Глава 2.11. «Дневник Тома Реддла»
9 января 2023 г., 09:00
Примечания:
Приятного прочтения!
***
Время пролетело быстро — вскоре рождественские каникулы подошли к концу, и все ученики вернулись в школу. Студенты начали обсуждать, что Гермиона пропала. По школе поползли слухи о возможном нападении на неё. Муфалда начала нервничать. Нет, не то, чтобы это как-то её касалось. Скорее, ей было вообще всё равно на заучку Грейнджер. Но ведь за этим исчезновением могли продолжиться другие. А если в числе исчезнувших потом окажется она сама? А если Пэнси? Или Дафна? А если даже Джинни? Как-то вечером Муфалда, погружённая в свои мысли, шла по коридору и обдумывала последние события. «Сколько всего произошло за пару месяцев», — размышляла она, как вдруг, в неё кто-то с разгона врезался. Юная Уизли уже хотела поругать нарушителя порядка, но, опустив голову, увидела Джинни. Волосы девочки были взъерошены, а одежда мокрая, с неё стекала вода. — Что с тобой, Джинни? — шокировано спросила Муфалда. — Я больше не хочу, — всхлипывая, прошептала девочка, — он заставляет меня делать это. А я не такая. Я не такая, понимаешь? — Джинни резко замолчала, побледнев. — Кто заставляет? — ничего не понимая, задала вопрос слизеринка, — Рон? Давай я с ним поговорю. — Нет! — воскликнула Джинни. — Рону ничего нельзя говорить. Никто не должен знать. И ты забудь то, что я сказала. Гриффиндорка бросилась бежать. — Джинни, постой, — позвала её Муфалда, но девочка уже успела скрыться за поворотом. Муфалда хотела отправиться за сестрой, как вдруг услышала гневные вопли, доносящиеся с третьего этажа. Кажется, это был Филч. Она бросилась вверх по лестнице, напряженно прислушиваясь. — А что если на кого-то снова напали? — испуганно спросила девочка саму себя. А Филч продолжал бушевать: — …опять для меня работа! Убираться здесь всю ночь! Как будто других дел нет! Ну уж дудки, всему есть предел. Немедленно иду к Дамблдору! Шаги его затихли, и было слышно, как где-то вдалеке хлопнула дверь. Слизеринка завернула за угол. Филч, похоже, только что покинул свой наблюдательный пост. Она опять стояла на том месте, где кто-то напал на Миссис Норрис. Юная Уизли сразу поняла, почему так разошёлся бедняга сквиб: в коридоре стоял настоящий потоп, и вода, кажется, всё прибывала. Текло из-под двери туалета Плаксы Миртл. Вопли Филча стихли, их сменили стенания Миртл, эхом отражавшиеся от каменных стен. — Что же здесь произошло? — тревожно протянула Муфалда. Приподняв полы мантии выше щиколоток, слизеринка перебралась по воде к двери с табличкой «Туалет не работает» и, как обычно, не обратив на неё внимания, вошла. В туалете стояли двое. Рон и Гарри. В прошлый раз они встретились при других обстоятельствах, но именно здесь. — А ты что здесь делаешь? — спросил Рон, прищурившись. — Слизеринцев мы сюда не звали! — Рональд, спустись с небес, — закатила глаза Муфалда, — я по поводу Джинни. Почему наша сестра в таком состоянии? — Неудивительно, — фыркнул мальчик, — её сестра поганая слизеринка, в каком ещё состоянии она может быть? — Твои нелепые издевательства сейчас не уместны, — прошипела Уизли, — речь идёт о нашей сестре. Почему она вся в слезах и твердит мне о том, что «он заставляет её делать это». Что происходит? — Не знаю я, — признался Рональд, и опустил глаза. Кажется, только сейчас мальчик осознал, что дело серьёзное. — Да тихо вы! — не выдержал Гарри, до этого терпеливо ожидавший конца диалога. — Мы не за этим сюда пришли. Вдруг Плакса Миртл зарыдала надрывно, да так громко, как никогда ранее. В туалете царила тьма, свечи окончательно смыло потоками воды, заливающей стены и пол. Муфалда зажгла конец волшебной палочки. — В чём дело, Миртл? — Кто там? — отозвалась несчастная Миртл. — Пришли швырнуть в меня чем-нибудь ещё? Дети вброд дошли до её кабинки. — Это почему мы должны в тебя чем-то швырять? — спросила Муфалда. — Откуда я знаю! — заголосила Миртл, появляясь из сливного бачка с очередной волной, обрушившейся на пол. — Я тут сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю. И вдруг в меня начинают швыряться книгами! — Но с тобой же ничего не случится, — резонно возразил Гарри. — Книга просто пролетит сквозь тебя, и всё. Сказав эти слова, Поттер тут же раскаялся. Миртл взмыла вверх и истошно завопила: — Значит, надо швыряться в бедную Миртл? Она всё равно ничего не чувствует! Десять баллов тому, кто попадет ей в живот! Пятьдесят — кто угодит в голову! Чудесная игра! Но мне она что-то не по нутру! — А кто всё-таки в тебя швырялся? — спросила Муфалда. — Понятия не имею. Я здесь расположилась в колене сифона, предаюсь мыслям о смерти, а эта штука пронзает мою макушку, — Миртл свирепо посмотрела на друзей. — Вон она, под раковиной, её туда смыло. Дети нагнулись и увидели небольшую, тонкую книжку. Она была в потрёпанной чёрной обложке и мокрая насквозь, как всё в туалете. Поттер хотел было поднять её, но Рон схватил его за руку. — Ты что, спятил? Это опасно. — Опасно? — удивился Гарри. — Что тут опасного? — Ты ещё спрашиваешь, — Муфалда внимательно осмотрела находку. — Отец говорит, что есть даже книги, которые Министерство конфискует. — Одна, например, выжигала людям глаза, — перебил её Рон, — Были ещё «Сонеты колдуна», прочитаешь их и будешь до смерти говорить в рифму. А у одной старой ведьмы в Бате нашли знаешь какую книгу — откроешь её, да так и будешь всю жизнь читать. Ходишь — читаешь, ешь — читаешь. И всё приходится делать одной рукой, в другой ведь книга. — Надо же, — рассеянно кивнул Поттер. Книжка лежала на полу, намокшая, неразгаданная, манящая. Гарри обошёл Рона. — У меня предчувствие: заглянем в неё, и разгадаем все тайны. Муфалда, глядя на сомнения ребят, нагнулась и всё-таки нерешительно взяла в руки книгу. Она сразу поняла, что это дневник, по выцветшей дате на переплёте полувековой давности. Открыла она его дрожащими руками. На первой странице ещё можно было разобрать имя — Т. М. Реддл, написанное расплывшимися чернилами. — Стой-ка, — Рон с опаской подошёл сзади и заглянул через плечо сестры. — Мне это имя знакомо… Пятьдесят лет назад Т. М. Реддл получил награду за особые заслуги перед школой. — Откуда ты знаешь? — спросил Поттер. — Оттуда, что Филч заставил меня целый час полировать его памятную табличку. Ну, когда из меня полезли слизняки, — он с ненавистью зыркнул на Муфалду, а затем снова вернулся к разговору с другом. — Ты бы стирал столько времени слизь с чьей-нибудь фамилии, тоже бы небось запомнил. Юная Уизли тем временем разлепляла набухшие от воды страницы. Они были совершенно чистые. Нигде ни одного слова, ни одной самой обычной записи, вроде «День рождения тетушки Мэйбл» или «Зубной в 15.30». — Он в нём никогда ничего не писал, — разочарованна подытожил Гарри. — Но почему его кто-то выкинул? — почесал затылок Рон. Муфалда перевернула чёрную обложку и увидела на внутренней стороне адрес магазина на Воксхолл-Роуд в Лондоне. — А владелец дневника, наверное, был маглом, — подумав, заметил Гарри. — Иначе он не смог бы его там купить. — Нам это ничего не даёт, — Рон пожал плечами и, понизив голос, прибавил: — Попадёшь в нос Плаксе Миртл, запишем тебе пятьдесят баллов. Муфалда протянула дневник Поттеру и сказала: — Я уверена, что всё происходящее связано с Джинни и никому не говорила об этом до этого момента. Я знаю, что вы будете разбираться с нападениями, и я тоже буду принимать в этом участие. Гарри удивлённо взглянул на слизеринку и задумался. — С чего ты взяла, что мы согласимся? — возмутился Рон, с неприязнью смотря на сестру. — Значит, вы хотите, чтобы Драко узнал правду о том, почему Тео и Блейз были такими странными в тот вечер, верно? — нахмурившись, протянула девочка. — Ладно, выходит, что у нас нет выбора, — вздохнул Поттер и Муфалда довольно хмыкнула. — Начнём разбираться с этим, когда Гермиону выпишут из больничного крыла. Заниматься будем на нейтральной территории, — мальчик задумался, а затем добавил, — в библиотеке. Грейнджер покинула больничное крыло в начале февраля. Как объяснили дети Муфалде, Гермиона болела каким-то маггловским вирусом. Слизеринка не очень поверила в эту версию, но говорить ничего не стала. В первый же вечер возвращения Грейнджер дети показали ей дневник и рассказали, как он был найден. Нельзя сказать, что Гермиона была рада тому, что Муфалда теперь с ними заодно, но, трезво оценив её умственные способности, Грейнджер согласилась, что помощь слизеринки им не помешает. — Но после того, как мы разберёмся со всем этим, ты не станешь больше нас шантажировать, — сразу выдвинула условия Грейнджер. Муфалда была вынуждена согласиться. Уже вскоре после выписки Гермионы из больничного крыла, после уроков дети собрались в библиотеке. Друзьям Муфалда сказала, что будет помогать Джинни с уроками. Возможно слизеринцы что-то и заподозрили, но допытываться не стали. Главным правилом каждого слизеринца было уважение личных границ другого человека и умение вовремя остановиться. — А ведь в нём, возможно, скрыто что-то очень важное, — сказала Гермиона, внимательно рассматривая дневник. — А мы и не подумали об этом, Грейнджер, — усмехнулась Муфалда. Гриффиндорка пропустила колкую шутку мимо ушей, лишь злобно зыркнув на слизеринку. — Если и скрыто, то очень надёжно. И наверное, такое, чего стоит стесняться, — хмыкнул Рон. — Объясни, Гарри, почему ты его не выбросил? — А я хотел бы знать, почему его кто-то выбросил, — сказал Гарри, — и за какие такие особые заслуги Реддл получил награду. — Да за что угодно, — Рон поднял глаза к потолку. — Может, набрал тридцать С.О.В. или спас профессора от гигантского спрута… Или убил Миртл, а это кому угодно принесёт славу… По сосредоточенному взгляду Муфалды Гарри понял, что она думает о том же, о чём и он. Поттер вдруг вспомнил их объятия в рождественский вечер и покраснел, поймав себя на мысли, что ему понравилась обнимать юную Уизли. — Вы до чего-нибудь додумались? — полюбопытствовал Рон у девочек. Но ответил ему Гарри: — Значит, Тайная комната была открыта пятьдесят лет назад, верно? Это сказал Малфой. — Ну… — протянул Рон. — И этому дневнику пятьдесят лет, — Гермиона нервно постучала по черному переплету. — И что? — Ох, Рональд, да очнись же ты! — наконец воскликнула Муфалда. — Ещё мы знаем, что открывшего Комнату в прошлый раз исключили из школы пятьдесят лет назад. И Т. М. Реддл получил награду за особые заслуги полвека назад. А что, если он получил награду за то, что поймал наследника Слизерина? Можно допустить, что в этом дневнике содержится все: где находится Комната, как её открыть и что за создание там живёт. А тот, кто сейчас устраивает нападения, уж точно не хочет, чтобы это было всем известно, согласны? — Блестящая теория, Гермиона, — кивнул Рон, — с одним маленьким «но»: в дневнике вообще ничего не написано. Но Гермиона уже доставала из сумки волшебную палочку. — Существуют невидимые чернила, — прошептала она и, трижды коснувшись палочкой дневника, произнесла: — Апарекиум! Ничего не произошло. Но обескураженная неудачей Грейнджер снова полезла в сумку и вытащила что-то вроде ластика ярко-красного цвета. — Это Обнаружитель, — пояснила она. — Я купила его в Косом переулке. Гермиона с силой потерла «Первое января». Дневник не поддавался. — Говорю вам, тут нечего искать, — пробормотал Рон. — Реддл получил дневник в подарок на Рождество и просто поленился делать в нём записи. — Грейнджер, — начала Муфалда. Девочка внимательно посмотрела на слизеринку, — ты уверена, что записи в этом дневнике спрятаны именно так? Ведь судя по всему, Реддл был способным волшебником. Он мог вполне спрятать записи сильнейшим заклинанием. Ведь существуют древние заклятия, которые связаны с магией крови. Что если именно этот способ Реддл применил, чтобы скрыть написанное? — Это разумно, — согласилась Гермиона, поджав губы. Как бы ей не хотелось соглашаться с Уизли, но та была права. — Но, что нам делать в таком случае? — спросил Поттер. Дети переглянулись. Они поняли, что ни смотря на все их старания, загадка дневника может остаться неразгаданной. Муфалда не знала, почему они не выбросили дневник Реддла. Даже если бы она знала, что дневник пуст, она всё равно подняла бы его тогда и перелистала бы страницы. Дневник принадлежал прошлому, возможно, с ним связана давняя история, которую им всем хотелось разгадать. Девочке казалось, что имя Т. М. Реддл она уже слышала где-то. Каждый раз, когда она слышала это имя, ей казалось, будто что-то внутри неё поднималось наружу. Перед глазами всплывали абстрактные образы, а в ушах странно звенело. Но это был абсурд, ведь образы перед глазами напоминали кошмары, которые нередко снились ей по ночам. Слизеринка старалась списывать это на чересчур богатое воображение. Дневник дневником, а пока дети решили, как можно больше разузнать о Т. М. Реддле. На следующий день они все вместе отправились в обеденный перерыв в Зал почёта разведать, нет ли там каких-нибудь подробностей о награде Реддла. Сверкающая золотом табличка с именем Реддла помещалась в угловом шкафу. На ней не было сказано, за что Реддл был так отмечен. — Это хорошо, а то б она была раз в десять больше, и я бы полировал её до сих пор, — пошутил Рон. Однако детям удалось найти имя Реддла на старой медали «За магические заслуги» и в списке старост школы за последние сто лет. — Он похож на Перси, — Рон недовольно сморщил нос. — Староста факультета. Староста школы… «Наверняка он ещё и учился лучше всех по всем предметам. Когда-нибудь медаль с моим именем тоже будет стоять здесь», — вздохнув, подумала Муфалда. — Рон, ты говоришь так, словно это плохо, — слегка нахмурилась Гермиона.***
В Хогвартсе опять стали радоваться солнцу. Нападений больше не было, настроение у всех поднималось, оживала в сердце надежда, что сгустившиеся было тучи пройдут стороной. Мадам Помфри радостно докладывала, что мандрагоры становятся нервными и замкнутыми, а это значит, что они вступают в переходный возраст. — Вот юношеские прыщи сойдут, и мы снова их пересадим, — случайно услышала Муфалда, когда она добродушно делилась новостями с Филчем. — А после этого нарежем и приготовим настойку. Так что в скором времени Миссис Норрис будет опять с вами… Возможно, наследник Слизерина, кто бы он ни был, растерял решимость, думалось Муфалде. Должно быть, становится всё рискованней открывать Тайную комнату, ведь вся школа настороже. Да и чудище, наверное, решило погрузиться в спячку на ближайшие пятьдесят лет… Но приятнее всего было то, что Джинни повеселела и румянец вернулся на её щёки. Только Эрни МакМиллан из Пуффендуя не разделял общего благодушия. Он по-прежнему был убежден, что Поттер виновен — он же сам себя выдал на открытии Дуэльного клуба! Драко это не нравилось. Муфалда заметила, что после Рождества он будто бы стал ещё больше ненавидеть Поттера. Вот только причину этому она не знала. С того вечера Тео, Блейз и Драко больше ни разу не поднимали тему странного поведения Нотта и Забини. А тут ещё и Пивз — вылетит в людный коридор и горланит самодельные куплеты: Гарри Поттер, ты злодей, Убивец духов и людей! После прекращения нападений, игроки сборной Слизерина начали играть более активно и уверенно, чем, несомненно, очень радовали Флинта. На лице капитана команды появлялось воодушевление, когда Драко за считанные минуты ловил снитч, а Муфалда молниеносно отбивала бладжеры. Однако каждый раз, когда они тренировались, Драко периодически спрашивал: — Как твоя нога, Муф? Болит? На что девочка упрямо твердила, что всё в порядке. Не могла же она сказать другу, что её левую ногу периодически сводит, из-за чего ей становится немного больно держаться на метле. Девочка, преодолевая боль, продолжала летать. Ведь если Флинт узнает, то её отстранят от роли загонщика. Пусть даже на время, но этого Муфалда допустить не могла. Златопуст Локонс, похоже, считал прекращение нападений своей личной заслугой. Муфалда как-то подслушала его разглагольствования о собственных доблестях. Профессор Снейп вёл слизеринцев на урок зельеварения, Локонс шёл рядом. — Думаю, Северус, что жертв больше не будет, — говорил Локонс, подмигивая и постукивая себя пальцем по носу. — Полагаю, Комната на этот раз закрыта окончательно. Преступник осознал, что я изобличу его, и это лишь дело времени. С его стороны весьма разумно именно сейчас прекратить злодеяния, пока я не взялся за него основательно. Да, между прочим, вы ведь тоже понимаете, школе нужен сейчас какой-то праздник, который поднял бы моральный дух. Долой воспоминания о бедах прошлого семестра! Сейчас я не могу сказать больше, прибавлю только, что знаю, какой дорогой нужно идти… Он ещё раз изящно постучал себя по носу и зашагал прочь. Снейп покачал головой и прошептал ему вслед: — Разумеется, Златопуст, — затем профессор криво усмехнулся и повёл учеников дальше. Представление Локонса о празднике воплотилось в жизнь в Валентинов день, четырнадцатого февраля. Тренировка накануне затянулась до глубокой ночи, и Муфалда прибежала в Большой зал, немного опоздав на завтрак. В первую минуту ей показалось, что она ошиблась дверью. Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Муфалда подошла к своему столу — её друзья сидели с таким видом, как будто их вот-вот стошнит. — Что тут происходит? — спросила слизеринка, села за стол и, скривив лицо, начала рассматривать блюда на столе. Они все были покрыты розовыми сердечками. Драко молча указал на преподавательский стол — не мог говорить из-за переполнявшего его отвращения. Локонс, в омерзительной розовой мантии в тон цветам, жестом требовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Муфалда со своего места видела, как дёргается щека у профессора МакГонагалл. А профессор Снейп выглядел так, словно его только что заставили выпить полный стакан «Костероста». — С Днём святого Валентина! — возгласил Локонс, раскинув руки. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек, — кто прислал поздравительные открытки к этому дню! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это ещё не все! Локонс хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были не обычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентиновских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локонс. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея! Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях. Взгляд Снейпа говорил, что он силой вольёт стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему за Любовным напитком. На протяжении всего дня гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, к вящему раздражению преподавателей. После обеда у дверей кабинета заклинаний один из них, особенно противный, поймал Муфалду. — Эй ты, Муфайда Уизел, — проскрипел он, расталкивая учеников. — У тебя появился тайный поклонник? — усмехнулся Драко. Но ухмылка вышла кривой. По мальчику было заметно, что новость о валентинке для его подруги ему пришлась не по душе. — Это не смешно, — возмутилась девочка. — Тебе валентийка, — хрюкнул гном, протягивая слизеринке записку в виде сердца. Муфалда взяла валентинку, скривившись, а гном отправился искать себе новую жертву. — Что там? — спросила Пэнси с неподдельным интересом. Дафна хихикнула. Тео и Блейз прыснули в кулак. Муфалда развернула открытку. Она была розовой. — Какой противный цвет, — скривилась девочка и начала читать. — Рыжий цвет твоих волос, где играют солнца лучи, За свой прекрасный нрав ты сердце моё получи, Твои зелёные глаза, что так похожи на раннюю листву, Закрывая ночью глаза, я будто вижу тебя наяву. Так ответь же ты мне поскорей: Ты валентинкой станешь моей? Муфалда выгнула левую бровь и посмотрела на друзей. — Кто написал эту ерунду? — А по-моему, это очень мило, — улыбнулась Дафна. — Телячьи нежности, — скривился Драко. Что-то в этой ситуации задело его и он уже вовсю представлял, как высмеивает автора валентинки для Муфалды. — Нельзя не сказать, что автор валентинки настоящий поэт, — сказал Блейз, сдерживая смех. — Хотел бы я посмотреть на него, — уже не выдержав, рассмеялся Тео. — Это просто чья-то дурацкая шутка, — фыркнула юная Уизли и хотела порвать валентинку. Но её что-то остановило и, осмотрев сие творение ещё раз, девочка вздохнула и убрала записку в карман мантии. Лицо скромного гриффиндорца, подсматривающего за Муфалдой, просияло надеждой, и он с счастливой улыбкой направился на урок. — Смотрите! — вдруг сказал Тео, указывая на конец коридора. Поттер подбирал рассыпанные вещи. А гном, стоящий рядом, кажется, собирался петь. — Что здесь происходит? — насмешливо проговорил Драко, подходя ближе и манерно растягивая слова. Поттер стал лихорадочно заталкивать вещи в разодранную сумку. — Из-за чего шум? — раздался ещё один знакомый голос — это подоспел Перси. Поттер, судя по всему, хотел дать деру, но гном обхватил руками его колени и повалил на пол. Слизеринцы прыснули в кулак. — Ну вот, — сказал он, усевшись ему на лодыжки. — Теперь слушай: Его глаза хоть и видят слабо, Но зеленей, чем чародея жаба, А волосы его черней тоски, Чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, Герой, что с Темным Лордом совладал! Пытаясь улыбаться, Поттер поднялся на ноги. Некоторые первокурсники рыдали от смеха, а Перси пытался навести порядок. Слизеринская шестёрка хохотала, держась за животы. — Расходитесь, расходитесь, звонок был пять минут назад, — говорил он, подталкивая к дверям класса самых юных учеников. — К вам это тоже относится! Оглянувшись, Муфалда увидела, что Драко наклонился, что-то поднял и с ухмылкой начал демонстрировать друзьям находку. Это был дневник Реддла. — Отдай, — тихо сказал Гарри. — Интересно, что Поттер пишет в этом дневнике? — продолжал издеваться Драко. Он явно не заметил дату на обложке и решил, что к нему в руки попал дневник самого Гарри. Наступила тишина. Джинни смотрела то на дневник, то на Гарри, и вид у неё был самый несчастный. — Отдай, Малфой, — строго приказал Перси. — Сначала перелистаем… — ядовито пропел Драко, помахав дневником перед носом у Гарри. Перси завёл своё: «Как староста факультета…». Поттер схватил волшебную палочку и произнес: «Экспеллиармус!» Снейп тогда в клубе показал дуэлянтам, как обезоружить противника, и чёрный дневник пулей вылетел из рук Драко. Рон, весело ухмыльнувшись, ловко поймал его. — Гарри! — громогласно возмутился Перси. — Ты же знаешь, никакой магии в коридорах! Мне придётся об этом доложить! Драко был взбешен. Увидев Джинни, торопящуюся на урок, он злорадно крикнул ей вслед: — Не думаю, что Поттеру понравилось твоё послание! Джинни, заплакав, вбежала в класс. Муфалда хлопнула Драко по спине, пытаясь сдержать вскипающую злость. Разъяренный Рон схватился за волшебную палочку, но Гарри удержал его. Вряд ли Рону улыбалось отрыгивать слизняков весь урок заклинаний. Вечером, направляясь в гостиную, слизеринка столкнулась с Поттером. — Смотри куда идёшь! — возмутилась Муфалда, потирая ушибленный лоб. — Прости, я тебя не заметил, — извинился Гарри, — хотя как раз тебя я и искал. — Зачем? — Пойдём, мне кажется, что я догадался как узнать, что написано в дневнике. Залезай сюда, — Муфалда взглянула на то, что было в руках Поттера. Ей пришлось протянуть руку, чтобы опознать предмет. Это была невидимая и невесомая материя. — Мантия-невидимка?! После кивка Поттера, Муфалда больше не задавала вопросов и залезла под мантию. Туда же спрятался и Гарри. Дети направились в библиотеку, не издавая ни звука. Они тихо открыли двери большого зала и подошли к свободному столу. Гарри снял мантию, Муфалда перевела дух, и дети вместе сели за стол. Поттер перелистал чистые страницы — нигде не было и следа красных чернил. Тогда он взял из кармана новый пузырёк чернил, обмакнул в него перо и посадил кляксу на первую страницу. Секунду чернила ярко выделялись на белом листе, и тут же, будто всосавшись в бумагу, исчезли. Гарри, не на шутку взволнованный, окунул перо ещё раз и написал: «Нас зовут Гарри Поттер и Муфалда Уизли». Слова на мгновение отчетливо проступили и опять бесследно пропали. И тут наконец-то что-то произошло. Муфалда ахнула. Его собственные чернила как бы вытекли из бумаги, образовав фразу, которую Гарри никогда не писал: «Здравствуйте, Гарри Поттер и Муфалда Уизли. Меня зовут Том Реддл. Как к вам попал мой дневник?» Эта надпись тоже сгинула, но не раньше, чем Муфалда решила поспешно написать ответ, взяв перо из рук Поттера: «Кто-то выбросил его в унитаз». Новое сообщение Реддла не заставило себя ждать. «Хорошо, что я записал воспоминания не чернилами, а более надежным, способом. Я ведь знал, что есть люди, которые не хотят, чтобы мои записи были прочитаны». «Что это значит?» — дети были в таком возбуждении, что перо спотыкалось и сажало кляксы. «Этот дневник хранит записи об ужасных событиях, окутанных покровом тайны. Они произошли много лет назад в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». «Мы как раз здесь и находимся, — быстро писала Муфалда. — В Хогвартсе опять творятся ужасные вещи. Тебе что-нибудь известно про Тайную комнату?» Сердца у детей громко стучали. Реддл не замедлил ответить, почерк у него стал беспорядочным, словно собеседник торопился высказать свои мысли. «Разумеется, известно. В моё время нам говорили, что это легенда, что её нет, но это была ложь. На пятом году моего обучения Комнату открыли, монстр вырвался на свободу, напал на студентов и убил одного. Я поймал человека, открывшего Комнату, и его исключили. Директор школы, профессор Диппет, очень стыдился, что подобное могло произойти в Хогвартсе, и запретил мне говорить об этом правду. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая. А меня наградили красивой доской с гравировкой и велели впредь держать язык за зубами. Но я-то знаю, это может опять повториться — ведь монстр ещё жив, а тот, кто способен освободить его, по-прежнему на свободе». Гарри чуть не опрокинул пузырек с чернилами, так спешил написать ответ. «Это опять происходит. Было три нападения, и неизвестно, кто главный виновник. А кто это был в прошлый раз?» «Я могу вам его показать, если хотите, — откликнулся Реддл. — Одних моих слов недостаточно. Но я мог бы ввести вас в свою память на ту ночь, когда я его поймал». Муфалду терзали сомнения. Перо замерло над дневником. Что значат слова Реддла? Как можно попасть к кому-то в память? Она бросила тревожный взгляд на Поттера. Он тоже был в раздумьях. В комнате сгущался мрак. Она снова обратила взор на дневник. Там были слова: «Позвольте же ввести вас в мою память». Поттер помедлил ещё долю секунды, взял перо из рук девочки и написал всего две буквы: «ОК» Страницы дневника замелькали, словно подхваченные сильным ветром, и остановились на середине июня. Открыв рот, дети наблюдали, как страничка тринадцатого июня превратилась в крохотный телевизионный экран. Дрожащими руками они поднесли дневник поближе к глазам, миниатюрное окно внезапно расширилось, их туда потянуло, Муфалда почувствовала, как тело оторвалось от стула, и она головой вперёд вылетела сквозь открытую страницу в водоворот красок и теней. Ноги стукнулись о твёрдую почву; трухануло, но она устояла, и размытые очертания окружающего стали отчетливы. Муфалда не сразу поняла, где она находится. Рядом стоял Поттер. Круглая комната с дремлющими на стенах портретами — судя по всему, кабинет Дамблдора. Но за столом сидит не Дамблдор. Высохший, болезненного вида волшебник, лысый, если не считать нескольких клочков седых волос, читает письмо, освещённое пламенем свечи. Дети никогда раньше этого человека не видели. — Прошу прощения, — произнес Гарри неуверенно. — Мы не хотели так врываться… Но волшебник даже не поднял глаз. Он продолжал читать, хмуря брови. Тогда Муфалда подошла поближе к столу и спросила: — Мы, наверное, пойдём? Волшебник по-прежнему не замечал их. Кажется, он ничего и не слышал. Решив, что тот глуховат, Муфалда повысила голос: — Простите за беспокойство, мы уходим! Волшебник со вздохом сложил письмо, поднялся, прошёл мимо детей и принялся задёргивать шторы на окне. Небо за окном было рубиново-красным — видимо, день уже клонился к закату. Волшебник вернулся к столу, сел и, соединив кончики пальцев, стал большими крутить, глядя на дверь. Муфалда осмотрелась. Это был Хогвартс, каким его знал Реддл, и, значит, директором был этот неизвестный волшебник, а они с Гарри — не более чем фантом, невидимый для людей, живших пятьдесят лет назад. В дверь постучали. — Войдите, — произнёс старик слабым голосом. Снимая островерхую шляпу, вошёл мальчик лет шестнадцати. На его груди сверкнул серебряный значок старосты. Муфалда отметила, что он был значительно выше Поттера, но волосы у него были такие же черные и блестящие. — А, Реддл, — сказал директор. — Вы хотели меня видеть, профессор Диппет? — Реддл явно нервничал. — Садись, — предложил Диппет. — Я только что прочитал твоё письмо. Реддл со вздохом сел и крепко сжал руки. — Мой дорогой мальчик, — с мягкостью в голосе заговорил Диппет, — я просто не могу разрешить тебе остаться на лето в школе. Ведь, наверное, тебе хочется побывать дома на каникулах? — Нет, — сразу же ответил Реддл. — Я предпочёл бы остаться в Хогвартсе, чем возвращаться к этим… к этим… — Ты всегда жил на каникулах в магловском приюте для сирот, я полагаю? — в голосе Диппета звучал искренний интерес. — Да, сэр, — Реддл слегка покраснел. — Ты урождённый магл? — Полукровка, сэр. Отец магл, мать колдунья. — Что с твоими родителями? — Моя мать умерла сразу после моего рождения, сэр. В приюте мне говорили, что она только успела дать мне имя — Том в честь отца, Марволо в честь деда. Диппет сочувственно вздохнул. — Принимая во внимание особые обстоятельства, можно было бы пойти тебе навстречу, но в школе сейчас такая ситуация… — Вы имеете в виду нападения, сэр? — спросил Реддл, и сердце Муфалды забилось сильнее — она придвинулась ближе, боясь что-то пропустить. — Именно, — ответил директор. — Мой милый мальчик, ты должен понять, сколь неразумно было бы позволить тебе остаться в замке после окончания семестра — особенно в свете последней трагедии… смерти этой несчастной девочки… Тебе будет гораздо безопаснее далеко отсюда, в твоём приюте. В Министерстве магии идёт разговор о закрытии школы. Ведь мы пока, увы, ни на йоту не приблизились к установлению… причины этих неприятностей… Глаза у Реддла расширились. — Сэр… Но если этот человек будет схвачен… Если всё это прекратится… — Что ты хочешь сказать? — Голос у Диппета сорвался на фальцет, директор подскочил в кресле. — Реддл, тебе что-то известно об этих нападениях? — Нет, сэр, — поспешно отозвался Реддл. Диппет, слегка растерянный, упал обратно в кресло: — Можешь идти, Том… Реддл соскользнул с высокого стула и вышел из комнаты. Муфалда и Гарри последовали за ним. Они спустились по винтовой лестнице и вышли в полутёмный коридор к горгулье. Реддл остановился — было видно, что он о чём-то напряженно размышлял: он покусывал губу, на лбу залегла морщина. Потом, словно придя к какому-то решению, Реддл бросился прочь. Дети неслышно помчались вслед. По дороге им не встретилось ни одной живой души, и только в холле рослый волшебник с громадной копной рыжеватых волос и такой же бородой окликнул Реддла с мраморной лестницы: — Том, что это ты блуждаешь в такую поздноту? Муфалда изумлённо уставилась на него. Перед ними стоял не кто иной, как Дамблдор, только на моложе. На много моложе. — Я был у директора, сэр, — сказал Реддл. — Ладно, иди скорее спать, — Дамблдор кинул на него тот самый пронизывающий взгляд, каким взглянул на Муфалду, когда шляпа провозгласила её факультет. — Лучше сейчас не гулять по коридорам — с тех пор, как… Он тяжело вздохнул, пожелал Реддлу спокойной ночи и пошёл дальше. Том дождался, пока тот скрылся из виду, и со всей своей скоростью поспешил вниз по каменным ступеням в подземные помещения. Дети следовали за ним по пятам. Но, увы! Реддл повел их отнюдь не в хитроумно замаскированный проход или секретный тоннель, а в тот кабинет, где профессор Снейп учил их варить зелья. Факелы не горели, Том прикрыл дверь, оставив узкую щелку, и Муфалда видела только его одного, неподвижно приникшего к двери и наблюдающего за коридором. Муфалде показалось, что они стояли так чуть ли не час. Том Реддл всматривался в узкую щель, обратившись в каменное изваяние. И как раз тогда, когда дети совсем отчаялись и уже хотели поискать возможности возвратиться в настоящее, с той стороны двери послышались чьи-то шаги. Слизеринка отчетливо уловила, как человек миновал дверь, за которой они стояли. Реддл беззвучно, словно тень, выскользнул в коридор и двинулся следом; дети на цыпочках — за ним, забыв о том, что уж их-то никак нельзя было услышать. Минут пять они крались за таинственными шагами — пока Реддл вдруг не замер на месте и не повернул голову в направлении каких-то новых звуков. Совсем рядом, где-то за углом, раздался скрип отворяемой двери, и кто-то заговорил хриплым шепотом: — Ну иди… Давай… Иди сюда, ко мне… Вот так… Теперь в коробку… Голос было явно знакомый. Реддл неожиданно вышел из-за угла. Дети тоже сделали два-три шага и остановились сзади. Им стал виден силуэт здоровенного парня, присевшего напротив открытой двери, у которой находился громадный ящик. — Добрый вечер, Рубеус, — громко произнес Реддл. Великан захлопнул дверь и выпрямился. — Что ты делаешь здесь, внизу, Том? Реддл подступил ближе: — Все кончено, Рубеус. Я всё о тебе расскажу. Ведь если нападения не прекратятся, школу закроют. — Ты это что… — Я думаю, ты никого не замышлял убить. Но из чудовища мирного домашнего зверька не сделаешь. Ты выпустил его просто для разминки, чтобы он немного побыл на свободе… — Он никогда никого не убивал! — закричал высокий парень, придавив спиной закрытую дверь. Из-за неё доносилось странное шуршание и пощелкивание. — Слушай, Рубеус, — Реддл подошёл ближе. — Завтра приедут родители погибшей девочки. Самое меньшее, что Хогвартс может сделать для них, — убедить, что тварь, убившая их дочь, уничтожена… — Это не он убил! — загремел парень. Его голос громким эхом прокатился по темному коридору. — Он… нет, он никогда… он не может! — Отойди в сторону, — приказал Реддл, вытаскивая волшебную палочку. Заклинание осветило подземелье яркой вспышкой огня. Дверь за спиной верзилы распахнулась с такой силой, что его отбросило к противоположной стене. И глазам детей предстало чудовище, при виде которого Муфалда вскрикнула, но, к счастью, беззвучно. Огромное, приземистое, мохнатое тело, неразбериха бесчисленных черных ног, мерцание множества глаз и пара острых как бритвы жвал — не то скорпион, не то паук огромных размеров. Реддл снова поднял волшебную палочку, но опоздал. Спасаясь бегством, чудище перекатилось через него, пронеслось по коридору и пропало из глаз. Реддл с трудом поднялся на ноги, глядя ему вслед, опять взялся за палочку, но великан прыгнул на него, вырвал палочку и, швырнув Реддла на пол, дико заорал: «Не-е-е-т!» Происходящее закружилось в глазах Муфалды, и сейчас же упала тьма, дети куда-то провалились и плашмя шлепнулись на холодный каменный пол библиотеки Хогвартса. Открытый дневник Реддла как ни в чём не бывало покоился у Поттера на животе. Гарри била крупная дрожь. Он взглянул на Муфалду. Девочка посмотрела на него. — Во всём виноват Хагрид! — воскликнул Поттер, — Это он открыл тайную комнату пятьдесят лет назад. Муфалда покачала головой. Она, конечно, знала, что Поттер недалёкий, но в этот раз он даже превзошёл Локонса…
