Направь меня к свету

Падая вниз, быстро пересматриваешь ценности. Хорошо, если ты всё же успел научиться летать и готов распахнуть крылья.

У нормальных людей всегда чередовались будние дни с выходными, потому они могли сохранять хоть какой-то баланс работы и отдыха. Однако когда вся твоя жизнь являлась мафией, дни затишья порой воспринимались как более опасные, чем дни напряжённые и наполненные суматохой. Иногда приходилось брать перерыв, но в девяти случаях из десяти это было связано с полученной травмой и временной недееспособностью. Особенной роскошью казался отдых для тех, кто занимал высокие должности в портовой мафии: они являлись теми винтиками, что заставляли весь механизм организации вращаться в правильном направлении, оттого не могли себе позволить быть не у дел. Акутагава не был Исполнителем, но назвать его рядовым членом мафии ни у кого бы язык не повернулся. А если бы кто-то и попытался такое сказать, то этот человек сразу бы перестал существовать, чтобы другим было неповадно. Рюноске находился в верхах иерархии мафии, причём настолько высоко, насколько некоторые не могли бы и мечтать. Желаемого удовлетворения ему самому это, впрочем, не доставляло. Хотя вся его жизнь в последние годы сводилась либо к выживанию, либо к получению похвалы за очередное достижение. И каждый раз, когда вот-вот эту самую похвалу он, Акутагава, заслуживал, его надежда рушилась о недовольный тон Дазая. Сколько бы усилий не прилагалось… Даже спустя столько времени на задворках сознания маячил образ бывшего Исполнителя, твердивший, что Рюноске не дотягивал, что его силы всё ещё «не настолько велики». Но приятно было признавать, что слова ныне призрачного Дазая не отзывались набатом в голове, не заставляли срываться с места и бежать, дабы выполнить лишнее задание без нареканий. Стало как-то… легче. Спокойнее. У Акутагавы появилось осознание, что он сам волен распоряжаться своей жизнью. По крайней мере, в рамках мафии. Теперь не нужно было сидеть и ждать указания от Осаму, его слова, чтобы сделать лишний шаг. Эта зависимость покинула жизнь Рюноске. Вот только оставался самый главный вопрос: А что делать дальше? Несомненно, Акутагава не беспомощный ребёнок, который и пары дней без взрослых не просуществовал бы, ведь он долгое время выживал в жестокой атмосфере улиц. Проблема состояла лишь в том, что за пару лет в мафии из него слепили нового человека: сплошной круговорот тренировок, заданий, боли и унижения изначально не сулил солнечных перспектив для психики. Тем не менее, хорошее, определённо, где-то было. Но оно призраком скиталось в самых тёмных уголках сердца, грозясь в конце концов потухнуть. Сегодня у Рюноске был выходной. Именно тот день, когда положено не думать о работе, а всецело посвятить время себе и восстановлению сил. Последние, как считал Акутагава, он не сильно и тратил в последние месяцы, потому и в отдыхе не нуждался. Собственно, по этой причине и хотел выйти на работу. В итоге к постели его пригвоздил грозный взгляд сестры. Акутагава совершенно не представлял, чем себя можно занять, ведь в мафии всегда находились какие-то дела, а дома… было тихо, чисто и довольно аскетично. Редкие книги, откуда-то перетасканные Гин, выглядели исключительно неинтересными, да и тратить весь день на чтение казалось расточительством. Внезапно Рюноске понял, что так привык жить работой, что не знал, как обойтись без неё. Телефон с утра не издал ни звука, чем явно огорчал, ведь если бы ему кто-то позвонил… но позвонить могли лишь руководители или сестра. Первые непременно наберут, если будет нужен, а вторая вот звонить не станет. Всех иных сотрудников Хигучи вчера методично извещала о том, что у Акутагавы выходной и его под страхом смертной казни трогать будет нельзя. Они, впрочем, и так лишний раз старались ему не звонить. Только если требовалось отчитаться о выполненном поручении, да и то звонили в основном Ичиё. Сидеть неподвижно и смотреть на стрелки часов было невыносимо: всё внутреннее существо желало чем-нибудь заняться, причём немедленно. Однако в голову упорно не лезло ничего полезного и необходимого. Акутагава устало потёр виски, хотя было лишь утро, и задумчиво посмотрел в окно. По ходу его размышлений становилось ясно, что все вещи, не связанные с работой и выживанием в принципе не входили в категорию «полезных», оттого наличие выходных дней ставилось под сомнение. Вместе с тем в памяти всплывала недавняя бессонница, расшатавшая и подкосившая всю трудоспособность, поэтому «сон» тоже попал в категорию необходимых. Но Акутагава уже выспался, а спать про запас было невозможно. К тому же, по заверению некоторых коллег, что часто бывали в больнице, слишком большое количество сна также паршиво влияло на общее самочувствие. А Рюноске всегда должен был быть в лучшей форме. На неё, к слову, положительно влияли также прогулки на свежем воздухе, о чём Акутагава как-то поздно сообразил. Занятие вроде и довольно бессмысленное, но по рекомендациям врачей помогает здоровью не катиться в тартарары. Специалистам мафии Рюноске доверял, потому решил, что прогуляться — не такое уж и глупое занятие. Да и за ним пройдёт какое-то время. Потому ноги как-то сами понесли парня к выходу из квартиры, а руки потянулись за солнечными очками, надеясь отгородиться так от яркого светила. Йокогама в разгар дня выглядела немного странно: с одной стороны, она была до чёртиков привычной, но с другой — будучи свободным от обязательств, заданий и банального списка покупок, Акутагава не понимал, куда себя деть. Многочисленные люди спешили туда-сюда по своим делам, совершенно не обращая внимания на прохожих вокруг: были только они и их цели. А какая цель была сейчас у Рюноске? Где-то через пару минут парень осознал, что направлялся к подконтрольным мафии портовым территориям. Резко остановился. Предполагалось, что он и работа в этот день будут порознь, потому ему не следовало продолжать двигаться в этом направлении. Куда идти тогда? Акутагава знал несколько десятков явок портовой мафии, но совершенно не имел понятия, куда можно податься, чтобы просто гулять. И как вообще это — «просто гулять»? Нужно делать что-то особенное? Рассматривать с умным видом окружающее пространство или, наоборот, с задумчивым или скучающим? Необходимо купить кофе или мороженое и непременно кушать его на ходу или под тенью дерева, усевшись на лавочку? Внезапно обычный поход на улицу стал каким-то чересчур сложным заданием, для которого требовалась какая-то дополнительная информация, которой сам Рюноске не владел. И где вообще можно было раздобыть подобные материалы? Напрягшись, Акутагава всё же вспомнил о парке, в котором, если верить новостям, часто собирались люди для прогулок. В любой другой день парень был бы недоволен, что добирался в другой конец города так долго, ведь он всегда ценил оперативность, но не сегодня. Потому что чем быстрее наступит вечер, тем скорее закончится выходной, и можно будет вернуться к привычному ритму жизни. Несмотря на середину дня, народу в парке было много. Кто-то гулял с детьми, кто-то сидел на траве с книгами в руках, а некоторые просто неспешно ходили по дорожкам, заведя руки за спину. Что же выбрать Акутагаве? Книги у него нет, детей, к счастью, тоже, тогда ему оставался последний вариант. Он завёл руки за спину, соединив в замок, и зашагал по дорожке. Те, кто так ходил, выглядели довольно задумчивыми. Нужно было размышлять о чём-то определённом или можно выбрать какую-то отвлечённую тему? О работе, по идее, нельзя, ведь Рюноске должен отдыхать. Тогда… Дазай? Образ бывшего Исполнителя блёклой плёнкой всплыл в сознании, но Акутагава посчитал, что его бывший наставник тоже относился к работе, потому откинул ненужные мысли, на всякий случай помотав головой, будто это могло бы ему помочь. Что ещё? В голову упорно не лезло ни одной темы для размышления. И это… отчего-то вдруг удручало. У нормальных людей же должны быть какие-то интересы, кроме работы, но, по идее, Акутагава изначально таковым человеком и не был. Он — эспер, входил в состав портовой мафии. Он жил своей работой и, кажется, в этом не было ничего плохого. Наверное. Сам парень точного ответа не знал, ибо никогда не задумывался о подобных вещах, да и не зачем было: его всё вполне устраивало. Однако что-то действительно изменилось за последние недели, что-то важное, но до чего Рюноске никак не мог дотянуться. Как-то быстро гуляющие вокруг массово сменились на новую категорию: парни с девушками ходили, держась за руки, немного странно и по-дурацки улыбаясь и время от времени отводя взгляд. Кажется, это называли «парочками». Лица таких прохожих буквально светились счастьем — хотя, возможно, дело было в солнечном свете — и выражали вселенскую радость. Это было не очень понятно, потому что по обрывкам разговоров, которые доносились до парня, он отчетливо осознал, что говорили они про какие-то глупости. Потому и радоваться было нечему. А они все равно веселились. Почему же? Если бы Рюноске был менее тактичным, то обязательно подошёл бы к кому-нибудь из них и спросил бы прямо, однако такое поведение было не для него. Теперь он осознавал, что куда бы ни глянул, то везде виделись улыбающиеся лица. И самым странным являлось то, что все эти улыбки казались искренними. Им действительно было интересно друг с другом, несмотря на пустые разговоры и глупое поведение. Отчего же они так себя вели? А самое главное — почему вдруг Акутагава задумался о таких вещах? Внезапно он нахмурился и даже остановился. Гуляющие парень и девушка… что в них было такого, что заставило его так размышлять обо всём? Быть может, это тоже чья-то способность, и Рюноске попытались застать врасплох, отвлечь, пока он ослабил бдительность? Нет, вряд ли. Тогда что же заставляло его цепляться взглядом за такие влюблённые парочки в толпе? Видов вокруг было предостаточно, но внимание привлекали исключительно они. Это всё казалось странным и… …каким-то волнительным.