Всё подходит

Второй раз. Второй раз происходит в кабинете Арсения. После перерыва почти в месяц. Месяца холодного игнорирования, месяца укратких взглядов, месяца бесконечных раздумий. Начало проходит по уже знакомому сценарию. Да, именно сценарию, дорогие мои, потому что Шастун, не выдерживая необъяснимой пытки, решает повторить и воссоздать условия. Он косячит в отчете, бессовестно подставляя непосредственного руководителя Димку, косячит так жёстко, что отчасти пугается не перегнул ли. Яростно вызывается всё исправить и остается в офисе после конца рабочего дня переделывать отчет, под мрачным взглядом Арсения. Димка только ободряюще хлопает по плечу, собираясь домой и просит в этот раз быть внимательнее. -Шастун, зайди ко мне, - слышит Антон, упершийся взглядом в ноут и яростно пытающийся исправить всё, что сам и умышленно напутал. Вообще это легко , ведь он сам прекрасно понимает, что и где не так. - Я жду, Антон, - повторяет. "А я как жду" холодеет Антон внутри от неизвестности, ждущей его за дверями кабинета, от страха возможного разочарования, от возможного удара в нос со словами "мерзкий педик", что ты придумал. Как только Антон заходит в кабинет, Арсений крепко берёт его за плечи и толкает чуть в сторону, прижимая всем своим телом к стене. Чуть приподнимаясь на носочках, придвигается к нему, проходя легко носом от щеки, по скулам к уху: - Какого хуя, Антон? Моё терпение не безгранично, ещё один косяк. У меня нет бюджета на покрытия всех твоих косяков. Антон молчит и единственное на чём он сосредоточен это дыхание, он прямо сосредоточен на вдохе-выдохе. Сладкое наваждение первого раза врывается в сознание, валит поднимающейся волной возбуждения и огромным желанием, чтобы Арсений проделал с ним всё тоже самое. Холодной волной , на полном контрасте, чувствуется страх не получить желаемое и страх это желаемое попросить. - Какого хуя ты молчишь? Такой болтливый обычно, сейчас, что с тобой опять? А? - начинает всё больше и больше раздражаться директор. - Шастун, - и Антону прилетает звонкая пощечина. Отреагировав быстрее, чем подумав, Антон бьет в ответ, бьет хорошо, с оттяжичкой, так , что Арсений отшатывается. - Нихуя се инициатива, иди нахуй, Шастун, - потирая лицо рукой, отвечает Арсений. Шастун не двигается с места, стоя у стены, сжимает и разжимает кулаки, осматривая своего начальника "Пусть хоть земля остановится , хер я уйду" думает Антон. Арсений делает снова шаг на встречу ему: - Ты ебанутый Шастун, что ты хочешь от меня? Ты этого хочешь? - Арсений начинает расстёгивать ему штаны, опускает их вниз, под пристальным взглядом Шастуна. - Чего хочешь, ответь!- он сжимает его член через трусы. "Высшие силы существуют, спасибо" думает Антон , а по факту его хватает лишь на лёгкий стон. Попов улавливает приглушенный всхлип, хватает рукой лицо Шастуна , специально удерживая и смотря в глаза, второй рукой продолжая наглаживать член Антона. - Чего же ты хочешь?- спрашивает уже тише, - Ммм, хороший мой, хороший мой мальчик? - уже почти шепотом на ухо. Антона хватает на ещё один всхлип. Попов злится, вся нежность улетучивается, он кусает Шастуна за ключицу, растягивая ворот кофты. Приспускает с себя штаны, тянет вниз трусы Антона, обхватывает оба их полу вставших члена рукой и начинает дрочить. Дрочит так же, в своей манере, которую Антон весь прошедший месяц пытается повторить, в меру жестко, рвано, меняя темп, иногда замедляясь, оглаживая головку Шастуна по кругу большим пальцем, массирую уздечку, а потом опять срываясь на быструю дрочку. Шастун кончает сжимая плечи своего директора, соприкасаясь с ним лбами. За ним спешит и само, вышеупомянутое начальство. Арсений, пытаясь отдышаться, упирается лбом Антону в плечо, Шастун носом зарывается в волосы Арсения, пытаясь надышаться. Опять вся сперма на Шастуне, у Попова соответственно только рука испачкана. Арсений отрывает голову от плеча Шастуна, подносит руку к губам, глядя Антону в глаза, приоткрывает губы и проводит легко кончиком языка по ладони, слизывая их перемешанную сперму, потом показательно вытирает руку о рубашку Шастуна и вылетает из кабинет, из офиса... Антон, протоптанной тропой спешит в туалет, открывает воду и зависает на своём отражении в зеркале. Красный, растрепанный, весь в конче, он не может перестать улыбаться. "Сука, что это было, какая сука, ещё и вытерся об меня, сколько же надо этой суке власти". Он кое как приводит себя в божеский вид, насколько это возможно и короткими перебежками, как партизан, бежит к машине, неловко пытаясь пиджаком, перекинутом через руки, скрыть впереди огромные пятна на брюках и рубашке. Все последующие выходные Антон проводит в бесконечно закольцованных воспоминаниях, возбуждаясь так стремительно, как не возбуждался наверное с 18 лет. Образы, фрагменты их близости, всплывают прошено и непрошено, отравляя мозг, не давая думать ни о чём другом. Не давая возможность концентрироваться на чем то другом, не давай возможности осмысленно вести беседу более пятнадцати минут, обратно погружая мозг, возвращая в кабинет к директору. Возвращая к "мой хороший" шепотом. Мысленно окрестив себя извращенцем и минуя стадию отрицания, Антон сразу же добирается до стадии принятия, вернее погружения в принятие. Думать о чем то другом невозможно, такого уровня удовольствия, увлечения он не испытывал. Единственно , что пугает Антона, что всё чаще он вспоминает не сам процесс, хотя и его конечно тоже, не будем обманываться, а слова, конкретные слова: "Что ты хочешь, мой хороший"... "мой хороший"... Арсений, сука властная, забери всё, однушку в спальном районе, машину, плойку, коллекции игр, банку нефильтрованного в холодильнике, всё, всё ,что есть возьми, только называй меня так, повторяй мне так, на ухо - "мой хороший". Мой хороший, хороший мой мальчик.