Девочка из Окленда

Глава 2. Цифра 8 — жизнь через смерть. Если цифра 7 лечит, используя чужие жизни, чтобы вылечить одну, то цифра 8 убивает человека, чтобы он жил. Земля отрицает зерно, убивает его, разлагает плоть его, и из зерна пробивается росток. Но росток — не зерно, а — суть зерна. Так и цифра 8 убивает, чтобы человек возродился в другом качестве, как росток. Эвелин выдохлась на восьмой минуте своего монолога, изрядно при этом повеселив близнецов. Уж больно у девушки была прикольная гримаса: тонкие губы вечно кривились и словно бы ломались в каждом их движении, довольно крупные и выделяющиеся сейчас на бледном лице брови наоборот, застыли в одной угрюмой позе над переносицей, а взгляд… О, как же давно Эндрю не видел этих тёмных глаз, метающих молнии при нешуточной злости или желании убивать. Он даже мысленно хмыкнул, яро всматриваясь в знакомые черты той малявки, которые сильно изменились за то недолгое время их разлуки. — Успокоилась? — даже как-то ласково обратился к ней старший Миньярд, подходя ближе, — а теперь… Он обманчиво быстрым движением руки обхватил её плечо, широко улыбаясь, словно намереваясь её приобнять и прижать поближе, а затем резким замахом руки впечатал кулак прямо в живот девушки. Та от подлости парня сначала захлебнулась, а потом не удержав равновесия, с тихим выдохом и “ Охх-х сук» опустилась на пол корта, прямо перед ногами Эндрю. Через образовавшийся, как под заказ, пронзительный гул в голове, Маяр посмотрела на этого предателя, и, вообще, считай богохульника, покусившегося на самое святое практически — на её и так принимающую все дерьмо жизни и страдающую вечно печёнку, на её хрупкие косточки и хрящики, хотя причём тут они, она и сама не знает. Да и в конце–концов, на её доверие, которое знатно пошатнулось от демонстрации такой наглости и подлости! — Ну и дрянь же ты, Доу — пробормотала Эвелин, — и методы чтоб успокоить человека тоже — дрянные, — уже совсем тихо, но Эндрю, как ей показалось, все равно услышал. Она, может быть, хотела бы встать и ответить тем же, или, быть может, бросить в эту натуральную морду что-нибудь обидное и язвительное, обязательно колкое. Но, сначала, в первые секунд тридцать ей было слишком плохо и тошно от всего этого, а потом и энтузиазма, видимо, не хватило. А может, ей тупо было лень. Эвелин лишь аккуратно, стараясь не задевать бинты и наглядное место для её недоверия к людям (читать как правый и совсем безобидный бок, в котором будет в скором синяк), полностью легла на холодный пол и сложила руки на груди, как покойник. Затем пришла очередь грозного, как Маяр казалось, взгляда на парня и обиженного выражения лица с изогнутым, подобно случаю, ртом. — Ну и, разговаривать то будем? — на такую пантомиму Эндрю лишь фыркнул, — тоже мне, нашлась актриса — он протянул руку, желая поднять эту комедиантку и наконец-таки поставить всё точки на «i». Его на данный момент интересовали причины её присутствия в его жизни, услышанные аргументы и проклятия в его же голову совсем не давали нужной конкретики, а такой проведённый сюр c его братом уже изрядно настораживал и кричал о нечто недобром. Рассматривая растелившуюся и нагло смотрящую в его глаза, он всё больше убеждался — грядут, если уже не пришли, огромные проблемы. — О, страшный дядя, ты меня убил, — ехидно протянули снизу, — второй страшный дядя, спаси меня! До Аарона только через секунд десять дошла мысль о том, что второй страшный дядя — это, по сути, он. Второе оскорбление за этот день. — Хотя, спасать то уже и нечего, –словно хныкала девушка, явно издеваясь на ними обоими, — да и спасатель из тебя, наверное, хреновый. Руку Эндрю она решила проигнорировать, нынешнее горизонтальное положение своего тела Маяр полностью устраивало, ибо другого выбора то и не было, как и вероятности встать на ноги прямо сейчас. — Рассказывай, пресмыкающееся существо, зачем ты здесь, — едва ли не пропел Эндрю: такой тон от вратаря заставил Аарона вздрогнуть, ощутить как мурашки захватывают каждый сантиметр его спины и невольно затаил дыхание. — Аарон, иди к машине. — Нет уж, ноль пять не трогай, — хихикнула Эвелин и перевела веселый взгляд на силуэт младшего Миньярда. — Нет, — и снова тот же тон в обращении исключительно к нему. И почему Аарону кажется, что именно он тот счастливчик, которому чаще всего приходилось слышать это? И, какой-то рациональной частью своего мозга, он понимал, что его это вообще не должно касаться и большей степени безразлично, но он не мог не отреагировать на такое грубое «get out of my way». Вот что прикажете тогда сделать? Просто проигнорировать и уйти? На языке у парня еле-еле сдерживалась колкая фраза насчёт собственного интереса и присутствия в этом диалоге двух психов. — Пидора ответ! — весело крикнула на русском Маяр, фраза слетела с губ машинально и невольно, словно повторенная до этого тысячу раз. Её лицо почти сразу же скривилась, словно бы от боли и неприятности от того, что произнесла. Эндрю лишь покосился вопросительно, привычно и выразительно вытянув правую бровь. На эту пантомиму Эвелин, все так же хмурясь и кривясь, лениво дернула плечом, которое тут же ожило резкой болью. К сожалению, она не сдержала резкий вдох, а потом ей внезапно захотелось отключится прямо тут, на холодном корте, проявив неожиданную слабость, наверное, впервые за долгое время. И ведь можно, причина есть весьма веская: она нашла этого придурка и скажет… Всё скажет и выскажет, только немного поиздевается в отместку за всё хорошее, что было при его уезде из Окленда, дайте лишь немного отдышаться и морально отойти, лишь на минутку закрыть глаза. — Что случилось, змея? — Эндрю холодно улыбаясь, наблюдал на каждым действием. — Почему приползла и выдернула меня? — А такая дебильная фамилия, как Мо.— тут девушка запнулась и нахмурившись, по слогам и как-то по-детски выделила ту самую фамилию, — Мо-ри-я-ма тебе ни о чем не говорит? Не волнует, что у них уже неплохое досье про тебя? А потом дополнила без причин: — По крайней мере, у малыша и трёхногого — так точно есть, остальным на это пофиг, — и произнесла волнующий её вопрос, — Они ведь даже лично тебя приглашали, да? — Да, это было довольно весело, — к огромному удивлению Аарона, все так же стоящего на том же месте возле парочки, его брат ответил и ухмыльнулся, а через несколько секунд, за которые по всей видимости он обдумывал вопрос, обратился снова к странной девушке, следуя по всем обронённым репликам своей знакомой, — Из этого разве следуют проблемы в твоем лице? — В твоём лице, бе-бе-бе, — передразнили его, — ты мог сразу позвонить мне, Эндрю! В тот же момент, когда тобой заинтересовались, понимаешь? Миньярд приблизился и склонил голову к телу, делая при этом выражение крайнего и через чур наигранного удивления и промолчал. — А вместо этого ты начинаешь возиться с двойкой в качестве агрессивного пёсика, — и под конец язвительное, — Самому то не смешно? — А твоя мысль о том, что я бы позвонил тебе? — а это уже неповторимый сарказм со стороны Эндрю. Аарон слышал подобное чуть ли не чаще того холодного и угрожающего тона, и невольно задавался в этот момент риторическим вопросом, что ему не свойственно: — У этих двоих всегда такая раздражающая манера отвечать на вопрос вопросом, иль как? Но кого же волновало то, что Аарону уже начинало надоедать торчать тут и неизвестно чего ждать. Он бы с удовольствием уехал в общежитие как можно быстрее. Но, хотя и не хотелось это признавать, ему была интересна тема разговора Эндрю с девушкой, которую он слышал не так, чтобы хорошо, но достаточно для разжигания мимолетного любопытства. — Но ты согласен с тем, что ты пёс у какого-то экси-выскочки? Давай мы просто сплавим эту двойку обратно, а ты спокойно закончишь универ, а? Аарон был готов поклясться, что слышит жалостливые нотки в тоне незнакомки. В голове парня возник небольшой диссонанс, сметенный в мыслях тут же: непредсказуемая и странная девушка c каменными, пустыми глазами, эти жалобные нотки, словно просящие выбрать легчайший путь в избавлении от всех неугодных. — Нет, — разбились все надежды Маяр в дребезги, — явных действий и проблем после того приёма не было. Неприятность сейчас — сам Кевин. Эндрю продолжал с любопытством разглядывать движения и мимику Эвелин Маяр, стараясь быстро запомнить черты её лица и слова, которые она произносила. Самой Маяр это не нравилось, но она старалась не замечать это, как и наступающую тошноту, размышляя о причинах такой тишины. — Малыш всё равно не успокоится, так ведь? — она обращалась скорее в пустоту, нежели кому-то конкретному из присутствующих, — но сейчас у тебя преимущество из ситуации. Подумай сам, скорее всего, он решил, что нет причин трогать ни тебя, ни двойку до тех пор, пока тот вне этой глупой игры. — Почему ты продолжаешь думать, что стоит опасаться какого-то узкоглазого? — без доли интереса в голове, но с показушным энтузиазмом уточнил Миньярд. — Ну я же не спрашиваю причину того, какого хрена ты вообще с ним связался, — лениво промычали все так же с пола, даже мельком не посмотрев на собеседника, — Прими добрые совет и избавься от причин твоей будущей мигрени. Он ведь и так больше раздражает, чем помогает, так ведь? — Так и есть — вместо брата, фыркнув, ответил Аарон. Не смог удержаться, чтобы не встрять и напомнить о своем существовании, да и Кевин Дей его реально сильно бесил. Прежде всего, тренировками и невероятным высокомерием во всех действиях, которое не имело оснований и не давало повод для того, что бы вести себя как истеричная сволочь со всеми Лисами. — В любом случае, раздвоение в моих глазах, — эти самые глаза открылись и смотрели на обоих Миньярдов с снизу вверх, — я тут по большей части для того, чтобы помочь, и мне не важно, каким образом. Если понадобится, я лично притащу так называемого братца обратно к япошкам. — И ты, — Эвелин медленно вставала при обращении к Эндрю, — вряд–ли меня остановишь. Просто не сможешь. Несмотря на то, что её голос не был таким уж громким, да и сама девушка была не в лучшем состоянии, но слова Эвелин Маяр въедались в голову Эндрю и разъедали всё постороннее. Он услышал многое, и, как предполагал, ещё не раз услышит и прочувствует то, как эта личность с дурными привычками может менять и подминать ситуации по своему желанию. Миньярд часто думал, что его жизнь — синоним к дурным сценариям или вероятность на худший исход во всём, но если и было что-то самое страшное из всего этого, то на 80 процентов оно носило лицо Эвелин Маяр и каждый раз заставляло Эндрю ненавидеть хоть одно напоминание о ней. Но сейчас это не важно. Пока не важно. Адреналин пробежался по телу, отражаясь в уродской улыбке: он больше не тот мальчик из седьмого изолятора Окленда, больше нет. И она не сможет распоряжаться им и его жизнью, как хочет, больше нет. — Нам пора сыграть, Эвелин, — он выдохнул с такой маниакальной радостью, словно начиная терять контроль над эмоциями и таблетками в крови. Решение принято, так что Эндрю не будет уступать перед этой ядовитой гадиной, и если это понадобиться, вырвет у неё клыки, но не позволит ей увести или что сделать с Аароном или Кевином. В ответ на свои слова он увидел отражение своей улыбки, такой же оскал и желание удавить любого, кто мешает.