Искусство как способ сближения

      Гермиона стояла напротив зеркала, располагавшегося в её маленьком уютном номере отеля, и битый час пыталась пригладить свои распушившиеся волосы в подобие причёски, но те никак не желали поддаваться своей хозяйке даже с помощью заклинаний. Она сдунула прядь с лица, фыркнув от злости, что обуревала её с каждой минутой всё сильнее и не давала сконцентрироваться.       Закрыв глаза и сделав несколько протяжных вдохов и выдохов, чтобы попытаться поймать за хвост скрытое глубоко внутри призрачное спокойствие и потянуть за него, выудить наружу, она замедлилась на пару минут и позволила тревожным мыслям окутать её сознание только для того, чтобы перестать отмахиваться от них, как от назойливых мух, что вызывало гнев, а принять и не позволять брать над ней верх.       Гермиона призналась самой себе что волновалась совсем не от непослушных волос, а от происходящих изменений в её жизни, которые она себе позволила, но в то же время опасалась их.       Впускать в свою жизнь новых людей с каждым годом становилось всё труднее. Потому что с возрастом ей открылась горькая правда, что большинство друзей со временем теряются, превращаются обратно в незнакомцев и лишь немногие остаются рядом на всю жизнь. И потери дружественных связей всегда причиняют боль и разочарование. Поэтому и заводить дружбу с новыми людьми теперь казалось бесполезным.       А ей казалось, что её «повторное» знакомство с этими внезапно возникшими на её пути мужчинами спустя столько лет с большой вероятностью перерастёт в дружбу, потому что им было слишком интересно друг с другом.       И снова в жизни её настигает дружба с двумя парнями… В прошлый раз это закончилось разводом… И она даже не хотела думать, чем это закончится в этот раз. Или даже не начнётся?       Но всё же Гермиона попыталась отбросить сомнения, грызущие её изнутри, потому что чувствовала, что времяпрепровождение с Драко и Тео поможет ей открыться этому миру с другой стороны и позволит процессу изменения её отношения к жизни продвигаться быстрее. Даже если их приключения продлятся не долго и потом ей придётся вновь отвыкать от людей, которых приблизила к себе, то она мысленно была к этому готова.       Не в первый и не в последний раз.       В конечном счёте, у неё всегда будет она сама — самая верная и преданная подруга.       Тем более, она не знала, как всё сложится по итогу, поэтому приказала себе перестать просчитывать всевозможные варианты и исходы, как постоянно делала её прошлая версия, от которой она медленно избавлялась.       Контролировать всё невозможно и переживать из-за этого не стоит. Это была простая истина, к которой она шла всю сознательную жизнь.       Пусть всё будет так, как будет.       Гермиона лукаво улыбнулась, подумав, что на самом деле было бы неплохо обзавестись двумя друзьями-геями, представляя, как будет обсуждать с ними свои отношения, стервозную начальницу и прочие секреты, как в тех романтических комедиях, которые она изредка смотрела, чтобы разгрузить мозг после тяжёлой работы, где у главной героини был такой друг и раздавал ей всякие глуповатые советы.       — Мерлин, какое клише, — мысленно хлопнув себя по лбу, пробормотала она.       Почувствовав, как тревожность, цепко захватившая её в свои лапы, отступает, позволяя ей дышать свободно, она внутренне собралась, ощущая, как концентрированная магия искрится на кончиках пальцев и плавно перетекает в волшебную палочку, позволяя ей, наконец, наложить усиленные чары гламура на непослушные волосы, превращая те в аккуратные локоны, заструившиеся по плечам мягкими волнами.       Она оглядела себя с головы до ног, подмечая, как лёгкое бордовое платье на бретельках с глубоким вырезом на бедре плавно очерчивает её изгибы. Чёрные лаковые лодочки на каблуке с наложенными чарами амортизации вытягивают её фигуру, делая ту более статной. Аккуратный макияж стирает следы усталости на лице, а причёска завершает образ. И весь её облик сегодня для похода в оперу помогал ей раскрыть себя со стороны, которую она себе очень редко позволяла в прошлом.       Она, наконец, разрешила себе быть женственной.       Гермиона чувствовала себя немного некомфортно, а желание надеть что-то проще и вернуться в привычный для неё удобный образ, состоящий преимущественно из маггловских джинсов, футболок и изредка свободных платьев, назойливо шевелилось где-то в груди, но она его подавила.       Если она хочет измениться и избавиться от внутренних оков, сдавливающих её мышление в чётко очерченных границах дозволенности, то должна произвести и внешнюю трансформацию, позволив себе стать взрослой уверенной женщиной, в которую превратилась, во всех аспектах жизни и не прятать её глубоко внутри за фасадом подросткового стиля.       Грейнджер бросила мимолётный взгляд на часы, поняв, что опаздывает. Отложив все размышления на потом, она уверенным шагом направилась в фойе отеля, украшенного разнообразными витражами, фресками, небольшими колоннами и скульптурами в духе античности и эпохи Возрождения.       Гермиона сразу же выцепила из пёстрой толпы туристов, проживающих в отеле, двух своих спутников, что решили разделить с ней её отпуск, который являлся первой ступенькой на лестнице, ведущей к новой жизни.       Драко и Теодор в классических костюмах и ботинках стояли рядом с одной из колонн, поддерживающей высокий сводчатый потолок первого этажа отеля, спокойно ожидая её. Их осанки были ровными, а взгляды — уверенными.       Среди одетых в обычную одежду мельтешащих туристов Драко и Тео олицетворяли собой представителей «старых денег», мгновенно выделяясь среди остальных.       Что ж, им на роду было написано отличаться от других.       Она немного медленнее, чем обычно, шла навстречу к ним, пытаясь привыкнуть к ходьбе на каблуках и не запутаться в длинном подоле платья. Из её горла вырвался тихий смешок, когда воображение подкинуло сценку, где она неприглядно падает прямо к ногам бывших врагов, всё-таки наступив на треклятую ткань.       Её брови поднялись вверх от удивления, когда она подошла к ним почти вплотную и увидела в их руках два небольших букета: у Драко — с белыми нарциссами, а у Тео — с красными амариллисами.       — Добрый вечер, джентльмены, — поприветствовала их Грейнджер, чувствуя, как тело прошивает лёгкий трепет, когда они вручили ей цветы и пробормотали слова приветствия в ответ.       Гермиона смущённо улыбнулась, когда Драко и Тео оглядели её наряд с головы до ног, и что-то в них изменилось. Во взглядах загорелось что-то едва уловимое…       Голод.       — Прекрасные букеты для прелестной дамы, — мягко произнёс Тео, сверкнув васильковыми глазами. — Можно поцеловать твою руку в знак почтения? — непринуждённо спросил он, улыбнувшись одним краешком губ.       Гермиона опешила на мгновение, но затем робко протянула свою руку, смущаясь такого внимания. Мягкие губы коснулись тонких пальцев, оставляя на них фантом едва заметного касания, сродни поглаживанию мягкого пера.       — Отлично выглядишь, Грейнджер, — признал Малфой и поджал губы, слегка нахмурившись, словно вёл какую-то внутреннюю борьбу. — Позволишь? — он обратил свой взор на её руку, костяшки которой ещё минуту назад целовал Нотт, и Гермиона потеряла дар речи.       Если бы ей когда-нибудь сказали, что Драко будет вести себя с ней как настоящий джентльмен, то она бы нарочито громко рассмеялась этому человеку в лицо.       Гермиона, моргнув, смогла лишь выдавить из себя едва заметный кивок и слабо протянула свою руку.       Когда Малфой аккуратно взял её пальцы в свою ладонь и коснулся слегка обветрившимися губами, оставляя эфемерный поцелуй на них, её будто прошибло тысячами маленьких зарядов тока.       Воздух словно сгустился вокруг них, а в груди еле заметно стали трепыхаться давно умершие бабочки.       Что за представление они решили разыграть, ведя себя так благородно и даже немного старомодно, в духе высшего общества?       Драко и Тео, вероятно, сами того не ведая, уже начали делать то, что получалось у них лучше всего, — играться с тайными желаниями других людей.       Грейнджер до сих пор не могла признаться самой себе, что всю свою жизнь страстно жаждет внимания, признания и одобрения. Желает быть увиденной и услышанной. Сначала это проявлялось в школе, когда она из кожи вон лезла, чтобы стать лучшей в учёбе и быть замеченной. После войны и выпуска из Хогвартса она бесконечно работала, доводя себя до изнеможения, чтобы стать первоклассным разрушителем проклятий. Чтобы занять высшее положение в своей нише. Иметь вес.       И Драко и Тео сейчас показывали, что видят в ней женщину, что стала яростно прорываться сквозь толстую броню, которой она обросла после всех пройденных испытаний, и тоже хотела быть замеченной.       Гермионе показалось, что за ночь и пол дня, что они не виделись, будто что-то изменилось в Драко и Тео. Точнее, в их отношении к ней.       Она моргнула, пытаясь сбросить образовавшуюся пелену с глаз, убеждая себя, что они просто хорошо воспитаны. Потому что они не могли оказывать особые знаки внимания ей просто потому, что она была… женщиной, а они прямым текстом заявили ей, что являются парой.       Тревожные мысли стали тихо нашёптывать ей, что в ней просыпается к ним интерес другого рода, как к мужчинам, а не как к возможным друзьям.       Влечение.       Оно окутало её разум едва заметной дымкой, и она, ужаснувшись, постаралась подавить его сразу же, зарубив на корню.       Испытывать влечение к мужчинам, которых не привлекают женщины в физическом плане, и знать, что никогда не сможешь получить взаимность от них и реализовать свои желания, показалось ей настоящим кошмаром.       Гермиона эгоистично подумала, что Драко и Тео являются настоящей потерей для женского общества, потому что редко встречала в современном мире мужчин, готовых галантно поухаживать за девушкой, делать такие маленькие, но приятные жесты, соблюдая правила приличия.       Ей срочно нужно было переключиться на что-то другое, иначе она могла потонуть в этих опасных размышлениях, и её мимолётное влечение могло превратиться в нечто большее.       Внезапно её мысли вернулись к бывшему мужу, подбросив воспоминания о том, что он никогда не делал ей таких романтичных знаков внимания, но потом осадила себя, поняв, что, возможно, слишком строга к нему и сама виновата в этом, потому что не давала увидеть ему в себе женщину, так и не выйдя из состояния боевой готовности после войны, стойко преодолевая все трудности, не прося его о помощи и не показывая собственную слабость.       Видя перед собой постоянно сильную девушку, он мог и не додуматься, что ей иногда хочется, чтобы он открывал ей двери, дарил цветы и брал на себя больше ответственности. Её внешний образ не соответствовал тому, чего она втайне хотела.       Осознав собственную неидеальность, Гермиона решила, что должна это исправить и позволить себе иногда перекладывать полную ответственность на мужчин. Может быть, это окажется не так уж страшно.       Двое мужчин, что стояли сейчас перед ней, идеально подходили для такого небольшого эксперимента.       А ещё… они прекрасно подходили для небольшой интрижки после тяжёлого развода, благодаря которой можно отвлечься и оставить её навсегда здесь. В Италии.       Гермиона ужаснулась, поняв, что с годами становится всё более и более циничной.       Она сделала глубокий вдох, а затем выдох в попытке успокоить мечущееся сознание, которое вело её куда-то не туда, мысленно запретив себе думать о Малфое и Нотте как о потенциальном интересе. Потому что это никогда не случится. Она может только всё испортить в самом начале и потеряет людей, что так ярко ворвались в её жизнь и небольшими действиями помогали ей стать лучшей версией себя, толкая задуматься о своём поведении и что она транслирует в этот мир. Хоть и не знали об этом.       — Ты слышишь этот звук, Драко? — театрально взволнованно обратился к нему Тео, делая вид, что очень переживает. Достаточно правдоподобно, кстати.       Гермиона вынырнула из своих мыслей, что кричали в голове, словно взбушевавшиеся чайки, и огляделась по сторонам, не понимая, потому что ничего не слышала. Но волнение окутало её, как тяжёлое одеяло, потому что даже самая незначительная опасность приводила её в состояние боевой готовности моментально. Даже спустя десять лет после войны она всё ещё подсознательно ждала, что из-за угла выскочит Волдеморт и заново заставит их проходить все круги Ада.       — Да, Тео, слышу этот скрежещущий звук шестерёнок в голове нашей спутницы на вечер. Хватит думать, Грейнджер, пойдём уже, а то не успеем насладиться сладким воем оперных певиц.       — Вам бы самим в театре выступать с такими-то способностями к актёрской игре, — она с укором посмотрела на них, но затем её взгляд смягчился. Это её друзья привыкли, что она может долго-долго думать и не реагировать на них, но не они. Тем более, это было неприлично, а у них сегодня вечер в аристократическом духе, по всей видимости. — Прошу прощения, иногда в моей голове очень много мыслей, и они «выключают» меня из реальности. Я пойду… отдам цветы администратору, чтобы их отнесли в номер.       — О чём же думает всезнающая Гермиона Грейнджер? — заинтересованно спросил Теодор и почти невесомо приобнял её за талию, подталкивая к выходу из отеля, когда она вернулась к ним.       — Думаю, лучше нам не знать об этом. Этот бесконечный поток мыслей обо всём просто сшибёт нас с ног, — сказал Драко, вновь пропуская даму вперёд.       Как же он был прав.       В другой раз Грейнджер бы возмутилась и сказала, что вполне сможет дойти сама, но сегодня она позволила себя вести, проигнорировав вопрос Тео и надеясь, что он не обидится.       Но им действительно лучше не знать о её мыслях.       Было сложно отпустить контроль даже в таком маленьком действии, как разрешить довести себя до оперы, отдать ответственность за покупку билетов, которых в продаже не оказалось, но благодаря связям Малфоя и Нотта в сфере и маггловского искусства, так как клиенты у них были и среди обычных людей, три лишних билетика всё же нашлось, но… это оказалось приятно. Не думать о таких мелочах, а позволить себе просто наслаждаться вечером.       Комфортная вечерняя прохлада обняла за плечи, когда они вышли на улицу и направились в сторону небольшого тёмного тупика, чтобы аппарировать к площади Беньямино Джильи, где располагался Римский оперный театр.       В темноте маленького проулка, где витали запахи мусора и тёмных делишек, скрылись три волшебника от любопытных маггловских глаз, прижались к друг другу намного ближе, чем следовало, и крепко взялись за руки. Твёрдая хватка ладони Драко, мягкая — Тео не дали ей упасть и споткнуться при приземлении в похожем переулке рядом с площадью.       Гермиона сглотнула, ощутив лёгкое волнение от непосредственной близости к двум статным мужчинам. Запах сандала, табака и кедра заполнил лёгкие, окутывая сознание приятным шлейфом. Захотелось, чтобы эти руки подольше подержали её и не дали вернуться к бесконечно бегущему потоку тревожных мыслей.       Их спокойствие, непоказная уверенность в себе и расслабленность передались ей, давая вдохнуть полной грудью.       Они действительно были как глоток свежего воздуха после бесконечных ссор, доказывания своей точки зрения друзьям и изматывающей работы. Драко и Тео ничем не обременяли, лишь дарили лёгкость общения.       Хотелось провести в этой беззаботности вечность.       Она остановила опять начавший бурлить поток мыслей, переключаясь на то, что всегда получалось у неё лучше всего… Быть всезнайкой.       Она решила подготовить их к тому, что их ждёт за дверьми непримечательного и строгого на вид здания главной оперы Рима, к которому они уверенно продвигались, попутно рассматривая прибывающих кавалеров и грациозных дам в вечерних платьях, что бросали на неё слегка завистливые взгляды, видя, что Гермиона отхватила себе сразу двух красивых мужчин.       — Мы идём на оперу «Лючия ди Ламмемур», которая повествует о несчастной любви двоих молодых людей, родившихся в семьях, что враждуют уже много лет. Действие, кстати, происходит в замке Шотландии, не так далеко расположенного от Хогвартса. Опера создана по мотивам романа Вальтера Скотта, маггловского писателя. Одна из отличительных особенностей его романов в том, что главные герои очень много рыдают. Прям очень много. Будьте к этому готовы, — учительским тоном отчеканила она, словно зачитывала выдержку из энциклопедии.       — Ты просто ходячая информационная брошюра, Грейнджер. Можно поставить тебя у входа вместо капельдинеров, продающих программки, и за плату «включать» твой рассказ, — усмехнулся Драко по-доброму. Гермиона подавила в себе зашевелившийся червячок обиды, признавая, что иногда действительно бывает занудой.       — Я всегда основательно изучаю то, на что потрачу своё время, — пожала плечами она.       — Драко, ты просто буквально из всего можешь сделать идею для заработка, — тепло рассмеялся Тео, и в уголках его глаз появилась паутинка из морщинок.       — Фамилия обязывает, зов предков побороть не так уж легко, — вздохнул Малфой притворно тяжело.       В приподнятом настроении, чувствуя, как между ними образовывается невидимая тонкая связь, что сплетала их нитями друг с другом, они добрались до входа в здание, прошли процедуру проверки билетов и очутились в бельэтаже, где им поставили три дополнительных стульчика.       Величественный зал, где создавалось вечное искусство, поражал своим размахом. Обилие обитых бархатом посадочных мест в купе с слегка приглушённым жёлтым светом, исходящего от больших хрустальных люстр, создавало особую атмосферу, позволяя в полной мере ощутить интимность момента прикосновения к прекрасному. Одетые в вечерние классические наряды люди усаживались поудобнее и замирали в ожидании начала представления, желая поскорее услышать профессиональное пение оперных певцов и погрузиться в мир чистого наслаждения, смешанного с приятными эмоциями.       Тяжёлый занавес открылся, актёры вышли на сцену, перенося их в холодный замок, затерявшийся среди Шотландских холмов, и мир драмы, что развернулась между Лючией и Эдгардо, тянувшимся к друг другу несмотря на все препятствия, предубеждения, ненависть, непонимание между их семьями и коварными кознями, что строили им их же родственники.       Все сомнения и тревожные мысли, остервенело терзавшие ум Гермионы, затихли, уступив место ярким эмоциям от постановки. Смесь баритонов, теноров и басов и торжественная игра оркестра наполняли душу чем-то возвышенным и позволяли ощутить лёгкость, иногда разбавляемую приземлёнными смешками от созерцания преувеличенных страданий.       Драко, Тео и Гермиона каждый раз переглядывались и тихо хихикали, за что получали недовольные «цыц» от импозантных пожилых дам, сидящих с ними рядом, когда герои оперы в очередной раз неистово рыдали от бесконечной несправедливости.       В антракте они в буфете с особым наслаждением поедали мороженное, словно были детьми, дорвавшимися до развлечений. Но им на самом деле было приятно отвлечься от скучных взрослых дел и просто наслаждаться постановкой.       Под конец оперы Драко так увлёкся сюжетом, что на арии Лючии, после того, как она убила своего новоиспечённого мужа, узнав, что её вынудили выйти за него обманом, а Эдгардо никогда не забывал её, он вцепился мёртвой хваткой в ограждение бельэтажа, наклонив торс вперёд, с напряжением следя за обезумевшей главной героиней, всем свои видом показывая, как сопереживает ей.       Тео и Гермиона прикрыли рты руками, пытаясь сдержать смех от этой картины, но получалось крайне плохо.       Сопереживающие, как и Драко, пожилые дамы бросали на них уже ненавистные взгляды, но остановить смех было невозможно.       Образ холодного, безразличного Малфоя буквально сыпался у них на глазах.       Драко, поняв, что вышел из своей привычной роли, откинулся на спинку стула, покрывшись багровыми пятнами от такого разоблачения, и грозно посмотрел на Грейнджер и Нотта.       Но теперь он, сколько бы ни старался, не мог их напугать по-настоящему.       Постановка закончилась в лучших традициях Шекспира — главные герои погибли от несчастной любви.       Тео и Гермиона такими же темпами могли погибнуть от смеха, что всё ещё разрывал их грудные клетки.       Пытаясь вернуть хотя бы видимость самообладания, они, вдоволь нахлопавшись в благодарность актёрам и музыкантам, покинули величественную залу и направились на выход.       — Ни слова об этом! — приглушённо прошипел Драко всё ещё хихикающим Тео и Гермионе. Они не могли остановиться.       Внезапно Тео быстрым шагом подошёл к грузной бордовой портьере, скрывающей окно здания и обмотался ей, как юбкой, привлекая к себе внимание проходящих на выход зрителей.       — О-о-о, мой любимы-ы-ый Драко-о-о, — Нотт запел на манер оперной дивы и протянул к нему руку, показывая всем, кого он в очередной раз хочет опозорить. — Как же я буду без тебя-я-я, мой возлюбленны-ы-ый! — он игрался с тональностями, то понижая, то повышая голос, в котором был едва уловимо слышен смех.       На лице Малфоя не дрогнул ни один мускул, пока он наблюдал, как его возлюбленный в очередной раз позорит его, явно смирившись. Гермиона уже неистово хохотала, схватившись за живот.       — Он любит привлекать к себе внимание, привыкай, — невзначай и будто неосознанно бросил он Грейнджер, и её дыхание застыло на мгновение.       Похоже, они тоже не хотели отпускать Гермиону из своей жизни так быстро и довольствоваться только маленькими приключениями в Италии.       — Che vergogna! Qualcuno tiri fuori da qui questi insolenti!— запричитала проходившая мимо них полная женщина в зелёном платье.       Подоспевшие двухметровые охранники вывели их чуть ли не за шкирку из оперного театра, наверняка внеся их имена в чёрный список.       — Мерлин, какой позор! Взрослые люди, а повели себя как дети! И вышвырнули нас как настоящих шкодников! — прикрыв ладонями горящее от смеха и стыда лицо, сказала Гермиона и выдохнула, пытаясь прийти в себя.       — Да и плевать. Выкинули — и хорошо! Пойдём в ресторан, посидим… — смиренно произнёс Малфой, словно ожидал такого исхода событий и точно знал, что чем-то таким и закончится их очередное прикосновение к миру искусства.       — У нас отняли беззаботную юность, так что можем позволить себе иногда совершать шалости во взрослом возрасте, чтобы закрыть этот гештальт! — воскликнул Тео, резво идущий по площади и всё ещё перевозбуждённый от своей выходки.       — Тео, ты этот гештальт уже лет десять закрываешь, пора бы уже закрыть его, наконец, — закатил глаза Драко.       — Иногда человек эмоционально «застревает» в возрасте, когда ему причинили самую глубокую психологическую травму, может… — Грейнджер уже начала анализ поведения Тео. Она всегда всё анализировала.       — Ой, наружу снова вышел старый бубнящий дед, а ещё и занудная бабулька к нему присоединилась, — недовольно произнёс Нотт и передразнил Драко, тоже закатив глаза. — Давайте сегодня без психологических разборов, пожалуйста.       Драко и Гермиона не стали больше донимать его, но она была уверена, что за маской шута в Тео скрывается что-то более глубокое и, возможно, даже болезненное.       Ведь давно известно, что клоуны — самые печальные на свете люди.       Они дошли до ресторана, чтобы успокоить возбуждённое после невинных шалостей сознание бокалом вина. Большое помещение было погружено в комфортный полумрак, а пространство заполняло приятное звучание рояля. Нотт уже по классике вновь заказал для Малфоя капучино, когда места за столиком были заняты, и они втроём с лёгкой насмешкой вновь наблюдали за возмущениями официанта.       — С вами можно спиться, каждый день пьём вино, — рассмеялась Грейнджер, откидывая струящиеся локоны назад и потирая шею. И не заметила, как глаза Драко и Тео вспыхнули вожделением на мгновение от этого простого жеста.       — Ну а что ещё делать в Италии? Только пить вино, веселиться, совсем немного работать и просто жить, не думая ни о чём плохом, — пожал плечами Драко.       — Ну конечно, Драко, даже сейчас ты всё равно приплёл работу, — уколол его словами Тео.       — Я специально сказал, что немного работать, чтобы ты не бубнил, — с нажимом ответил Малфой.       — Как жаль, что всё это только на словах. Он уже замучил меня со своей работой, спаси меня хоть ты! — слегка жалобно обратился к Гермионе Тео, обхватив ладонью горло, показывая, как душит его бесконечный трудоголизм Драко.       — Ты обратился не к тому человеку за помощью, Тео, — улыбнулась она. — Я тоже обожаю работать и вырвалась только на пару дней от неё.       — Кошмар! Вы превратились в настоящих взрослых! Меня окружили зануды и взяли в плен! Вас срочно нужно спасать, а то в гонке за возвышением по карьерной лестнице в погоне за мнимыми достижениями ради одобрения общества не заметите, как мимо вас пролетит вся жизнь! Вам пора найти баланс, а не довольствоваться несколькими днями отдыха в год! — Тео был очарователен в своей открытости к этой жизни. Возможно, он повстречался на её пути, чтобы открыть ей глаза на то, что жизнь действительно не заключается в бесконечной погоне за достижениями. А Драко повстречался, чтобы посмотреть на себя со стороны, потому что чем больше они общались, тем очевиднее становилась их с Гермионой похожесть. Они в постоянной собранности и полном погружении в работу практически перестали замечать прелести жизни. Возможно, в этой их случайной встрече в Риме Нотт увидел возможность «столкнуть лбами» двух трудоголиков и спасти их из болота под названием «взрослая жизнь».       — Возможно, ты прав, — сдался Малфой. Видимо, послушав Грейнджер о её жизни и рассказов только о работе, тоже увидел себя со стороны.       — Согласна, — признала капитуляцию вслед за ним Гермиона.       — Да неужели! Значит, остаток вечера я буду вас учить как жить эту жизнь, — самодовольно заключил Нотт, весь подобравшись от предвкушения. — Вот ты, Драко, со временем стал нелюдим и стал бояться привлекать к себе внимание, значит, сегодня ты выйдешь на сцену и сделаешь то, что любишь, — сыграешь на рояле на глазах у всей публики! Ты же так любил раньше играть семье, друзьям. Пора перестать быть невидимкой для людей, бояться осуждения общества и делать только то, что от тебя ожидают. Те времена уже прошли! — чуть ли ни стукнув по столу, с напором проговорил он Малфою, подталкивая его к верному выбору.       Драко на мгновение прикрыл глаза, ведя какую-то внутреннюю борьбу, а затем резко поднялся из-за стола, из-за чего стул неприлично заскрежетал, но ему уже было всё равно. Он уверенным шагом подошёл к пианисту, что играл на рояле для посетителей ресторана, минуту о чём-то с ним договаривался, а затем работник заведения с улыбкой уступил ему место за роялем.       Малфой сел за него, с особым трепетом огладив клавиши, и, прикрыв глаза, заиграл, отдаваясь мелодии. Отдавая себя тому, что он, похоже, очень любил, — дарить музыкальное наслаждение другим.       Приятная, слегка меланхоличная мелодия выткала из-под его пальцев, оседая на клавиши вырвавшемся на свободу желанием быть собой. Без боязни быть осмеянным обществом, которое так жестоко обошлось с ним после войны, заставляя его поверить в то, что никому не нужно от него чего-то прекрасного. Только бесконечные результаты, полезные для общества, чтобы искупить свою вину.       Когда Драко закончил своё небольшое выступление и поднял голову, узрев, что все посетители ресторана внимательно слушали мелодию его души и видели его самого, в стальных глазах загорелся огонёк надежды. Когда невольные зрители захлопали ему в знак признательности он встал и коротко поклонился, а на губах заиграла тень улыбки. Конечно, это было не чопорное английское общество, но это был его личный маленький шаг к осознанию того, что людям может быть интересно не только его бесконечное искупление, но и он сам.       Тео и Гермиона хлопали ему особенно громко, видя, как он делается более открытым к этому миру благодаря уже его любимому искусству.       — Это было прекрасно! — не сдержав восхищения, сказала ему Грейнджер, когда он обратно сел к ним за столик.       — Видишь, не так уж страшно показывать себя настоящего другим людям, — с нежностью в голосе обратился к нему Нотт, слегка похлопав по плечу.       — Благодарю, это действительно было… неплохо, — ухмыльнулся Малфой. — Теперь твоя очередь, Грейнджер, чего втайне хочешь ты? — он приподнял одну бровь, с вызовом смотря на неё и ожидая, что она тоже откроется им в ответ.       У Гермионы разлилось тепло под кожей от осознания, что они не боятся обнажать перед ней свои недостатки, страхи и тайные желания.       И она больше не боялась показать им свои в ответ.       — Я… — она запнулась на мгновение, собираясь с духом. — Хочу перестать контролировать каждый аспект своей жизни, бояться поступить неправильно и что меня осудят за это. Хочу позволять себе иногда совершать глупости и не думать о последствиях. Хочу жить. Жить свободно. Без тревоги и обдумывания каждого своего действия, — её робкий взор обратился на них, и она желала увидеть в отражении их глаз понимание и одобрение.       И она узрела это в их радужках, осознавая, что нашла тех, кто хочет того же самого от жизни.       — И чего ты хочешь прямо сейчас? — тихо спросил Драко, и почему-то его дыхание участилось.       Гермиона выпалила первое, что пришло в голову, позволив себе не думать:       — Хочу гулять по Риму, пить вино, танцевать и петь песни, наплевав на всё!       — Это можно устроить! — воскликнул Нотт, потерев ладони в предвкушении. — Прямо сейчас этим и займёмся.       Даже обычно спокойный Драко воодушевился, слишком резво вскакивая со своего места.       Малфой и Нотт быстро рассчитались, не позволив разделить счёт, и она впервые в жизни поддалась. Потому что поняла, что это не делает её слабой и зависимой от мужчин. Они прекрасно знали, что она может расплатиться сама хоть за сто таких походов в ресторан, а это просто был приятный жест.       Трое молодых людей пустились в своё путешествие к внутренней свободе по уютным улочкам Рима, болтали обо всём на свете, попивая вино прямо из бутылки в переулках, как подростки, и чувствовали себя совершенно счастливыми впервые за долгое время.       Уже достаточно опьянев от вина они дошли до фонтана Треви, который Гермиона включила в свой список к обязательному посещению в Риме. Рассматривая одно из величайших творений архитектурного искусства в стиле барокко, они стали бесцеремонно протискиваться сквозь толпу, чтобы подойти ближе. Потому что Грейнджер хотела рассмотреть каждую деталь, но сознание немного плыло, а взгляд был слегка расфокусирован.       — А вы знали, что из этого фонтана каждый год коммунальные службы достают полтора миллиона евро монеток? — язык немного заплетался, но мозг не переставал ей подкидывать рандомную информацию, которой в ней было слишком много, чтобы держать в себе. — Магглы бросают монетки в этот фонтан, чтоб вернуться сюда ещё раз. Это такая примета. Давайте бросим тоже? — она с надеждой посмотрела на них, действительно желая ещё раз вернуться в беззаботную Италию. Не зная, вернётся с ними или одна. Но обязательно приедет сюда ещё раз.       — Грейнджер, кошмар, у нас опять рубрика «интересные факты». Даже когда ты пьяна — ты всё равно всезнайка, — глупо расплылся в улыбке Малфой, не в силах держать свой привычный безразличный фасад под натиском опьянения.       — Грейнджер, надо было сразу говорить об этом! Зачем мы работаем вообще, если можно просто нырнуть в фонтан, насобирать монеток и стать миллионером! — серьёзно сказал Тео, будто прямо сейчас собирался бесцеремонно нырнуть в произведение искусства, а затем рассмеялся, когда увидел, как Малфой и Грейнджер встрепенулись и были готовы его останавливать. — Я не настолько отбитый! Давайте бросим галлеоны, вот магглы удивятся, достав из фонтана необычные монетки.       Проходящие мимо туристы стали сторониться трёх слегка обезумевших людей, говоривших слишком громко непонятные слова.       Драко, Тео и Гермиона даже не обращали внимания на других, не заботясь о том, что о них подумают, и это было просто невероятное ощущение.       Они бросили три монетки в фонтан Треви, который сразу же их поглотил в своих водах, безмолвно обещая им, что они обязательно сюда вернутся.       Три волшебника двинулись дальше, петляя слегка шаткой походкой по мощёным улочкам Рима и отпуская глупые шуточки, чувствуя, как внутри разгорается огонёк надежды на лучшее будущее, по венам разносится тепло от сладкого вина, а все тревоги отпускают сознание на волю.       И не заметили, как тяжёлые серые тучи нависли над ними, грозясь выпустить на них поток убийственного дождя и остудить их пыл.       Прохладные капли стали стучать по плечам, вызывая небольшую дрожь в теле. Гермиона стала моментально искать укрытие, сканируя пространство вокруг и видя таких же дезориентированных прохожих, ищущих убежище и пытающихся улизнуть от внезапно настигнувшей бури в соседние ресторанчики и магазинчики. Улица быстро опустела.       Малфой и Грейнджер, заприметив рядом стоящую маггловскую автобусную остановку с натянутым над ней покрытием, бросились туда, но Нотт резко схватил их за руки, останавливая и отрезая путь к спасению от полного промокания. Он потянул их на себя, под небольшое сопротивление вытаскивая их прямо на центр улочки, окружённой каменными домами в стиле позднего барокко.       — Зачем вы бежите от дождя? Не сахарные же! Не растаете! Позвольте себе промокнуть полностью и наслаждаться этим! Отпустите все тревоги! Позвольте себе чувствовать! Жить! Быть свободными от всего! Откройтесь этому миру, а мир откроется вам в ответ! — сквозь обрушившуюся на них лавину воды, он старался докричаться до их очерствевших душ, что погрязли в трясине будничности и бесконечной тревоги, а сейчас начали потихоньку выбираться из неё с переменными успехами.       У Тео явно было искажённое понятие о наслаждении.       Но когда Драко и Гермиона прислушались к нему и остановились, позволили себе замедлиться и разрешили стихии поглотить их, подставляя лица под крупные капли, они действительно ощутили, как по-хамски барабанивший по их телам дождь дарит наслаждение. Словно смывает с их душ все тревоги и волнения, кромсающие разум в клочья.       Внезапно истерический хохот вырвался из груди Гермионы, улетая эхом в небо. Она чувствовала себя птицей, наконец расправившей крылья и позволившей себе лететь свободно. Её глаза вновь сделались живыми, как и у Драко. Как и у Тео, который с довольной улыбкой до ушей наблюдал за ними и наверняка радовался, что его очередной эксперимент идёт по плану.       Откуда-то из открытого окна стала доноситься песня группы ABBA — «Mamma mia!» И у Гермионы в душе оборвался последний крючок, удерживающий хоть какие-то рамки приличия.       Грейнджер одним лёгким движением сбросила с себя туфли, всё ещё заливисто смеясь, как безумная, и стала прыгать, как самый счастливый на свете ребёнок, ощущая твёрдость камня под ногами и прохладную воду, что стала разбрызгиваться в разные стороны.       Драко и Тео последовали её примеру, опьянённые сумасшедшим счастьем, что наполняло их до краёв и выливалось наружу безудержным смехом.       Они взялись за руки, начав водить нестройный хоровод, позабыв о всех условностях, стирая все рамки и границы в пыль. Каждый позволил вырваться наружу обиженному на весь мир внутреннему ребёнку и насладиться настоящей, сладкой свободой, сняв с себя все оковы, наложенные возрастом и обществом. Отпуская бесконечный внутренний контроль.       — Вот видите… Ещё пару дней назад мы даже не думали друг о друге, а сейчас танцуем под дождём в центре Рима, пьяные от вина. Искусство сближает! — воскликнул промокший до нитки Тео, а в его радужках искрилось неподдельное счастье, смешанное с безумием и азартом.       Драко и Гермиона не могли с ним не согласиться.       — Тео, тебе нужно создать свой курс по личностному росту, — слегка запыхавшись, сказал Драко с весельем. — С твоими способностями к ораторскому искусству ты бы мог собирать целые стадионы отчаявшихся людей и вдохновлять их за приличную плату!       — Драко, даже сейчас твой мозг выдаёт гениальные бизнес-идеи! Помогите! Спасите от этого бизнесмена! — пробурчал Нотт, пытаясь скрыть смех в голосе, и возвёл руки к небу, прося богов о помощи, но те не отвечали, давая понять, что он уже никогда от него не избавится. У Гермионы пронеслась внезапная мысль в голове, что, наверное, это было какой-то психологической защитой Драко, появившейся после войны, когда у него отняли всё имущество и заставили начинать всё с нуля. Вкусив бедность один раз, он наверняка больше никогда не хотел испытывать это вновь, поэтому подсознательно везде искал варианты заработка.       Она чувствовала, как от этих глупых шуточек внутри разрастается искренняя радость, до этого давно погребённая под руинами бесконечных проблем.       Гермиона не знала, какой конец будет у этой безумной истории её маленького бунта против правил, но была благодарна себе, что позволила ей случиться. Потому что была абсолютно счастлива, как и её спутники.       Дождь всё ещё хлестал их по щекам, а из открытого окна наверху дома стал разноситься хрипловатый голос Адриано Челентано с его вечным «La Shate Mi Cantare con la chitarra in mano…»       И воздух словно стал горячим, несмотря на проливной дождь. Невидимые нити, что крепче и крепче сплетали троих молодых людей с друг другом, стали притягивать их ближе к себе, чтобы они сильнее закружились в водовороте собственных чувств, как волчки.       Тео, как хищник, подкрался к Гермионе сзади, обвивая её талию в плотное кольцо рук, а Драко подошёл спереди, положив свои руки ей на плечи и зажимая её в тиски двух разгорячённых тел.       Возникшее внезапно волнение от такой непосредственной близости к двум мужчинам защекотало грудную клетку, заставляя дышать чаще. Она, сбитая с толку таким вниманием к себе, потерялась в этих ощущениях, не понимая, что происходит.       Потому что это уже совсем не походило на дружеские безумные пляски. Это были сигналы другого рода. Те самые, о которых она запретила себе думать в отношении этой парочки.       Они медленно покачивались, согреваясь теплом друг друга, готовые вот-вот упасть в бездну сумасшествия. Адреналин побежал по венам вместе с вскипевшей кровью, отключая разум и включая чувства. Страсть захватила их, толкая в бездну безумия, пока Драко и Гермиона проникали зрачками в души друг друга, а Тео наблюдал за ними, закусывая губу, прижимая их всё ближе и ближе.       — Отпустите контроль, позвольте чувствам овладеть вами. Перестаньте бояться, вы ведь хотите этого, — маняще шептал Тео, как змей-искуситель толкал их на грех. Он был настоящим гением манипуляций.       Она видела, как Драко борется с собой и своими желаниями, поджимая губы и кусая их. Он почти что скалился, но сдавался под натиском очередных манипуляций Нотта. Или делал вид, что не сдался сразу.       Тео крепче обхватил её талию, и его пальцы заскользили вверх, останавливаясь в районе шеи и слегка сжав её, а затем он повернул её голову на себя, впиваясь горячим поцелуем в её губы, при этом неотрывно смотря на Драко, который наблюдал за этим, слегка приоткрыв рот от изумления и желания.       Гермиона же чуть не задохнулась, когда Тео захватил её губы своими, сминая их и мастерски проникая в рот языком, сплетая его со своим.       Она плавилась, как мороженное на июльском солнце, зажатая между пламенеющей страстью с одной стороны, а с другой — обжигающей яростью, что волнами исходила от Малфоя.       — Я… я думала, что вас не привлекают женщины в таком плане, — на секунду оторвавшись от мягких полных губ Тео, пробормотала она, пытаясь унять сбившееся дыхание и чувствуя, как дрожат коленки от нахлынувших ударной волной ощущений. И краем глаза заметила, что за их безумием и страстными поцелуями наблюдают уже из окон соседних домов. Драко тоже видел, что у них появились зрители, что останавливало его.       — Мужчины… женщины… — бархатный голос Тео обволакивал сознание, распаляя до предельных показателей желание прикоснуться к нему снова. Прикоснуться ещё раз к этой манящей свободе, которую он транслировал в этот мир. И хотелось обжечься о злость Драко, что заставляла внутри всё полыхать. — Общество хочет, чтобы мужчины строго хотели только женщин, чтобы никогда не прерывался человеческий род. Всё остальное они считают неправильным, потому что это не даёт видимого результатами в виде рождения детей. Но на самом деле они просто боятся испытать весь спектр чувств, боятся самих себя же. Поэтому загоняют всех в жёсткие рамки и приказывают всем, что хотеть ты можешь только противоположный пол. Всё это бред. Человек может хотеть и тех, и других. И в этом нет ничего неправильного! Верно, Драко? — он шептал это всё с особой злостью, каким-то призывом к действию, смотря на них с какой-то свирепостью, чтобы разрушить вдолбленные в их головы условные границы, навязанные обществом. Чтобы они перестали бояться быть увиденными. — Это глупое общество всегда будет осуждать, потому что само несчастно и хочет сделать несчастными остальных. Но день вашей смерти для них будет обычным днём, так какая разница, что подумают эти глупые людишки? Им на самом деле плевать на вас, так наплюйте на них в ответ! Поддайтесь желанию!       Драко сорвался и рывком потянул её на себя, пробуя на вкус её мягкие губы, забирая себе вкус губ Тео, что ещё секунду назад впитывали её вкус. Он с ревностной жадностью впивался в неё, как вампир пил её чувства, забирал их себе и отдавал свои в ответ.       Теодор наблюдал за ними с победной улыбкой на губах, как кукловод, играющий на струнах потаённых желаний их душ, выуживая наружу все самые грязные, сокровенные мысли, пока они втроём исследовали тела друг друга, сминая промокшую ткань, сквозь которую были видны манящие изгибы тел и перекатывающиеся мышцы.       Воздух вокруг сквозил греховностью и полной свободой от правил и ограничений. И это было так неправильно, что только сильнее возбуждало и усиливало желание.       Драко и Тео своими безумными поцелуями разжигали в ней внутренний огонь, вытягивая на свет давно потухшую страсть. Сладкую. Манящую. Запретную. Позволяющую чувствовать и гореть ярко.       Внезапно Драко оторвался от неё с таким же напором прижался к губам Тео, который всё время наблюдал с наслаждением за ними, и чуть ли ни зарычал ему прямо в рот, вымещая на нём злость за то, что он заставил их чувствовать. Желать запретное.       Грейнджер с приоткрытыми от шока налившимися губами наблюдала за их полным ярости, страсти и любви поцелуем, почувствовав себя третьим лишним.       Она им и была.       Гермиона внезапно так ясно увидела горькую истину, пока смотрела на то, как они сильно любят друг друга. Ей показалось, что правда в том, что двое хитрых, коварных мужчин заманили её в свои сети, когда она была особенно уязвима после тяжёлого разрыва, и хотят, по всей видимости, воспользоваться ей.       Она знала, что некоторые пары, которые давно вместе, приглашают в свою интимную жизнь третьих лиц, чтобы разнообразить её и добавить перчинку в отношения. Потому что Драко и Тео сейчас уже не были похожи на супружескую пару, прожившую всю жизнь вместе. После поцелуев с ней они были похожи на только вступивших в отношения любовников, не видящих никого, кроме друг друга.       Её охватила неуверенность, а тревожные мысли окутали сознание. В груди маленьким злым зверьком стала шевелиться обида, что на неё больше не обращают внимание, что не позволяло мыслить холодно и здраво.       Гермионе хотелось рассмеяться от её глупого желания с ними подружиться. Какая к чёрту дружба? Змеи могут дружить только со змеями. Они же в ней явно увидели способ разнообразить их отношения, по всей видимости. И она даже уже не была уверена в том, что всё их времяпрепровождение не было игрой с самого начала. Потому что других причин того, что два человека с давно устоявшимися отношениями сейчас целовали её, она не находила. Они же явно умели хорошо играть разные роли, находить подход к любым людям. И к ней нашли подход, всё это время разыгрывая представление.       Они сделали с ней то, что у них получалось лучше всего, — играли с её тайными желаниями всё это время, и она попалась в ловушку.       Злость начала расти в ней со скоростью света, вынудив её тоже поступить коварно.       Если они решили использовать её, то и она использует их. Позволит себе интрижку с ними и оставит её здесь, в Италии, как напоминание о её небольшом бунте, который разросся уже до каких-то очень больших масштабов.       Да и плевать!       Она решила плыть по течению в этом отпуске до конца. И будь что будет.       Драко и Тео, видимо, поняв, что слишком увлеклись, оторвались друг от друга и обратили свои затянутые пеленой желания взоры на Грейнджер, которая за эти несколько минут испытала весь спектр эмоций от гнева до принятия, и притянули её к себе, вновь увлекая в поцелуй, поочерёдно захватывая её внимание и смешивая собственные вкусы.       Все тревожные мысли выпорхнули из головы, оставляя место только сладкой страсти, смешанной со злостью, которая, может, будет и короткой, но точно будет яркой и запомнится на всю жизнь.       — Senza vergogna! Prenotatevi una camera d'albergo!— заверещал какой-то пробегающий под дождём мужчина, что заставило оторваться от плена сладких губ и возвратиться в реальность, где они творили бесстыдства прямо в центре Рима.       — О Мерлин, что он сказал? — положив ладони на полыхающие румянцем щёки, ощущая, как горит всё тело, будто у неё поднялась температура от таких эмоциональных горок и осознания, что они творили.       — Сказал, что нам нужно уединиться и не смущать прохожих, — смотря на них затуманенным от вожделения взглядом, пробормотал Тео и облизнул губы. Ему явно было всё равно, что они кого-то смущают.       — Предлагаю отправиться в путешествие по озеру Комо на пустующую виллу нашего друга Блейза Забини. Там мы точно не потревожим никого своими бесстыдствами, — нахальным тоном сказал Драко. От его закрытости не осталось и следа.       Она согласилась.       Она позволила себе сделать неправильный выбор, чтобы хоть раз в жизни сгореть и не думать о последствиях.