Направь меня к свету

Когда в руку вкладывают оружие, то этим жестом не принуждают к убийству. Человек сам выбирает, что ему делать: атаковать или защищаться. И так происходит со всеми предметами в жизни, потому и суть их определяют сами люди.

На рабочем столе покоилась стопка из нескольких папок. Более пристальное изучение выявило отчёты, которые Рюноске должен был написать вчера, но благополучно вырубился после не очень удачно завершённой миссии. С заданием всё было хорошо, но приложили Акутагаву знатно: его так никто не отделывал со времен тренировок с Дазаем. Рюноске конечно не промах, потому довольно быстро взял ситуацию под контроль и разобрался с двумя эсперами-иностранцами, но результат оставался прежним. Ведь вчера дождаться подкрепления Аку не стал, решив, что два мутных человека не проблема для кого-то вроде него. Свою ошибку он осознал лишь тогда, когда его осматривал врач портовой мафии после устранения противников. Нужно было понять раньше, например, когда один из них снёс его воздушной волной, больно приложив спиной о бетонную стену. Или же, в тот момент, когда второй внезапно появился из всё той же стены и начал стрелять в мафиози. Однако в тот момент было уже не до признания своих косяков: требовалось разобраться с врагами быстро, ведь было не до конца ясно, есть ли у них сообщники. Время появилось как раз при осмотре врача. Впрочем, озвучивать свои уникальные выводы Акутагава, естественно, не стал. — Акутагава-сэмпай! — Хигучи раздражающей мухой вилась вокруг раненного начальства. — Данные были не подтверждены! Мы не знали о точном количестве врагов! Почему вы нас не дождались?! Ичиё не очень боялась вызвать на себя гнев начальства, потому часто выступала с подобными нравоучениями. Видимо, считала себя бессмертной. Сейчас её спасал только факт того, что ему бинтовали руку, а потому дёргаться было нельзя. Расточением медиков заниматься категорически запрещалось: об этом лично сообщил Босс, когда один отчего-то нервный Исполнитель убил врача. Да и если сейчас что-то не так сделают или перевяжут, то это будут проблемы самого Акутагавы. Потому всё, что он мог себе позволить, — тяжёлый взгляд, направленный в стену напротив. — Пожалуйста, Акутагава-сэмпай, — снова обратилась Хигучи, когда они ехали в штаб портовой мафии, — не действуйте столь опрометчиво… Голос её звучал тихо, немного печально и с примесью какой-то эмоции, которую сам Рюноске различить не мог. Он даже не был уверен, что не перепутал её с чем-то ещё, но заморачиваться как-то не хотелось. Вчера Хигучи раздражала с её обыденной опекой. Но то и очевидно: Акутагава и так огрёб, чего не происходило слишком давно, так тут ещё кто-то бегает и напоминает ему об ошибках. Бесит? Конечно да. Сегодня же он испытывал глубоко внутри благодарность, ведь отчёт требовался через двадцать минут, а он уже лежал перед ним на столе. На своё счастье Рю описал всё, что происходило на месте рандеву своей помощнице, правда, сделал он это совершенно с другой целью: хотел собрать побольше информации об убитых эсперах. Но Ичиё подумала о том, что её руководитель мог слишком устать и не успеть сделать необходимые бумажки. С другой стороны, перед Боссом Акутагава отчитался сразу же, посему отчёт на физическом носителе требовался лишь для увековечивания его слов. Плюс даже если бы он опоздал, то ничего бы катастрофического не случилось бы. Кроме уязвления его собственного эго. Послышался стук: в дверном проёме появилась блондинистая макушка. Хигучи не спешила переступать номинальную границу, разделявшую её и начальство. И вообще создавалось впечатление, что она за этой дверью спряталась, как будто считая, что от Расёмона её спасет какой-то кусок дерева. Другой вопрос, что разносить собственный кабинет Акутагава не собирался. По крайней мере, не из-за помощницы. — Акутагава-сэмпай, — позвала она руководителя, когда тот вопросительно выгнул бровь, наблюдая за цирковым представлением, — можно? Рюноске хмыкнул. Сегодня какой-то день шуток? Или есть какая-то иная причина себя так вести? — Заходи, — ответил парень и упал в кресло. Хигучи кивнула и скрылась за дверью. И что это было? Но через пару секунд она всё же зашла обратно, держа в руках ароматный чай, и поставила чашку на край стола. — Как вы себя чувствуете? — беспокойно спросила Ичиё, гипнотизируя исходящий от напитка пар. Акутагава хотел привычно проигнорировать или хотя бы фыркнуть, ведь последствия вчерашней ситуации и нотации помощницы всё ещё были свежи в голове, но вместо этого: — Лучше, чем вчера. Хигучи кивнула, а потом встрепенулась, точно что-то вспомнила. — Мы закончили сбор информации по тем эсперам, — она подняла голову и уверенно заговорила. — Я выслала вам всё на почту. Если требуется, сейчас распечатаю. Акутагава скосил взгляд на монитор, который не подавал никаких признаков жизни, ведь компьютер он так и не включил, погрузившись в пучину воспоминаний о прошедшем дне. Ткнув в кнопку питания, он, не взглянув на помощницу, придвинул чашку с чаем поближе. — Сейчас ознакомлюсь, спасибо. Хигучи широко распахнула глаза и порывисто вздохнула, услышав благодарность. Впрочем, сам Акутагава этого не заметил, открывая файл на почте. Сейчас ему нужно было быстро ознакомиться с информацией и пулей лететь к Боссу. К счастью, Ичиё, совершенно не изменяя себе, сделала отдельный файл с краткой выдержкой самой важной информации. Так что подготовиться к отчёту перед главой мафии было не сложно. — Будут ещё какие-то распоряжения? — Нет. Свободна, — Рюноске даже не поднял головы, полностью погружённый в документ на компьютере. Хигучи, нервно пискнув, вылетела из кабинета, чуть не снеся собой несчастную дверь. И почему-то уже направляясь к Боссу, Акутагава посчитал, что хрупкая Ичиё в состоянии вынести тяжелую металлическую конструкцию, отделяющую его кабинет от прочих помещений. Вот просто так. Без взрывчатки и применения каких-либо способностей. Дурацкие мысли.

***

Некоторые вещи отчего-то казались какими-то искорёженными: они существовали, но их грани мутнели, расплывались, превращаясь в размытые очертания. И дело было вовсе не в проблемах со зрением — оно, как раз, оставалось таким же острым, как и у ястреба. Такое искажение обыденному придавал разум: мысли то и дело заставляли усомниться в реальности всего окружающего. Сходил ли Акутагава с ума? Отнюдь. Нормализовав сон, его покинули даже кошмары, наведываясь лишь в редкие моменты, чтобы напомнить о себе. Дазай уже не виделся парню в каждой отражающей поверхности и почти ничего не говорил. Могло даже показаться, что всё пришло в норму, а предыдущее сумасшествие пора было и забыть. Но внутри Рюноске расплавленной лавой плескалось чувство какой-то незавершенности и нерешённости. Особенно болью отдавались те моменты, когда он вспоминал, что «всё ещё не достоин». Казалось бы: похвала от Босса мафии — не то ли, ради чего нужно нести службу и стараться? Ха? Почему-то Рюноске надеялся, что похвала Мори Огая с лихвой перекроет слова Осаму Дазая, но в итоге… этого не произошло. Если так подумать, то было довольно странным ставить его выше Исполнителя, однако… Однако этот Исполнитель вытащил его из трущоб. Именно он, а не Босс мафии, так что факт особого отношения был прозрачен. К сожалению. Всё нутро Акутагавы всё ещё требовало заполучить признание Дазая, но теперь не заставляло сходить с ума от этой идеи. Что же изменилось? Что такого успело произойти за последнее время? Хотя месяцы до этого не происходило ровным счётом ничего. Тогда почему всё стало иначе? Что этому способствовало? Или, может, кто?