Направь меня к свету

Неумение замечать краски вокруг однажды сыграет плохую шутку, потому полноту жизни лучше познавать как можно скорее.

Вернуться на работу казалось спасением для Акутагавы, ведь там он осознавал свою роль. Задавать вопросы приходилось лишь другим людям, что значительно упрощало получение информации. К тому же, чёткие приказы позволяли оценить масштаб работы сразу и учесть какие-то мелочи. Кроме того, у него были подчинённые, что ускоряли весь процесс. Размышлять о чём-то абстрактном, вроде человеческих чувств, оказалось катастрофически сложно. Потому что вопросов было гораздо больше, чем ответов. Видимо, по этой причине с древности профессии мыслителей считались очень почётными и уважаемыми: для поиска ответов приходилось приложить невероятное количество усилий. Рюноске был готов тренироваться и отрабатывать удары сутки напролёт, но ломать голову над человеческой сутью не планировал. И вообще парень плохо понимал, откуда взялось его вчерашнее желание понять окружающих вокруг людей. Может быть, он подозревал, что это займёт много времени? Едва ли это был осознанный шаг. За день без него в мафии ничего не произошло. И с одной стороны, это было хорошо — Акутагава ничего не успел пропустить, но с другой стороны, сейчас дел было немного. И если сотрудники информационного отдела всегда оказывались завалены какой-то работой, то вот ему самому оставалось ждать указаний, перебирая какие-то не столь значительные документы. Несколько Исполнителей отбыли по каким-то поручениям несколько дней назад, и, возможно, Рюноске придётся заменить их в некоторых вопросах. Хотелось бы, ведь сидение без движения его знатно нервировало. — Акутагава-семпай, — в полуоткрытую дверь просочилась Хигучи. — Вот документы, которые вы запрашивали ранее. Она опустила на стол несколько папок и тут же сделала шаг назад. Рюноске посмотрел на документы и поднял взгляд на подчинённую. Ичиё, конечно же, ждала, что тот ей скажет заниматься делами или даст новое поручение. Но Акутагава молчал, смотря, казалось, сквозь подчинённую. Хигучи часто заморгала, очевидно, не понимая такой реакции, но стоически держала лицо и стояла прямо. Может быть, руководитель решает, какое поручение ей всё же дать? Ведь переступая порог штаба портовой мафии, Акутагава не думал ни о чём, кроме работы. И иногда еды, когда уставал. — С тобой что-то не так? — всё же спросил он, слегка щурясь. Девушка опешила, не до конца понимая вопрос. Рюноске пару раз моргнул, вдруг осознавая, что его вопрос не очень точен по своей сути, и тут же добавил: — Ты выглядишь иначе. Ичиё замерла на месте и, кажется, перестала дышать: она крепко сомкнула губы и испуганно округлила глаза. Всё выглядело так, будто это была какая-то шпионская игра, которую только что раскрыл Акутагава. Парень, впрочем, ещё неделю назад подумал бы, что какой-то эспер прикинулся Хигучи, чтобы проникнуть в штаб мафии и выведать их секреты. Или просто на ней кто-то использовал способность и также вытягивал через неё информацию. Однако, сейчас Рюноске понимал, что дело было вовсе не в чужих кознях, а в совершенно обыденном действии. И, может быть, не каждый человек замечал подобное сразу, но такие люди, очевидно, существовали. — Со мной? — тихо переспросила Ичиё и начала нервно оглядывать себя. Что она пыталась отыскать? И что вообще подумал бы человек, задай ему кто-то подобный вопрос? Акутагава понимал, что что-то явно было не так, но вот что именно… ясным не представлялось. Ощущение неправильности развернулось у него на груди и топталось, словно кот поутру, желающий чего-то добиться от хозяев. Хотя, казалось, что он сказал всё как надо… И тут внезапно Рюноске пришло одно простое, но такое важно осознание: а он и не знал, как надо. Парень умел быть вежливым с незнакомцами, что не имели отношения к теневому миру, но дальше будничной безликой вежливости дело никогда не заходило. Ичиё вроде и была ему подчинённой, но сейчас он общался с ней не по работе. И было не до конца ясно, следовало ли ему вообще на такие темы разговаривать в окружении вопросов портовой мафии. При этом вопрос уже задан, причём даже не раз, а суть его представлялась настолько далёкой от мира незаконных сделок и жестокости, что Акутагава даже не мог придумать обстоятельств, в которых он бы задал его в другое время. — Твои волосы стали короче, — проговорил он, напрягая челюсть, чтобы случайно не ляпнуть лишнего. Хигучи замерла в какой-то нелепой позе, в которой пару секунд назад старательно себя оглядывала. Акутагаве даже показалось, что она побледнела, но, скорее всего, это было игрой света. — Д-да… — запинаясь, девушка кивнула. — А с этим что-то не так? Вопрос был до жути глупым, и Ичиё, видимо, это поняла, тут же ойкнув и встав ровно. Взгляд её, совсем недавно уверенный, теперь испуганно смотрел в пол. Или же не испуганный? Обычно испуг выражался совсем не так. Эту эмоцию Рюноске часто видел на своих заданиях, причём во многих вариациях: от величественного до низкого и омерзительного. И ни одна из них не подходила для того, чтобы описать сейчас вид его подчинённой. Впрочем, и до Акутагавы дошла абсурдность вопроса. А что вообще значило «так»? Есть какие-то нормы, которые ему также неизвестны, как и некоторые другие вещи? Или это что-то исключительно субъективное? Или?.. — Нет, всё в порядке, — он потянулся за одной из папок. И мог поклясться, что в тот момент его голос почти дрогнул, а внутри возникло негодование и непринятие. Как будто слова расходились с внутренним ощущением. — Будут ещё какие-то поручения? — пропищала Ичиё, не поднимая головы. Поручения, конечно же, были. Но вот сейчас их давать не хотелось: во-первых, они срочностью не блистали, во-вторых, следовала разобраться с тем, что уже имелось, и только после этого переходить к следующему, в-третьих, просто… просто хотелось поскорее выставить Хигучи за дверь. — Нет, свободна. Отчего-то вырвался вздох облегчения, когда она скрылась из виду. Скинуть своё состояние на способность какого-то эспера — это был отличный план для любой непонятной ситуации. Вот только теперь Акутагава знал, что не все странности в его жизни обусловлены стараниями одарённых. Также в них особенное участие занимало незнание самого Рюноске. Вчерашняя прогулка доказала ему, что в мире человеческих взаимоотношений он многого не ведал. И если то была небольшая часть той вселенной, что представилась ему по несчастливой случайности, то, очевидно, что являлась не единственной такой. С другой стороны, какое ему вообще дело до того, что Хигучи сменила причёску? Ну, стали её волосы короче, ну и что с того? Каждый сам решал, как ему поступать со своей внешностью. Она не участвовала в миссиях, где нужна была какая-то особенная маскировка, да и у мафии хватало людей, которые могли бы помочь в этом вопросе. Чего только стоило мастерство Гин, с которым она собирала свою длинную копну волос. Акутагава был уверен, что если кто-нибудь когда-нибудь увидит её в внерабочее время, то просто не узнает. Впрочем, сосредоточиться на работе всё никак не выходило, как бы Рюноске не перекладывал папки и не менял их расположение на столе. В голове всё крутилось вокруг одной единственной мысли, к которой Акутагава отчего-то боялся прикасаться. Казалось бы, он не должен бояться совершенно ничего, потому честно говорил себе, что дело в том, что сейчас для таких мыслей не место и не время. Однако… Когда будет время и место? Акутагава недовольно цыкнул, располагая перед собой сводный отчёт по вверенному ему делу. Да, ему, всё же, совершенно не нравилось, что у Хигучи так коротко пострижены волосы. Ей, определённо, было не к лицу. Раньше было лучше. Но ей об этом, кажется, говорить не стоило. Ничего… пройдёт немного времени и всё вернется в привычное русло. Только всё же надо намекнуть ей, чтобы реже ходила к парикмахеру.