собираешься уничтожить!
— Приоритеты, пожалуйста! — рявкнул Дьюс. — Вышвырнуть — это гораздо более тревожно!
Он тоже был на ногах и двигался к Эйсу, не обращая внимания на то, как студенты отстранялись от него.
Отрадно, что Трей тоже был на ногах, пытаясь разрядить обстановку.
— Прошу прощения, Староста Общежития! Это моя вина, я сам это рекомендовал!
Требовалась смелость, чтобы признать свою вину перед человеком, который и так был разгневан и хотел назначить ему наказание.
— Я тоже! — отчаянно сказал Кейтер. — Я помогал.
Как ни странно, Риддл полностью отмахнулся от их участия.
— Приготовление тарта не противоречит правилам, — резко бросил он. — Но принесение его СЮДА и СЕЙЧАС — является нарушением.
— Почему? — Гарри постарался, чтобы его голос звучал громче.
Его вмешательство, казалось, поставило Риддла в тупик.
— Почему ты следуешь этому правилу? — ясно произнес Гарри. Обращаясь не только к Риддлу, но и к другим ученикам. Он начал следовать за Дьюсом к месту перед главным столом, размеренно стуча своей тростью.
— Если это потому, что у кого-то из присутствующих здесь аллергия, то мы приносим извинения, — сказал он, полностью обращаясь к студентам и игнорируя Риддла. — Мы также возьмем пирог и уйдем. Но в противном случае уничтожать чей-то упорный труд, когда есть более гуманные альтернативы, — это просто жестоко.
И поскольку Эйс не был человеком, благословлённым большой сдержанностью в своих речах (и будучи поддержанным Дьюсом, маячившим за его плечом, как телохранитель), он решил подлить масла в огонь. Гарри испытывал гораздо больше сочувствия к Гермионе, если это то, с чем ей пришлось иметь дело с Роном и им самим. Теперь он ненавидел быть благоразумным.
— Всё, что вы делаете, это цитируете одно правило за другим, — он усмехнулся. — Вы просто звучите совершенно глупо!
— Пожалуйста, заткнись! — прошипел Кейтер. — Перестань копать себе яму поглубже!
Он тут же повернулся к Риддлу с успокаивающим нервным смешком.
— Ха-ха, не нужно воспринимать их всерьёз, пожалуйста, помни, что они всего лишь маленькие ученики, которые здесь всего несколько дней!
— Это не оправдание, — процедил Риддл. — Глупый? Как ты смеешь называть меня глупым!
— Нет. Нет, нет, — выдохнул Эйс. — Я скажу это как можно яснее. Уничтожение совершенно съедобной еды без причины — это верх глупости.
— Да, это полная трата времени! — прорычал Грим, потому что, конечно же, он счёл бы уничтожение хорошей еды полным кощунством.
— Это неуважение к ингредиентам, которые использовались для его приготовления, — вмешался Дьюс. Гарри просветил его насчет яичного бизнеса, но он всё равно серьезно отнесся к «жертвоприношению» яиц.
— По тебе видно, что ты никогда не голодал, — холодно сказал Гарри, останавливая их всех. — Нет нужды заходить так далеко. Очевидно, что ты не уважаешь ни тяжкий труд других, ни еду, так что мы просто возьмём пирог и уйдём.
Он голодал и раньше, в детстве, и позже, на войне. Тогда он бы убил за кусок хлеба, за каплю молока, за что угодно, чтобы унять грызущий его живот. Они ели ягоды и грибы, где могли их найти, и пили воду, чтобы утолить голод. Воду было легко вызвать, а вот еду — нет. Оглядываясь назад, отдохнув и восстановившись, он мог признать, что они не справлялись с жизнью вне общества так, как могли бы. Однако еда от этого не стала менее ценной.
Он положил руку на плечо Эйса и потянул его назад. Он качнулся от рывка, но его ноги остались прочно укоренёнными в травянистой почве.
— …Нет. Пирог должен быть уничтожен, правила ясны, — твердо сказал Риддл, придерживаясь своей позиции. Это была неразумная позиция, но они уже твердо установили, что правила и стандарты этого места были странно бессмысленными. Не путать со смешением культур земель, чуждых месту рождения человека. Это было просто странно в том смысле, что Гарри вспоминал худшие из абсурдств волшебного мира.
— Ты не отступишь от этого…?
— Абсолютно нет. Нарушение даже самого маленького правила — это путь к полной анархии.
Он говорил с твёрдой убеждённостью, такой же твёрдой, как крепкий дуб с глубокими корнями.
— Ты понимаешь, насколько безумно ты звучишь? — рявкнул Эйс, крутя головой в поисках кого-нибудь, кто с ним согласен. — Вы, ребята, должны видеть, насколько безумно он звучит, верно?!
Толпа отшатнулась. Даже гости выглядели так, будто хотели оказаться где угодно, только не здесь. Посетители испытывали неловкость, застряв в лифте с двумя людьми в середине ссоры. Гарри внезапно понял, почему это было так: старшие студенты никого не пригласили. Кто бы мог подвергнуть своих друзей такому? Так что только наивные первокурсники неосознанно пригласили своих друзей и тут же глубоко пожалели об этом, даже не успев откусить кусочек.
Толпа зашумела, но не сказала ни слова в поддержку Эйса. Грохотала, как беспокойный зверь, избегая обвиняющих глаз Эйса. Взгляд Риддла был подобен огню, когда он обшаривал студентов общежития.
— Ну, я слушаю?
— К-конечно, нет!
— М-мы верим в вас, сэр!
Толпа нервно последовала за ними. Они также не осмелились встретиться взглядом с Риддлом, все лишь съёжились, как обиженные собаки.
— Какие трусы, — проворчал Грим. — Я рад, что меня не распределили сюда.
Дьюс наблюдал, как его однокурсники избегают его взгляда с выражением непонимания и глубокого предательства.
— Я не ожидал, что они подставят шеи, — прошептал он так тихо, что Гарри засомневался, что они его услышат. — Но я ожидал от них большего.
Ему, вероятно, рассказывали славные истории об этой школе и силе её учеников. Но столкнуться с такой вопиющей трусостью от тех, кто должны были быть «сильнейшими», было как холодный душ.
Гарри уже знал, что студенты — придурки, которые не выплеснут на вас стакан воды, если вы горите. Он знал, поэтому его не удивило, что они не подставятся, когда им это ничего не даст. Дьюс просто не осознавал реальность этой студенческой жизни, пока сам не оказался на другой стороне.
— За год, прошедший с тех пор, как я стал старостой, ни один студент из Хартслабьюла не был отчислен и не остался на год позади, — продолжил Риддл, его глаза горели силой праведности. — Мы — единственное общежитие, которое может похвастаться таким подвигом.
Хогвартс не был таким суровым. Он никогда не слышал, чтобы кто-то бросал учёбу из-за плохих оценок или оставался на второй год. Даже те, кто был ужасен в таком основном предмете, как зельеварение, как Невилл, никогда не должны были его пересдавать. Даже при его собственной худшей успеваемости, никогда не возникало угрозы, что его оставят на второй год. На самом деле, отчисление из Хогвартса произошло только до того последнего года во время правления Волан-де-Морта, что было славным проводом близнецов Уизли. Но Риддл хвастался, как будто все сдачи экзаменов были трудной задачей, как будто неудачи были нормой. Школьная система здесь казалась намного сложнее, чем в Хогвартсе. Он бы запаниковал из-за этого, но он был освобождён от многого из-за своего длительного восстановления.
— Более того, из всех в этом общежитии у меня самая лучшая академическая успеваемость. Следовательно, моё виденье наиболее правильное!
Гермиона была самым умным человеком в учёбе на Гриффиндоре, если не на всем их курсе, и даже она не решалась сказать, что всегда была права из-за этого. Она не раз спасала их шкуры, но это могло заставить её паниковать и замирать там, где грубая сила Гарри и Рона преуспевала. Лучшим примером был Дьявольский капкан на первом курсе, когда она так сильно запаниковала, что забыла все свои книжные знания. Она никогда бы не стала держаться за свои знания, чтобы стоять над другими, даже если бы она раздражённо помогала им учиться.
— Если бы вы просто подчинялись мне без вопросов, нам не пришлось бы так спорить.
Подчиняться?
Подчиняться?
Если Гарри вскипел, то Малум разозлился даже сильнее. Он и так был крайне аллергичен к правилам и оковам, связывающим его, но новые инстинкты фейри сделали это ещё хуже. Если обычно это заставило бы его стиснуть зубы, то теперь под его кожей закипел колодец глубокой, неконтролируемой ярости.
Это было почти как чувствовать ярость Волан-де-Морта в его внезапном кипящём вулкане, но в нём не было отвратительного приторного токсичного чувства насилия и отвращения, сопровождающего его. Ощущение было интенсивным, но это были явно его собственные эмоции. У него было достаточно опыта, чтобы знать это. Даже с яростью Малума, подстегивающей его собственную, это было поддерживающе, как когда Рон злился, чтобы соответствовать гарриной ярости.
Плащ-невидимка мягко поднялся, словно его нёс невидимый ветер. Шёлковая гладь его поверхности заколыхалась, словно брошенный в пруд камень.
Как он СМЕЕТ.
Это были самонадеянные дети, которые никогда не знали войны, поэтому их попытки оскорблений пролетали мимо него. Но кто-то пытался им командовать? Как будто он был обычной собакой, которую легко подчинить, это проскользнуло прямо мимо его разума, чтобы станцевать весёлую чечётку над его дремлющим нравом.
— Это не о том, чего я хочу или о жестокости. Я делаю это, потому что правила никогда не должны нарушаться, — надменно произнес Риддл. Он снова говорил как человек, который никогда не видел мир достаточно, чтобы знать, что некоторые правила следует нарушать ради лучшего.
Если Гарри сейчас улыбнется, он боялся, что зубов будет слишком много. Если он сожмёт кулаки, он боялся, что когти вопьются в его руки. Ему так хотелось сжать их, но он сдержался, инстинктивно схватившись за набалдашник трости.
Его хватка за свою человеческую форму, казалось, вот-вот лопнет. Он мог только представить, что чувствовали Сириус и Ремус в тот момент, когда они превратились из человеческой кожи в зверя из меха и зубов. Это должно было быть ужасающим, но у него не было места для этой эмоции, когда весь его эмоциональный диапазон уже был израсходован в ядерном тепле его ярости.
Второкурсник Хартслабьюл, которому не повезло сидеть возле главного стола, посмотрел на траву и побледнел. День был достаточно ярким для тусклых теней и ничего больше, но тень неизвестного первокурсника была темнее, а силуэт искажен (и что это был за опасно виляющий хвост?).
Это были не толпящиеся тени Сэма с его многогранными зубами и глазами, а единый теневой монолит. Один дракон в тени с единственной парой ужасающих глаз и когтей, но от этого еще более ужасающий.
Эмоции застали его врасплох, Гарри мог только закрыть глаза и изо всех сил стараться контролировать дыхание, чтобы снова обрести контроль над собой. Уничтожение ученика, каким бы раздражающим он ни был, не было тем, как он хотел провести здесь свои школьные годы. И это, вероятно, было незаконно.
Малум тоже кипел где-то в глубине души; Бузинная палочка услужливо потрескивала, горячо обещая поддержать его, если дело дойдет до драки. Но при малейшем намёке на то, что Гарри хочет успокоиться, вместо того, чтобы действовать, фейри услужливо начал сглаживать его искрящуюся и вспыхивающую магию.
— Если вы не подчинитесь, я отрублю вам головы!
— Все, пожалуйста, просто скажите: «Да, Староста Общежития». И всё это закончится, — Кейтер умолял, изо всех сил стараясь разрядить обстановку и сгладить её, как он, вероятно, делал бесчисленное количество раз, чтобы попытаться сохранить мир в общежитии. Это было достойное восхищения усилие, но не то, что они оценили, кипя от коллективного раздражения.
— Ха! — усмехнулся Грим, подпрыгивая, чтобы встать рядом с дерзким фронтом Эйса и Дьюса. Он был крошечным рядом с ними, но тем не менее бесстрашным. — Ни за что!
Эйс покраснел от гнева, глаза горели вызовом. Если бы Риддл был в пределах досягаемости, то Гарри не сомневался, что Эйс плюнул бы в него.
— Я не преклоняюсь перед самодовольными Тиранами!
Эйс был грубым, противоречивым, эгоистичным подростком, чьей идеей заводить друзей было издевательство над ними и затевании драк. Но когда дело доходило до сути, он был храбрее многих людей, которых знал Гарри. Он должен был быть таким, чтобы придерживаться своих взглядов под экстремальным социальным давлением. Возможно, это был не умный ход, но Гарри и сам не славился умными ходами, и он мог это уважать.
Риддл и так был взбешён, но это, похоже, задело его за живое.
— Как ты меня только что назвал?!
— ГОЛОВУ С ПЛЕЧ!
Только по чистой случайности Гарри стоял немного позади них, пытаясь сдержать свою ярость. Заклинание настигло Дьюса и Грима почти сразу, не оставив шанса увернуться. Магия затрещала алым, прежде чем схватить их шеи и материализоваться в знакомом двухцветном ошейнике.
Гарри рефлекторно пригнулся, прежде чем первый слог слетел с языка Риддла. То ли по счастливой случайности, то ли по какой-то другой причине, заклинание его не коснулось. Вместо этого он схватил двух подростков перед собой за ошейники и дернул их за спину так сильно, как только мог. Грима было легко оттащить назад одним взмахом ноги.
Ущерб был нанесён, поскольку он слышал, как Грим и Дьюс задыхались и ругались на свои новые ошейники, но он встанет между ними и опасностью настолько, насколько сможет. Плащ теперь был хорошо и по-настоящему раздут, как поднятая спина кошки. Камень на его пальце горел от холода, и он чувствовал, как температура воздуха падает.
(Чай замёрз в чашках, разбив фарфор.)
Это больше не было смешным или раздражающим. Это был Враг. Если бы он сознательно не сдерживал свою магию с Малумом, то уже произошёл бы несчастный случай. Выражение его лица, когда он встретился глазами с Риддлом, должно быть, было чудовищным, потому что даже он вздрогнул.
К его чести, он не отступил, когда столкнулся с дикой яростью.
— Трей. Кейтер. Пожалуйста, выведите нарушителей правил из помещения, — сказал он, стиснув зубы.
Эти двое двигались как послушные марионетки. Если бы они не вытащили свои ручки и не встали перед Риддлом, Гарри был уверен, что он перепрыгнул бы через стол, чтобы схватить старосту.
— Разве вы, ребята, не должны быть нашими «наставниками»? — пролепетал Дьюс.
Однажды подорванное доверие было трудно восстановить, и вид двух таких приятных старшеклассников, повернувших свои ручки к ним, оставил кислый привкус во рту. Маленькие заклинания, которые Кейтер бросал в Эйса раньше, были ничем по сравнению с этим. Это было легко и игриво, насмешливо, но не вредно. Это было хуже, это было молчание на несправедливость и это было активное содействие ей же.
Он сомневался, что кто-то из них снова будет доверять им после того, как они так быстро отвернулись от них. Гарри был знаком с предательством, и в этом случае он мог винить только себя за то, что у него была капля доверия, когда ученики школы были известны своей эгоистичностью.
— Извините, — фальшиво улыбнулся Кейтер. Глаза, которые были такими внимательными и добрыми, теперь были такими пустыми. Способность к такому разграничению, вероятно, была чем-то глубоко тревожным, но нахождение по другую сторону не оставляло места для беспокойства. — Но мы не можем не подчиниться старосте общежития.
Трей даже не пытался улыбаться, когда поднял ручку с лицом, полным вины. Гарри не испытывал к этому никакого сочувствия. Подставил он их или нет, в конечном итоге именно третьекурсник стал спусковым крючком для всего этого беспорядка.
— Да, ты можешь не подчиниться, — твердо сказал Гарри. — Ты просто решил этого не делать.
Эйс отошёл от предательства и был полон кипящей ярости.
— Если это так, то вперёд! Попробуй взять нас!
Если бы ему дали ещё секунду, он, несомненно, набросился бы на ближайшего старшеклассника, независимо от того, маг он или нет.
Несмотря на то, что он скучал по Рону и Гермионе, он любил своих новых друзей. Полные гриффиндорской отваги и идиотизма в равной степени, они делали его самым разумным и вдумчивым человеком в комнате. Но пока что для человека (или кошки) они были такими же дикими, как и он сам, под масками, которые они носили.
Гарри был зол. Невероятно. Но он не был глуп. Никто из них четверых в настоящее время не мог использовать магию. Трое из них полностью отрезаны от магии, а он сам находится под медицинским контролем. Это была не та ситуация, которую он посчитал бы достаточно опасной для жизни, чтобы попробовать свою собственную магию, Крюэл сдерёт с него кожу, если он попытается. Даже если он хотел, он всё равно не стал бы этого делать, потому что он был так взбешён, что мог в конечном итоге убить всех. Ношение с собой трёх смертоносных артефактов, духа дракона и нового таланта к некромантии было не лучшим показателем несмертельной магии.
Они были в крайне невыгодном положении без возможности наступления и на вражеской территории против трёх старших учеников с полным доступом к их магии. Не было никаких сведений о том, на какую магию они были способны, и не было никакой уверенности в том, что они будут сдерживать свои удары.
Превзойденный численностью, огневой мощью и подвергающийся опасности, он мог только снова схватить Эйса и Дьюса за ошейники и дёрнуть их назад.
— Отступление!
— Чт- Гарри! — запротестовал Эйс.
Они отступили как раз вовремя, чтобы первый наступательный удар обрушился туда, где они стояли. Вода обрушилась с силой шланга высокого давления, разрывая дерн.
— Если вы не планируете их ударить физически, у нас нет оружия. Так что просто заткнитесь и бегите!
Всё ещё держа пирог в руках, они поспешно отступили, Грим и Эйс всё это время ругались.
-----------------------------------------------------------------
Дьюс, вероятно, мог бы пробежать весь путь до зеркального входа за один забег, но с Гарри на буксире это было невозможно. Поэтому они остановились, чтобы перевести дух в лабиринте роз. Гарри, со своей стороны, стоял на шатающихся ногах, что протестовали против внезапного напряжения. Ему обещали приятное расслабляющее утро, и он был очень раздражен, что его лишили этого. — Б-будете ли- — он задыхался. — Вы, ребята, в безопасности в общежитии? Дьюс посмотрел на Эйса, Эйс посмотрел на Дьюса с такими же широко открытыми глазами. Мысль о том, что на самом деле означает быть выброшенным из общежития, не пришла им в голову. — Я-я не знаю. — Мой брат был в Хартслабьюле, когда он приехал сюда, — тихо пропыхтел Эйс. — Но его староста общежития был совсем не таким! Я не знаю. Гарри крепко схватил их за руки, его глаза были совершенно серьёзными. — Вам нужно пойти в свои комнаты и забрать свои вещи. Одежду, туалетные принадлежности, все, что вам дорого. — Т-ты думаешь, они что-нибудь сделают? — прошептал Дьюс. — Дьюс, — Гарри встретился с ним взглядом, и другой первокурсник едва не вздрогнул от ядовито-зелёного свечения в них. — Они уже навредили вам всем. Общественное мнение может быть ядовитой и непостоянной вещью. Как только те, кто у власти, были против вас, общественность была слишком готова обрушить на вас желчь и нанести вам ущерб. Школа хорошо зарекомендовала себя как порочная, и несмотря на то, что Эйс и Дьюс тоже могли быть ублюдками, Риддл настроил против них всё их общежитие. Общежитие, которое уже доказало, что они были кучкой трусов, не желающих высовываться, чтобы противостоять Риддлу. — Риддл заблокировал вашу магию и сделал вас изгоями в вашем общежитии, — объяснил он. — У вас нет никакой защиты, и как бы вы ни были сильны, вам всё равно придётся спать в одной комнате с людьми, которые теперь могут считать вас низшей ступенью иерархии и, следовательно, хорошей мишенью для преследований. Были моменты в его собственном общежитии, когда в его вещах рылись, когда Дин и Томас называли его лжецом и даже хуже. Были моменты в темноте его кровати с балдахином, когда он думал, нападут ли они на него во сне, поменяют ли его вещи на что-то менее безобидное, столкнут ли его вниз по длинной винтовой лестнице, когда никто не смотрит. И в конце дня ему придётся вернуться и спать в одной комнате с ними. Дьюс сжал кулак, словно хотел вернуться туда и подраться с каждым на чаепитии. — Они будут такими чертовски трусливыми? Дерьмо, они уже были. Ругательные слова уже лились из-за его стресса, но Гарри вежливо притворился, что не слышит их. Привлечение внимания к его оплошности только ещё больше расстроит парня. Однако Эйс выглядел так, будто у него религиозный опыт, когда из уст Дьюса начала вырываться чистая грязь. Гарри тоже был бы шокирован, если бы он уже не был свидетелем яичного фиаско. — Ух ты, какой у тебя рот, — промурлыкал незнакомый голос. Гарри не подпрыгнул. Когда его чувства были так обострены, было странное знание, как будто он уже знал, что кто-то там был, прежде чем он заговорил. Это не помешало всем остальным закричать. Грим взвыл. — Это ГОЛОВА! Из ничего, казалось бы, появилась голова странного на вид человека. У него были короткие рваные фиолетовые волосы, украшенные десятками шатких заколок, и звериные уши с многочисленными пирсингами. Это не так сильно напугало Гарри, как остальных, поскольку подобное зрелище было обычным явлением при использовании плаща-невидимки. — Няхаха, упс! Кажется, я забыл про остальное тело! — усмехнулся парень. — Кто ты? — спросил Дьюс. — Из какого ты общежития? — Как ты это делаешь? — спросил Гримм с немалым интересом. Остальная часть его тела появилась в поле зрения, и он был одет в то, что явно не было школьной формой. Парень был долговязым с длинными конечностями и тощими ключицами, которые выставлял напоказ зияющий воротник его рубашки. Сама одежда была свободной и удобной уличной, что выглядело почти странно после того, как Гарри так долго имел дело с парадной формой КНВ. — Меня зовут Артемий Артемьевич Пинкер, — он широко ухмыльнулся. — Я — кот? Я мурлыка? Мимзи борохов, может быть? Мом рат с даром магии? — …Что было половиной из этого? — …Как произносится это имя? Гарри привык к чепухе, так что это скорее успокаивало, чем сбивало с толку. Луна была мастером говорить чепуху, в конце концов. Парень носился вокруг них, как ребёнок, обожравшийся сахара. — Да, люди зовут меня Чэ’ня! Он принял глупую позу, согнув руки, как лапы, и преувеличенно издал звук «ня». — Ты, должно быть, из Бананакло, если у тебя звериные уши, — решил Грим. — Вахаха! Бззззз! Неправильно. Бананы растут на деревьях, не так ли? Я же, с другой стороны, кот, — немедленно ответил кот. Кладезь глупостей, но также и невероятно остроумный. — Это Саванакло, о котором ты думаешь, и у них есть зверолюди и в других общежитиях, — добавил Дьюс. — Ты не можешь предполагать. Эйс развёл руками. — Как скажешь! Я не в настроении для этого, когда нам приходится иметь дело с чайниковым тираном. Оставь нас в покое. Как бы ни был интересен кот, Эйс был прав. Они только что пережили предательство и должны были продумать свои следующие шаги. У них не было времени ублажать, безусловно, увлекательного подслушивателя. Впервые с тех пор, как они встретились, широкая улыбка кота дрогнула. Он поднял руку, покрытую мягким свитером, ко рту, чтобы скрыть хмурое выражение. — «Чайниковый тиран»? Ну, я не могу сказать, что эта точка зрения неверна, он всегда был очень строгим. Этого было достаточно, чтобы все сосредоточились. — Ты его знаешь? — резко спросил Дьюс, его глаза были по-военному сосредоточены. — Возможно… — неопределенно сказал кот, его глаза сместились в сторону, словно крича «да». Застенчивая мелодия его тона сменилась чем-то более плоским и печальным. — Почему? Ты хочешь что-то узнать? Эйс усмехнулся. — Да, что заставило его стать таким помешанным на контроле, ведь это просто ненормально. Возможно, это не самое важное, что нужно узнать в данный момент, но любая информация будет полезна. Если бы они знали заранее, что он был таким занудным в отношении правил по поводу тартов, они могли бы провести предварительное исследование, чтобы избежать всей этой неразберихи. Узнать о своём враге — это половина битвы. — Ты всегда можешь поговорить с его четырёхглазым другом, — великодушно предложил кот. Они бы сейчас с подозрением отнеслись к любой помощи, но зверочеловек-кот… не чувствовал себя здесь своим. Искра света в его магии, где все остальные рябили тьмой. Если бы не что-то ещё, его хаотичная одежда сама по себе выгнала бы его из Хартслабьюла. Возможно, он был из другого общежития или приезжал к профессору. Гарри вмешался. — Если ты так хорошо знаешь Риддла, можешь ли ты честно сказать мне, причинит ли он вред этим двоим? Ты подслушивал достаточно долго, чтобы уловить суть, нам стоит беспокоиться? Предыстория была хороша и всё такое, но Гарри был немного больше озабочен текущим моментом. Че’ня был весёлым парнем, они все могли это сразу заметить. Это только делало серьёзность, высасывающую радость из его лица, ещё более ужасной. — …Я… я не знаю, — признался он нерешительно. — В чём-то он тот же, в чём-то он радикально изменился. Лучше спросите Трея, он был рядом с ним с самого детства. — Они совсем не похожи на друзей детства… Кот выдавил улыбку. Она была мягкой и грустной, с невысказанной тяжестью за ней. — Нет, — его глаза были невероятно меланхоличными. С исчезновением веселья он обрел тихую серьёзность величественной плакучей ивы, склонив голову против неконтролируемых сил природы. — …Я не так много могу сделать для них здесь, — он устало вздохнул. — …И я не так много могу вам рассказать. — …Спасибо в любом случае, — предложил Гарри. Здесь была эпоха невысказанных эмоций, что-то нежное и сломанное и слишком душераздирающее. Здесь была история, и, несмотря ни на что, Гарри не мог заставить себя быть достаточно жестоким, чтобы разорвать её на части. — Я пытался, — выдохнул кот, словно признаваясь. — Но этого оказалось недостаточно, — он встряхнулся, его улыбка превратилась из грустной в кривую, когда он посмотрел прямо на Гарри. — Не волнуйся, маленький птенец, я не собираюсь просить тебя сделать то, что даже я не смог бы сделать. Этот кот… был добрым. И таким ужасно грустным. Он отличался от всех остальных студентов Колледжа Ночного Ворона, которых он встречал. Хитрый, но нисколько не трусливый. Активно пытающийся, но всё равно обжигающийся. Хотел помочь, но по опыту знающий, что этого недостаточно. Не пытающийся эгоистично перекладывать бремя на других, как Гарри был близко знаком по волшебникам, но застрявший в точке, где его собственных усилий было недостаточно, и ему действительно следовало попросить о помощи. — Я не могу дать тебе Вострый Меч, чтобы убить этого Бармаглота, — вздохнул он и погладил каждого из них по голове, словно они были маленькими детьми. Даже наклонился, чтобы погладить Грима. Эйс и Дьюс даже не протестовали. — Я могу сказать тебе только одно. Маленький Риддл не начинал таким. Он выдавил из себя улыбку, дрожащую и шириной лишь в половину от предыдущей чеширской улыбки. — Ахаха, — он деревянно рассмеялся. — Если Риддл в припадке, то мне лучше убраться отсюда. Не хотелось бы потерять голову, даже если я всё время её забываю. Части его тела начали исчезать в явной тактике избегания. Он не произнес заклинания, не взмахнул пером или палочкой, что говорило о его компетентности больше, чем любые его слова. Это было мастерское шоу магии, полная невидимость в течении нескольких секунд, и едва ли рябь могла выдать его. — Та-та! Так же быстро, как он появился, он исчез в никуда. Гарри едва мог различить исчезающее чувство отступления кота ещё на несколько мгновений, прежде чем он исчез навсегда. — Боже, тут полно настоящих чудаков, — проворчал Грим. — Но, по крайней мере, у нас есть зацепка. — Он казался… ужасно грустным, — задумчиво пробормотал Дьюс, глядя вслед исчезнувшему коту. Че’ня действительно был таким, до такой степени, что это выглядело как привычная эмоция на его весёлом лице. И это говорило о ситуации больше, чем любые разглагольствования Риддла. Будучи всегда практичным, Гарри оставил мысли об этом парне позади и сосредоточился на насущных вопросах. — Если кто-то, кто знает старосту, не может гарантировать вашу безопасность, то идите и быстро хватайте свои вещи. Встретимся у зеркала, вы можете пока остаться со мной в Ветхом. Мы не хотим быть здесь, когда закончится чаепитие. Пятнадцать минут, идите! Они рванули вперёд со скоростью подростков. — Грим, как бы тебе ни хотелось поджечь кусты, наносить ущерб обороне общежития — это… безответственно. Кот фыркнул. — Я больше не могу изрыгать огонь с этим дурацким ошейником, помнишь? Гарри улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Твои уши - всё ещё источник огня. К счастью, пламя в его ушах было лишь тусклее и не погасло полностью, как он опасался. — Ты хорошо себя чувствуешь, да? Кот с раздражением отвёл взгляд от его беспокойства. — …да. За исключением этой большой тяжёлой штуки, всё в порядке. — Хорошо, дай мне знать, если что-то изменится, но давайте уйдем отсюда.-----------------------------------------------------------------
Полчаса спустя они за чашкой чая начали свой военный совет. Для двух беженцев были выбраны и подготовлены свободные комнаты. Сумки были сброшены; были найдены закуски. Чай был заварен, и каким-то образом из кладовой была извлечена белая доска. — Ладно, номер один! — сказал Эйс. — Мы не собираемся извиняться перед Риддлом, несмотря ни на что! — Да! — в знак солидарности воскликнули Грим и Дьюс. — Шаг второй: нам нужно добраться до Трея. — Че’ня намекнул, что они были друзьями детства, а это значит, что он должен знать, как он оказался в таком положении, а также какие у него будут слабости. Однако, как мы теперь увидели, мы не можем доверять этим старшим ни на йоту. — Да, — поморщился Эйс, нарисовав на доске под его именем нелестную карикатуру на Трея. — Он весь в улыбках, но он крепкий орешек. Он нас фактически подставил, понимаешь? — Хотя его пироги очень вкусные. Они все согласно кивнули, доедая свои куски пирога. Вопреки всем обстоятельствам, каштановый тарт каким-то образом пережил всё это и добрался до общежития. Они единогласно проголосовали за то, чтобы съесть его в любом случае, из злости. — Он хитрый парень. Я не могу сказать, о чём он думает, — Грим нахмурился. Гарри добавил свои собственные мысли к обсуждению. — Нам, возможно, придется устроить засаду, чтобы загнать его в угол и вытянуть из него немного правды. Ни у кого из нас сейчас нет магии, так что нам придется проявить большую креативность. Его плащ загудел от волнения, Малум захихикал, услышав намёк на возможность отомстить за унижения, связанные с попыткой командовать его ребенком-фейри. Мародёры были известны своими проделками. Волшебными, конечно, но требовался уровень хитрости и изобретательности, чтобы превратить их из глупых в гениальных. Это превратило их, позже, на войне, в смертельных. Гарри не был тем, кто баловался детскими проделками, но он очень рано обратил свои интриги на выживание. Эти мягкие дети не узнают, что их поразило.-----------------------------------------------------------------
Один за другим в общежитии Хартслабьюл студенты нарушали правила Королевы Червей, и Риддл наказывал каждого. Даже когда студента доводили до слёз, он просто холодно смотрел на него и выгонял из комнаты. Зачем им было поднимать такой шум, когда с самого начала должно было быть ясно, что они нарушили правила, за что следовало наказание? Его магия взбивалась и изгибалась с каждым выданным наказанием, безжалостно используемым так же точно и контролируемо, как скальпель. Он отшелушивал их недостатки и внедрял в них закон и порядок. Кристалл на его ручке потемнел, словно чёрные чернила разбрызгались в его содержимом. Он делал этих студентов лучше. Кап-кап. К-А-П
Примечания:
DevinePhoenix: "Так что, э-э, случайно понял, насколько тупыми были Кейтер и Трей в это время, и недооценил, как мальчики отреагируют на это предательство. Это немного похоже на хлыст, ха-ха. Сам Чэнья превратился в кого-то на самом деле довольно мягкого и обеспокоенного, несмотря на смелые выходки, которые мы видим в истории. Не совсем уверен, как это произошло.
В любом случае, не стесняйтесь комментировать и размышлять о направлении развития событий. Если вы заметите какие-либо несоответствия или ошибки, не стесняйтесь указывать на них, как обычно. Видит бог, у меня нет бета-версии, которая бы это вычитывала."
