Девочка из Окленда

Монотонный голос лектора на его сегодняшнем занятии, по всей видимости, задался целью усыпить Эндрю, а иначе парень и не видел причин того, что даже в наушниках он слышал бормотание и постоянную картавость, которая раздражала ещё больше. Но все это лишь обычная муть, белый и ничего не означающий фон, который он бы запомнил, если бы хотел. Обычно он не копался в своих мыслях, не формулировал в сознании какие-то чёткие образы по поводу происходящего вокруг, эти весёлые штуки он делал с Бетси, но в этот день определенно что-то не так: мелькающие в сознании и не затухающие под действием утренней порции таблеток проблески беспокойства заставляли Эндрю мыслить о тупых вещах. Сегодня, сегодня, сегодня…  — Может быть в этот день какая-то дата? — одна мысль, один ленивый стук по деревянному столу костяшками пальцев, — нет.  — Мне нужно сегодня что-то сделать и теперь меня это напрягает? — второй стук, а затем невольный поиск ответа в голове на свой же вопрос, — тоже нет. Но что-то все равно было не так, как надо ему, а такое чувство и вероятное положение дел ему не нравилось, что Эндрю и выражал в более быстром ритмом ударов. Стук-стук, стуук, стук-стук, стук-стук, стуук. Звуки или само постукивание не означали ничего особенного, но Эндрю довольно часто использовал этот прием для того, чтобы сконцентрироваться под таблетками. Звук. Именно звук пришедшего на его телефон уведомления сначала вызвал раздражение, а потом и настороженность. Эндрю достал из кармана вещь, отвлекающее собственное и без того хрупкое внимание не с целью того, чтобы ответить, а, может быть для… Копия: новое сообщение. Одно лишь это заставило подрагивать уголки губ Эндрю, а глазам блеснуть металлическом блеском. Копия: 10:35 / Срочно.Нужна помочь. Стадион / Целых пять секунд его улыбка заставляла немногих придурков, которые по вине судьбы в тот момент глядели в его сторону покрываться мурашками по спине и поспешно отводить глаза, чтобы не дай бог он их заметил. Но Эндрю отметил их краешком потемневшего рассудка, резко дернув тканью на руках пальцами, чтобы почувствовать спасительный холод ножей. Эндрю Доу Миньярд, никогда не признается, что это помогает избавиться от липкого тумана собственной паранойи. Он не признает это. План? да его и не было, и необходимые на данный момент действия появились в голове и сразу ушли под действием дурмана препарата в крови. Он резко вскочил, притянул свою сумку и вышел из аудитории под звук все ещё раздражающего бормотания, говорящего что-то в духе: «Как он посмел, да что вообще твориться и брбрр…» Сев в свою машину, он подправил поудобнее водительское кресло и переднее зеркало, ибо ох уж эти через чур высокие и надоедливые кузены, севшие сегодня с утра за руль для того, чтобы отвести их. Под звук двигателя он начал думать, что уже его бесило, о причинах того, что заставило его личную неудачную копию послать сигнал «sos», да ещё и находиться на стадионе в такое время. Аарон редко ему писал, да и помощи вряд-ли бы попросил, а значит что… — Стадион. Помощь. Может быть что-то произошло с придурком Кевином? — небрежное постукивание указательным пальцем об руль машины. Этот экси-придурок даже с замурованной рукой находился на стадионе большую часть времени светового дня, так как Дей не посещал занятия в Пальметто и был под присмотром тренера. Но он, насколько вынужденно Эндрю помнил, а он это точно помнит, Кевин Дей сегодня ещё с утра уехал с Ваймаком в реабилитационный центр, и должен был связаться с Миньярдом, когда закончит и вернётся. Повторный стук. У Аарона в этот час должна была быть пара в противоположном корпусе, так какого хрена вообще пошла речь про стадион? Ритм отбивания ударов по рулю усилился. — Интересно, интересно, интересно, — оскалился Эндрю, заметив открытую дверь на входе в стадион, когда подъехал. Отсутствие машин показывало то, что Ваймака тут нет, а открыть и знать код могли лишь игроки и Эбби, но последнее вряд ли. Она редко появилась на самих тренировках в выделенном ей кабинете, без Ваймака, и особой на то причины, как например, плановый осмотр игроков команды. А придурки… Придурки должны быть на учебе, да и сомнительно то, что кто -то будет тренироваться в такое время, даже если оно у этого сомнительного кого-то свободно, после окончания последнего сезона матчей на этом курсе. Но дверь была открыта, словно бы приглашая на нечто действительно незабываемое, — Эндрю даже хмыкнул про себя на этот каламбур. Он и незабываемое почти никогда не соотносилось. Он просто не мог не забыть. Его нарастающее раздражение и веселье, вызванное таблетками прервал голос, как только он вошёл в оранжевое безумие площадки для игры: — Ты стал слишком предсказуем, восемь-шесть-ноль-один. Он не мог забыть этот голос и интонации, не мог забыть эту дебильную привычку обозначать всех людей цифрами и только так запоминать их присутствие в её жизни. Он просто не мог выкинуть из своей чертовой памяти Эвелин Маяр так просто, как из собственной жизни.